Королевство Тан. История цветущего дракона

       Со дня, как лес сгорал в жарком всепоглощающем пламени, прошло уже больше двухсот лет. День, когда земля пропиталась солёной кровью невинных детей и стариков, давно остался позади. О нём не писали в книгах, его не занесли на страницы истории, он не стал днём скорби и памяти. Тот ужасный день, унёсший из жизни целый клан, попросту забыли, вычеркнули из жизни и похоронили вместе с жертвами в пепле собственного безразличия. Но он помнил всё до мельчайших подробностей. Хранил в памяти каждую секунду страшной трагедии и копил в сердце те чувства, что испытал тогда ещё ребёнком. Он взрослел, но боль не стихала, она разрасталась подобно снежному кому, очерняя сердце и превращая его в лёд. Когда-то он смотрел на мир с улыбкой на лице, но мир отвернулся от него. Улыбка скрылась за маской, живой блеск в глазах сменился огнём ненависти, а добрый звонкий смех превратился в крики проклятий. Ребёнок, что хотел лишь мирных спокойных дней в окружении семьи и близких, посвятил жизнь мести.       Перешагивая через обугленные и разрушенные остовы деревянных домов, Ворон брёл по деревне, некогда бывшей домом для множества демонов из клана Воронов и ставшей в последствии братской могилой. Здесь он родился, здесь он рос и здесь же закончит свои дни, как только исполнит свой долг. Придёт день, и он присоединится к жителям родной деревни, навсегда успокоив их души.       С того дня, как деревня сгорела дотла, жизнь покинула её. Здесь не было слышно пения птиц, животные обходили это место стороной, только ветер тихо завывал в разрушенных стенах и гнал пыль по заросшим дорогам. Этот ничтожный клочок земли был исключён из королевства, вырезан из него, подобно вросшей мозоли, его прижгли, будто надоевшую бородавку. Деревня исчезла для всех, кроме Ворона. Он всё ещё видел серые, почти прозрачные тени его жителей, слышал детский смех и какофонию взрослых голосов. Они всё ещё были здесь. Они всё ещё жили в его сердце, не давая ему окончательно окоченеть.       Ворон провёл ладонью по покрытому толстому слою грязи разрушенному каменному забору и ступил в один из дворов. В этих руинах, как яркая луна на беззвёздном ночном полотне, стоял дом, который имел особое значение. Именно здесь по вечерам зажигались самые яркие огни, подавалась самая вкусная пища, и было теплее всего. В этом доме, в доме, где он родился и рос, мелодичный нежный голос пел ему колыбельную, а добрые любимые руки окутывали крепкими согревающими объятиями. Но в один день всё это было погребено под пеплом демонических страданий. Чёрные гнилые души забрали его счастье и обрекли на вечные скитания в мире лицемерия и жестокости.       Ворон прошёл к брошенному на полу матрасу и лёг на пыльное порванное одеяло. У него не осталось ничего, только этот истрёпанный временем матрас, сгоревшие стены родного дома и вещь, что хранила в себе частичку родительской любви. Ворон снял маску с лица и вытянул её перед собой. Это был подарок от матери. В его клане маски несли в себе особый смысл: так даривший показывал другому свою благодарность и любовь, маска связывала двух демонов особыми крепкими узами доверия и признательности. В их клане не существовало большего счастья, чем получить от того, кто тебе нравился, в подарок демоническую маску. Когда-то Ворон и сам дарил её, было время, и он открыл свои чувства другому, но порой искренняя любовь обжигала больнее огня. Ворон прижал маску к груди и свернулся в комок. Холод одиночества разливался по телу подобно бурной реке во время паводка, и только маска каплей скопившегося в ней материнского тепла сохраняла в нём жизнь. Пока он помнил, он оставался жив. Пока он следовал своей цели, сердце в его груди продолжало биться.       

***

      Лао Дзюнь противоречил самому себе. Ему было абсолютно наплевать на то королевство Тан, каким оно в итоге стало. Его территория, его жители, правящая система власти — всё это вызывало лишь отвращение. Тигр знал, какие события привели к этому, какие жертвы были принесены, чтобы все эти демоны, беспечно проживающие свои жизни, могли гордо называть себя подданными великого короля Дракона. Но он хотел знать правду, скрывавшуюся за всеми этими восторженными речами. Кто бы что ни говорил, все они были ответственны за произошедшее тысячелетия назад. Все они из поколения в поколение несли в себе пороки и ошибки своих праотцов. Можно было сколь угодно закрывать глаза, можно было отрицать, закрашивать чёрные страницы не менее чёрными чернилами, пытаясь скрыть за ложью ложь, но это не искоренить. Сделанного не исправить, прошлое не песочные часы, нельзя было просто перевернуть колбу и пустить ход времени по новой. Жизнь не книга, испорченные страницы из неё не вырвать, и Лао Дзюнь знал это как никто другой.       Он был вытянут из сладкой дрёмы кристалла, чтобы вновь окунуться в хаос ядовитых воспоминаний. Прошло несколько тысячелетий, но его собственное время остановилось в тот самый момент, как он взглянул в красные глаза, полные холода и равнодушия.       — Господин, зачем мы здесь?       Чича, вальяжно устроившись на плече Лао Дзюнь, потянула всеми четырьмя лапами и широко зевнула. Тигр погладил её между ушей, и та блаженно замурлыкала.       — Хочу взглянуть на королевство глазами его жителей.       Они вдвоём поселились в заброшенном доме на окраине небольшой деревни у подножия горы. Силы постепенно возвращались к Лао Дзюнь, но он ещё не окреп окончательно. У него не было представлений, что замыслил Дэшэн, этот Змей с самой их первой встречи оставался для Тигра не поддающимся анализу. Но что бы то ни было, он готов был сделать это, если ему будет позволено собственными руками отомстить Тан Нао. Так отвратительно, это совсем не то, чего желал бы его дорогой друг, да и сам Лао Дзюнь никогда не был таким. Так когда же он стал тем, кого всегда ненавидел и презирал? Когда земля пропиталась кровью маленьких беззащитных детишек? Когда он держал в руках холодное тело Чичи или же когда свершилось братоубийство? А может, много раньше, с той самой секунды, когда судьба свела его с Нао?       — Господин, смотрите, похоже, у них праздник.       Чича навострила уши и указала лапой на веселящуюся толпу дальше по улице. Кошка втянула воздух маленьким чёрным носом и довольно облизалась.       — Вкусно пахнет. Я пойду посмотрю!       Она спрыгнула с плеча Лао Дзюнь и, проворно огибая прохожих, помчалась вперёд.       — Не убегай далеко! — предупредил Тигр. — Ну что за несносный ребёнок.       Деревенская площадь была буквально забита демонами. Лао Дзюнь аккуратно протиснулся к первым рядам, окруживших плотным кольцом группу молодых демонов в пёстрых кричащих костюмах. Девушка с длинными коричневыми перьями на голове закрутила в крыльях красный зонтик с лентами по окружности и звонкими бубенцами, подкинула его вверх, сделала два сальто назад и согнулась пополам, поднимая одну изящную ножку вверх и ловя её носком раскрывшийся в воздухе зонтик. Толпа радостно засвистела и захлопала в ладоши. Вот место девушки занял Лис с порванным ухом. Он подмигнул собравшимся, показал в руках две булавы и тут же начал ими жонглировать. Сначала только две, затем три и ещё, и ещё, и вот в ловких руках жонглёра перепрыгивало уже пять булав. Несколько детишек затопали в радостном возбуждении. Лао Дзюнь невольно улыбнулся. Это напомнило ему о далёких временах, когда счастливый детский смех звучал в их небольшой деревне каждый день.       — Господин! Господин! — Чича, приняв человеческий облик, задёргала Лао Дзюнь за руку и восторженным взглядом уставилась на представление. — Как здорово, господин! Это же настоящие артисты!       Чича охнула и захлопала в ладоши, когда Лис, сменив булавы на обручи, поджог их и начал крутить в руках. Сердце Лао Дзюнь сжалось от тоски. Память о случившемся десять тысяч лет назад всё ещё заставляла сердце обливаться горячей кровью. Тигр ещё помнил тот день, когда лучистая улыбка на лице Чичи стала холодной синей маской смерти, когда её звонкий смех сменился гробовой тишиной. Лао Дзюнь ещё помнил то раздирающее в лоскуты чувство осознания, что она ушла навсегда. И если бы он не помог… Чича посмотрела на Лао Дзюнь сверкающими зелёными глазами и широко улыбнулась. …Лао Дзюнь бы никогда не увидел её вновь.       — Сегодня какой-то праздник? — поинтересовался Тигр у рядом стоящего мужчины.       — Так ведь скоро День Рождения Его Величества. Эти бродячие артисты ездят по деревням от самой провинции Ёнду, показывая свои представления. К главному торжеству как раз доберутся до столицы. Хотят выступить перед королём, но уверен, что их и близко к дворцу не подпустят, — засмеялся демон и кинул монетку в протянутую одним из артистов шляпу. — Таким оборванцам не позволят появиться перед прародителем.       — Прародителем?       — Великим белым Драконом Тан Нао. Поговаривают, именно в день трёхсотлетия Его Величества Тан Нин белый Дракон возродится в его теле и дарует благодать нашему королевству.       Представление подошло к концу, демоны стали расходиться. Лао Дзюнь сжал челюсти и напряг тело. Белый Дракон не принесёт ничего, кроме разрушения.       — Господин, что-то случилось? — огоньки беспокойства заплясали в больших глазах Чичи.       — Всё хорошо, — улыбнулся Лао Дзюнь и погладил Кошку по голове. — Надо кое-куда зайти.               С шумной улицы они переместились в тихую книжную лавку, наполненной слоями пыли, страницами истории и грузом знаний, тысячелетиями копившимися в умах знатоков.       — Не часто сюда заходят, особенно за такими книгами. — Торговец залез на лестницу и отыскал на плотно забитой книгами полке необходимую. — Обычно берут сказки для детей или эротику, этого у нас полно. — Он слез на пол и передал Лао Дзюнь тоненькую пыльную книгу с дешёвым плетением из обычной бечёвки и мягкой обложкой. — Не хотите взять одну для своей милой маленькой дочурки? — подмигнул торговец, смотря на Чичу.       — Ты чего вякнул? Глаза разуй, чудила! — накинулась на него раскрасневшаяся Кошка. — Он мне не… он не мой… — Чича потупила взор и замялась на месте.       Лао Дзюнь скосил на неё взгляд и еле заметно улыбнулся.       — Обойдусь, — бросил он и покинул книжную лавку.       Чича показала торговцу язык и поспешила за Лао Дзюнь.       — Постойте, господин! Вы не заплатили! Вернитесь!       Тигр на зов торговца даже не обернулся. Крепкая лиана с острыми шипами обвила деревянный каркасный столб лавки и сжала его — дерево громко треснуло, лавка затряслась и, потеряв опору, рухнула подобно соломенному шалашу.       — Моя лавка! — закричал торговец и закашлялся из-за плотного облака пыли.       Знания, что десятки лет тихо хранились на полках, так и не достигли чужих умов.       — Чего притихла, живот болит? — поинтересовался Лао Дзюнь у плетущейся позади Чичи.       Кошка остановилась, понурила голову и нервно затеребила чёрную ткань юбки.       — То, что сказал тот торговец, — тихо промямлила она и залилась румянцем.       Лао Дзюнь усмехнулся, зачесал назад непослушные белые волосы и присел возле Чичи.       — Что такое, имеешь что-то против такого очаровательного отца, как я? — Тигриный хвост завилял из стороны в сторону. Лао Дзюнь лукаво улыбнулся. — Не всем так везёт, знаешь ли.       — Н-нет, я не это имела ввиду, — заикаясь пролепетала Чича и от смущения закрыла лицо руками. — В-вы…       Она тут же обернулась кошкой и попыталась сбежать, но Лао Дзюнь ловко подхватил её и поднял на руки.       — Мы же одна семья, разве нет?       Чича подняла на него взгляд заплаканных глаз и улыбнулась господину в ответ.       — Да!       — Как насчёт перекусить чего-нибудь?       Чича встрепенулась и тут же перебралась на широкое плечо Тигра.       — Хочу шарики с бобовой пастой!       — Опять сладкое? — удивился Лао Дзюнь и пожал плечами: — Ну что с тобой поделаешь.       — Ура! — воскликнула Чича и громко радостно запела: — Сладкие шарики, аппетитные вкусные шарики тают во рту.       Их осталось только двое, и Лао Дзюнь пойдёт на всё, чтобы защитить эту последнюю крупицу маленького счастья.       

***

      Шоу Син выругался и рассерженно взглянул на обожжённую ладонь. Прошло уже столько времени, а они не продвинулись ни на шаг. Им пришлось ждать десять тысяч лет, а теперь, когда они уже почти достигли цели, всё могло пойти прахом. Это должно было случиться ещё во времена становления, но бескровная политика их господина спутала все карты. Он хотел мира, гармонии общества. Что ж, был бы господин рад тому, что сотворил в итоге Тан Нао? Шоу Син уж точно нет. Бесконечные войны, монархия, пусть и ограниченная, полный раздрай в палате министров, налоговая политика — в этой стране не значилось ничего, кроме денег и власти. Шоу Син не раз задумывался: как часто короли династии Тан вообще выходили из своих дворцов и имели честь общаться со своими подданными, добирались ли они до самых дальних уголков страны, чтобы воочию видеть, как живут те, о которых не принято было говорить? Или они были так же слепы и глухи, как и их предок Тан Нао. Его восхваляли, ему поклонялись, его пришествие теперь ждут как благое знамение. Шоу Син усмехнулся и встряхнул рукой. Интересно, что думал сам Тан Нин об этом?       — Ещё раз, — скомандовал Шоу Син, вставая в один из пяти кругов призывной пентаграммы и поднимая над головой большой морион со стекающим по его острым неровным граням вязким ядом.       — Сколько ещё мы будем этим заниматься? — недовольно буркнул Ди Ар. — Очевидно же, что не работает.       — Закрой рот, иначе это будет последнее, что ты скажешь в своей мертвячьей жизни, — пригрозил Шоу Син.       Ди Ар злобно прищурился, громко топнул большой мускулистой ногой, сотрясая землю, и в тоже мгновение в круге рядом с ним возник каменный столб с морионом.       Молчавший всё время Ди Сы воткнул очередное вороново перо в чёрный кристалл и поднял его над головой. Ди Ву насмешливо глянула на трясущегося в бешенстве Ди Ар и одарила свой морион пламенным поцелуем. Ди Сан взял кристалл в золотое светящееся кольцо и поднял его в воздух.       Шоу Син сконцентрировал всю свою магию в теле и начал повторять заклинание. Тёмные тучи над головой начали сгущаться и закручиваться в торнадо. Сильный ветер поднял огромные клубы пыли и закружил вокруг заклинателей. Небо забушевало, развезлось всполохами тёмно-зелёного огня и молниями, пять плотных чёрных клубов дыма отделились от вихря. Мгновение, и в них уже можно было распознать полупрозрачных существ абсолютно лишённых лиц с длинными костлявыми руками. Существа истошно завизжали и закружили в центре призывной пентаграммы. Их звали Сожжёнными. Когда-то очень давно они были самыми могущественными демонами в мире, их сила была практически безгранична, но именно она и послужила тому, что они стали лишь воплощениями духов — тела Сожжённых не смогли выдержать в себе столь могущественную энергию и были поглощены. Именно от Сожжённых, путём долго скрещивая с более низшими демонами, впоследствии и появились высшие демоны.        — Великие духи предков! — возбуждённо начал Шоу Син едва сдерживая восторг. — Я призвал вас с целью просить о помощи. Помогите восстановить справедливость и спасти этот прекрасный мир от надвигающейся угрозы! Даруйте нам вашу силу, позвольте нам сокрушить врага и защитить невинных жителей королевства.       Тень придвинулась вплотную к Шоу Син и обдала его тяжёлым запахом гари. Она долго смотрела на него светящимися зелёными глазами, облетела его вокруг и вновь оказалась лицом к лицу.       — Твоё тело давно мертво, — заговорила она глубоким низким голосом, — как и тела остальных, так что тогда ты можешь дать нам взамен на нашу силу?       — Как насчёт души последнего белого Дракона? — предложил Шоу Син. Тень прищурилась и задумалась. — С его силой вы сможете заполучить любое тело, какое только захотите. Вы же слышали о «Пожирателе Демонов»?       Сожжённые встрепенулись и зашептались между собой. Шоу Син незаметно улыбнулся. Он был почти уверен, что от такого предложения они не смогут отказаться.       — Где гарантия, что ты говоришь правду?       Шоу Син достал из рукава тёмно-синюю сферу и показал её Тени. Сожжённые мигом окружили его и воззрились на предмет, парящий над ладонью.       — Я чувствую её.       — Это определённо сила «Пожирателя Демонов».       — Отдай её!       — Отдай эту душу!       Сожжённые выкрикивали на перебой и, толкаясь, тянули чёрные костлявые руки к сфере. Шоу Син сжал ладонь, пряча предмет распрей, и громко сообщил:       — Эта душа слаба, она не сможет удовлетворить ваши потребности, но, если вы дадите мне вашу силу, я обещаю: вы получите «Пожирателя Демонов», способного восстановить ваши тела. Даю вам слово клана Чёрных Змей!       — Да будет так, твоя взяла, — согласилась Тень. — Но знай, если ты вздумаешь обмануть нас, даже мёртвое тело не спасёт тебя.       Сожжённые взмыли к плотным вихрям туч, закружили и стремительно разлетелись в стороны, проникая в каждый из пяти чёрных морионов. Кристаллы ярко вспыхнули и запульсировали холодным тусклым светом.       — Думаешь, теперь барьер сможет выдержать силу Нао? — с сомнением спросил Ди Сан, высовывая длинный как у ящерицы язык и осматривая пульсирующий жёлтым светом морион в руках.       — Должен, а если нет, то рассказы о великой мощи Сожжённых были не более чем обычными детскими сказочками. Теперь ход за Лао Дзюнь.       — Ты серьёзно решил доверить всё этому Тигру? — обратился Ди Ар к Шоу Син. — Один раз он уже проиграл Тан Нао.       — Верно, именно поэтому, вы и поможете ему.       — Чего? — хором воскликнули Ди Ар и Ди Ву; Ди Сан нахмурился, Ди Сы остался бесстрастным.       — Не нравится мне этот любитель маленьких девочек, — фыркнула Ди Ву. — От него шерсть дыбом встаёт.       — Было бы чему вставать, — передразнил её Ди Ар.       Ди Ву оскалилась и выпустила острые когти.       — Рты закрыли и делайте, что велят, — грозно осадил их Шоу Син.       Шоу Син глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Осталось потерпеть ещё немного: скоро король взойдёт на престол, и мир очистится от грязи.       

***

      Рассерженные вопли Ворон услышал ещё на подходе к дому. Перспектива быть провожатым для двух стариков ему совсем не прельщала, но, как ни посмотри, а цели оправдывали средства. Его собственная магия проклятия не действовала на генерала Цао, а физически сам Ворон был гораздо слабее него. Тяжело было это признавать, но самому справиться со сволочью ему не удастся, так что выбора у него, в принципе-то, и не было.       Ворон вошёл в пустой, разрушенный временем дом — изодранные листы с тихим шелестом легли возле его лап.       — Как они смели! — ревел Лао Дзюнь с остервенение вырывая страницы из уже изрядно потрёпанной книги. — Как они посмели опорочить его имя! Не прощу. Твари, что построили своё счастье на костях невинных детей, мерзкие изуверы, принёсшие его в жертву и выставившие его монстром! — Тигр гортанно заревел и снёс со стола остатки книги, лампу и чернильницу. Все они должны захлебнуться в собственной крови. Нан Го, — печально простонал Лао Дзюнь и закрыл лицо руками, — прости меня, мой дорогой друг, я ничем не смог тебе помочь.       Чича, до этого сидевшая на окне и поедавшая сласти, печально посмотрела на своего господина и легонько обняла его сзади.       — Вижу, современный мир пришёлся тебе не по вкусу. — Ворон поднял разорванный лист, без особого интереса покрутил его и отшвырнул в сторону. — Могу тебя понять.       — Зачем припёрся? — грубо вопросил Лао Дзюнь.       — Давай сменим тон, хорошо? Я здесь, чтобы проведать вас и сообщить, что Шоу Син почти выполнил часть своего плана, но ты, вижу, особо не спешишь. Всё так же слаб и жалок? — усмехнулся Ворон.       Лао Дзюнь недобро сверкнул голубыми глазами, и в то же мгновение крепкие зелёные лианы с острыми, как клинок, шипами обвили тело Ворона и впечатали его в стену. Чёрное перо скользнуло в руке Ворона, но Тигр был быстрее: шипы больно впились в запястье и крепко обвили шею демона — несколько капель горячей крови упали на пыльные половицы. Лао Дзюнь подошёл к Ворону и снял с него маску.       — Жалок только тот, кто в страхе прячется за маской и не смеет взглянуть оппоненту в лицо.       Голубые глаза Лао Дзюнь непрерывно смотрели в сердитые чёрные глаза Ворона.       — О, а ты милашка! — довольно протянула Чича, выглядывая из-за спины господина. — Без маски тебе лучше, но мой господин всё равно гораздо красивее. — Чича обняла Лао Дзюнь за руку и показала Ворону язык.       Лао Дзюнь вздохнул и снял путы с Ворона. Тот провёл рукой по шее и взглянул на следы красной крови на пальцах, запястье неприятно покалывало. Ворон забрал из рук Тигра маску, прислонил её к лицу и, немного подумав, закрепил её на поясе.       — Но ты был прав, — уже спокойно, с нотами разочарования и печали продолжил Лао Дзюнь, — современный мир постепенно терпит крах.       — Ты называл имя Нан Го. Ты имел ввиду деспота Тан Нан Го, младшего брата белого Дракона Тан Нао?       — Он не был деспотом! — яро возразил Лао Дзюнь; глаза Тигра налились кровью. — Всё это ложь, вся эта история, о которой они пишут, — он указал на разорванные страницы на полу, — гнусная клевета и перевирание фактов. Они очернили его имя. Тан Нао сделал из него монстра. Прародитель?! Спаситель королевства?! Благодать с небес?! Ха! Он — осел в тигровой шкуре.       Лао Дзюнь сел на стул и провёл рукой по тыльной стороне шеи. Ворон не мог понять возникшую в груди тяжесть. После ужасного предательства, он перестал сожалеть кому-либо. Так отчего же взгляд на этого Тигра так трогал душу?       — Слабый собирает вокруг себя сильных, чтобы те защищали его. Сильный окружает себя слабыми, чтобы защищать их. — Голос Лао Дзюнь звучал тепло и полнился глубокой тоской. — Нан Го не относился ни к тем, ни к другим. Он не делил демонов на сильных и слабых, для него все были равны. Его сердце хранило в себе доброту всего мира, она же его и погубила. Можно сколько угодно обвинять Нан Го в предательстве правящей семьи, говорить о его желании свергнуть старшего брата и законного короля Нао, но единственное, чего Нан Го по-настоящему желал, — счастья и дома для тех, кто не был достоин жизни в идеальном королевстве по мнению Нао.       — И? Далеко ли ушли его потомки? — Ворон скрестил руки на груди.       — А как считаешь ты? — Лао Дзюнь бросил на него испытывающий взор.       — Жила цинизма в них ещё осталась.       Лао Дзюнь усмехнулся и зашёлся глухим глубоким смехом.       — Он был дорог тебе? — слова сами слетели с языка Ворона.       — Я был обязан ему жизнью. Нан Го, как яркое солнце, выглянувшее из-за туч, озарил мне своим светом путь. Благодаря ему, я нашёл смысл своей серой скитальческой жизни.       Лао Дзюнь погладил Чичу по голове и легко улыбнулся, предаваясь далёким приятным воспоминания.       — И чего я тут перед тобой откровенничаю, — Лао Дзюнь поднялся со стула и потянул спину. — У тебя свои причины ступать на тёмный путь. Но лучше подумай хорошенько, стоит ли оно того. Обратной дороги не будет.       — Я уже давно ступил на неё, сойти не смогу, у меня нет выбора.       — Выбор есть всегда, — возразил Лао Дзюнь, — но не всегда из хорошего и плохого.       Ворон некоторое мгновение смотрел на спокойное лицо Тигра, затем надел на лицо маску и направился к выходу.       — Не губи свою жизнь, молодой Ворон, — сказал ему вдогонку Лао Дзюнь. — Они не обрадуются этому.       — Они?       — Те, кого ты потерял, — проницательный взгляд Тигра прожёг тело насквозь.       Ворон поджал губы и, превратившись в птицу, покинул убежище.       Лао Дзюнь поднял чёрное маленькое перо и перекрутил его между пальцев.       — В твоём маленьком сердце скопилось слишком много ненависти. Не позволяй ей затмить твой разум. Не становись таким же, как я.