Ворон и голубка

      Поэт Гренгуар оказался втянут в две неравнозначные аферы. Одна оказалась довольно приятной. Неугомонная Жюли, не оставлявшая надежды выйти замуж за полного Поля, выследила ту, кто был настоящим интересом эконома. Ею оказалась тридцатилетняя хозяйка галантерейной лавки на мосту Менял. Горничная негодовала, она видела эту женщину, мало того, что стара, так ещё и наполовину не так хороша, как сама Жюли. Гренгуар получил задание соблазнить вдовушку, дальше пусть поступает на своё усмотрение. Поэт, вначале отказывавшийся, изменил своё мнение после того, как наведался в лавку. Его встретила очень симпатичная женщина с прекрасными плечами и грудью, которые угадывались под скромной косынкой. Она приветливо ему улыбалась и так мило спрашивала, чего он желает, что Гренгуар дрогнул. Женщину звали Мариэтта Бушар, была она вдовой и хохотушкой. Гренгуар зачастил на мост Менял, Мариэтта его принимала благосклонно, поэт развлекал её чтением стихов и сочинением забавных экспромтов, например, о покупателях. Он же предложил женщине подновить вывеску, так как сам немного рисовал, она согласилась. Гренгуар выбрал вместо изображения серого кота образ нимфы в модном платье горожанки с кокетливо показывающимся из-под подола носком чёрной туфельки. Мариэтта одобрила, также она поблагодарила его за выведенную золотом надпись «Красота в деталях» — намёк на широкий выбор аксессуаров и фурнитуры для нарядов.       Вдова отказалась от торговли тканями, так как после смерти мужа ей не удалось сохранить поставщиков, которые отказывались иметь дело с женщиной. Но она нашла выход в том, что продавала всё для отделки готового платья. Вдова договорилась с монахинями из сестринства святой Урсулы, которые славились своим тонким кружевом. Затем Мариэтта наладила отношения в двумя ремесленниками, занимающимися изготовлением всевозможных пуговиц. Потом добавились и ещё несколько поставщиков. Торговля пошла на лад, чему способствовала качественная продукция и обаяние хозяйки. Поль зашёл в прошлом году к ней по ошибке и заделался постоянным покупателем. Вдове нравился эконом, она пригласила его как-то заглянуть к себе и он остался на ночь. Но предложение Поля Мариэтта принимать не спешила, побывала она замужем и ничего хорошего не видела, на его взволнованный вопрос, как она поступит с ребёнком, если тот появится, вдова беззаботно махнула рукой, вот если появится, то тогда и поженятся.       Гренгуар тоже понравился весёлой вдове, он был немного младше неё, но обладал известным обаянием. Правда, поэта Мариэтта не спешила приглашать в свою постель, одно дело серьёзный эконом с солидными накоплениями и совсем другое дело — обаятельный голодранец. Поэтому, продолжая улыбаться и привечать поэта, вдова при этом не переходила с ним черты простой любезности. Гренгуар был рад и этому, вдова ему нравилась, как и её уютная лавка, безошибочным чутьём всегда голодного человека он угадал, что под крылом у Мариэтты жизнь его перейдёт в русло стабильности и вожделенной сытости. Жюли сердилась на него, что он так медленно продвигается, но он не спешил, ибо всему своё время, недавно Пьер получил привилегию оставаться на ужин. Часто к ним присоединялся Поль, который умело скрывал неприязнь к поэту. А там, где есть ревность, недалеко и до глупости, внушал нетерпеливой Жюли свои мысли Гренгуар. Осталось совсем немного, когда между сладкой парочкой возникнет непонимание. Горничная вздыхала, но, несколько ободрённая, возвращалась домой.

***

      Вторая же афера была куда менее приятной, предложил её капитан де Шатопер. Феб сохранил приятельские отношения с беспокойным поэтом и недавно поделился с ним планом «освобождения» Эсмеральды.       — Думаешь, она хочет уйти? — с сомнением протянул Пьер. — Жюли говорит, что Эсмеральда вполне благополучна и, кажется, даже любит своего ворона.       — Друг, она притворяется, — с обаятельной улыбкой ответил Феб. — Прекрасная Симиляр пленница этого негодяя, она ведь вновь перестала бывать на улице, как ты думаешь, с чем это связано?       — Жюли говорит, что Эсмеральда не хочет, судья не запрещал прогулки, — неуверенно произнёс поэт.       — Разве станет этот шелудивый пёс говорить о таких вещах во всеуслышание? Клянусь папским брюхом, что нет. Такие, как он, любят учить жён за закрытыми дверями и часто с помощью плети, — Феб приложился к кубку и залпом его осушил. — Я это знаю.       Гренгуар ничего не ответил, но пылкое воображение помогло ему сочинить картину полного рабства, в которое угодила несчастная цыганка. Несколько дней эта мысль не давала покоя, пока Гренгуар окончательно себя не убедил, что бедная Эсмеральда ужасно мучается в неволе. Когда они вновь встретились с Шатопером в кабаке, то поэт слушал уже более благосклонно. Капитан заметил это и поспешил развить успех. На правах дворянина он рассказал Гренгуару, какие тайны могут скрываться за плотными шторами. Некоторые истории были правдивы, некоторые откровенная выдумка, но впечатлительному Гренгуару всё казалось чистой правдой. В конце концов уровень тревожности за подругу у него вырос до небес.       — Но как же быть? Нужно помочь ей бежать! — воскликнул Гренгуар.       — У меня есть идея получше, — Феб что-то зашептал на ухо собеседнику, поэт тихо вскрикнул.       — Это безумие, — произнёс он сдавленным шёпотом.       — Это единственный способ сделать так, чтобы он отпустил её, — произнёс Феб, решительно заглядывая в глаза испуганному приятелю. — Я готов рискнуть собой.       План Шатопера был настолько фантастичен, что, как ни странно, пришёлся по душе взволнованному поэту. Нужно было пригласить Эсмеральду на квартиру к капитану, где бы её встретил Гренгуар, он напоил бы девушку сонным зельем, после чего раздел и помог уложить в постель к Фебу. В это время специально посланный мальчик передал бы судье письмо с описанием места, где он мог бы найти свою жену в объятиях другого. Гренгуар должен был схорониться в шкафу и в случае чего помочь капитану одолеть судью. Этот ханжа откажется от Эсмеральды, после чего, когда девушка проснётся, Феб и Пьер объяснят ей, что она свободна.       — Вы не боитесь, что он будет мстить? — спросил упавшим голосом Гренгуар.       — Пусть мстит, Шатоперы ни перед кем не склоняли выи, — гордо ответил Феб. — Главное, что измену он точно не потерпит.       — Это да, — Гренгуар мучительно соображал. — А как же Эсмеральда?       — А что с ней? Она благополучно проспит всё, а пробудится уже свободной девушкой. Ты отведёшь её к цыганам, — Феб тепло улыбнулся. — Ты ведь сам говорил, что для неё свобода превыше всего? Помоги же вырвать её из вороньих когтей.       В ту минуту план перестал быть фикцией и стал вполне исполнимой реальностью. Феб прикупил у еврея-аптекаря сильнодействующий сонный порошок, действие которого испытал на одной проститутке. Девушка, сделав два глотка предложенного вина, свалилась замертво и проспала почти два часа. Проснулась она немного вялая, но по остальным признакам вполне здоровая, на следующий день пташка и вовсе была бодра, как прежде. О результатах своего опыта Феб сообщил Гренгуару, поэт вновь задумался.       — Нет, я не могу так, — слабо отпирался он под нажимом капитана. — Это бесчестно по отношению к девушке. Почему бы не предупредить её о плане, пусть подыграет?       — Ерунды не мели! — вспылил Феб. — Ты ведь знаешь, какая она честная, не сможет долго скрывать наш план.       — Но почему именно этот способ? — вопрошал измученный Гренгуар.       — Всё просто. Судья у нас ханжа и праведник, как только он узнает об измене, и не просто узнает, а увидит собственными глазами, он тут же откажется от девушки. Иначе, боюсь, так ей и придётся жить взаперти, не видя белого света.       — Эсмеральда любит свободу, — тихо протянул поэт, лёгкое мечтательное выражение появилось на его лице, спустя недолгую паузу он произнёс решительно. — Я помогу ей!       На этом и порешили. В начале августа Эсмеральда получила от Жюли сообщение, что Гренгуар сильно болен и хотел бы поговорить с девушкой наедине. Цыганка взволновалась, что случилось с беднягой? Он всегда казался таким крепким! Жюли ничего не знала, в день, когда хозяйка пойдёт к поэту, горничная собиралась по подсказке Гренгуара наведаться к Мариэтте Бушар. Девушка со слезами на глазах должна была рассказать о своей любви к Полю и о том, что она беременна от него. Доведённая до отчаяния Жюли недавно подслушала разговор Поля с хозяином, где он делился планами оставить службу после женитьбы на вдовушке. Горничную кинуло в жар, она бросилась к Гренгуару, чтобы поделиться своими горестями, поэт попробовал её утешить. А вчера, когда они встретились на Соборной площади, он пожаловался на дурное самочувствие и попросил передать Эсмеральде, что ему требуется поговорить с ней, самой Жюли же предложил план с ложной беременностью.       Эсмеральда задумалась, после истории с Фебом она редко покидала пределы дома, предпочитая гулять в тенистом саду. Квазимодо часто навещал хозяйку, он сожалел, что она перестала появляться в городе, и винил себя в этом. Девушка задумалась, может быть, стоило позвать с собой Квазимодо перед визитом к поэту, но вдруг он при смерти и хочет поведать ей что-то важное? К тому же не стоило отвлекать горбуна от его обязанностей. Жюли принялась уговаривать госпожу, очень уж ей хотелось досадить Мариэтте Бушар. Ничего с госпожой не случится, если она побудет часик с Гренгуаром — парень абсолютно безобидный, к тому же относится к мадам с настоящим уважением! Наконец, Эсмеральда сдалась перед уговорами, Гренгуар просил её прийти в полдень, очень удобное время, она успеет вернуться до прихода Жеана. Девушки собрались, было решено не брать карету, адрес, указанный поэтом, находился в двадцати минутах ходьбы от дома. Жюли поднялась с Эсмеральдой наверх, убедилась, что Гренгуар, по-видимому, слаб и находился в постели, после чего отпросилась у хозяйки проведать подругу. Эсмеральда с готовностью отпустила подругу, а сама присела на стул рядом с кроватью поэта.       — Пить, — попросил он слабым голосом.       Девушка поднялась и наполнила кружку вином из кувшина.       — Себе тоже налей, — добавил поэт.       Эсмеральда послушно наполнила вторую кружку красной жидкостью, но сначала она напоила Гренгуара. Тот, напрягая все свои актёрские способности, сделал вид, что пьет.       — Спасибо, — поблагодарил он тихо. — Почему ты не пьёшь?       — Да, я сейчас, — Эсмеральда от ходьбы и правда испытывала жажду, она с удовольствием выпила половину кружки. — Какое сладкое вино.       — Оно на меду, — успел произнести поэт.       Внезапно девушка закатила глаза и повалилась на пол. Гренгуар в страхе вскочил на ноги, он поднял Эсмеральду и уложил на кровать капитана. Ему не понравилась бледность, разлитая по красивому лицу, он приложил ладонь к её лицу, чтобы удостовериться, что она дышит. Он начинал сожалеть о том, что согласился участвовать в этом деле. Вскоре послышались шаги и в квартирку бодро вошёл капитан. Феб караулил снаружи, как только он увидел выходящую Жюли, то сразу послал мальчика с письмом во Дворец Правосудия. У них было примерно полчаса, капитан очень надеялся, что судья не заставит себя долго ждать. Войдя в спальню, он первым делом принялся сбрасывать с себя одежду, шпагу он предусмотрительно положил рядом с кроватью.       — Раздевай её! — велел он заробевшему поэту. — У нас мало времени, давай пошевеливайся.       Гренгуар собирался что-то возразить, но Феб одарил его таким красноречивым взглядом, что несчастный покорился. Он бережно расшнуровал платье спящей Эсмеральды, снял её высокий энен, затем пришёл черёд юбок. Вскоре девушка лежала в одной нижней рубашке с растрёпанными волосами. Капитан одобрительно крякнул, он был в брэ, но с обнажённой грудью. Когда Феб вознамерился окончательно обнажить девушку, Гренгуар взмолился.       — Это лишнее, пусть она останется в камизе!       Феб с презрением посмотрел на него, но спорить не стал, он улёгся рядом с Эсмеральдой и накрыл их обоих простынёй. Гренгуар залез в чулан, из которого должен был появиться на случай, если судья вздумает напасть на Феба. Не то, чтобы капитан сомневался в себе, просто подмога, пусть даже такая хлипкая, никогда не повредит. Потянулось ожидание. От нечего делать Феб приобнял Эсмеральду и втянул носом запах её волос, приятно запахло розовым маслом. Наверное, этот драный кот любит свою голубку, вот как преобразилась девчонка. Феб вспомнил ночь, когда спас её от лап Квазимодо, тогда она была прелестна дикой чужеземной красотой, пёстрый наряд, свободные кудри делали малышку соблазнительной. Теперь же она почти ничем не отличалась от благородных дам, чистенькая, беленькая и благоухающая. Быть может, когда она вновь окажется на улице, они смогли бы поладить.       За приятными размышлениями капитан упустил момент, когда бесшумно отворилась дверь и Жеан Фролло прокрался, подобно осторожному коту, внутрь. Феба привлекло движение у входа в спальню, капитан посмотрел туда. Он увидел очень бледного, но с виду спокойного судью, тот, заметив, что Феб смотрит на него, приложил указательный палец к губам, затем поманил его идти за собой. Сбитый с толку Шатопер выскользнул из постели, накинул рубашку и, схватив шпагу, направился вслед за Жеаном. Они вышли за дверь, судья внимательно огляделся, после чего задал капитану вопрос:       — Как долго?       — Четыре месяца, — чего мелочиться, пусть думает, что его голова почти сразу украсилась рогами.       — Ясно, — судья заговорил тихо, но таким тоном, что холодок прошёлся по спине отважного Шатопера. — Вы должны забыть всё, что было, когда она проснётся, объяснитесь с ней, скажите, что прекращаете вашу связь.       — Не понял? — Феб нахмурился, правой рукой он всё ещё сжимал рукоять шпаги.       Жеан посмотрел на него тяжёлым немигающим взглядом и, хотя судья уступал в росте Шатоперу, тот почувствовал себя карликом.       — Она моя жена и таковой останется, — Жеан брезгливо посмотрел на капитана. — Что до вас, то вы не станете распускать язык, иначе я приму меры.       — Какие? — капитана взбесила эта холодная презрительность.       — У меня есть показания ваших сослуживцев, я знаю о махинациях с продажей аркебуз, а также то, что вы оказываете покровительство бродягам. Это и много другое запротоколировано и ждёт своего часа, вы лишитесь не только чести, выгодной партии, но не исключено, что отправитесь прямиком на Монфокон, — судья едва заметно улыбнулся. — Идите к ней, вернувшись домой, я хочу застать её на месте.       — Да что вы за мужчина?! — возмутился Феб. — Вам рога наставили, а вы собираетесь оставить изменницу у себя!       — Закрой рот, — всё так же спокойно велел Жеан. — Вы, шевалье, не о том думаете, или мне повторить? Ваши честь и жизнь под угрозой, хотя бы раз в жизни подумайте головой, а не седалищем.       Феб сплюнул под ноги, но кивнул. Жеан невозмутимо спустился по лестнице. Капитан забежал в квартиру и принялся судорожно одеваться. Что мог знать этот сыч о его делах? Феб всегда считал себя очень ловким человеком и вот пожалуйста, кто-то из своих заложил! Гренгуар выбрался из чулана.       — Что произошло? Что он сказал? — спрашивал поэт.       — Ничего, он не собирается выгонять её, — капитан почти с ненавистью посмотрел на спящую девушку. — Одень её и, когда она проснётся, скажи, что она всего лишь упала в обморок.       — Но как же? — тут до поэта дошло. — Ах ты, сукин сын! Ты всё это подстроил, чтобы опозорить Эсмеральду!       Феб быстро извлёк шпагу и приставил острие к горлу поэта.       — Ещё слово и я тебя прикончу, — красивое лицо исказила неприятная гримаса. — Девка нужна ему больше, чем честь дворянина. Мы с тобой ничего не знаем, понял?       — Я расскажу, — начал было Гренгуар, но умолк, когда капитан увеличил нажим на шпагу.       — Молчи, дурень. Или хочешь попасть на Монфокон из-за этой истории? Он не знает о тебе, просто помалкивай, скоро всё забудется.       Гренгуар промолчал, но капитан уже спрятал шпагу в ножны, затем быстро закончил одеваться и опрометью выбежал из комнаты. Пьер начал одевать Эсмеральду, вскоре явилась насупленная Жюли. Её план также не сработал, когда девушка заявилась в лавку этой ведьмы Мариэтты, то чуть ли не с порога принялась голосить. Встревоженная Мариэтта велела служанке запереть дверь лавки и, усадив девушку на стул для посетителей, внимательно выслушала всё, что та с плачем говорила.       — Значит, Поль тебя обесчестил и теперь отказывается жениться, хотя ты на сносях? — участливым тоном уточнила Мариэтта.       — Да, госпожа, — девушка всхлипнула.       — Очень жаль, — она покачала головой, затем позвала. — Поль, выходи!       Жюли как ошпаренная вскочила на ноги и бросилась к двери, но она была заперта. Между тем возмущённый эконом приближался к ней, он схватил её за ухо и заставил признаться Мариэтте в обмане. Со злыми слезами горничная покорилась, Поль уже задумался, чтобы впервые в жизни выпороть её, но был остановлен хозяйкой лавки. Поэтому вместо порки нашкодившую горничную ожидала получасовая лекция от Поля и последовавший за ним разговор с глазу на глаз с Мариэттой. Жюли, опустив покрасневшие глаза, призналась, что с детства любит эконома и всегда мечтала выйти за него замуж. Мудрая лавочница только покачала головой.       — Милая, ну зачем тебе этот толстячок? — спросила она с нежностью. — У нас с ним уже всё решено, я в положении и мы венчаемся в следующем месяце, а ты бы лучше обратила внимание на мэтра Гренгуара.       — Вы знаете? — Жюли подняла красное от смущения лицо.       — Ну конечно, — женщина мягко улыбнулась. — Поль мне часто о тебе рассказывал, а я ему про мэтра Гренгуара, так мы и выяснили, что вы знакомы, а дальше несложно было сложить одно с другим. Он славный, обрати на него внимание.       Жюли всхлипнула, Мариэтта подарила ей кружева и отпустила с миром, Поль укоризненно покачал головой, вот же бедовая. Но как бы ни была расстроена Жюли, глубокий обморок Эсмеральды и беспорядок в одежде её испугали.       — Что здесь было? — спросила она, в сильном подозрении глядя на Пьера.       — Ничего, ей стало дурно и она лишилась чувств.       Они вдвоём пытались разбудить девушку, с огромным трудом это удалось сделать. Эсмеральда обвела комнату мутным взглядом, по всему телу разлилась предательская слабость. Она непонимающе посмотрела на Пьера и Жюли, затем с лёгким стоном сжала голову. Еле как горничной удалось привести её в порядок и увести домой, Эсмеральда едва могла передвигать ногами. Оказавшись в общей с судьёй спальне, она обессиленно повалилась на кровать, Жуанвиль устроился рядом, Аристотель рвался наверх, но его не пустили. Девушка так ослабела, что не смогла даже встретить вернувшегося Жеана. Судья зашёл к ней и с каким-то странным выражением лица посмотрел на свою молодую супругу. Он осведомился о её состоянии и, получив слабый ответ, поспешил выйти, этой ночью и в последующие Эсмеральда спала одна. Судья перебрался в комнату ближе к кабинету, Жеан выглядел безмятежно, но словно не замечал цыганку, уроки их он тоже прервал. Эсмеральда прохворала почти неделю, по распоряжению судьи к ней приходили лучшие лекари, последний определил, в чём заключается недуг госпожи Фролло. Так потрясённый Жеан узнал, что она беременна. В эти дни Феб де Шатопер, срочно обвенчавшись с Флёр-де-Лис, покинул Париж.