Королевство Тан. История цветущего дракона

      Вроде бы, король Нин был очень рад сегодняшнему вечеру, как-никак событие редкое, но, с другой стороны, маленький червячок сомнения, затаившийся в нём, шептал на ушко, что всё не так-то просто, как могло показаться на первый взгляд.       — Не часто ты предлагаешь мне отужинать вместе, гляди, так скоро подземелье замёрзнет. Но я всё же надеялся, что мы проведём время в сливовом павильоне, а не во дворце.       — Там это женщина, — проворчал Цилин, закидываясь очередной чаркой вина.       Вот и раскрыта тайна внезапного визита. К слову сказать, генерал ещё долго держался. Нин полагал, терпения у того хватит максимум дня на два или три. Нервы сдали только на пятый.       — Её зовут Феличита, — между делом вставил Нин.       Цилин, в общем-то, в напоминании не нуждался, о чём незамедлительно сообщил хмурым взглядом в сторону Его Величества. Нин вздохнул и подпёр щёку ладонью. Стоило ли вообще рассчитывать на то, что они найдут общий язык? Уж для них двоих, на первый взгляд, это не должно было составить большого труда.       — Вы ведь не о ней беспокоитесь, — заметил Цилин, не поднимая взгляда на короля и общаясь в свойственной ему вежливой форме. — Не думаете, что это грубо по отношению к человеку? Если изначально не собирались ей помогать, то и забирать во дворец не стоило.       Нин внимательно посмотрел на генерала.       — Как же я мог её оставить, — невзначай ответил Нин, откусывая от наколотого на шпажку кусочка карамелизированного яблока. — Знаешь, мы ведь не первый раз встречаемся с Феличитой. Давно это, правда, было, ещё в детстве. — Нин задумчиво покрутил шпажку между пальцев, приблизился к Цилин и поднёс надкусанное яблоко к его рту. — Если бы я не спас её тогда, бедняжка утонула бы в холодной реке. Да только вот я запамятовал, как домой её потом вернул.       Королева как-то сказала Нин, что глаза — зеркало души, они не могут лгать, потому что душа в сущности своей кристальна, как тонкий первый лёд. Взглянув в глаза демона, можно узнать его мысли, потаённые желания и даже прошлое с будущим. Но в глазах Цилин Нин видел лишь непроглядный чёрный омут. Его зеркало почернело и более ничего не отражало. Потому при общении с генералом Нин приходилось доверяться своему сердцу, но и оно часто не могло найти ничего, кроме серого пепла и копоти.       — Уверен, вы найдёте решение данной проблемы, — сухо ответил Цилин, отворачиваясь от Его Величества.       Нин неслышно цыкнул, доел яблоко и перекусил деревянную шпажку. С каждым днём их отношения становились всё более натянутыми и официальными. Нин всеми силами старался удержать ту оставшуюся толику теплоты, которая была между ними ещё до отношений «король-подданый», но Лин уходил от него всё дальше и дальше. Нин уже не поспевал за ним, нить натягивалась всё сильнее и норовила порваться в любой момент. Звук, похожий на звон лопнувшей тетивы лука, до сих пор стоял в ушах.       — Это уже лишняя, — заругался Нин, когда Цилин пригубил вторую бутыль вина.       Нин скучал по тем временам, когда Цилин, будучи моложе, был примером здорового образа жизни. Но случается так, что жизнь вносит свои коррективы, и для того, чтобы сберечь разум, приходится убивать организм.       — Прекрати вести себя так, — осклабился Цилин, вырывая бутыль из рук короля и залпом выпивая её до дна.       Этого хватило, чтобы он окончательно опьянел, алкоголь всегда действовало на него довольно быстро. Нин терпеть не мог, когда Цилин топил в вине свои печали, но сейчас, это был единственный способ поговорить друг с другом откровенно.       — Вести себя как? — спокойно спросил король.       — Как взрослый. — Цилин вытер ладонью раскрасневшееся лицо и тихо добавил: — Ненавижу взрослых.       — Да? А совсем недавно, ты сам велел мне повзрослеть, — напомнил Нин. — И разве ты сам не взрослый?       — Я не такой, как они! — яро возразил Цилин. — И ты тоже. Ты никогда не станешь таким, как эти… как эти.       Иногда он говорил странные вещи, которые Нин не в силах был понять. Иногда мысли Цилин путались, и он терялся в словах. Иногда он выглядел беспричинно напуганным, рассерженным или подавленным из-за чего-то, что могло знать только его сердце. Как бы Нин ни старался, ему не удавалась разгадать эту загадку.       — А если всё же стану, ты возненавидишь меня?       Синие глаза Нин, искрящиеся в ярком свете ламп мириадами звёзд, томно и с какой-то особой нежностью смотрели в подёрнутые пеленой глубокие глаза Лин.       — Я не позволю этому случиться.       Это всё, что хотел услышать Нин.                     Двери в покои Его Величества отворились, и, тяжело ступая, внутрь вошёл Скар.       — Вы звали меня, мой король? О нет, неужели опять?! — простонал он, стоило ему только поднять голову и увидеть ужасный бардак на столе и спящего на бёдрах короля генерала.       — Тише, не кричи так, разбудишь же, — шепнул Нин. — Похоже, мои разговоры утомили генерала Цао.       — Похоже, его утомило вино, — безрадостно отозвался командующий Ма, хмуро оглядывая стол, уставленный пустыми белыми бутыльками из-под вина и блюдами с почти нетронутой едой. — Простите, Ваше Величество, мне стоило лучше следить за ним.       — Говоришь как его мамочка, — усмехнулся Нин и невесомо провёл ладонью по распущенным шёлковым волосам Лин.       Ему давно не доводилось оставаться с генералом наедине в неформальной обстановке, потому Нин без устали болтал обо всём, о чём только вспоминал и ещё не рассказывал Цилин: о новых правительственных назначениях, о своих запрещённых вылазках в город и полученных впечатлениях, о встрече со своевольной, но довольно милой и смешной девушкой из человеческого мира со странным именем Феличита — о ней было рассказано особенно много, — о его встречах с послами и наместниками, о предстоящей охоте, организованной для гостей в ближайших лесных угодьях. Нин говорил долго, с придыханием, порой перескакивая с темы на тему, теряя мысль и возвращаясь к ней во время нового рассказа. И он так увлёкся всем этим, что даже не сразу заметил, как Цилин сморил сон. Король не знал, как много из того, о чём он так воодушевлённо рассказывал, тот услышал, но Нин было достаточно уже того, что Лин был рядом.       — Я уже передал на кухню, чтобы дядюшка Пин приготовил ему утром отвар из красного женьшеня, — предупредил Его Величество, когда Скар забирал своего нерадивого господина. — Скажи Феличите, чтобы забрала его вместе с завтраком.       Нин убрал волосы с лица спящего Лин и надел на него демоническую маску.       — Будет исполнено, мой король, — поклонился командующий Ма и охнул, когда Цилин начал сползать с его спины.       Навеяло ностальгией. Нин вспомнил, как когда-то давно, во времена, которые уже больше казались сном, чем реальностью, Скар точно так же носил на спине их с братом. Тогда мир казался больше, красочнее и гораздо добрее.       — Скар, — позвал Нин того уже на выходе. — Скажи, Лин счастлив?       — Конечно, Ваше Величество, даже не сомневайтесь в этом.       — Вот как, что ж, я рад, — улыбнулся Нин.       В эту лунную тёплую ночь Нин разгадал одну из загадок: он понял, почему Лин так ненавидел взрослых.              

***

      Феличита терпеливо сидела возле покоев генерала и поедала остывавший завтрак. Она не сомневалась, что после вчерашнего генерал Цао даже смотреть на еду не захочет, так что без зазрения совести уплетала приготовленный для него мясной бульон с лапшой, балансируя его солёность пресной паровой булочкой — идеальное сочетание вкуса и простоты. Её даже не смущало, что это был её второй завтрак. В самом деле, кто её осудит? Генерал? Феличита с усмешкой глянула на двери. Ох не ему её поведение в упрёк ставить, ох не ему.       Когда вчера поздно вечером командующий Ма принёс генерала в отключке, Феличита успела даже заволноваться, но стоило учуять от Злюки характерный запашок, волнение мигом сменилось удивлением. Да чтобы такой правильный демон, как генерал Цао, мог так напиться?! Похоже, у него было гораздо больше секретиков, чем просто спрятанное за маской лицо. Признаться честно, Феличита ему даже немного завидовала — она бы с радостью составила ему компанию в таком прекрасном и душевном деле, только вот напиваться до беспамятства точно уж не стала бы. Она свою меру знала и за всю свою взрослую алкогольную жизнь до такого ужасного состояния доотдыхалась всего-то пару раз, — пять! — и дойти до дома вполне могла на своих двоих, — два раза её вели под руки коллеги, два раза отправляли домой на такси, один раз уснула на скамейке в парке недалеко от дома и была благополучно доставлена до квартиры патрулирующими там неравнодушными полицейскими.       С самого утра Феличита находилась в приподнятом расположении духа. Шестое чувство подсказывало ей, что день у неё сегодня пройдёт просто отлично, что не скажешь о некоторых индивидуумах, стонавших за плотно закрытой дверью.       — Генерал, вы проснулись? — позвала Феличита, едва сдерживая смех. — Как вам спалось? Я принесла вам отвар из красного женьшеня для бодрости духа.       В комнате завозились, дверь приоткрылась и из неё высунулась вялая рука генерала. Он нащупал протянутый глиняный стакан и забрал его.       — Сбавь громкость, — пробурчал Цао.       — Ой, простите, буду потише! — звонко отозвалась Фели.       Генерал цыкнул, оставил в коридоре пустой стакан и захлопнул дверь.       — Похоже, у кого-то плохое настроение, — с улыбкой промычала себе под нос Феличита. — У кого-то, но не у меня.       После вчерашнего генерал явно пролежит целый день в постели, так что можно считать, на сегодня она была свободна. Фели мурлыкала себе под нос весёлую песню, прибираясь в своей комнате и планируя внезапно выдавшийся выходной, пока не осознала, что в сливовом павильоне стало как-то слишком шумно. Феличита выглянула в коридор и нахмурилась — покоя ей сегодня, видимо, не видать.       — Генерал, у вас всё в порядке? Вам нехорошо?       «Ещё бы после такого было хорошо», — мысленно ответила она себе.       Нет уж, чего-чего, а лечить чужое похмелье она не собиралась. Раз веселились без неё, так и с последствиями пусть разбираются сами.       Возня в комнате сменилась быстрым топотом, дверь резко отворилась и на пороге появился Цао. Феличита охнула и отпрыгнула в сторону. Впервые генерал предстал перед ней в одежде, отличной от той, что больше напоминала военную форму. Свободные чёрные штаны на завязках, заправленная в них неизменная белая рубаха с высоким воротом и надетый поверх нараспашку довольно простой, без какого-либо декора тёмно-синий паофу ни в коей мере не умаляли достоинство и величие генерала личной армии короля, скорее, вносили в образ высокого, крепко слаженного мужчины нотку повседневной изысканности. Однако впечатлила Феличиту не столь одежда, сколь распущенные длинные волосы. Генерал всегда носил хвост, потому красоту их густоты понять предоставилось не сразу. Феличита мельком глянула на свою обесцвеченную в угоду городской моды шевелюру, вновь обратила взор на генерала, и в груди аж огонь воспылал.       — Знаете, это уже преступление, — тихо прорычала она.       — Что? Так, забудь. Ты мой шнурок для волос не видела? Не могу найти.       — Когда командующий Ма принёс вас вчера, вы уже были с распущенными волосами, — напомнила Феличита, решив попридержать пока свою зависть при себе.       — Скар принёс меня?       По его голосу Фели так и не поняла, что удивило Цао больше: что это был командующий Ма или что его в павильон принесли на руках. Случай оказался тяжелее, чем она предполагала.       — Ну да, — пожала плечами Феличита и вдалась в подробности: — Командующий Ма принёс вас спящего в вашу комнату, переодел, уложил в постель и даже помог сходить на…       — Достаточно, — прервал её генерал и тяжело вздохнул.       Да, от такого позора так просто не отмоешься, уж по крайней мере, Феличита это надолго запомнит. И всё же она обладала доброй и понимающей душой, бросать нуждающихся в беде было не в её стиле, потому, скрепя сердце, сняла ленту со своих волос и протянула её генералу.       — О, прародитель, дай мне сил, — взмолился Цао и направился к выходу, но через секунду вернулся и забрал ленту из рук девушки.       — Генерал Злюка!       — Что ещё за «генерал Злюка»?       Феличита прикрыла рот и виновато взглянула на демоническую маску: ляпнула не подумав.       — Ну, вы вечно злой ходите, кричите постоянно, вот и Злюка, — промямлила она.       — Не давай мне странных прозвищ, — строго приказал Цао и уже мягче, с толикой смущения добавил: — И никакой я не злой, просто немного раздражительный.       Феличита молча закивала: да-да, совсем немного.       — Я много раз слышала о нём, но кто этот ваш прародитель? — поинтересовалась она, заплетая на ходу косу. — Типа вашего местного божества?       — Будут ли демоны поклоняться богам, сама подумай? — хмыкнул Цао, затягивая ленту на высоком хвосте.       Из душного павильона они вышли на утреннюю прохладную улицу, где буквально с порога их повстречал радостный пёс.       — Хэллгейм.       Генерал сжал ладонь в кулак, и пёс тут же послушно замолк.       — Ого, он и правда слушается вас! Ну-ка, Хэллгейм, дай лапу.       Феличита присела на корточки и протянула раскрытую ладонь. Пёс склонил голову набок, а затем, поняв команду по-своему, прикусил пальцы.       — Я сказала тебе дать лапу, а не откусить мне руку! — заругалась Фели, встряхивая ладонью и вытирая собачьи слюни о юбку.       — Не корми пса всякой дрянью. Если всё ещё хочешь узнать о прародителе, иди за мной.       Феличита скривилась и нехотя поплелась за генералом.                     Так называемый зал Почёта, в который её привели, больше напоминал проходной коридор с решетчатыми окнами по одной стене и рядом вывешенных портретов по противоположной. Под каждым портретом стояло некое подобие алтаря — глубокая чаша с искрящимся песком на подставке, куда ставились зажжённые белые свечи и небольшие светильники из цветного стекла. Некоторые свечи уже давно превратились в огарки, а некоторые, видно, были поставлены совсем недавно.       — Знакомься, наш прародитель, — генерал остановился у первого портрета в золотой багетной раме. — Основатель королевства Тан и первый его король, белый Дракон Тан Нао.       Как сказал генерал, демоны не поклонялись божеству, но мужчину, изображённого на портрете, спокойно можно было принять за него.       — Он — предок Нин? — поинтересовалась Феличита, не спуская заворожённого взгляда с портрета.       — Да, как и всех предыдущих королей до Его Величества.       Пусть они и были родственниками, они мало походили друг на друга. Черты лица Нин были мягкими, а взгляд добрыми, хоть и с небольшой хитринкой. Внешность же Тан Нао, смотрящего на Феличиту красными строгими глазами, заставляла девушку исходить мурашками. Нао на портрете выглядел гораздо старше Нин, обладал более грубыми и острыми чертами лица, нежели нынешний правитель Тан, и ему, скорее, присуще было то, что в полном понимании называлось мужественностью. С белыми волосами, собранными в высокий пучок и украшенными традиционным инкрустированным драгоценными камнями колпаком, в жёлтом королевском одеянии с вышивкой из золотых нитей, с еле заметной улыбкой на тонких бледно-розовых губах Нао казался произведением искусства, сотворённым самой природой. Его красота притягивала взгляд и не отпускала. Но в его внешности было что-то такое, от чего замирало сердце и начинало больно покалывать в груди. От портрета Тан Нао веяло холодом. Пусть он и улыбался, от его улыбки не чувствовалось тепла, словно этот демон ещё при жизни был мертвецом. Сидящий рядом с Феличитой Хэллгейм тихо заскулил и спрятал морду в складках женской юбки.       — Ты тоже это чувствуешь? — едва найдя в себе голос, спросила Фели.       Она сглотнула и сжала в руках костяной амулет. Не хотелось бы ей лично встретиться с Тан Нао.       — Тан Нао был последним истинным Драконом, — продолжал свой рассказ генерал, прохаживаясь вдоль портретов. — Все Драконы после него уже имели в своих жилах кровь и других кланов, но непременно из высших демонов.       — То есть Нин не настоящий Дракон?       Феличита наконец смогла разорвать зрительный контакт с прародителем и поспешила за генералом. Один портрет сменял другой: на них были изображены и седые старики с морщинистыми лбами, и мужчины среднего возраста, и даже совсем юные мальчики, которым вряд ли по человеческим меркам можно было дать больше двадцати лет. И чем дальше портреты уходили в глубь зала, тем сильнее лица становились не похожими друг на друга. Иногда даже и сказать нельзя было, что все эти демоны были родственниками друг другу.       — Отчего же? — усмехнулся Цао, останавливаясь возле последнего портрета. — Самый что ни на есть настоящий. Дело в том, что потомки Нао уже не обладали тем могуществом, коим владел сам прародитель, потому и истинными Драконами их уже не считали.       — Ну понятно, смешение крови и всё такое, — пробурчала Феличита.       Она подошла к генералу, мазнула скучающим взглядом по улыбающемуся лицу мужчины с глазами цвета золота, посмотрела на последний портрет и обомлела.       — Кто это? — с придыханием поинтересовалась Фели.       — Первая и единственная правящая королева, мать Его Величества короля Тан Нин, королева Юмико из клана Белых Змей.       — Мама Нин?!       Теперь было понятно, в кого пошёл внешностью глупый король. Имея некоторые проблемы с самооценкой, Феличита часто сравнивала себя с другими девушками. Потому-то, наверное, выбор в пользу работы в издательстве модного журнала был не лучшим в её жизни. Она видела много красивых женщин, много очень-очень красивых женщин, но королева Юмико, будто была воплощением слова «искусство». У неё была та же завораживающая красота, что и у Тан Нао, только от неё не шёл мороз по коже, а разливалось тепло по телу. Длинные белые волосы, заколотые на затылке шпильками в виде цветов и струящиеся по голубым одеждам с чудесной вышивкой из серебряных нитей, фарфоровая кожа, персиковые губы, аккуратный маленький нос, утончённый подбородок и невероятной красоты искрящиеся синие глаза, ласково смотрящие из-под белых ресниц. Юмико была подобно снегу. Самому тёплому снегу.       — Она прекрасна, — выдохнула Феличита. — Нин очень похож на неё.       — Поговаривают, она была самой красивой женщиной в королевстве за всё его существование.       И Феличита охотно этому верила. Генерал оглянулся по сторонам и взял из ниши под алтарём королевы Юмико белую свечу.       — Неужто это генерал Цао? А я всё гадал, отчего вдруг из зала Почёта так скверной потянуло.       Феличита обернулась и мигом юркнула за генерала. Зал Почёта располагался во внутреннем дворце, следовательно, для простых слуг он был закрыт. Демоны обращались к генералу без должного приветствия, да и одежды на них были явно не из дешёвых, стало быть, эти трое, были из высшего сословия, то есть теми, с кем Феличите лучше бы было не пересекаться.       — Министр Ху, — поклонился Цао, — и даже чиновники Лян и Като здесь.       Хэллгейм оскалился и грозно зарычал. Генерал пару раз цокнул, и пёс тут же успокоился.       — Не ожидал встречи с вами. — Цао погладил Хэллгейма по спине. — Что привело столь уважаемых господ в зал Почёта?       — Мы пришли отдать дань уважение прародителю и чествовать его скорейшее явление сему миру.       Феличита буквально кожей почувствовала напряжение, возникшее в теле генерала. Ху и двое чиновников взяли по свечи из ниши под алтарём Тан Нао, подожгли их и вставили в песок, затем низко поклонились портрету прародителя и что-то тихо пробормотали, вероятно, слова обряда или «молитвы».       — Слышал, вы с Его Величеством вчера до глубокой ночи занимались государственными делами, поди, устали очень?       Министр Ху даже не пытался скрыть своей издёвки. Казалось, воздух в зале Почёта с каждой секундой раскалялся всё сильнее и сильнее. Феличите стало некомфортно.       — Такова уж доля королевского советника, — пожал плечами генерал. — Мне приходится брать на себя тяжёлую работу, чтобы вы, министры и чиновники, могли найти время для семьи и отдыха.       Министр Ху весь задрожал от злости. Фели даже в какой-то момент подумалось, что у него пойдёт пар из ушей от перенапряжения, а закрученные в спираль рога вытянутся в прямую струну.       — Для того, кто был принят во дворец лишь благодаря великодушию короля, ты слишком много болтаешь, — протянул один из чиновников.       Феличита вгляделась в него повнимательней и с удивлением обнаружила, что на голове у него торчали острые кошачьи ушки, а за спиной маячил тёмно-серый тонкий хвост. Феличита вся аж засияла от радости: она просто обожала кошек.       — Генерал, это же котик! — воскликнула она, указывая пальцем на чиновника. — У него уши кошачьи и хвост, вы поглядите!       Такой идеальной тишины Феличита в жизни своей не слышала.       — Да как ты смеешь, поганка! — взорвался чиновник. — Я что тебе, домашний питомец?!       Фели и глазом моргнуть не успела, как вместо человека с кошачьими ушами перед ней предстал огромный кот, стоящий на задних лапах. Кот прищурил светло-зелёные глаза, выпустил острые когти и оскалил длинные белые клыки. Генерал скрестил руки на груди, склонил голову на бок и хмыкнул.       — И правда, как ни посмотри, самый обычный кошак.       Кот зашипел и грозно двинулся вперёд. Феличита ойкнула и шмыгнула за спину генерала.       — Успокойтесь, чиновник Като, — махнул рукой Ху, — не стоит так резко реагировать на слова глупой шавки. Вы же не гавкаете на собаку в ответ, правильно? — Като цыкнул и принял человеческий облик. — Стоя здесь, вы оскверняете священное место и память великих королей. Выродку из клана Чёрных Змей следует знать своё место. От вас смердит, генерал Цао.       Вот здесь Феличита была согласна: перегаром от генерала веяло знатно. А вообще, вся эта ситуация ей жутко не нравилась. Было понятно, что отношения между генералом и министром натянулись до предела, это было заметно уже потому, как глубоко дышал Цао. Казалось, ещё одно слово, и свеча, что сжимал в руке генерал, полетела бы прямиком в лоб министра.       — Зал Почёта открыт для каждого, кто служит великому Дракону, вне зависимости от происхождения или положения. Вам ли не знать этого, министр Ху?       Феличита выдохнула и обернулась к старику, неспешно шедшему к ним с другого входа зала. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять, что он принадлежал знати высших демонов. Феличита сжала рукав генерала и наклонила голову, пряча лицо. Лёгкий трепет страха прошёлся по коже мурашками.       — Премьер-министр Фэн. — Министр Ху расплылся в улыбке и учтиво поклонился старику. — Вы, конечно, правы, и всё же представителю клана отступников не предстало появляться в святилище белого Дракона.       — Мы не выбираем, кем нам рождаться, но мы сами решаем, кем нам стать. — Премьер-министр сложил руки за спиной и внимательно посмотрел в лицо министра Ху. — Все мы поклялись служить великому королевству и отдать свою жизнь во благо его. И вы, и генерал Цао. Стало быть, все мы равны? Или вы считаете, что тот, кто почтенно поклоняется за высокими стенами дворца, вознося во всеуслышание своё имя, достойнее того, кто молча проливает свою кровь, защищая покой невинных душ? — Министр Ху замямлил и нервно забегал глазами по полу. — Я не тороплю вас с ответом, подумайте.       — Конечно, премьер-министр Фэн. С вашего позволения.       Ху поклонился и вместе с двумя другими чиновниками засеменил к выходу. Феличита довольно улыбнулась и показала язык спешно удаляющейся троице. Так и надо этим задирам.       — Благодарю вас, премьер-министр, вы снова спасли меня.       Генерал упёр правый кулак в раскрытую ладонь и склонил голову.       — Право не стоит, — похлопал премьер-министр Цао по плечу. — Так это и есть та самая юная леди из клана Ямауба, взятая на службу во дворец? — Фэн заинтересованно глянул на Феличиту. — Его Величество не перестаёт меня удивлять.       — Поклонись, — шикнул генерал. Феличита замешкалась и точно так же, как и он, поклонилась премьер-министру. — Так кланяются только мужчины. Сложи руки на животе, согни колени и склони голову. Не так низко. — Генерал раздражённо вздохнул, Феличита кинула на него недовольный взгляд. — Прошу прощения, премьер-министр, мне стоило лучше обучить её.       Премьер-министр Фэн лукаво прищурил льдисто-голубые глаза, глухо рассмеялся и затеребил жиденькую бородку.       — Не будьте так строги, генерал. Столь милое девичье личико не предназначено, чтобы его прятали в поклоне.       Феличита зарделась и смущённо потупила взор. Генералу стоило бы поучиться у этого галантного мужчины, как следовало общаться с женщинами.       — Редко вас можно увидеть не в форме. — Премьер-министр окинул генерала оценочным взглядом и одобрительно кивнул. — Готовитесь к предстоящей охоте?       — Охоте? — переспросил тот.       — Как, разве Его Величество вас не предупреждал о ней?       — Да, конечно, — с заминкой ответил Цао.       «Он забыл», — мигом пронеслась мысль у Феличиты.       — Завидую я вам, молодым. Ещё помню, как мы охотились с покойным королём Цзиньлун. Никто не мог превзойти его в точности, даже клан Красных Птиц высоко ценил его мастерство. Да-а, славные были времена. О, надеюсь, я вас не отвлекаю своей старческой болтовнёй? Вы ведь пришли почтить память? — Фэн указал на свечу в руке Цао.       — Н-нет, — ответил генерал, быстро пряча её в рукаве, — скорее, небольшой урок истории.       — Понятно, — задумчиво протянул премьер-министр. — Тогда позволите? — Он забрал у генерала свечу, поджёг её и установил в алтаре под портретом королевы Юмико. — Её Величество действительно была солнцем для королевства Тан. Оно угасло слишком рано, но, к счастью, оставило после себя маленькую звёздочку. — Фэн обернулся к генералу. — Только вам под силу сберечь её, генерал Цао. Не дайте ей сгореть.                     Они распрощались с премьер-министром и покинули зал Почёта, но вопросов у Феличиты стало только больше. Оказывается, не все во дворце боялись проклятого генерала: были и те, кто относился к нему пренебрежительно, и те, для кого он был верным товарищем. Феличита сама не знала почему, но от мысли, что в случае чего генералу всё же было на кого положиться, на сердце становилось легче. Не то чтобы она успела к нему прикипеть или, не дай боже, сдружиться с ним, но чем больше она общалась со Злюкой, тем больше он открывался ей с другой, более мягкой стороны.       — Генерал, что значат те слова вредного министра о скорейшем явлении белого Дракона? Разве он не умер много лет назад?       Феличита ловко перепрыгивала с камня на камень дорожки, проложенной поперёк мелкого ручейка дворцового сада. Мысли об испорченном выходном ушли из головы ровно в тот момент, когда генерал привёл её в цветущий оазис внутреннего дворца — королевский сад. Ни во внешнем дворце, ни в самой столице Фели не видела такого обилия цветов и деревьев. Она будто попала в огромный цветочный магазин. Чего здесь только не было: и розовые воздушные пионы, и лучистые хризантемы, фиолетовые глазки фиалок, колючие кусты благоухающих роз, раскидистые ивы, качающиеся над искристой гладью рек, нефритовые лозы, будто змеи, обвивающие каменные перила мостиков и лунные арки. Здесь стоял такой сладкий аромат, что начинала кружиться голова.       — Всё из-за предсказания. Перед самым рождением Его Величества короля Тан Нин одна старая предсказательница предрекла возрождение белого Дракона Тан Нао. С её слов, его дух возродится в теле нынешнего короля и станет символом начала новой золотой эры. Все верят, что он принесёт королевству небывалое процветание и дарует каждому его жителю благодать.       — Поэтому все так почитают этого прародителя?       Большая бабочка с огненно-красными крыльями вспорхнула с задетого юбкой пышного цветка. Феличита улыбнулась и потянулась к ней, но генерал удержал её за руку.       — Не трогай, — предупредил он. — Пыльца на крыльях этих бабочек опасна, может обжечь кожу.       Феличита кивнула, генерал отпустил её руку, а сердце в девичьей груди забилось часто-часто — мир демонов просто кишел опасностями.       — Кстати, если подумать, крылья Нин действительно были белыми, а вот хвост и рога чёрными.       — Ты видела его демоническое обличье? — В голосе генерала было слишком много удивления. — Вот же дубина. — И слишком много раздражения. — Показаться перед кем-то более низкого ранга в демоническом обличье для высшего демона, особенно такого высокого положения, как Его Величество, считается большим унижением.       Сейчас только Феличита почувствовала себя униженной. Это она-то более низкого ранга? Да она высшая из высших, только вот не каждому дано это понять, особенно некоторым узколобым генералам.       — Пф, подумаешь, хвостом вильнул. Вы, я вижу, честь свою храните, даже перед министрами змеёй не ползаете. Чего они к вам так прицепились? Все только и говорят, что ваш клан проклят. Признавайтесь, — ухмыльнулась Феличита, — чего такого натворили?       Хэллгейм, до этого радостный гонявшийся по садовым дорожкам за бабочками, пронёсся между генералом и Феличитой и вбежал в реку, распугав затаившихся на мелководье маленьких рыбёшек.        — Ненависть корнями уходит ещё во времена прародителя. Клан Белых Змей посвятил себя служению Тан Нао, клан же Чёрных Змей предпочёл следовать за младшим братом Нао, Тан Нан Го. Именно из клана Чёрных Змей был демон, ставший впоследствии правой рукой и советником Нан Го. Как гласят летописи, он подначивал Нан Го свергнуть старшего брата с престола и единолично править королевством. После неудачной попытки переворота Тан Нан Го был казнён, а клан Чёрных Змей, до последнего следовавший за своим господином, был сослан в Туманные горы без права когда-либо покинуть их.       Страсти в мире демонов бушевали не хуже, чем в исторических дорамах. И всё же, неправильно это было, чтобы кто-то страдал за проступки предков, которые жили тысячи лет назад.       Хэллгейм, вдоволь наигравшись в прохладной воде, выскочил на берег и отряхнул густую чёрную шерсть.       — Если эти так называемые Туманные горы нельзя покидать, то как вы оказались во дворце? — не унималась Феличита.       — Чёрные Змеи по природе своей народ гордый, и пусть они были не согласны с решением Тан Нао, с Туманных гор всё же не уходили. Но мои родители были свободолюбивыми демонами. Жизнь взаперти среди туманных скал была для них невыносима. После долгих уговоров они так и не смогли получить разрешение у старосты клана покинуть их место заточения. Тогда родители просто сбежали, забрав и меня с братьями и сестрой. Они думали, что получили свободу, но на самом деле обрекли себя и своих детей на вечные скитания и жизнь в бегах. До конца своих дней они упивались мнимой свободой, каждый раз в страхе прячась, стоило им только завидеть кого-то из королевской стражи. После смерти родителей я долгое время бродил по деревням в поисках пропитания и прося милостыню, пока меня не нашёл Скар и не привёл во дворец.       То ли генерал не договаривал, то ли те разговоры о том, что он заживо сжёг свою семью, были ложью. Так или иначе, за весь рассказ о своей жизни, голос генерала даже ни разу не дрогнул. Феличита понимала, что военные обладали большой выдержкой и в какой-то степени их чувства и восприятие окружающего мира были притуплены, но всё же не могла поверить, что сердце Злюки было настолько холодным, что он не горевал по своей семье. Однако вдаваться в подробности она побоялась. Что-то ей подсказывало, что если она копнёт чуть глубже, то разбудит спящий вулкан, извержение которого будет пострашнее, чем извержение Везувия, похоронившего Помпеи под метровыми толщами пепла.       — Раз уж мы заговорили о семье, скажите, почему портрет младшего брата короля не висит в зале Почёта? Он всё же тоже из правящей семьи.       Генерал остановился и обернул свой взор в глубь сада, где пышным фиолетовым облаком раскинулась цветущая глициния.       — Для него там не нашлось места, — тихо ответил он, всё так же неподвижно всматриваясь в сад.       — Стена большая, места поколений на десять ещё хватит, если не больше, — парировала Фели. — Им что, писать было лень?       — А-а-а, слишком много вопросов! От тебя голова болит, — застонал генерал.       — Пить надо меньше, — недовольно прошептала Феличита.       — Я всё слышу. Хватит болтать, нам пора готовиться к охоте.       Фели открыла рот и в недоумении захлопала глазами.       — Нам?                     Два дня спустя. Охотничьи угодья близ столицы королевства Тан.              Феличита чётко для себя решила: если кто-нибудь когда-нибудь позовёт её в поход или просто прогуляться по лесу, она с чистой совестью пошлёт его в весёлое далёко. В гробу она видала этот лес, эту охоту и эту живность, что заживо сжирала её невинное нежное тело. Феличита отмахнулась от очередной надоедливой мошки, подтянула тянущий вниз огромной тяжестью узелок с вещами и заскрежетала зубами. Взгляд её карих глаз ненавистью прожигал спины восседающих на лошадях далеко впереди демонов.       — Чёртовы мужланы, — процедила Фели сквозь зубы. — Чтоб вы все свои задницы до мозолей отсидели.       Нога запнулась о корягу, Феличита выругалась и распласталась на земле, придавленная тяжёлым узелком с пожитками.       — Достало! — завопила она. — Хватит с меня! Пропади оно всё пропадом!       Её трясло от усталости и накатившей злобы.       — Признаться честно, Ваше Величество, я немного обескуражен тем фактом, что вы взяли с собой женщину. — Посол Джонг обернулся и поправил монокль, пытаясь лучше разглядеть шедшую позади всех служанку. — Она же из высших демонов, я не ошибся? Удивительное зрелище.       — Пусть её вид вас не обманывает, — встрял министр Ху, пытаясь подвести лошадь ближе к королю и послам. — Наш благородный король принял на службу эту малахольную простодушную девицу по просьбе её родителей. — Министр растянул тонкие губы в насмешливой улыбке и тихо добавил: — Она на голову немного слаба, служит сейчас у генерала Цао, для него не проблема справиться с подобным.       Министр Ху и ещё несколько близких к нему чиновников захихикали, послы Джонг и Сон Мин понимающе закивали, один лишь король Нин, молча державшийся в седле с выпрямленной спиной, остался невозмутим. Хэллгейм, тихо следовавший рядом с лошадью генерала, чёрным туманом проскочил мимо стражников, оказался возле лошади министра Ху и цапнул её за заднюю ногу. Напуганное животное заржало, лягнуло задом и завертелось на месте. Министр не удержался в седле и кубарем свалился на землю, едва не попав под тяжёлые копыта беспокойной лошади. Нин обернулся к нему и весело рассмеялся, а вместе с ним и остальные.       — Вы показываете просто удивительное мастерство акробатики, министр Ху. Браво!       Его Величество захлопал, и все мигом его поддержали. Ху нервно улыбнулся и под всеобщее улюлюканье с трудом забрался обратно в седло. Хэллгейм так же незаметно юркнул обратно и в ожидании уставился на хозяина. Цао одобрительно кивнул и, развернув лошадь, направился к Феличите.       — Ты так всю дичь своим ором распугаешь.       Феличита насупилась и исподлобья метнула молнию в генерала.        — Вот сдалась вам эта охота. У вас что, магазинов нет? Хотите мяса, так пойдите и купите!       — Суть охоты вовсе не в добыче пропитания, а в налаживании и укреплении дружественных связей, — пояснил генерал, забирая узелок и подвязывая его к седлу.       — Ну так накройте стол, налейте пару бокалов и укрепляйтесь сколько душе угодно. В лес-то зачем тащиться? Нет, не так: развлекайтесь, как хотите, но меня зачем с собой поволокли?       Феличита сняла неудобную обувь и размяла стёртые до сукровицы ступни. Если она сделает ещё шаг, её ноги отвалятся точно так же, как засохший лист с ветки. Плечи ныли, спина не разгибалась, и единственное, о чём сейчас мечтала Феличита, — это горячая расслабляющая ванна и массаж, а не вот это вот всё!       — Ты моя служанка, — пожал плечами генерал, — куда я, туда и ты.       Феличита подняла взгляд на генерала и мило улыбнулась — треснуть бы ему как следует.       — Не желаете вернуться во дворец, господин?       — Прекращай ныть и залезай.       Феличита посмотрела на покрытую шрамами протянутую ладонь. А ведь с тех пор прошёл уже почти месяц, столько всего произошло с ней за это время. И так всё изменилось.       — Вот с этого и надо было начинать.       Феличита быстро натянула обувь, схватила генерала за руку и залезла на лошадь.       — Держись крепче.       Генерал дёрнул поводьями, ударил лошадь каблуками высоких сапог, и они сорвались с места. Феличита, едва удержав равновесие, в страхе обхватила генерала поперёк груди и всем телом вжалась в его спину.       — Мы вперёд! Разведаем обстановку! — предупредил Цао, проносясь мимо неспешно шедшей процессии.       Министр Ху кое-как удержал на месте напуганную лошадь и цыкнул, бросая недовольный взгляд на удаляющегося генерала.       — Эх, какой же он нетерпеливый, — вздохнул Его Величество.       Холодный ветер играл в стянутых резинкой волосах Феличиты, солнце, пробиваясь сквозь полог густого леса, игриво бросало на её кожу тёплых солнечных зайчиков, а нос щекотал лёгкий сладкий аромат сливы.