Глава 7. Имитация жизни
13 апреля 2022 г., 00:00
Эсмеральда мечтательно гладила живот, пока ещё плоский, но в грядущем он будет становиться всё заметнее. Она ещё не знала, кого ожидает, но уже любила того неведомого нового человека. Жеан пугал её своей холодностью, не то, чтобы он раньше отличался сердечностью, вовсе нет, но теперь судья всячески пытался отстраниться от молодой жены. Он почти не говорил с ней, не приходил к ней в спальню, при этом запирал свою комнату. Эсмеральда не могла понять, чем же так провинилась, ведь и упрёков никаких не следовало, муж по-прежнему не скупился на неё и не пытался запирать. Только его присутствие в собственном доме становилось всё короче, приходил он за полночь, если она не спала, то он рассеянно целовал её руку и поднимался к себе. На все попытки Эсмеральды приблизиться к нему реагировал одинаково безразлично, когда девушка однажды, не выдержав, разразилась перед ним слезами, судья поднялся, кликнул Жюли и вышел, закрыв дверь. Эсмеральда мучилась, даже кот её предал, предпочитая спать с собственным хозяином, а Аристотеля не позволялось держать в господской спальне. Часто Жюли спала вместе с госпожой, но у девушки завелись свои секреты, которыми она не спешила делиться с Эсмеральдой. С каждым днём она ощущала себя всё более покинутой и несчастной. Девушка устала плакать, её измучили равнодушие мужа и дурнота, связанная с беременностью. По ночам в огромной постели было слишком одиноко. Судья распорядился, чтобы мадам Фролло во всём угождали, Поль и повар Андри старались угадать с её любимыми кушаньями, подыскивали редкие и ценные продукты. Раз в неделю приходил важный лекарь, в присутствии Жюли считал пульс, спрашивал о состоянии и советовал беречься от холода — и это в августовскую-то жару! Эсмеральду очень беспокоил Жеан, который упорно держал себя отстранённо. Она ломала голову над тем, что могло произойти, кажется, он расстроился, когда узнал о том, что Эсмеральда не одна. Девушка задумалась.
***
Жеан под покровом бесстрастности прятал сложную гамму чувств, увиденное на квартире Шатопера разрушило его веру в лучшее. Все надежды, которые он связывал с Эсмеральдой, с тем, что она сможет полюбить его, пришлось признать несбывшимися. Он потерпел поражение и было оно тем горше, что победило его полное ничтожество. Жеан не собирался выгонять Эсмеральду или лишать её того благополучия, которым столь щедро одарил. Она сполна рассчиталась с ним за почти полгода счастливой жизни. Он понимал, что Шатоперу не нужна будет опозоренная женщина, а к своим цыганам ей вряд ли удастся вернуться. Жеан Фролло не зря боролся с цыганской заразой, он неплохо изучил этот народ и его повадки, девушка, которая вышла замуж за чужака, потом не сможет вернуться полноправным членом цыганского общества. Нет, позор пойдёт за ней следом, она, его нежная голубка, превратится в парию, гонимую и презираемую. Как ни был силён его гнев, судья смог подавить в себе первый порыв убить её и Шатопера. Хотя насчёт последнего он ещё не принял окончательного решения, один из тех, кто свидетельствовал против прекрасного Феба, был его ближайший приятель, существо полностью безнравственное. Стоило только подать знак этому молодцу — и с блистательным шевалье случится неприятность со смертельным исходом. Коварный приятель ждал только сообщения от судьи, которое содержало бы пустое письмо с одной буквой Ф. Но Жеан выжидал, ему хотелось совершить свою месть тогда, когда капитан полностью бы забыл обо всём, случившемся в Париже. Другая проблема — это Эсмеральда и её ребенок. Он не мог знать наверняка, кто был отцом, и от этого не имел представления, что предпринять. Самым разумным в создавшемся положении было напоить Эсмеральду средством, которое вызывает сильные спазмы. С потерей ребёнка и его честь частично была бы спасена. Но вновь неуместная жалость одержала над ним верх. Он помнил, что в вечер того рокового дня, когда узнал об её измене, Эсмеральда слегла. Очевидно, это произошло из-за объяснения, которое случилось между нею и капитаном. Насколько же сильно можно любить широкие плечи и лихие усы? Он больше не мог находиться с ней долго рядом, ибо всякий раз у него возникало желание задушить её или ударить. Жеан стыдился этой своей стороны, поэтому старался избегать Эсмеральду. Хотя ему определённо не хватало её, того, как уютно она лежит рядом, свернувшись калачиком, как пылко отвечает на его ласки или нежно касается его. Нет, всё это была иллюзия, которой он сам же себя обманул. Девушка не хотела быть с ним, он вынудил её согласиться, собственно, вот и расплата. Теперь судья Фролло допоздна задерживался на службе, после которой ехал в дом бывшего печатника Сантини. Они объяснились с Кариной на следующий день после его пьяной выходки, благо девушка просто предложила всё забыть. — Я вас не оскорбил? — спросил Жеан. — Нет, вы просто крикнули мне, что дома вас ожидает королева, и покинули наш дом, — ответила она с улыбкой. Он поцеловал её руку и попросил разрешения бывать у них вечерами, девушка согласилась. Пару раз он сталкивался с Николо Сантини, но суетливый итальянец стремительно покидал собственное жилище, как только там появлялся судья. Карина угощала гостя медовой водой и орехами, он приносил ей книги из собственной библиотеки, чтобы она могла полюбоваться искусной работой. Девушка не могла скрыть восхищения, её тонкие пальцы с нежностью гладили пергамент и прекрасные миниатюры. Жеан же завоевал расположение Нины, маленькой белой кошки, которая теперь беззастенчиво устраивалась на его коленях. Однажды он попросил Карину почитать ему вслух и она исполнила просьбу, до глубокой ночи Жеан заворожённо слушал её певучий голос. С этого вечера она всегда читала ему вслух, помимо этого они беседовали обо всём на свете, кроме книгопечатания. Он излагал ей свою систему взглядов, сложившуюся ещё в ранней юности под влиянием брата-священника и Писания. Девушка оказалась прекрасной слушательницей, все её вопросы были уместны и заданы по существу. Жеана, как законника, не могла не радовать подобная точность. О себе Карина рассказывала немного, так как жизнь прожила не такую уж долгую, она поделилась, что не помнит матушку, та умерла после того, как произвела на свет мёртвого ребёнка. Девушку всегда влекло к книгам, она читать научилась даже раньше, чем говорить. — Это невозможно, — категорически заявил Жеан. — Возможно, я заговорила в пять лет, а читать научилась в три года, — ответила она с мягкой улыбкой. — Так поздно заговорили, — задумчиво протянул судья. — Да, именно так. Он рассказал ей о Квазимодо, девушка сказала, что видела горбуна, который не показался ей совсем уж ужасным. — Его вполне могли изобразить миниатюристы, как потомка Каинова племени, — сказала она насмешливо. — Мне же было жаль юношу. — Да, ему досталось, — он отпил медового напитка. — Это произошло на Фомино воскресенье, я тогда шёл навестить моего брата, который в то время был архидьяконом в соборе Нотр-Дам. Проходя мимо яслей для подкидышей, я был привлечён детским плачем и криками собравшихся там богомолок. Мне стало любопытно и я заглянул в колыбель, на дне лежал мешок с ребёнком, настолько уродливым, что окружающие уже размышляли над тем, стоит ли его поджарить на костре. — Что вы почувствовали, когда его увидели? — спросила Карина, пододвигая ему блюдо с орехами. — Жалость, — ответил он без промедления. — Жалость к обездоленному ребёнку и к человеку, которого Господь создал таким несуразным. Я его усыновил, хотя сам тогда едва кончил курс, пришлось упросить брата разрешить держать мальчика в соборе. Я старался навещать его так часто, как мог. Карина накрыла своей прохладной ладонью его руку, он удивлённо посмотрел на неё. — Это был прекрасный поступок, — произнесла она своим чарующим голосом. — О, не спешите меня хвалить, — его губы изогнулись в кривой усмешке. — Прошлой зимой на празднике шутов я увидел красивую цыганку — это была моя будущая жена Эсмеральда, хотя после крещения она приняла имя Мари. Позже я пытался похитить её руками верного Квазимодо, но его схватили и быстро осудили на порку плетьми и стояние у позорного столба. Я узнал об этом слишком поздно, его уже привязали к колесу, когда я показался в толпе других зевак, мальчик смотрел на меня с надеждой, — она крепче сжала его руку. — А я отвернулся от него и позволил свершиться злу. Карина молчала, но Жеан заметил, что смотрит она на него с бесконечным состраданием. Он не гордился своим поведением и не мог понять, что именно могло растрогать девушку. Ведь это так жалко, когда мужчина признаётся в малодушии. Девушка взяла его руку и приложила к губам. — Mio caro, — произнесла она. — Это была ошибка, мы все их совершаем. Девушка отпустила его руку и поспешила отвернуться, чтобы он не заметил, как вспыхнуло её лицо. Жеан поборол в себе соблазн заключить её в объятия. К чему это? Увы, не эту девушку он видел в своих снах, а ту, что жила с ним бок о бок в большом доме и возможно была беременна от другого. Эсмеральда, Эсмеральда, сможет ли он её простить? Сможет ли отпустить? Карина уже успокоилась, она предложила продолжить чтение Илиады и он с радостью согласился. Возможно, Карина была единственной женщиной в Париже, кто знал древнегреческий. Сам Жеан приобрёл это малоценное для судейского человека знание чужого языка только из упрямства, ему непременно хотелось читать Гомера в оригинале. Время утекало под список кораблей, он, полностью покорённый красотой её голоса, почти не думал об Эсмеральде.***
Домой он вернулся поздно и застал непривычную суету, слуги сновали повсюду, словно обезумели. Жеан нигде не мог найти Поля, но догадавшись, в чём может быть причина взволнованности, почти взлетел по ступенькам наверх. Эсмеральда корчилась от боли на кровати, под ней расползлось кровавое пятно. Она плакала и звала его, Жеан прогнал от постели Жюли и упал на колени перед любимой. Девушка плакала, она бессвязно шептала что-то о ребёнке и держалась за живот. Вскоре показался тяжело дышащий Поль, который привёз лекаря, медик изгнал всех из комнаты, за исключением Жеана, который наотрез отказался уходить. Пока врач составлял кровоостанавливающий сбор, судья целовал холодные руки несчастной цыганки, всё, о чем он молил Господа и Провидение — это чтобы над ними сжалились и удалось бы спасти дитя. Жеан понимал, что Эсмеральда может не пережить потерю, она только казалась крепкой, но он давно понял, какая у неё нежная душа. Он клялся забыть про измену и любить ребёнка как своего собственного, всё что угодно, лишь бы они оба не оставили его. Горячие молитвы были услышаны, кровотечение остановилось, а Эсмеральда смогла уснуть чутким сном. Жеан лёг рядом с ней, обнимая её и целуя каштановые кудри. Только сейчас он понял, как сильно скучал по ней, как безумно и бесконечно любит её. Ему был не важен Феб, да любой другой, главное, чтобы она жила и радовалась жизни. С безжалостной чёткостью Жеан осознал, что не смог бы продолжать существовать в мире без этой женщины. На следующий день он не пошёл на службу, отправив Эсташа с письмом к своему помощнику. Весь день Жеан провёл рядом с Эсмеральдой, он сам кормил её с ложечки и отпаивал отварами, он помогал ей и во всём остальном, даже сам расчесал дивные каштановые волосы. Жюли несколько раз по приказанию хозяина меняла простыни и перину, пока горничная перестилала постель, он сажал Эсмеральду на свои колени и гладил по спине. Три дня маленькое существо боролось за свою жизнь и победило. Когда врач сказал, что опасности нет, Жеан возблагодарил Господа. В тот день он окончательно примирился с Эсмеральдой и вновь перебрался в свою спальню. После миновавшего кризиса Жеан явился к старшему брату. Только тогда изумлённый епископ узнал, что скоро станет дядей, добрый Клод даже всплакнул, хотя тут же утёр слезу и сердечно поздравил брата. Он обещал навестить их семью, как только немного освободится. — У меня есть просьба, — заговорил младший брат. — Какая? — спросил епископ со светлой улыбкой. — Разреши нам погостить в Мулене, — попросил Жеан. — Я хотел бы вывезти туда Мари и Квазимодо, там чудесный воздух и местные козы дают прекрасное молоко. — Почему ты спрашиваешь? — Клод взял его за руки. — Мулен твой дом, ты можешь там бывать, как только захочешь. — Это твоё владение, — возразил Жеан. — Мне важно получить разрешение. — Ну, тогда оно получено!***
Эсмеральда обрадовалась поездке, она соскучилась по простору, по золотистым нивам и сумраку леса, она, конечно, не знала, как выглядит семейный лен братьев Фролло, но надеялась, что там есть лес. — Тебе понравится в Мулене, — сказал Жеан с непривычным оживлением, девушка даже засмеялась от удовольствия, когда он принялся щекотать поцелуем её шею. — Любовь моя, там чудесный воздух, вам с малышом будет полезно. Она прижалась к нему, как хорошо, что недопонимание осталось в прошлом. Жеан объяснил, что не касается её лишь из желания не навредить ребёнку и у неё нет оснований для беспокойства, его любовь всегда с ней. Теперь он ездил строго на службу и домой, нигде не задерживаясь. Но судья не забыл о Карине Сантини, он писал ей письма и посылал книги, она благодарила его и справлялась о здоровье мадам Фролло. Жеан писал, что его супруга идёт на поправку, они на время покинут Париж, но он надеется продолжить их знакомство по возвращении. Ответа Жеан не получил. Квазимодо радовался предстоящей поездке, тогда как Жюли, напротив, загрустила, горничная немного ободрилась, когда узнала, что поездка продлится всего десять дней, столько она ещё была готова выдержать в глуши.
