Часть 1. Глава 17. Там, где вечно цветёт слива
29 ноября 2023 г., 10:00
Феличита сморщилась и растёрла ноющий тупой болью копчик. Первый опыт верховой езды прошёл не совсем удачно. К лошадям Фели относилась довольно спокойно, они ей, можно сказать, даже в каком-то смысле нравились, правда не когда они ходили под ней ходуном и при каждом скоке отбивали своим крепким корпусом её неподготовленное мягкое место. Придётся взять у генерала несколько уроков, поскольку передвигаться на лошадях ей, похоже, предстояло ещё не раз.
Место дислокации, как назвала его Феличита, представляло собой большую солнечную поляну, окружённую густым лесом. По тому, как проворно слуги начали устанавливать шатры, складывалось впечатление, что уже не первый год это место служило для потехи королевского двора. Прошло не больше двух часов, прежде чем пустая, устланная мелкой порослью и невысокой травой поляна превратилась во временный серый «город». Работа досталась и Феличите, не шибко много и не сказать чтобы тяжёлая, но после долгой дороги устать она успела. Фели, конечно, не ждала, что раз она здесь единственная девушка, то с ней будут обращаться, как с принцессой, — подобного и в её родном мире никогда не случалось, — но имела неосторожность рассчитывать хоть на какое-то снисхождение. Зря, получила обратный эффект.
Когда важные персоны из правительства вместе с заграничными гостями, которые, к слову, не произвели на Феличиту никакого впечатления, поскольку, по сути, ничем особо не отличались от жителей королевства Тан, засобирались на охоту, Фели занервничала. Она совсем не хотела оставаться одной в диком лесу чужого мира среди нескольких десятков совершенно незнакомых ей демонов. Однако смотреть на то, как кучка мужиков убивает из лука несчастных животных, ей также не доставило бы удовольствия. Феличита металась подобно беспокойной белке, пытаясь сделать нелёгкий выбор. К счастью или к несчастью, выбор за неё сделал генерал, когда без лишних слов усадил её обратно на лошадь и всучил колчан со стрелами. Уроки верховой езды начались быстрее, чем она успела к ним подготовиться.
Нин, полностью сосредоточив свой взгляд на одной точке, слегка прищурился и разжал пальцы. Тетива глухо щёлкнула, выпущенная стрела звонко просвистела в воздухе и затерялась в тёмно-зелёной листве. Мгновение, и тишину леса разорвал короткий птичий визг. Хэллгейм навострил большие треугольные уши, бросился в чащу, а через минуту вернулся с подстреленной птицей в зубах. Феличита, нервно сминая пятками задники туфель, сморщила нос, когда слуга одним быстрым движением выдернул из туши стрелу и подвесил мёртвую птицу за шею к седлу лошади. Когда она ещё была маленькой и жила в деревне, мать нередко отправляла её к соседу, у которого была своя небольшая ферма, помогать по хозяйству. Так она не только освобождала время для себя, занимая ребёнка делом, но и хорошо экономила на продуктах, поскольку за работу добродушный сосед отплачивала овощами, мясом или яйцами. Всё, на что хватало тогда Феличиту, так это на сбор урожая, прополку грядок и отнимание яиц у неспокойных боевых кур. Но она никогда не участвовала в забое. Каждый раз, когда дядя Лю брался за топор и уходил в курятник или хлев, Феличита убегала и пряталась. Она была ребёнком чувствительным и довольно впечатлительным, потому никогда бы не решилась отрубить голову любимой гусыне Тянь Тянь или вспороть брюхо милому поросёнку Фу Яо. Мать в свою очередь качала головой и сетовала на то, что её дочь растёт бесхребетной и никчёмной хозяйкой. А Феличита дулась и не понимала, как убийство несчастных животным поможет ей стать решительнее и закалит её дух. Прошло время, она выросла, оставила, как ей казалось, те ужасные времена далеко позади, только успела вздохнуть с облегчением, как неожиданно вернулась в те события вновь: уже взрослая, но всё ещё чувствительная к подобному роду вещам.
Собравшиеся разразились громкими аплодисментами.
— У вас зоркий глаз, Ваше Величество, — с восхищением заметил посол Джонг, элегантно поправляя монокль, за которым не переставал дёргаться чуть прищуренный глаз.
— И уверенный хват, — закивал в поддержку посол Сон Мин.
— О, скажу больше: в королевстве Тан не найдётся лучшего охотника, чем наш благородный король Тан Нин.
Феличита искоса бросила взгляд на министра Ху и скривила лицо. Ху так сильно пыхтел, стараясь угодить королю, что прям из кожи вон лез. Его послушать, так король Тан был мастером на все руки, как говорится, и швец, и жнец, и на дуде игрец. Только вот Нин совершенно не замечал его потуг: он не только не отвечал на очередную похвалу министра, а даже в лице не менялся, сохраняя абсолютно каменное выражение. То ли ему было безразлично мнение министра, то ли у него настолько было завышено самомнение, что слова Ху воспринимались им как общеизвестный факт, нежели похвала и восхищение.
Нин принял начисто вытертую куском ткани стрелу и вернул её в колчан.
— Попридержите свой восторг, господа. — Король улыбнулся кончиками губ и обернулся к генералу: — Генерал Цао покажет вам мастерство, с которым даже мне не сравниться.
Феличита склонила голову и глянула исподлобья на молчавшего всё это время генерала, слегка покачивающегося в седле переступающей с ноги на ногу лошади. Из-за маски она не могла видеть выражение его лица, но отчего-то ей показалось, что генерал совсем не был рад такому вниманию со стороны короля и других демонов.
Они сменили точку стояния, углубившись на пару сотен метров в лес. Привычное щебетание птиц смолкло, и даже ветер стих, погружая лес в тишину. Её нарушали только недовольное фырканье уставших лошадей, да их редкая нетерпеливая чеканка копыт. Феличита уже приготовилась продолжить путь, потому что, очевидно, в этом месте дичи не было, как генерал перехватил лук и вытащил стрелу из колчана, который девушка сжимала вспотевшими ладонями. Наблюдая за тем, как Цао натягивал тетиву, целясь куда-то меж двух низких кустарников, никто не смел издать ни звука. Молчала и Феличита, вытягивая шею и пытаясь рассмотреть то, что привлекло внимание генерала. Поначалу она не видела ничего, кроме скрюченных веток с острой бледно-зелёной листвой, но вот листва задрожала, зашелестела и в проблеске показался кусочек серо-коричневого меха, в котором Фели довольно быстро распознала маленького кролика. Умиление сменилось осознанием, а то, в свою очередь, печалью — жить кролику осталось ровно до той поры, как холодные пальцы демона спустят натянутую до предела тетиву. Прошла секунда, вторая, ни о чём не подозревающий кролик продолжал беззаботно щипать траву, а генерал Цао — сжимать конец стрелы. Демоны в недоумении начали переглядываться между собой, нервно стучать пальцами по бёдрам и едва слышно шептаться.
— Лин, — Нин подвёл лошадь ближе к генералу и невесомо коснулся его ноги.
Цао вздрогнул, пальцы соскользнули, выпущенная стрела просвистела высоко над кустами. Напуганный кролик подпрыгнул на месте и стремглав кинулся в чащу леса.
— Простите, — тихо извинился генерал.
Феличита стояла к нему достаточно близко, чтобы заметить, как поникли его плечи, а большой деревянный лук дрожал в крепко сжимавшей его руке. Собравшиеся были обескуражены и сбиты с толку, даже Его Величество, казалось, был удивлён произошедшему. Только один демон посчитал ошибку генерала достаточно забавной.
— Право, не ожидал, что великий генерал Цао так сядет в лужу, да ещё и перед нашими почётными гостями, — хохотал министр Ху.
Нин бросил на него такой страшный взгляд, что тот способен был испепелить кого и что угодно, потому не удивительно, что Ху мгновенно замолчал и громко сглотнул.
— У всех бывают неудачные дни, — попытался разрядить обстановку король. — Передохнём немного.
Феличита вздохнула, пожалуй, даже слишком громко, когда она смогла наконец сеть и дать своим уставшим и больным ногам отдохнуть. Чиновники, министры и послы трапезничали, сидя на большом расстеленном покрывале, переговариваясь и смеясь. Король с генералом расположились недалеко от Феличиты и о чём-то тихо перешёптывались. Впервые на лице Нин Фели заметила беспокойство. Видеть его таким было непривычно. Сколько раз Фели видела его, он всегда был себе на уме: взбалмошный, беспардонный, ребёнок ребёнком. Феличита предполагала, отчего Нин мог вести себя подобным образом. Лишившись в раннем возрасте материнского тепла, а затем и единственного оставшегося члена семьи в лице брата, Нин рано пришлось повзрослеть. Ужасное горе и огромная ответственность легли на его хрупкие детские плечи, не позволив насладиться радостями детства. С большой вероятностью подобное поведение было не осознанным. Вряд ли Нин понимал, что подобное дурачество — в его-то возрасте! — считалось некорректным. Только Феличита не могла никак взять в толк, почему генерал, педантичный, суровый генерал Цао потакал подобным выходкам короля. Уж он-то, кто никогда не вёл себя искусственно-почтительно перед Нин, мог объяснить, что тому следовало следить за своим поведением.
Нин сжал плечо генерала, слабо кивнул и подошёл к Феличите.
— Генералу не здоровится? О, спасибо.
Феличита приняла из рук Нин холодный баоцзы и с наслаждением вонзила в него свои зубы. Что-что, а готовить в мире демонов умели. Мясной сок наполнил рот, и девушка чуть не застонала от удовольствия. Она старалась не думать о том, какое мясо использовалось для приготовления этих булочек, дабы уберечь свою впечатлительную натуру, главное, что оно было вкусным, а всё остальное — формальности.
— С чего ты взяла? — Нин присел рядом на корточки.
— Да вид у него какой-то вялый.
Феличита задумчиво жевала баоцзы, всё не сводя глаз с Цао.
— Что, волнуешься за него? — заискивающе улыбнулся Нин.
Фели чуть не поперхнулась от того, насколько глупым и абсурдным оказалось предположение короля.
— Ну вот ещё! С чего мне беспокоиться о нём?
Нин лукаво прищурился и пододвинулся практически вплотную к лицу Феличиты, она даже могла различить прожилки в его сверкающих азартом синих глазах.
— А почему тогда так покраснела?
Нин щёлкнул языком, легко рассмеялся и поспешил присоединиться к остальным. Феличита застыла и теперь уже определённо точно почувствовала жар на щеках. Девушка посмотрела на проступающее меж листвы яркое солнце, прищурилась, — оно пекло сегодня сильнее обычного. И почему она не поставила этого зазнавшегося дурака на место? Какой смысл ей беспокоиться о ком-то, кроме себя? Ведь это она была в опасности, ведь это она застряла в доисторическом мире, который населяли создания, существование которых противоречило всем законам. Это она была разлучена со своей семьёй и родственниками, без возможности хоть как-то связаться с ними. Она покинута всеми и брошена на произвол судьбы. Феличита устремила взор на обращённую в её сторону демоническую маску. Это о ней должны были беспокоиться.
— Хватит уже глазеть! — гавкнула Феличита и кинула в генерала недоеденный баоцзы.
Как обычно, она сначала делала, потом думала. Генерал ловко поймал булочку, встал рядом с девушкой и навис над ней горой. Он, конечно, был не таким крупным, как командующий Ма, но с этого ракурса, когда Феличита смотрела на него снизу вверх, генерал Цао казался огромным грозовым облаком, готовым вот-вот поразить молнией наглого человечешку.
— Не бросайся едой, — спокойно поругал он.
Феличита робко кивнула и забрала надкусанную булочку из рук генерала. Подбежал Хэллгейм и заскрёб лапой по ноге Феличиты.
— Он хочет тебе что-то дать.
Фели протянула раскрытые ладони, пёс разинул пасть и выплюнул в них вымоченную в слюне тушу дохлой не то крысы, не то бобра, не то вообще какого-то неведомого существа. Всё это выглядело настолько омерзительно и так сильно смердело, что съеденный наполовину баоцзы чуть не полез обратно.
— Ты ему нравишься, — хмыкнул Цао.
Феличита громко застонала и с отвращением отшвырнула тушу в сторону. Пёс жалобно заскулил и повесил голову.
— Эй! — Генерал отскочил в сторону, когда слюнявые руки девушки потянулись к его одеждам.
Мир демонов был поистине ужасным!
Охота длилась не больше трёх часов, но Феличите это время показалось вечностью. В конечном итоге генерал Цао смог взять себя в руки и показать то мастерство, которым так восхищался Его Величество. Они все вместе вернулись в лагерь, но довольно быстро Феличита осталась одна. Нин отправился в королевский шатёр, чтобы подготовиться к вечерней трапезе, генерал и вовсе исчез, будто тень в полдень, и никто не обращал на неё никакого внимания. Без телефона, без книги она совершенно не знала, чем себя занять. Напрашиваться на работу Феличита не собиралась, она и физически, и морально слишком устала, чтобы трудиться, потому какое-то время просто бродила по лагерю, с любопытством наблюдая за его жизнью. Пустовавший с утра желудок, в котором медленно переваривалась половинка баоцзы — вторая была успешно скормлена Хэллгейму в качестве извинений, — стонал уже с десяток минут. На какое-то время его удалось утихомирить, выпив залпом целую кружку не совсем свежей и чистой воды, но, когда по лагерю разнеслись запахи готовившегося на полевой кухне жаренного мяса, голову вскружило окончательно. Будто опьянённую нос вёл её на пряный, упоительный аромат. Феличита мало поддавалась влиянию всякого рода соблазнов, но от еды готова была отказаться разве что только находясь без сознания, да и то мать нередко шутила, что тарелка горячего супа с лёгкостью могла бы вывести непутёвую дочь из комы.
Феличита подкралась к шатру и заглянула внутрь. То была полевая кухня, которую обустроил сам лично королевский повар Сюй. Как слышала Феличита, Сюй стряпал во дворце ещё когда был жив предыдущий король Тан Цзиньлун, отец Нин. Раньше Сюй служил в одной из забегаловок в деревушке в далёкой провинции и даже не был главным поваром. Король Цзиньлун со своим войском в одном из многочисленных походов устроил в той деревне привал, чтобы дать воинам отдохнуть и пополнить продовольственные запасы, и как-то вечером посетил заведение, в котором и работал Сюй. Говорят, Его Величество настолько был поражён вкусом приготовленного Сюй блюда, что без раздумий предложил тому стать придворным поваром. С тех пор здоровяк готовил исключительно для членов королевской семьи. Ни самого Сюй, ни его подручных на кухне не оказалось, в шатре был всего один демон. Он стоял возле небольшого котелка и опасливо озирался вокруг. Что-то нехорошее было в демоне: в его трясущихся руках, в напуганном лице неестественно тёмного цвета, в нервном притопывании ногами. Он выглядел, как типичный трусливый злодей из дунхуа, которому предстояло сделать что-то нехорошее. И действительно, демон достал из-за пазухи флакон, откупорил его и вылил содержимое в котелок. Феличита не горела желанием влезать в дела демонического мира, но всё же решила, что ей стоило хотя бы предупредить кого-нибудь о случившемся. Она сделала шаг назад, и в тот же момент демон обернулся и уставился на девушку широко раскрытыми чёрными глазами. Феличита пискнула и бросилась наутёк.
— Всё хорошо, не паникуй, просто найди кого-нибудь и расскажи о том, что видела, — успокаивала она себя, проскальзывая между выстроившихся в ряд шатров. — Генерал! Найди генерала.
Феличита сама не поверила, что в столь ответственный момент она в первую очередь подумала о генерале, а не о короле, которому, к слову, доверяла гораздо больше. Фелечита перепрыгнула через сбитые в кучу поленья, обернулась, чтобы понять, не гонится ли кто за ней, а когда вновь устремила свой взор вперёд, успела рассмотреть только тёмное пятно перед собой. Голову пронзила ужасная боль, Феличита упала на землю и утонула в всепоглощающем мраке.
***
Цилин натянул тетиву и прицелился — как и до этого мышцы отдались сильным напряжением. Генерал выдохнул, опустил лук с так и не выпущенной стрелой и посмотрел на кончики дрожащих пальцев. Он терял хватку. Всё началось ещё во время последнего похода: ещё тогда генерал начал замечать, что его тело будто бы перестало ему подчиняться, реакции были замедленными, движения стали грубыми и резкими, случались редкие головокружения. Он обращался с данной проблемой к местному доктору, но тот не выявил никаких отклонений в организме. Печать по-прежнему алела на его лбу, равно как и заклинание короля на тыльной стороне маски, потому Цилин списал всё на усталость и эмоциональное истощение, что было для него совсем не свойственно. Цао действительно был изнеможён, но признаться в этом другим и в особенности себе он не мог. Усталость — признак слабости, а Цилин не мог позволить себе быть слабым. При любых обстоятельствах, в самых сложных и, казалось бы, безвыходных ситуациях он должен был твёрдо стоять на ногах, чтобы защитить королевство, защитить тех, кто не боялся доверить ему свою жизнь, чтобы тот, кто множество раз вытаскивал его из вязкого мора отчаяния, не переставал улыбаться. Таков был его долг. Такова была его судьба. Однако… Цилин закинул колчан со стрелами на плечо и двинулся по направлению к своему шатру. Как скоро он сломается? И что сломается быстрее: его доведённое до предела тело или разум, день ото дня сжимающийся под прессом ненависти, насмешек и издёвок? Кожа покрывалась всё новыми и новыми шрамами, будто тонкий лёд трещинами, грубые слова не смолкали в голове, нанося острым кинжалом свежие раны. Не раз его посещало желание сдаться, но он рубил его на корню ещё в зародыше. Сдаться — удел слабых. Даже если в конце его непременно ждало поражение, даже если всё, что он делал, было бессмысленным, если над ним по итогу будут смеяться, или осуждать, или в глазах, что всегда смотрели на него с искренней любовью, он узрит разочарование, Цилин останется верным своим идеалам. Даже если ценой станет его жизнь, он исполнит своё предназначение. Генерал вышел к выстроенным ровными рядами шатрам, где располагались полевая кухня и места отдыха слуг, и собирался уже свернуть к опушке леса, где располагался его личный небольшой шатёр, когда взгляд зацепился за лежавшего на земле демона, в котором он довольно быстро распознал человеческую девушку Феличиту. Он бросился к ней и осторожно привёл в чувство, помогая девушке сесть. — Чита, ненормальная, приди в себя. Что случилось? Он приподнял девичий подбородок и осмотрел кровоточащую рану над левым глазом. — Не знаю, я раньше его не видела, — простонала Феличита, жмуря глаза. — Кого его? — Демон, невысокий такой, у него ещё лицо странного цвета: то ли зелёного, то ли коричневого… Он что-то подмешивал в котелок. — Феличита завертела головой, будто пытаясь отыскать что-то или кого-то замутнённым взглядом. — Я хотела предупредить кого-нибудь, а потом… Не помню. — Она дотронулась до лба, посмотрела на окровавленные кончики пальцев и побледнела. — Мамочки, это что, кровь? — Девушка округлила глаза и жалобно уставилась на генерала. — Моя? Померла, что ль? — Поживёшь ещё, — успокоил её генерал. — Иди в мой шатёр и не высовывайся оттуда, пока я не приду. — А вы куда? — крикнула в его удаляющуюся спину Феличита. — Искать твоего страннолицего.***
Шумно. Голоса собравшихся за столом демонов были слишком громкими. Хотелось закрыть уши руками. Ярко. Проскальзывающие сквозь открытые участки в потолке шатра лучи солнца ослепляли. Хотелось зажмурить глаза. Сухо. Во рту настолько сильно пересохло, что с трудом можно было вымолвить и слово. Хотелось выпить всю воду этого мира. Глиняный стакан глухо стукнул дном о стол, Нин моргнул и вернулся в реальность. Взгляд мазнул по большому котелку, из которого слуги половником разливали по стаканам мутный зелёный напиток, затем прошёлся по оживлённо переговаривающимся чиновникам, усевшимися за ломящимся от всевозможных яств столом, в том числе и из местной, добытой ими дичи, и наконец остановился на своём бледном отражении в стоявшем перед ним полном стакане. Скоро всё закончится, он должен был продержаться в этой роли ещё немного. Когда стаканы у всех были наполнены, Нин глубоко вдохнул, собрался с мыслями и поднялся с места. Чиновники и министры тут же замолкли и встали вслед за королём. — Прошу всех минуточку внимания, — прочистив горло, зычно, чтобы все его слышали, повелевал Нин. — В первую очередь, хочу поблагодарить всех собравшихся за то, что приняли моё приглашение. Охотой занимались в королевстве Тан ещё со времён прародителя, белого Дракона Тан Нао. Постепенно это увлечение стало настоящей традицией и переросло в целый ритуал по укреплению дипломатических и дружественных отношений как внутри страны, так и за её пределами. — Нин с благодарностью кивнул послам. — Напиток, что разлили по вашим стаканам, называется «Лон Юи», с древнего языка переводится как «Драконий нефрит». Он делается из сока Нефритовой лозы с добавлением экстракта цветка чангшоу, растущего исключительно на горе Лоншань — родине истинных Драконов. Мои предки издавна пили этот поистине восхитительный нектар, чтобы обрести долголетие и восполнить здоровье на многие столетия вперёд. И сегодня я делюсь им с вами, моими верными товарищами, единомышленниками и друзьями. Пусть дух ваш будет непоколебим, как непоколебимо наше великое королевство Тан! Слава прародителю! — Да пребудет благополучие королевскому роду! — в один голос величественно отозвались остальные. Нин прикрыл уставшие глаза. Скоро всё закончится. — Ваше Величество! Не успел ещё Нин обернуться на крик со стороны входа, а стрела, стремительно выпущенная твёрдой рукой, рывком уже выбила стакан из ладони и расколола его на десяток острых глиняных осколков — мутные зелёные брызги полетели на вычищенные королевские одежды цвета тёмной бирюзы. — Напиток отравлен, Ваше Величество, — заявил генерал Цао, опуская лук. Возгласы испуганных демонов в сию же секунду наполнили шатёр: кто-то выплюнул ещё не проглоченную жидкость обратно в стакан, кто-то в приступе безумного страха завизжал. С дальнего конца стола раздался судорожный кашель, толстопузый Чаоюнг, чиновник высшего звена, заправлявший делами торговли, захрипел и грохнулся на землю, уволакивая за собой стоявшие с краю блюда с ещё горячей дичью и закусками. Нин с абсолютной невозмутимостью на лице обратил свой взор на корчившегося опухшего чиновника, от которого тут же все шарахнулись, как от прокажённого, и вытер мокрую ладонь об одежду. — Защищайте Его Величество! Никого не впускать и не выпускать! Король обернулся ко входу. Тёмный силуэт генерала уже исчез, вечернее, всё ещё яркое и жаркое солнце, вновь озолотило на секунду погрузившийся в мрак шатёр, а лёгкий ветер, украдкой проскользнувший в раздвинутые шторы, принес немного свежести в эту духоту. Нин всмотрелся в зелень виднеющегося вдалеке леса и расслабил тело. Скоро всё закончится. Скоро его роль сыграет другой.***
Цилин выбежал на поляну и осмотрелся. Отравитель не мог уйти далеко, при таком количестве народу быстро покинуть лагерь, не привлекая лишнего внимания, будет затруднительно. Однако устроенная стражей излишняя суматоха могла внезапно сыграть тому на руку. Генерал цыкнул; он слишком сильно зациклился на себе и совсем забыл про осторожность. Если бы не случайная жертва Феличиты, он мог и вовсе проморгать эту опасную ситуацию. Она не ошиблась, в напитке действительно был яд, и весьма действующий, мёртвый слуга с раздувшимся телом, обнаруженный генералом рядом со стенами полевой кухни, как нельзя лучше это подтверждал. Цао стал забываться, позволил своему вниманию и мыслям перевести основной фокус на себя и чуть не поплатился за столь глупую ошибку. Генерал свистнул, и уже через три секунды перед ним возник Хэллгейм, навостривший большие уши и хвост. Охота продолжалась. Цилин тщательно всматривался в мельтешащие туда-сюда лица. Не он, не тот, и это тоже был не он. Острый взгляд зацепился за фигуру, пробирающуюся вдоль окраины лагеря к опушке леса. Охотник выследил добычу. Цилин присел возле пса и сфокусировал его внимание на нужном объекте. — Взять. Едва слова сорвались с языка хозяина, пёс вскочил на лапы и стремглав ринулся к своей добыче. Цилин тут же поспешил за ним. Быстро ступая по мягкой земле, генерал всё дальше углублялся в смыкающийся над головой плотным куполом лес. Довольно скоро треск сухих веток впереди и шум листвы над самым ухом разорвался громким криком и утробным рычанием, то острые клыки Хэллгейма впились в горячую плоть жертвы. Цилин сбавил шаг и остановился рядом с демоном, извивающимся на земле в тщетной попытке избавиться от терзавшего его ногу пса. Лицо у демона было цвета мокрой земли, что вполне естественно для выходцев из клана Тимиморё́, коим тот, в общем-то, и являлся. Генерал отозвал пса, перевернул демона ногой на лопатки и, призвав демоническое копьё, угрожающе придвинул лезвие к его горлу. — Кто послал тебя? Говори! — Пожалуйста, пощадите, я не хотел, — громко стонал отравитель, глотая слёзы. — Он заставил меня, угрожал, что убьёт меня и мою семью, если этого не сделаю. Молю вас, господин, я не знал, я не хотел! Скованной крупной дрожью, демон едва мог выговорить слова из-за рыданий. Цао часто бывал в сражениях, и не раз видел подобные лица, чтобы точно определить — страх настоящий, Тимиморё действительно был в ужасе. — Кто заставил?! Назови мне имя! Остриё копья надавило на тёмную кожу, пуская каплю крови. — Пожалуйста, я не могу, молю… Он, он… Большое гладкое перо вонзилось в его голову, смертельное проклятье стремительно начало распространяться по жилам демона чёрными извивающимися червями. Всего за пять секунд поражённое тело иссохло, подобно осеннему листу: пальцы скрючились и стали тоньше травинки, тело истощилось, глаза впали, а затем и вовсе превратились в пыль, оставляя чёрные дыры пустых глазниц продолжать со страданием таращиться в небо. Ярость заслонила глаза алой пеленой. Цилин выпрямился и завертел головой — маска Ворона смотрела прямо на него с верхушки высокого дерева. Две маски встретились взглядами, два демона столкнулись в безмолвном сопротивлении. Ворон в мгновение превратился в птицу, и едва большие крылья успели взмахнуть, выпущенная генералом стрела пронзила тело демона. Хэллгейм тут же бросился в чащу. — Хэллгейм, назад! — приказал Цилин, но пёс проигнорировал хозяина. И за непослушание был наказан — собачий скулёж эхом разнёсся по лесу. Генерал бросился ко псу, но остановился, не дойдя до него несколько шагов. Хэллгейм жалобно завывал и трепыхался на земле, опутанный мощными колючими лозами. Зелёным клубком змей они извивались по земле, уходя в неё в одном месте и выскальзывая наружу в другом. Аккуратно ступая меж стелющихся по земле лоз с длинными и острыми, как кинжал, шипами, генерал подобрался к Хэллгейму и присел рядом. Плети туго сжали лапы и тело пса, пронзив его почти на полпальца в глубину. Цилин мог с лёгкостью сжечь лозы, но побоялся ненароком задеть пса. — Тише, всё хорошо, потерпи немного, сейчас освобожу. Генерал обхватил лозы ладонями и со всей силы начал их рвать. Одна за другой, не в силах противостоять натиску крепких рук, лозы разрывались на части, и в скором времени Хеллгейм был свободен. Цилин просунул израненные ладони под тело пса и поднял его на руки. Без сомнений, то была чья-то магия. Клан Воронов был не способен на такое, стало быть, ему кто-то помогал, кто-то очень сильный, возможно, даже из высших демонов. Подобного рода магия генералу не была знакома, он даже не мог предположить, к какому клану мог принадлежать её хозяин. Это сильно усложняло дело. — Обыщите лес! — приказал генерал страже, когда вернулся в лагерь. — Тот, кто покушался на жизнь Его Величества, мёртв, но у него были сообщники, они всё ещё поблизости. Будьте осторожны! И не счесть, сколько раз Цилин оказывался в подобной ситуации, а всё равно боялся как в первый. Страшился опоздать, не справиться, совершить ошибку. Он понимал, что от этого никуда нельзя было деться, что то, что он имел сейчас, было отчасти его выбором, его осознанным решением. Но всё же, как бы он ни уверял себя, что ни в коем случае не жалел о нём, всё равно, пусть и крайне редко, возвращался к назойливой мысли: много лет тому назад он сделал неправильный выбор.***
Феличита прикоснулась к ране и зашипела. Невезение — её второе имя. Как сказали бы многие: «Оказалась не в том месте не в то время». У Феличиты же создавалось впечатление, что вся её жизнь проходила не в том месте и не в то время. Всё не то и всё не так. Она уже и не помнила, шло ли в её жизни что-то по плану или хотя бы без ужасных последствий. Для кого-то неудачи были чёрной полосой, для Феличиты же — статистика и жизненный путь. Должна была бы уже привыкнуть и не строить никаких воздушных замков, а всё равно каждый раз надеялась на лучшее. Дурочка, — ругала она себя после очередной неудачи, иногда плакала, а затем улыбалась, как учила её мама, и шагала дальше. Оптимизм? Нет, отчаяние, выраженное в извращённой форме. Феличита вздохнула и прислушалась — тихий лагерь превратился в жужжащий улей, крики раздавались с разных направлений, но разобрать что-либо было невозможно. Видать, то и впрямь была не вкусо-ароматическая добавка. Вот и как после этого есть что-либо в мире демонов? Но вдруг Феличиту потряс действительно важный вопрос: что делать, если короля на самом деле отравили? Мозг сам подкинул образ лежащего на земле мёртвого Нин с неестественно запрокинутой головой и вывалившимся синим языком. Феличита передёрнула плечами, избавляясь от жуткого образа перед глазами. Если Нин умрёт, она ведь навеки вечные останется в этом мире! Нин — единственная ниточка, связывающая её с родным домом, и если с ним что-то случится, можно будет сразу поставить на своей жизни жирный крест. Феличита вскочила с места, справилась с головокружением и собиралась уже нестись спасать короля, как шторы шатра распахнулись и внутрь влетел генерал, неся на руках обмякшего Хэллгейма. — Ой, мамочки, что случилось? Он ранен? — воскликнула Фели, плюхаясь обратно на подушку. — Я не ошиблась, да? Тот тип с зелёным лицом действительно пытался отравить Нин? Вы поймали его? Король ведь в порядке, он же не умер, да? — Слишком много вопросов, — по словам произнёс генерал. — Молчи, — приказал он, когда Феличита после секундного молчания снова открыла рот. Девушка, поджав губы, с беспокойством следила за тем, как генерал смоченной водой тканью осторожно промокал раны пса, которые за густой чёрной шерстью едва можно было рассмотреть. — Его Величество не пострадал, — ответил Цао через какое-то время. — Благодаря тебе. Спасибо. Феличита вскинул голову. Это что ж получается, она короля от смерти спасла? Гордость заиграла на её щеках румянцем. Надо будет обязательно потребовать за это вознаграждение. Глядишь, может, ещё и к награде представят. Хэллгейм пискнул, когда генерал начал накладывать пахнущую горькими травами мазь молочного цвета, и жалобно заскулил. Феличита погладила пса по горячей голове. — Он ведь поправится? — Раны не серьёзные, так что всё обойдётся. — Генерал затянул бинт и щёлкнул пса по лбу. — Поделом ему, в следующий раз будет меня слушаться. Так, теперь займёмся тобой. Феличита невольно вздрогнула, когда пальцы демона подняли её голову за подбородок. Она всё ещё никак не могла привыкнуть к их холоду. Пока генерал почти невесомо касался её раны, накладывая мазь, Феличита всё косила взгляд на его маску. То, что она чувствовала в этот момент, было похоже на смесь из смущения, трепета и любопытства. Но сильнее всего в этом пёстром клубке выделялось чувство какого-то странного спокойствия. Кто бы мог подумать, что из всех возможных мест, оно придёт к ней здесь, в пыльном шатре посреди леса в окружении демонов. Кто бы мог подумать, что чувство блаженного спокойствия, которое Феличита уже начинала забывать, напомнит о себе рядом с, пожалуй, самым неоднозначным демоном, которого ей довелось повстречать, — генералом Цао. — Как себя чувствуешь? — Болит немного. — Очень много, разрывная просто! — Голова слегка кружится и подташнивает. — Да ещё чуть-чуть и она помрёт здесь! Феличита улыбнулась и сглотнула, подавляя очередное «извержение вулкана». Сейчас бы обезболивающее выпить, а лучше сразу закинуться удвоенной дозой снотворного, но вот незадача: все лекарства, которые у неё были — две таблетки обезболивающего и блистер леденцов от кашля — остались во дворце. Бутылочка вина тоже пришлась бы кстати, по крайней мере, сгладить впечатление от сегодняшнего вечера она бы смогла. — В лагере всё ещё небезопасно, так что ночь проведёшь здесь. — Генерал поднялся на ноги и убрал баночку с мазью. — Присмотри за псом, пока я не вернусь. И с этими словами он покинул шатёр, оставив Феличиту растерянно хлопать глазами. — С чего твой хозяин сегодня такой заботливый? — поинтересовалась она у пса. Но Хэллгейм не ответил.***
Нин протиснул голову через закрытые шторы шатра и, убедившись, что все присутствующие здесь спали, начал на цыпочках прокрадываться внутрь. Лежавший рядом с хозяином Хэллгейм, услышав шорохи, поднял голову и с интересом уставился на короля. Нин приложил палец к губам и махнул рукой, призывая пса вести себя тихо. Хэллгейм зевнул, вылизал шерсть возле туго затянутых бинтов и опустил голову на бедро генерала. — Опять ты за своё. Нин вздрогнул и посмотрел на Цилин, сидящего на подушке подле закутанной в одеяло спящей Феличиты. Король, конечно, знал, что у генерала был чуткий сон, но всё же надеялся остаться незамеченным. — Так ты не спишь, — с досадой проворчал Нин и пнул ногой невидимый камушек. — Я тут это… ну-у, хотел узнать, как вы и всё такое. Цилин жестом призвал его сесть рядом. Нин плюхнулся на землю и скрестил ноги, придвигаясь почти вплотную к Лин. Он, в общем-то, и сам не знал, зачем пришёл сюда глубокой ночью. Лёжа в постели в своём шатре под бдительным присмотром стражников, Нин много думал о том, что произошло за этот день. Ничего хорошего от этой поездки изначально ждать не стоило, — ни он, ни Лин, никогда не любили подобного рода мероприятия, — всё это было лишь частью его королевской жизни. Жизни, которую Нин ненавидел всеми фибрами своей души. День ото дня ком в горле под названием «Титул» становился всё больше и больше. Он болью распирал изнутри, мешал глотать, говорить, но сильнее всего дышать. Нин задыхался. Он чувствовал, как лёгкие дерёт от недостатка воздуха, как накатывают от бессилия слёзы, пытался сделать вдох, но становилось только хуже. Нин делал вид, что всё в порядке: улыбался, дурачился в свойственной манере, делал всё, что было положено делать королю Нин. И сдерживал крик, который всё равно не смог бы вырваться наружу. И только Лин его понимал. Нин поднял на генерала глаза и очертил взглядом уже выученные наизусть линии демонической маски. Вернее, ему так казалось. Нин хотелось, чтобы в этом огромном дворце, в этой бескрайней, полной демонов стране нашёлся хоть один, кто услышал бы его немые возгласы, почувствовал ту раздирающую изнутри боль. Нин хотел, чтобы кто-нибудь избавил его от противостояния, в котором он участвовал день ото дня. Нин потянулся, чтобы снять маску, но Цилин мягко отстранил его руку. — Не надо. — Он кивнул на Феличиту. Нин скосил хмурый взгляд на девушку. Она не принадлежала их миру, не была частью их жизни, но всё равно оказывала невообразимое влияние. Нин уже задумывался о том, поступил ли он правильно, взяв её во дворец, но ещё больше его беспокоил другой вопрос: стоило ли отдавать её на попечение Лин? Он предполагал, что рядом с ней генерал сможет раскрепоститься, приоткрыть дверь своего сердца и впустить внутрь хоть немного света. Нин надеялся, что Феличита вновь научит Лин улыбаться. Нин убрал волосы со лба Феличиты и исцелил её рану. — И ноги, — попросил Цилин. — Пожалуйста. Нин бросил на генерала удивлённый взгляд, легко улыбнулся и за секунду излечил растёртые до крови девичьи пятки. Хэллгейм приподнял голову и в ожидании уставился на короля. — Хорошо, и тебя тоже, — сдался король и позаботился о ранах пса. Хэллгейм потянулся к руке Нин и в благодарность вылезал её большим чёрным языком. — Ласковый, только когда тебе это надо. Что ж ты за пёс-то такой, а? — Берёт пример с тебя. — Нин прищурился, но издёвку Лин оставил без ответа. — Тебе нельзя здесь быть, в лагере всё ещё небезопасно. — Если в этом чёртовом мире и есть хоть одно сохранное место, то оно возле тебя, — жёстко парировал Нин. — Никто не защит меня лучше, чем ты. — Он придвинулся к генералу совсем близко и со смешком добавил. — Даже я сам. — Это был Ворон. В их клане есть выживший. Нин вздрогнул и замер. Он не мог поверить в то, что услышал. Слова Цилин прозвучали слишком неправдоподобно, но генерал никогда не говорил о том, в чём не был до конца уверен. Нин не вспоминал о той трагедии уже очень много лет, достаточно много для того, чтобы внезапное упоминание о ней заставило сердце стенать от нахлынувшего стыда. — Знаешь кто? — Нет. Смесь из облегчения и невероятной тоски разлилась по Драконьим жилам. Нин не знал, что ответить на это, не знал, как ему следовало отреагировать на подобные слова. Что бы он ни сказал, это было бы неправильно, а потому он молчал, с надеждой, что этот разговор, равно как и мысли о нём, уйдёт и больше никогда не вернётся. И Цилин, будто почувствовав желание короля, сменил тему: — Какой раз тебя уже пытаются отравить? — М-м-м, четвёртый? — Четырнадцатый, — поправил Цилин. — О, ну согласись, четырнадцать раз за двести лет — это не так уж и много, — улыбнулся Нин. — Да и яды на меня почти не действуют. Спасибо сам знаешь кому. Нин сложил из пальцев сердечко. Генерал цыкнул. Он всегда относился к подобному слишком серьёзно. Не то чтобы Нин совсем было всё равно, что на его жизнь постоянно покушались. О нет, он пережевал по этому поводу, несомненно, просто если б он каждый раз принимал всё близко к сердцу — давно бы уже сошёл с ума. Он поражался, как Лин при всём при этом ещё сохранял рассудок. — Ты слишком беспечен, — вздохнул Цилин. Может быть, он был прав. Может быть, Нин действительно слишком заигрался. Но что он мог поделать, если весь мир вокруг него стал театром? Что он мог поделать, если роль, которую он должен был сыграть, давно слилась с его естеством? — Лин, сделай кое-что для меня, — тихо попросил Нин. Из голоса ушли шутовские нотки, глаза перестали искрить лукавством. — Когда меня поглотит сущность, что живёт внутри и от меня не останется ни единой крохотной песчинки, когда мои глаза нальются алой кровью, а чёрные как смоль волосы станут белее снега, и даже голос, что переливом ручья звенел в твоих ушах, перестанет принадлежать мне… испепели это королевство. — Нин поднял голову, и в его недвижимых синих глазах блеснул яркий огонёк безумия. — Сожги всех, кто принижал тебя, кто делал тебе больно и заставлял задыхаться в том мрачном стеклянном шкафу. Не щади никого, ведь никто из них не достоин прощения. — Он уткнулся лбом в плечо генерала и прикрыл веки. — А потом возвращайся ко мне. Я буду ждать тебя там, где вечно цветёт слива. В тот день он обретёт покой там, где всё началось. И в том уединённом, скрытом от посторонних глаз мире рядом с ним найдётся место только для одного демона.
