Часть 1. Глава 8. Страх
7 октября 2022 г., 10:00
— Нин, нас наругают, если поймают здесь.
Лин беспокойно огляделся вокруг и крепче сжал рукав братского бирюзового ханьфу.
— Если тебе страшно, мог бы остаться, — шикнул Нин, выглядывая из-за живой изгороди. — Я должен узнать, о чём разговаривают мама и этот прохвост.
— Ну зачем тебе? — заныл Лин. — Это дела взрослых.
Нин резко обернулся к брату, Лин дёрнулся и упал на густую зелёную траву.
— Это наша страна, Лин, и скоро мы станем её правителями. Тогда ты тоже будешь говорить, что это дела взрослых? — Лин нервно потупил взор. Нин расстроенно вздохнул и покачал головой. — Я не позволю этому старому пердуну устанавливать здесь свои порядки. Можешь остаться здесь, если так сильно боишься быть наказанным.
Нин пробрался через живую изгородь и резво стал взбираться на высокое дерево с мощным толстым стволом и широкой раскидистой кроной. Лин неуверенно потоптался на месте и, громко застонав, полез за братом. Нин добрался до первой устойчивой ветви, и прополз на середину, а вслед за ним, тяжело кряхтя, на ветке возник и Лин. Нин прислонил палец к губам и указал на беседку, в которой расположились королева Юмико и премьер-министр Лонг.
— Империя Хаён не оставляет тщетных попыток вернуть себе провинцию Хой. — Лонг сделал глоток чая из фарфоровой чашки и аккуратно поставил её на стол. — Хоть она до сих пор и не признала себя частью королевства, мы не можем позволить себе потерять столь ценные территории.
— Покойный король Цзиньлун дал своё обещание, что королевство не будет использовать военное принуждение по отношению к жителям провинции. Они сами должны выбрать, с кем в итоге останутся. — Королева Юмико решительно взглянула на Лонга из-под ресниц. — Провинция Хой останется суверенной территорией.
— Ваше Величество! — возмутился премьер-министр. — Король Цзиньлун жизнь отдал, чтобы заполучить эту территорию. Вы хотите, чтобы его жертва была напрасной? Отдать провинцию Хой империи Хаён, всё равно что признать свою слабость. Мы должны хотя бы назначить главнокомандующего армии Хой.
— Я уже позаботилась об этом, — спокойно отозвалась Юмико. — Ци Жу из клана Годзу будет прекрасным генералом.
— Ци Жу? Тот наглый мальчишка?! Ваше Величество, напомнить вам, что именно из-за него погиб король Цзиньлун? Как вы можете поступать так безрассудно?
Нин весь подался вперёд. Они находились достаточно далеко, чтобы отчётливо слышать весь разговор, но не нужно было обладать отличным слухом, чтобы понять, что позиции королевы и премьер-министра сильно расходились. И Нин ни на секунду не сомневался, что Лонг будет настаивать на своём до самого конца.
— Король Цзиньлун ценил помощь, оказанную Ци Жу, к тому же не будет ли правильней оставить командование демону, для которого эта территория является родным домом?
— Ваше Величество, Вы не боитесь, что можете получить удар в спину, столь бесстрашно доверяясь врагу?
Нин прищурился и наморщил лоб. Королева Юмико подула на чай и сделала маленький глоток. Её синие глаза пристально всмотрелись в сосредоточенное лицо премьер-министра.
— Порой нет врага хуже, чем лучший друг, — холодно ответила она.
Лонг промолчал, но стойко выдержал прямой взгляд королевы. Нин взбудоражился от радости, он буквально слышал, как скрепят от злобы зубы премьер-министра.
— Так его, мама! — воскликнул он и вскинул руки, совсем позабыв, что находился на ветке дерева в десятке метров над землёй.
Не удержав равновесие, он завалился назад и лишь в последний момент смог зацепиться ногами и удержаться на ветке, повиснув вниз головой. Испугавшись за брата, Лин бросился к нему. Рука принца соскользнула с ветки, Лин издал немой крик и полетел вниз. С круглыми от ужаса глазами Нин вытянул руку, пытаясь поймать младшего брата, но кончики его пальцев лишь слегка коснулись чужой руки.
— Лин, — в ступоре просипел Нин, смотря на лежавшего без движения на земле брата.
Нин подтянулся и сел на ветку. Холодные мурашки дрожью прошли по всему телу.
— Ваше Высочество! — Подоспевший слуга У и ещё несколько прислужников подлетели к Лин. — Ваше Высочество! Скорее зовите доктора! Да что же это, ох, Ваше Высочество!
— Лин, — вновь в исступлении прошептал Нин дрожащими губами.
***
Нин нервно перебирал пальцами кисточку на широком шёлковом поясе. Беспокойство вгрызлось в сердце, подобно голодному псу в обглоданную кость. Мальчишка то мерил шагами коридор возле покоев, то прилипал ухом к двери, пытаясь расслышать разговор за ней. Нин не хотел, чтобы всё так вышло, он и в мыслях не мог представить, что его желание во благо понесёт за собой ужасные последствия. Он не простит себе, если с братом случится что-то непоправимое. Нин поёжился, когда в коридоре белым лёгким облаком возникла королева Юмико. Шурша подолом платья, Её Величество быстро прошла мимо сына, даже не обратив на того взгляда, и скрылась за дверью покоев, где доктора хлопотали над маленьким принцем. Руки безвольно повисли вдоль тела — худшим наказанием от матери было игнорирование с её стороны. — Это послужит вам хорошим уроком, господин. Скар подошёл к принцу и легонько потрепал по голове. Он не злился, его голос не был сердит и не полнился надменностью. Скар был единственным, кто относился к нему не как к драгоценности нации, а как к обычному ребёнку, которому свойственно совершать ошибки, познавая открывшийся ему мир. — Я не хотел, чтобы всё обернулось так, — печально вздохнул Нин. — Я понимаю, в вашем возрасте сложно усидеть на месте, но вы должны помнить, что за ваши проступки отвечаете не только вы сами. — К чему ты это? — Не уследив за вами и позволив принцу Лин пострадать, слуга У не справился со своими обязанностями. Теперь его казнят. — Но слуга У не виноват! — возразил Нин; испуганное сердце зачастило в груди. — Это была моя идея, Лин пострадал из-за меня. Скар лишь обратил на господина молчаливый скорбный взгляд. Нин сжал челюсти и бросился бежать. Вина сжигала лёгкие изнутри. Он и раньше в силу своего неугомонного характера влипал в неприятности, но никогда до этого дня он не задумывался о других. Он не знал и, можно даже сказать, не хотел знать обратную сторону его детских шалостей. Нин пересёк благоухающий цветущий сад, промчался по каменному мостику и выскочил на широкую каменную площадь перед Жемчужным залом. — Сейчас же остановитесь! — заорал Нин. Остро заточенное лезвие меча в руках палача замерло, опустившись практически вплотную к шее трясущегося от страха на земле слуги У. Премьер-министр Лонг нахмурил брови и сердито взглянул на юного принца. — Что вы себе позволяете? — Нин прошёл вперёд и встал напротив премьер-министра. — Кто дал вам право казнить его? — Я поступаю в соответствии с законом, Ваше Высочество, — невозмутимо пояснил Лонг. — Слуга У не справился со своими обязанностями и подверг жизнь юного принца Лин опасности. Он совершил серьёзный проступок и должен быть наказан. Слуга У сжался в комок и завыл, роняя на площадь крупные слёзы. — Брат пострадал из-за меня, — заскрипел зубами Нин. — Я тоже как старший не справился со своими обязанностями. Вы и мне отрубите голову в соответствии с законом? Синие глаза маленького Дракона с вызовом смотрели в напряжённое серое лицо премьер-министра. Их скрытое противостояние длилось уже много лет. Лонг был умён и хитёр, Нин понимал, что в их стычках он одерживал верх над премьер-министром только благодаря своему положению. У Лонга были связаны руки; королева Юмико за спиной и статус принца — единственное, что сдерживало Лонга в наступлении. Если Её Величества не станет, или даже она не сможет выполнять своих обязанностей, бесстыжий Лонг не упустит ни одной возможности заполучить королевство в свои руки, и тогда даже принадлежность Нин к правящему роду Драконов не остановит премьер-министра. — Назначьте слуге У сто ударов плетью и заточите в темницу на месяц, — скомандовал премьер-министр палачу. Нин свободно вздохнул. Он и не рассчитывал на то, что Лонг помилует У и отпустит его безнаказанным, но так он хоть смог сохранить слуге жизнь. — Вам стоит проявлять больше жёсткости в характере, мой принц, — заметил премьер-министр. — Будущий король, в особенности белый Дракон, не может быть настолько мягкотелым. Королева вас слишком избаловала. Лонг поклонился и покинул площадь. Нин насупился и сжал челюсти. Да кто вообще решил, что он — перерождение какого-то древнего белого старика?! Нин всеми фибрами души ненавидел то, что все видели в нём Тан Нао. У него ещё даже крылья не выросли, не было никаких доказательств, но все безоговорочно верили словам старой пророчицы с гор. Он Тан Нин, сын короля Цзиньлун и королевы Юмико, и никто иной. Большая рука легла на голову маленького принца. — Вижу, вам удалось урегулировать ситуацию, господин. — Смогу ли я стать королём, которым можно будет гордиться? Я, — Нин поджал губы. — Смогу ли я остаться собой, когда взойду на престол? Скар опустился на колено и взглянул в опечаленные глаза Дракона. — Господин, понимаю, вы сейчас в смятении. На вас возлагают огромную ответственность, уверен, это сильно давит на вас, но помните, вы не один. — Скар легонько щёлкнул Нин по носу и улыбнулся. — Вернёмся во дворец, пока королева не разозлилась ещё больше. Генерал Ма сжал тёплую ладонь принца и повёл его обратно. На сердце сразу стало легче. К счастью, с Его Высочеством принцем Лин всё обошлось, травмы оказались не серьёзными, но доктора, дабы исключить каких-либо осложнений, посоветовали соблюдать ему месячный постельный режим. Королева Юмико оказалась непреклонной — на время восстановления младшего сына она запретила Нин видеться с братом. Королева полагала, что так ей удастся хоть на какое-то время утихомирить Нин и дать ему возможность подумать над своим поведением. И в каком-то смысле это помогло. Весь месяц Нин вёл себя как шёлковый: исправно посещал все занятия с учителем, ходил на уроки владения мечом, участвовал в собраниях чиновников, когда мать давала на то разрешение. Впервые за долгие годы дворец вздохнул с облегчением. Скар даже как-то пошутил, уж не заболел ли его дорогой господин. Нин был достаточно умён для своего возраста, учителя не раз делали акцент на его невообразимых способностях к обучению. Но меж тем, он был и достаточно хитёр. Нин понимал, чего хотят от него взрослые, и королева, и премьер-министр, и дал им это — покорность и собранность. Втереться в доверие к Лонгу — основная цель; показать премьер-министру, что он сможет стать тем, кем его хотели видеть. Однако и Лонг был не лыком шит: объятья перед маленьким принцем не распахнул, держал его на дистанции и раскрывать свои планы не спешил. К концу месяца тёплая солнечная погода сменилась пасмурными промозглыми днями. Небо уже несколько дней висело над столицей плотным серым ковром, грозя излиться на большой шумный город холодным ливнем. Всё свободное время Нин проводил под пристальным присмотром слуг во внутреннем дворе дворца, запуская воздушных змеев или читая книги в беседке на лотосовом пруду. Он старался не уходить далеко от здания, чтобы в случае первой же небесной лиловой искры как можно скорее оказаться в покоях брата. Нин медленно раскачивался на деревянных качелях, одной рукой держа в руках сборник стихов Цзи Юя, известного литератора и поэта времён правления Тан Яо, внука прародителя Тан Нао, а другой уплетал засахаренную сливу, которой его всегда любезно угощал дядюшка Пин, помощник главного повара большой кухни. Нин облизал липкие из-за патоки пальцы и кончиком мизинца, стараясь не испачкать старинный сборник, перевернул страницу. Порыв ветра, будто шутя над маленьким Драконом, растрепал его длинные иссиня-чёрные волосы и заиграл потрескавшимися листами. Нин тут же впопыхах зажал страницы ладонью и встряхнул головой, пытаясь смахнуть спутанные волосы с лица. Выплюнув несколько волосков изо рта, он убрал ладонь со сборника. Потемневшая бумага с неприятным треском отлепилась от пальцев, которые оставили после себя три маленьких коричневых следа, — книга была безвозвратно испорчена. Нин быстро закрыл сборник, искоса взглянул на стоявших в отдалении слуг, вновь приоткрыл его, но листы уже успели склеиться между собой. Учитель очень разозлится, если узнает, что случилось с его любимым сборником. Нин затолкал книгу за пазуху и с абсолютно невозмутимым видом, придерживая бёдрами отделанную шёлком шкатулку со сливой, закачался на качелях — если незаметно вернуть книгу в библиотеку, никто и не узнает, что это был он. Взгляд скользнул по увитой цветами Нефритовой лозы белокаменной стене, где за круглой лунной аркой стоял премьер-министр Лонг. Нин остановился и склонился вперёд, чтобы лучше его видеть. — Что ты делаешь в саду в такое время? Насколько знал Нин, последние дни месяца, или Золотые дни, всегда отводились для внутренних государственных дел. Он любил их больше всего, потому что в эти дни не назначалось никаких встреч, и королева Юмико почти всё своё свободное время проводила с сыновьями. Но больше радовало то, что Лонг переносил работу в свою резиденцию и практически не посещал дворец. К премьер-министру подошёл демон в обычной одежде слуги. Нин прищурился и попытался рассмотреть его лицо, но не смог узнать его. Не то чтобы он знал всех слуг внутреннего дворца, но по крайней мере этот худой высокий демон с узким лицом и маленькими глазками точно не был одним из приближённых к королевской династии. Слуга что-то сказал Лонгу и передал ему свиток размером с ладонь. Премьер-министр махнул рукой, и слуга в ту же секунду удалился. То ли серые тени решили подыграть, то ли губы Лонга действительно растянулись в кривой торжествующей улыбке. Премьер-министр повернул голову и встретился взглядом с принцем. Он тут же спрятал свиток в ладонь за длинным широким рукавом, учтиво поклонился и скрылся с глаз. — Что же ты задумал, негодяй? — тихо протянул Нин. — Ваше Высочество, настало время дневной трапезы. Давайте вернёмся во дворец. Нин глянул на молодого слугу. Слуга У всё ещё отбывал наказание в темнице, и на время к юному принцу приставили другого демона. Он неплохо справлялся со своими обязанностями, но до слуги У ему было ещё расти и расти. Нин закрыл шкатулку со сливой и передал юноше. — Маме не обязательно знать, что я портил аппетит сладким, — подмигнул Нин занервничавшему слуге. Случай с У потревожил много сердец. Слуги, опасаясь, что их может постичь та же участь, что и бедного У, боялись даже лишний шаг сделать. С этим, в общем-то, Нин и связывал тотальный контроль за ним. Дворцовых слуг поглотил страх. Страх за собственную жизнь. Чёрной ночью того же дня Нин проснулся в своих окутанных резкими тенями покоях от грохота, доносящегося с улицы. Молодой принц сонно разлепил глаза и заворочался в большой высокой кровати, застеленной нежным шёлковым бельём. Нин зевнул, завернулся в одеяло и начал вновь погружаться в сон, когда снаружи опять загрохотало. Мальчишка резко выскочил из постели, рывком открыл ставни и выбежал на балкон. Поглотив луну и звёзды, грозные тучи, проливая на площадь холодные реки, тяжело спускались на дворец. Мощные порывы ветра клонили деревья к земле и обдавали лицо колючими каплями. Вспышка молнии ярким лиловым светом подсветила тёмное небо, гром сотряс землю. Нин метнулся к двери, но остановился, как только рука легла на круглую кованную ручку. Зайти изнутри не получится, стража стоит у каждой двери. Нин обернулся к балкону — оставался только один путь. Он перевесился через балконные перила и взглянул вниз; стражников видно не было, видимо, чтобы не стоять под дождём, они отошли в глубь крыльца, что сыграло на руку маленькому Дракону. Нин залез на широкие деревянные перила и, расставив руки в сторону для равновесия, начал медленно пробираться на другой конец, к Нефритовым покоям младшего брата. Раньше они оба спали в комнате с матерью, но несколько лет назад, Лонг решил, что принцы дошли до того возраста, когда стоило уже спать отдельно, и убедил королеву выделить им отдельную спальню. А не так давно премьер-министр и вовсе разделил близнецов, выделив каждому по покоям и сославшись на то, что так они смогут укрепить свой дух. Да только ни Лонг, ни королева не знали, что Лин до истерики боялся грозы. Когда только на горизонте появлялись первые всполохи, а раскаты грома доносились до слуха лёгким шелестом, Нин уже держал Лин за руку. Это помогало свести страх младшего брата до лёгкой дрожи. Но когда он оставался с грозой один на один, Лин не мог противостоять ей. Нин ступал по мокрым перилам, чувствуя, как вода, просачиваясь сквозь тонкую белую хлопковую ткань, неприятно холодила ступни. Было темно, Нин едва мог видеть, куда ступала его нога, даже света от многочисленных факелов во внутреннем дворе не хватало, чтобы разогнать густой мрак ночи. Сделав очередной шаг, ступня не нашла опоры, Нин издал непонятный крякающий звук и грохнулся на перила, вцепившись в них от испуга мёртвой хваткой. Оставшийся короткий путь он прополз по ним на животе. Добравшись наконец до комнаты брата, Нин грузно перевалился на балкон и ворвался внутрь. Даже за шумом дождя он услышал громкие всхлипы, доносившиеся из-под одеяла. Нин закрыл ставни и юркнул в постель к брату. — А вот и я, — улыбнулся он, пытаясь разглядеть в темноте лицо Лин. — Братик, — всхлипнул Лин и тут же сжал Нин в крепкие болезненные объятия. Оглушающий гром разорвал густой влажный воздух, Лин пискнул и сильнее вжался в брата. — Тебе больше нечего бояться, ведь с тобой бесстрашный укротитель грозы! — гордо заявил Нин. — Бесстрашный укротитель грозы? Лин выполз из-под одеяла и сел в кровати, попутно вытирая слёзы. В тусклом свете свечей его заплаканное лицо выглядело ужасно измученным и сильно опухшим. Нин погладил его по голове и кивнул. Он спрыгнул на пол, распахнул балконные ставни и громко закричал. В это же мгновение небо ответило гулким рёвом. Мурашки холодом пробежались по телу, Нин обернулся к дрожащему брату и нервно улыбнулся. — И совсем не страшно. Лин прыснул и тихонько рассмеялся. — Ваше Высочество, что случилось? — раздался за дверью голос стражника. Нин быстро завертелся на месте в поисках укромного места. — Сюда, — шепнул Лин, указывая под кровать. Нин с разбега закатился под кровать и затаился в тот самый момент, как дверь в покои открылась и в комнату вошёл стражник. — Вы кричали, молодой принц? — Просто сон страшный приснился. Лин оттянул одеяло вниз, свешивая его почти до пола. Стражник внимательно осмотрел покои, немного задержался взглядом на каплях воды на полу, закрыл балконные ставни и, извинившись и пожелав хороших снов, покинул комнату. Нин немного выждал и вылез из-под кровати. Они переглянулись с братом и, прикрывая рты ладонями, засмеялись. Страх покинул разум и сердце маленького принца Лин. Нин оставался с братом до раннего утра, а потом так же незаметно перебрался обратно в свои покои. Его небольшая «шалость» так и осталась незамеченной, однако всё же оставила после себя неприятные последствия. Нин с рождения был слаб здоровьем. В то время как младший болел раз-два в год, придворный доктор посещал Нин каждый сезон. По большей части этого можно было избежать, относись Нин к своему здоровью более бережно, но купание в реке, прогулки под дождём, поедание снега и холодных десертов в неконтролируемых количествах весьма плохо влияли на организм. Потому не удивительно, что старший из братьев слёг с жаром на следующий день. Не выдержав настойчивых просьб младшего сына, Королева Юмико всё же смягчилась и разрешила Лин проведать брата, когда тому стало немного лучше. Лин, не желая сильно тревожить Нин, тихо вошёл в комнату, однако, вопреки его предположению, Нин не спал и даже не дремал. Старший брат сидел на кровати, скрестив ноги, и, судя по сосредоточенному раскрасневшемуся лицу и нахмуренным бровям, о чём-то усердно размышлял. — Братик, — тихо позвал Лин, неслышно приближаясь к кровати, — как ты себя чувствуешь? — Хорошо, это всего лишь лёгкое недомогание. Лин понимал, что брат просто храбрился перед ним, чтобы не волновать. — Тебе лучше уйти, а то мама разозлится, да и будет нехорошо, если ты заразишься. — Мама сама разрешила, — улыбнулся Лин. Нин приоткрыл один глаза и взглянул на брата. — Долго упрашивал? Лин неоднозначно пожал плечами. — Я тебе сливы принёс. — Мне сейчас совсем не до сливы. — Нин цыкнул и подпёр подбородок ладонью. — Мне не даёт покоя письмо, которое получил Лонг. От кого оно? Лонг явно не хотел, чтобы это письмо кто-то видел. Лин сел на кровать к брату и закинул в рот сливу. — Почему не поговоришь об этом с мамой или Скаром? — поинтересовался он с набитым ртом. — Сначала прожуй, потом говори. Мама меня даже слушать не станет, а Скар считает, что я ещё слишком юн для политики. Ха, подумать только: я уже достаточно взрослый для того, чтобы стать белым Драконом, но всё ещё ребёнок, неспособный заниматься королевскими делами! Смешно! — рассержено хмыкнул Нин. Лин поджал губы и отвёл взгляд. Он не раз слышал разговоры о том, что старший брат являлся перерождением великого прародителя и какая это великая честь и благодать. Как и не раз слышал от Нин, насколько ему это претило. Нин ненавидел пророчество всем сердцем, ненавидел клеймо «великого спасителя», которым его одарили взрослые. Лин было больно и обидно за брата, отчасти шалости Нин были актом некоего протеста. Так или иначе существовала два неоспоримых факта: во-первых, Нин бы с огромным удовольствием перекинул роль белого Дракона на кого-нибудь другого; во-вторых, Лин был бы не прочь примерить эту роль на себя. И дело было не в том, что он хотел быть спасителем для всего королевства и идеалом короля для подданных, честно признать, Лин и вовсе не хотел управлять страной, он просто жаждал внимания. Ему сильно не хватало любви мамы, которая всё своё время уделяла управлению королевством Тан и урегулированию последствий выходок Нин. Не хватало внимания Скара, который будучи им с братом как отец, либо пропадал в бесконечных военных походах, либо уделял время тренировкам Нин. Лин часто чувствовал себя неугодным в окружении взрослых, но рядом с братом неприятные мысли отступали. Нин всегда был на его стороне и никогда не ставил себя выше. Нин был для Лин ярким солнцем, освещающим путь. — Что же делать, я заперт здесь как в ловушке. Нин задумчиво постучал пальцем по коленке, затем вдруг встрепенулся, посмотрел на уплетающего сливу Лин и коварно улыбнулся. Лин недовольно скривил лицо и умоляюще посмотрел на старшего брата. И чтобы солнце не погасло, Лин готов был на всё, даже если знал, что потом его ждёт наказание. — А если тебя поймают? Тебя ведь опять наругают. И меня тоже. Лин без особого энтузиазма, сидя в кровати, смотрел на то, как Нин, облачившись в его одеяния, поправляет синюю шелковую кисточку пояса с нефритовой подвеской. — Никто не догадается. Слуги никогда не могли различить нас. Сколько раз мы уже водили их так за нос? Только что по одежде и могут понять кто есть кто. Лин недоверчиво скривил рот и закрутил в пальцах подвеску брата из молочно-голубого лунного камня. — Но всё же… — Всё будет хорошо, — заверил Нин сжимая плечи брата горячими ладонями. — Я буду осторожен, а если всё же меня вычислят, я возьму всю вину на себя, мне не привыкать. Скоро вернусь. Нин расслабился, открыл двери и шмыгнул наружу.***
Отвязаться от слуг не составило для Нин никакого труда, он уже множество раз удирал от слуги У. Проблема состояла лишь в том, чтобы незаметно пробраться в кабинет к премьер-министру и найти в нём то самое письмо. Нин видел его лишь мельком и не был уверен, что Лонг уже не уничтожил его. Мило улыбаясь, Нин прошёл мимо стражников, стоящих у дверей Красного павильона, где располагались рабочие кабинеты высокопоставленных чиновников, премьер-министра и самого короля. По долгу службы генерал Ма был здесь частым гостем и нередко брал близнецов с собой, чтобы те потихоньку осваивали военное дело, потому пройти внутрь павильона не составило никакого труда. Теперь оставалось только быстро подняться на второй этаж и пройти в конец коридора, где, собственно, и располагался кабинет Лонга. Нин тихонько толкнул узорчатую тяжёлую дверь и, оглядевшись, юркнул внутрь. Как он и предполагал, Лонга на рабочем месте не оказалось. Скар говорил, что в связи с большим объёмом работы Лонг посещал дворец почти каждый Золотой день. Нин знал, что и сегодня он тоже был здесь, но, когда солнце уходило в зенит, Лонг всегда выбирался на свежий воздух, прохаживался по извилистым дорожкам сада и наслаждался солнечными ваннами, сидя на каменных скамейках. Некий ритуал очищения разума и слияния с природой, который Нин нередко прерывал, незаметно закидывая ему за ворот жуков или бросая под ноги подожжённые хлопушки, предварительно стащенные из флигеля. Нин методично полкой за полкой проверял все шкафы, все места, где можно было спрятать важное письмо. Просмотрел тетради и книги, прошерстил документы на столе, заглянул в каждый ящик, но не нашёл ничего, что могло бы дать хоть какую-нибудь зацепку или выдать помыслы нечистого на руку премьер-министра. Как ни посмотри, придраться было не к чему, не было ничего, что могло бы выставить Лонга в плохом свете. За время нахождения на посту королевского чиновника его ни разу не уличили в королевской измене или хоть в малейшем проступке, не соответствующем нормам поведения и закону. Он был уважаемым демоном и среди других министров, и среди обычных подданых королевства. И только Нин чувствовал в нём фальшь. Было в Лонге нечто неприятное, скользкое, мутное. Сначала оно было едва заметным, проскальзывало на лице полупрозрачной серой тенью, но чем старше становился Нин, тем больше эта тень разрасталась. Но, похоже, кроме него её никто не видел. Иногда ему казалось, что королева Юмико нащупывала эту гнильцу в Лонге, но вскоре всё возвращалось на круги своя. Порой Нин сомневался в своих чувствах, когда все говорят, что ты неправ, сложно оставаться в чём-то уверенным. Иногда возникало желание спустить всё на самотёк, но статус наследника престола и обязанность по защите младшего брата и мамы отрезвляли и заставляли продолжать путь про проторенной дороге. — Где же оно? — с досадой пробубнил Нин. — Вы что-то потеряли, мой принц? Нин резко обернулся и взглянул в строгое лицо Лонга. Попасться так глупо! Неужели он пробыл в кабинете так долго, что не уследил за временем. Нин повернулся к окну, где за мутным стеклом ветер гнал по небу серые плотные облака — видимо, из-за пасмурной погоды премьер-министр решил пропустить полуденный ритуал. Нин зажмурился и чуть не выругался — надо было учесть все возможные развития событий. — Да, потерял, — пролепетал Нин, стараясь перенять манеру речи брата и попутно придумать план отступления. — Я… я здесь, — взгляд маленького Дракона забегал по комнате. — Я кролика своего ищу, опять сбежал, никак не могу его найти. Кролик по имени Вэй Вэй был любимцем Лин. Младший брат часто играл с ним в саду, и нередко питомец сбегал от неповоротливого и невнимательного хозяина. Так что это вполне могло сойти за правду. — Кролика? — недоверчиво переспросил Лонг. — Коричневого, маленького? — Да, вы не видели его? — Нет, не видел, — холодно ответил Лонг. — Но если замечу, сразу же сообщу страже. — Премного благодарен. Нин слащаво улыбнулся и уже хотел покинуть кабинет, но был остановлен вопросом премьер-министра: — Кстати, как самочувствие вашего старшего брата? Надеюсь, болезнь не серьёзная. Он же не мог заразиться той же хворью, что и Её Величество? Нин медленно выдохнул и еле сдержал злость. — Нин уже лучше, он скоро поправится. — Славно. Будьте осторожнее, молодой принц. Будет плохо, если и вы заболеете. Лонг потянулся к голове Нин, и тот мгновенно ударил премьер-министра по ладони. Нин испуганно посмотрел на удивлённого Лонга и молча выбежал из кабинета. Досада пожирала Нин изнутри. Изворотливый Лонг оказался на несколько шагов впереди него. Столько усилий и всё впустую. Нин быстро спустился по лестнице и столкнулся в дверях со Скаром. Что ж, сегодня ему просто сказочно не везло. — Не ожидал вас увидеть здесь, мой принц. — Скар обвёл холл взглядом. — Да ещё без сопровождения. Жёлтые глаза генерала Ма иронично блеснули. — Ах, Скар, — неловко засмеялся Нин. — Да я здесь просто кролика своего ищу. — Неужели опять сбежал? Ай-яй-яй. От Скара так и веяло наигранностью. Он всегда использовал подобную манеру речи, общаясь с маленькими наследниками, но сегодня его актёрство душило своей тяжестью. Однако Нин продолжал подражать младшему брату, надеясь на благополучный исход. — По всей видимости здесь его нет, так что поищу в другом месте. — Попробуйте поискать его в клетке, я видел его там буквально пару минут назад. Нин посмотрел на Скара, наивно захлопал глазами, пару раз кашлянул, широко улыбнулся и резко дал дёру, но в ту же секунду был остановлен за ворот генералом. — Куда это вы так спешите, принц Нин? Надеюсь, обратно в постель, где вы и должны сейчас находиться? — Как ты меня узнал? Моя маскировка идеальна, даже Лонг не заметил. — О, и зачем же вы ходили к премьер-министру, господин? Улыбка на лице Скара пугала. Ма сердился, о-о-очень сильно сердился. Нин замолк и отвёл взгляд в сторону — он не расскажет правду даже под пытками. — Что ж, думаю, с королевой вы будете более разговорчивым. Скар поднял мальчишку и забросил его на плечо. — Отпусти меня! — запротестовал Нин, размахивая руками и ногами. — Куда ты меня несёшь? Я буду жаловаться! Это принуждение и жестокое обращение с детьми! — Да-да, — безэмоционально ответил Скар, — я плохой дядька. Нин вздохнул и безвольно повис на плече генерала. Он провалил свою миссию.***
Лин с края на край перекатывался в постели Нин. Он с самого начала не верил в успех братской затеи, но всё же позволил втянуть себя в очередную авантюру. Лин понимал, чего пытался добиться старший брат, и очень хотел верить, что Нин не ошибался в своих предположениях. Не из-за того, что хотел, чтобы Лонг и вправду оказался плохим демоном, — хотя, если говорить честно, Лин тоже не нравился премьер-министр, точнее, он его пугал, — грустно было наблюдать за тем, как Нин тратит все свои силы и умения на борьбу, которая, похоже, никому, кроме него, и не нужна была. Лин даже пытался как-то помочь, пробовал поделиться с мамой переживаниями Нин, на что та категорично возразила, что дурь в голове его брата оказалась заразна. Возможно, это и так, а может быть, Лин и сам был дурным, раз решил, что из этого могло что-то выйти. Время тянулось как карамель. Брата не было достаточно долго, чтобы изначально обеспокоенное сердце начало сжиматься в тревоге. Но стало ещё хуже, когда в коридоре послышались тихие шуршащие шаги и стражник поприветствовал королеву. Дверь распахнулась, Лин мигом залез с головой под одеяло и затаился. — Нин, дорогой, ты спишь? — ласково позвала королева Юмико. — Как ты себя чувствуешь? Лин почувствовал, как слегка прогнулась кровать под весом матери и на его плечо легла чужая рука. — Не подходи! — испуганно крикнул он и поспешно добавил: — Не хочу тебя заразить, кхе-кхе. Я в порядке, матушка, не беспокойся, но лучше тебе не подходить ко мне так близко. Хватило мгновения, чтобы Её Величество сорвала с сына одеяло, оставляя того без защитного покрова. Лин съёжился под строгим взглядом матери, он даже видел, как в её глазах плясали языки синего пламени. — Где твой брат, Лин? Лин подобно рыбе открывал и закрывал рот, пытаясь выдать хоть какое-нибудь оправдание, которое смогло бы спасти старшего брата. Дверь в покои отворилась, и на пороге появился Скар, а вместе с ним и принц Нин. — Да отпусти ты меня уже, — ругался маленький Дракон. Скар поклонился королеве и поставил принца на пол. Нин хмыкнул, обернулся и испуганно дёрнулся, когда прямо перед ним встала королева Юмико. — Прости, — одними губами прошептал Лин выглядывающему из-за матери брату. Нин в очередной раз раздосадовано вздохнул. После подобной выходки Нин провёл взаперти две недели. Целых две недели без брата, игр, книг и сладкого.***
Тёмной холодной ночью, когда молодая луна тонким серпом светила меж чёрных туч, премьер-министр Лонг, оставшийся во дворце из-за незаконченных государственных дел, вышел в сад. Там, среди спящих цветков роз и Нефритовых лоз, он встретился с демоном, лицо которого скрывала плотная ткань, только маленькие глазки сверкали покорностью и тусклым отблеском луны. — Достань всё по этому списку и передай старику Го, — приказал Лонг, отдавая прислужнику маленький свиток. — Скажи ему, чтобы поторопился, надо успеть до того, как лекарство королевского доктора начнёт действовать. — Слушаюсь, господин, — поклонился прислужник и в то же мгновение растворился в ночи. Лонг завёл руки за спину, распрямил затёкшие после долгой тяжёлой работы плечи и взглянул на небо. Скоро всё будет решено, останется только поскорее пробудить белого Дракона. — Подождите ещё немного, Ваше Величие, я освобожу вас из заточения. Лонг довольно улыбнулся, обнажая острые пожелтевшие зубы. Он уберёт все преграды со своего пути.
