Ворон и голубка

      Прошение на имя короля было готово, в самых изысканных выражениях судья поведал королю о сложной судьбе цыган, о том, как гонимое отовсюду племя мужественное выдерживало все жизненные бури. Дальше шли краткие рассуждения о том, как полезно бывает направить интерес толпы на искусство чужеземцев, чтобы отвлечь подданных короля от брожения умов. Завершал Жеан всё уверениями, что, разрешив пребывание цыган на территории Франции, король сделает благое дело, акт истинного христианского великодушия по отношению к язычникам. Приправив эту галиматью уверениями в преданности и бесконечной любви, судья отстранился от пергамента, куда набело переписывал результат нескольких бессонных ночей. Эсмеральда была сама нежность, она ласкалась к нему, щедро одаривая любовью, конечно, у него не было шансов на сопротивление. Выслушав финальный вариант, девушка захлопала в ладоши, после чего пустилась в пляс по комнате. Затем она подбежала к нему и подарила нежнейший поцелуй. Пылкость её на ложе грозила посрамить даже умелость Марты Жипон. Судья скрепил прошение собственной печатью и лично отправился в Плесси-ле-Тур, чтобы передать его.       По дороге, сопряжённой с массой неудобств, Верховный судья с изумлением себя вопрошал, как же получилось так, что юная цыганка получила столь великую власть над ним. Король, немного встревоженный приездом судьи Фролло, разразился кудахтающим стариковским смехом, когда узнал, в чём, собственно, дело. Присутствующие при закрытой аудиенции Куактье и Оливье ле Дэн не скрывали издевательских ухмылок. Вы только посмотрите, железный Фролло, всегда такой собранный и точный, который ненавидел всё инородное со всем пылом праведника, теперь превратился в обычного подкаблучника. Король смотрел на любимца с жалостью, совсем девка ему мозги закружила, интересно, чем же она пригрозила судье, раз тот взялся лично подать прошение? Не иначе угрожала отлучить почтенного Фролло от супружеского ложа, а девка действительно хороша, у Людовика XI была превосходная память на дамские прелести. В итоге король повелел удовлетворить прошение цыган и разрешить им свободное пребывание на территории Парижа, но только там. Король, предпочитая Тур, не видел проблемы, чтобы грязные оборванцы заполонили не менее грязный Париж. Что же, это была скромная, но победа. Жеан принял приглашение на ужин и был вынужден давиться той постнятиной, которой кормили старого короля. От вина судья упорно отказывался, присутствующие обменялись понимающими улыбками, очень уж их порадовало донесение о поведении Верховного судьи на пикнике. Просто так Жеана не желали отпускать, он вынужден был задержаться в Туре ещё на пару дней, против своей воли принять участие в охоте и в увеселениях для придворных. Был он всегда мрачен и собран, о первом своем детище — запрете книгопечатания Жеан решил поговорить, когда король посетит столицу. Сейчас он всеми мыслями был с прелестной Эсмеральдой. Оказывается, он уже привык к теплу её тела рядом с собой.

***

      Эсмеральда тоже томилась, но в основном от скуки. Они с Жюли подружились и в отсутствие судьи даже спали в одной кровати. Это была очень хорошенькая блондинка с голубыми глазами и ровными зубами. Жюли положила глаз на Поля и даже поделилась с хозяйкой своими планами.       — Но ведь он не молод и толст, — изумилась Эсмеральда.       — Ах, мадам, да разве наружность главное в мужчине? — лукаво улыбнулась горничная. — Поль не беден, обходителен, его покойная жена как сыр в масле каталась, к тому же он бездетен, а, значит, будет ценить меня вдвойне за молодость и за то, что я подарю ему деток. Ну а вы? Сколько хотите ребятишек подарить хозяину?       — Я об этом не думала, — Эсмеральда слегка покраснела. — Наверное, сколько Бог пошлёт.       — Главное, чтобы здоровенькими были, — убеждённо сказала горничная.       Они ещё долго болтали, Эсмеральда рассказывала о тех местах, где побывала, Жюли с жадностью выспрашивала подробности. Сама горничная поведала, что попала в этот дом ещё маленькой девочкой, по милости все того же Поля, который нашел её, побирающуюся на площади, и пожалел. Сначала она была на подхвате, потом её повысили до горничной, обязанностями своими Жюли гордилась, например, она сообщила, что никто не умеет так чисто мести комнаты, как она, и после её глажки всё белье становилось гладким, как кожа ангелов. Поль всё не замечает её намеков, тут хитрая девушка тяжело вздохнула, Эсмеральда обеспокоенно поинтересовалась, в чём дело и может ли она чем-то помочь.       — Ах, мадам! — плутовка взяла цыганку за обе руки. — Может быть, вы поговорите с судьёй? Пусть женит Поля на мне.       — А вдруг он не хочет, я про эконома? — спросила Эсмеральда с улыбкой.       — Ну что вы, мадам, как можно не хотеть такую, как я? — искренне удивилась Жюли. — Он просто привык во мне ребёнка видеть.       — Хорошо, я поговорю с … — тут девушка сделала паузу, не зная, как назвать мужа. — С судьёй.       — О, благодарю, — Жюли принялась целовать руки хозяйки, а та её мягко обняла.        Спать рядом с маленькой горничной было хорошо, она не занимала много места и, конечно, не посягала на Эсмеральду. Жуанвиль нагло устроился на подушке рядом с головой хозяйки, при этом заднюю часть своего тела вредное животное направило на Жюли, отчего та сердито отвернулась. В таком виде и застал всех троих судья Фролло, который на рассвете вернулся в Париж. Он полюбовался спящей Эсмеральдой и вышел, чтобы не разбудить её. Последние десять дней стали для него настоящим испытанием, и если это не любовь, то он не знал, как ещё назвать чувство, которое сподвигло его на подобное. Он ещё час терпеливо читал в библиотеке принесённые ему документы, накопилось много дел, требующих внимания Верховного судьи. Спустя некоторое время послышался робкий стук в дверь и в кабинет заглянула Эсмеральда, растрёпанная и прелестная. Жеан поманил её к себе и девушка подошла к нему, она присела на его колени и позволила знакомым рукам обвиться вокруг своей талии.       — Я скучал, — как всегда коротко произнёс Жеан, целуя её плечо.       — Вам удалось? — робко поинтересовалась Эсмеральда, с тревогой замечая, как по коже прошлись мурашки, её тело отзывалось на ласку.       — Да, король разрешил цыганам пребывание в Париже, — он взял её за подбородок и поцеловал.       — Как это чудесно! — девушка воскликнула с ликованием, но, когда он повел рукой по её бедру вверх, поспешила встать с его колен. — Господин, может быть, не здесь, — Эсмеральда залилась краской.       — Да, — он силился улыбнуться, всё так же боится его. — Встретимся вечером, мне сейчас нужно поехать на службу.       Она застенчиво улыбалась, но уже юркнула за дверь. Жеану стало грустно, много ли смысла в очередном постылом браке? Поэтому он и не хотел связывать себя семейными узами, избегая многочисленные матримониальные ловушки. Если бы его мир не был до основания потрясён любовью к Эсмеральде, то он бы остался верен своей постоянной любовнице, которая помимо прочих достоинств обладала главным — она была бесплодной. Жеан вспомнил то утро, когда услышал разговор пристава Жипона с приятелем.       — Марта, говорят, больше не сможет детей иметь, — сокрушался простоватый с виду пристав. — Хорошо хоть мальчишку родила!       — Да, не везёт, — поддержал его товарищ.       Жеан видел Марту Жипон в соборе на воскресной службе, ещё тогда его поразил исходящая от этой женщины аура соблазна. Ей было семнадцать лет, она была на сносях, но беременность не портила шаловливой красоты. Смуглая брюнетка с великолепными формами, теперь, узнав о беде, которая постигла супругов Жипон, судья вознамерился свести с этой женщиной близкое знакомство. На это понадобилось полгода осторожных ухаживаний, женщина быстро смекнула, что от неё хотят. Связь их, которая началась как нечто несерьёзное, растянулась на долгие годы, только благодаря этому ленивого Жипона держали на службе. Кроме того, по мере возвышения судьи достаток завёлся и в доме его любовницы, он был щедр не безрассудно, но достаточно, чтобы Марта выучила сына и успела его удачно женить. В постели они прекрасно понимали друг друга, не было таких ласк, которые ими не были испробованы. Как человек, с детства пристрастившийся к чтению, судья обладал богатым воображением, а Марта обладала природным даром дарить наслаждение. Это был деловой союз без лишних сантиментов. С Эсмеральдой всё оказалось иначе, Жеан в очередной раз задался вопросом, что такое его молодая жена? Сможет ли она его полюбить хотя бы наполовину так же страстно, как он любит её? Судья был реалистом, он понимал, что шансов у него немного.       Дел накопилось действительно много, среди прочего судье Фролло доложили об обнаружении подпольной книгопечатной мастерской. Среди лиц, мелькнувших в числе подозреваемых, значится поэт Пьер Гренгуар. Судья нахмурился, не нравился ему этот бесноватый малый, особенно удручал факт того, что он был первым супругом Эсмеральды, пусть и фиктивным. Но в последний момент Жеан Фролло вычеркнул имя Гренгуара из списка тех, кого должны были арестовать и допросить. Почему человек настолько одержим гордыней, что пытается обмануть божественный замысел? Книгопечатание — это язва на теле Просвещения, способная размножить и сделать доступным самые крамольные вещи. Жеан был ценителем хорошей литературы и он знал, сколько труда должен вложить автор в своё творение, чтобы получить шедевр, который впоследствии бережно с любовью переписывался писцами. Книгопечатание же будет способствовать умножению пошлости и банальности. Неудивительно, что этот самый Гренгуар так заинтересовался новомодной выдумкой. Судье принесли список с его мистерии и пару стихотворений, Жеан внимательно изучил полученные материалы и пришёл к выводу, что, если поэт желает принести пользу Отечеству, он просто обязан сменить ремесло. Теперь же с помощью книжного пресса масса подобных малодаровитых писак ринется тиражировать свои жалкие мысли. Не говоря уже о том, как новое изобретение могут использовать в борьбе против государства или Церкви. Судья отдал приказ уничтожить книжный пресс, а всех участников арестовать, допросить и отпустить. Жеан не желал новых жертв, но страху на людей нагнать следовало.       После службы он заехал в собор, где встретился с Квазимодо и пригласил его к ужину, тот с радостью согласился. Вообще судью поразило, как сильно изменился его воспитанник. Квазимодо был аккуратно пострижен и побрит, от его одежды и тела уже не разило нестерпимой вонью. Удивительно, то, в чём потерпел поражение судья, вполне удалось его молодой жене, Квазимодо следил за своей внешностью. Жеан подождал, пока его воспитанник облачится в свой лилово-красный праздничный камзол с начищенными блестящими колокольчиками. Горбун сел на монастырского ослика и ехал позади гордого вороного жеребца судьи.       Эсмеральда обрадовалась Квазимодо, она с удовольствием позволила ему поцеловать свои руки и проводила к столу. Жеан ощутил прилив ревности, видимо, со всеми, кроме него самого, девушка умела быть лёгкой и непосредственной. На ужин Андри расстарался, были поданы зажаренные перепёлки, румяные караваи хлеба, сыры твёрдые и мягкие, салат из капусты, приправленный ореховым маслом, и кувшин с подслащенной мёдом водой, на десерт были поданы пряники с глазурью и марципаны. Квазимодо ел за троих, Жеан съел половину перепёлки, Эсмеральда с аппетитом уписывала птичек. Судья умилился, нужно как можно скорее оказаться с ней наедине. Но быстрый отход ко сну не входил в планы его супруги, после ужина она повела Квазимодо в гостиную, где горбун расположился в кресле, взяв на колени кота. Девушка принялась показывать трюки, которые знал Аристотель, козлик считал, выбивал копытцем число, ходил на задних ножках и с успехом передразнивал Шармолю. Судья заметил, как слуги подглядывали за забавным козликом, но стоило ему грозно посмотреть в их сторону, как они тут же скрылись из вида. Квазимодо был счастлив, он хлопал в ладоши, ревнивый Жуанвиль перебежал к хозяину. Жеану показалось, что Эсмеральда специально тянет время, лишь бы отодвинуть подальше момент супружеской близости. Поэтому он решительно прервал развлечения, сухо и веско сообщив, что уже поздно. Улыбка погасла на красивом лице девушки, она увела козлика в его комнатку, а Квазимодо, попросив благословение, проковылял в свою спальню.       Жеан поднялся наверх, Жюли расправляла их постель, он с интересом посмотрел на выбившуюся белокурую прядь. Что-то было в девушке, напоминающее Марту, судья дождался, когда горничная выйдет, и принялся раздеваться. Вскоре пришёл его лакей Эсташ с умыванием, судья, по своему обыкновению, умылся и обтёрся намоченным полотенцем, когда лакей вышел, в спальню робко вошла Эсмеральда. Жеана посетила неприятная мысль, что она ждала за дверью окончания его водных процедур, лишь бы не смотреть на него. Он сам принялся раздевать её, расшнуровывая корсаж, аккуратно снимая юбки и чулки. Она как всегда не возражала, за десять дней его отсутствия Эсмеральда привыкла к безопасности, теперь же вновь придётся покориться ему. Но стоило погаснуть свечам - и её настроение изменилось, девушка поняла, что тоже скучала по нему, по его ласкам, даже по его запаху и чутким рукам. Она отдавалась с любовью и страстью, которые не чувствовала при свете дня. Этой ночью он подумал, что у них, пожалуй, есть шанс на счастье. Жеан и в любви был немногословен, но сегодня он в момент особого наслаждения прошептал ей: «Люблю». Девушка ничего не ответила, только застонала сладко и, напрягшись всем телом, достигла своего пика. Он уснул, обнимая её, а Эсмеральда, почти мурлыча от пережитого наслаждения, подумала о Фебе.       За время отсутствия судьи Эсмеральда через Жюли наладила связь с Гренгуаром, поэт передавал горничной записки, которая та потом читала.       — Меня Поль научил, — с гордостью произнесла горничная, она же передавала ответ.       Поэт интересовался, как дела у Аристотеля и у самой Эсмеральды, не скучает ли она по вольной жизни и не обижает ли её судья. Девушка благодарила его за заботу и отвечала, что все у неё хорошо, но Гренгуара было не просто провести. Он расспрашивал Жюли и постепенно вырисовал правдивый образ жизни своей подруги. Несчастная одалиска в услужении у тирана! Гренгуар поделился своими опасениями с Клопеном.       — Ты уверен? — забеспокоился король нищих. — Мне казалось, что для неё все неплохо сложилось, стала женой важного человека, настоящей дамой.       — Нет, ты не понимаешь и не знаешь её так, как знаю я! — горячился поэт. — Это вольнолюбивый цветок, она зачахнет без свободы!       — Свобода, свобода, — проворчал Клопен. — Она сыта и благополучна! Даже её собратья цыгане не беспокоятся о ней. Чего ради ты на мыло изводишься?       — Она погибнет в этом доме! — воскликнул Гренгуар, дёрнув себя за волосы.       — С чего ты взял? — Клопен пинком отогнал пса, который вознамерился стащить из его котла кусок сала. — Он её бьёт? Морит голодом?       — Нет, но…       — А значит не лезь! — Клопен посмотрел на него глазами мудреца. — Ты бы хотел, чтобы она вернулась к бродячей жизни? Опять танцевала перед всяким сбродом?       — Она была счастлива! — Гренгуар горячился. — Её глаза сияли, как звёзды, а серебристый смех не покидал коралловых губ.       — Ну, всё! — король начал сердиться. — Хватит мне втирать эту дичь! Девка избежала голода, холода и болезней, порадовался бы!       Поняв, что никто его не поддерживает, Гренгуар внезапно обрёл сочувствующего слушателя в лице капитана де Шатопера. Феб не забыл дерзкую выходку поэта по отношению к судье, кроме того, не давала покоя та история на пикнике. Капитан еле-еле сохранил свою помолвку в силе, из-за перенесённого унижения он затаил на судью нешуточную обиду. Приятная перспектива насадить на гордую голову Жеана Фролло пару развесистых рогов заставила капитана свести знакомство с Гренгуаром. Вначале Феб угостил поэта выпивкой, затем терпеливо выслушал его вирши и наконец довёл его до того состояния, когда тот принялся сокрушаться по Эсмеральде.       — Неужели бедная девушка находится в плену у этого ворона? — сочувственно спросил Феб.       — Ну да! Об этом я всем твержу! — взбодрился Пьер, вливая в себя очередную порцию вина.       Затем Пьер поведал, что имеет возможность сообщаться с Эсмеральдой посредством хорошенькой служанки.       — Напиши ей в следующем письме, что Феб передаёт привет и помнит о ней, — сказал капитан, заглядывая в осоловевшие глаза поэта, тот кивнул.       На удивление, слова капитана он не забыл, когда протрезвел. Рассудив, что девушке приятно будет узнать, что тот, кого она почитала за спасителя, её не забыл, он сделал приписку.       — А кто такой Фебус, госпожа? — спросила Жюли у побледневшей Эсмеральды.       — Это солнце, — ответила хозяйка с нежной улыбкой. — Солнце меня не забыло.       Жюли пожала плечами, кажется, цыгане поклоняются солнцу, наверное, Гренгуар упомянул о символе их веры. Горничная не имела привычки забивать хорошенькую голову всякой ерундой, вместо этого она с усиленным упорством принялась обхаживать Поля. Бедный эконом уже пару раз выгонял её из своей постели, почтенный Поль положил глаз на симпатичную вдовушку, которая держала мелочную лавку на мосту Менял. В его планы не входила женитьба на той, кого он привык считать своей дочерью. Пока Жюли терпела поражение на любовном фронте, Эсмеральда успела получить ещё пару записок с приветами от Феба, каждую она хранила в своём цыганском платье, часто пересматривала и целовала непонятные строчки. Приезд мужа её неприятно поразил, но то, что между ними произошло ночью, было так хорошо, что девушка в какой-то момент совершенно не думала про Феба. После того, как всё завершилось, мысли о прекрасном капитане вернулись с привкусом вины. Не предавала ли она свою любовь, отдаваясь мужу с таким пылом? С этого момента Эсмеральда вознамерилась больше не давать своему телу брать верх над чувствами. Но уже утром она вновь нарушила свою клятву, когда кричала от счастья, лёжа под судьёй и всё плотнее прижимая его к себе. Милый Феб должен её простить, она всё-таки жена этого человека.