Королевство Тан. История цветущего дракона

      Феличита поёжилась, села в постели, потёрла заспанные глаза и встряхнула взъерошенной головой. Проснулась — как из комы вышла, давно её сон не был таким крепким. О, так может, она действительно была в коме и весь этот ужас ей приснился? Феличита осмотрелась вокруг: серые тряпичные стены шатра, его скудное убранство времён ещё, наверное, до империи Мин, матрас на полу. Нет, определённо это всё ещё реальность. Феличита моргнула и уронила лицо в ладони. Пальцы аккуратно прощупали гладкий узкий лоб, Фели подняла голову и ещё раз, уже с нажимом провела ладонью по лбу. От раны не было и следа, она даже не болела! Феличита покрутила ступнями и быстро откинула одеяло — ножки тоже были в полном порядке.       — О чудо! — прошептала она, не сдерживая широкой улыбки.       Но тут девушка вспомнила, кто горазд был вытворять подобные чудеса. Стало быть, Нин захаживал к ней ночью. Феличита в недоумении забегала взглядом по полу и встрепенулась. Что бы это королю делать в её шатре ночью? Феличита быстро осмотрела себя, свою одежу и даже заглянула под неё, но не обнаружила ничего подозрительного.       — Хм, подозрительно.       Она повернула голову влево и шарахнулась от смотрящей на неё сердитым взглядом демонической маски. Да, шатёр-то был не её, а генерала Цао. Сразу вспомнилось, что в целях безопасности генерал повелевал ей оставаться ночью рядом с ним в его шатре, выделил ей спальные принадлежности и запретил без особой надобности выходить наружу. Неужто он всю ночь сторожил её сон? Генерал полулежал, оперевшись спиной на небольшую подушку, прислонённую к низкому заставленному лампами, какой-то посудой и тонкими, видавшими виды книжонками столу. Грудь демона медленно поднималась и опадала в так его мерному тихому дыханию, поза была расслаблена, посему Феличита предположила, что Цао спал. Стало быть, не так уж он за неё и беспокоился. Фели убедилась, что возле входа никого нет, аккуратно, чтобы не разбудить, придвинулась к генералу поближе и потянулась к его лицу. С того самого дня, как она стала жить в сливовом павильоне, руки так и чесались заглянуть генералу под маску. Каких только историй про его лицо она не наслушалась: кто-то говорил, что он невероятно страшен, настолько, что раз увидев лицо проклятого генерала, уже никогда не сможешь спокойно уснуть, кто-то даже поговаривал, что взглянув пламенному генералу в глаза можно навеки ослепнуть, были, однако, и те, кто утверждал, что генерал скрывал своё лицо не потому, что оно уродливо, а наоборот, красиво настолько, что можно потерять голову и сойти с ума. Но Феличита не поверит, пока сама не проверит.       Кончики её пальцев только коснулись маски, ладонь генерала в миг обхватила её запястье и настойчиво, но аккуратно заключила в свои холодные объятия.       — Не стоит, — предупредил он.       — Ой, г-генерал, вы проснулись, — нервно хихикнула Фели, отводя взгляд в сторону и отдёргивая руку. — До-доброе утро.       Ух, попалась как школьница за курением. Видимо, сегодня тайна лица генерала Цао останется нераскрытой.              Феличита выползла из шатра и блаженно потянулась, растягивая затёкшие мышцы. Если отбросить плохие мысли и взять свой разум в вакуумный кокон, можно было насладиться прекрасным солнечным утром: вдохнуть чистый воздух, наполненный прохладой и землистым запахом леса, ощутить под ногами мягкую траву, услышать славную мелодию птичьей трели и шелеста листвы. Феличита закрыла глаза и прислушалась. Да, вот она, эта дивная песня леса. Оглушающий крик, раздавшийся над ухом, заставил барабанные перепонки Феличиты разрываться от боли. Девушка закрыла уши руками и рухнула на землю. Мир перед глазами на секунду поплыл, Фели зажмурилась, а когда открыла глаза, на лицо упала большая чёрная тень — на деревянных перекладинах шатра, что служили для поддержки крыши, расправив огромные крылья, величественно восседала птица. Она глянула на человека маленькими, как чернильные кляксы, глазками, вскинула голову с острым клювом и вновь издала ужасающий вопль. Тут из шатра вышел генерал, он тихонько свистнул, птица спрыгнула с шатра и грузно приземлилась на его подставленное предплечье.       — Это ещё что такое? — возмутилась Феличита, едва слыша свой голос за звоном в ушах.       — На́йга, мой сокол, — спокойно отозвался Цао, перебирая пальцами длинные перья на холке птицы. — У вас соколы не водятся?       — Водятся, но не такие же огромные! Чем вы его кормите?       Полы шатра шелохнулись в сторону, и наружу высунулась сонная морда Хэллгейма. Пёс зевнул и сел рядом с хозяином. Феличита одарила троицу тяжёлым взглядом — хоть прямо сейчас портрет с них пиши. На руке — сокол в половину корпуса генерала, по другую сторону — сидящий пёс, ростом по самую талию. В памяти всплыли два карпа, обитающих в водах пруда под большой сливой.       — Вы что, Белоснежка?       Хэллгейм чихнул и обменялся с генералом молчаливым взглядом.                     Феличита полагала, что после вчерашнего происшествия никто более не будет понапрасну рисковать жизнями и все быстренько засобираются обратно во дворец, но, похоже, мысль о том, что в лагере и около него, возможно, по-прежнему мог околачиваться убийца, волновала только её. Все вели себя настолько непринуждённо и обычно, будто это не у них в одном из шатров корчился в приступах рвоты отравленный чиновник, а в яме на окраине лагеря лежал замотанный в грубую ткань труп. Разве что только стражников вокруг Его Величества стало немногим больше.       Генерал Цао вместе с королём и ещё несколькими демонами из высших чинов сразу после завтрака вновь отправились на охоту, так что Феличита целиком и полностью была предоставлена самой себе. Какое-то время она провела в генеральском шатре, прислушиваясь к оживлённому шуму лагеря. Хэллгейм посапывал на сбитых в кучу матрасах и одеялах, приоткрывая один глаз каждый раз, когда мимо шатра пробегал какой-нибудь слуга или стражник. Фели попыталась расшевелить пса и поиграть с ним, но, видимо, тот ещё не совсем оправился после ранения, поскольку на брошенную девушкой подушку и команду «Неси!» Хэллгейм лишь ответил тяжёлым вздохом и даже не шевельнулся. А вот Феличите на месте не сиделось. Скука быстро сделала своё дело, и вот уже Фели бродила по лагерю, оставив позади страшные мысли об отравителе и вчерашних не самых приятных событиях. Но и тут особо делать было нечего. С полевой кухни, на которой важно пыхтел здоровяк Сюй со своими помощниками, её погнали сразу же, как только она вступила в шатёр и робко предложила свою помощь. «Не мешай женщина! Искусство требует аккуратности и профессионализма!» — донеслось ей в спину. Феличита хмыкнула и побрела дальше. Мимо группы мужчин, разделывающих острыми ножами туши каких-то птиц с длинными шеями и животных с раздвоенными копытами и плоскими сморщенными мордами, из которых вываливался синий толстый язык, она проскочила быстрее ветра, не оглядываясь. Фели предложила свою помощь в уходе за лошадьми, — уж что-то, а с животными она бы справилась, — но после того, как её ступни погрязли в смердящем дерьме, а недовольный, по-видимому, не совсем должным уходом конь вырвал из рук ведро с водой и вылил её на девушку, Феличита решила, что скука не так уж и сильно тяготила её.       Уставшая, грязная и расстроенная она направлялась обратно в генеральский шатёр, когда её окружили трое нахального вида — двое слуг и стражник.       — Только посмотрите, какая птичка залетела в наш скромный лагерь? — ухмыльнулся один из слуг, деловито облизывая большие приплюснутые губы.       — Думаю, нам полагается небольшое вознаграждение, за нашу тяжёлую работу.       Второй слуга прошёлся по Феличите оценочным взглядом и довольно ухмыльнулся.       — Эй-эй! Знай своё место, щегол! — Стражник отпихнул его плечом и вышел вперёд, нависая над Фели. — А ты ничего, для умалишённой.       Демоны загоготали, Феличита сжала челюсти и подалась назад. Никогда такого не было и вот опять. Даже в цивилизованном человеческом мире женщины по-прежнему оставались объектом повышенного внимания со стороны мужчин, что уж говорить про древнее общество демонов, где до сих пор царствовало коленопреклонение, а о равноправии даже и заикаться-то никто не смел. Феличита вспомнила ночь в бамбуковом лесу, возбуждённый голос над ухом и липкий влажный язык на своей шее и едва смогла подавить дрожь в теле. Рука сама потянулась к бабушкиному амулету. Сколько бы раз Фели не пыталась вызвать его свечение, у неё так ничего не получилось, и она всё сильнее склонялась к тому, что то было не что иное как воображение её напуганного разума. Феличита метнула взгляд вниз, к болтающемуся у стражника на поясе мечу и прикинула, хватит ли ей времени и сноровки, чтобы вытащить его и суметь защититься. А потом она вспомнила свой первый не очень удачный опыт владения мечом и быстро отказалась от этой затеи: изловчиться она, может, и сможет, а вот силёнок этот меч удержать явно в её теле не найдётся. Да и ждать, что кто-то придёт к ней на помощь, тоже было бессмысленно. Феличита вскинула голову и, решительно уставившись на стражника, подняла кулаки. Она будет отстаивать свою честь до самого конца!       — Пошли прочь! — рявкнула Фели, сломившимся от страха голосом. — Я — служанка самого проклятого генерала! Тронете меня, и я прокляну вас до скончания ваших жалких дней!       Демоны удивлённо переглянулись между собой и разразились безудержным хохотом.       — Вы это слышали?       — Ну точно умом тронулась!       Что ж, стоило попытаться.       — Кончай глупить и дай нам с тобой уже поразвлечься.       Стражник потянул к ней большую мозолистую руку, Феличита сжалась в комок, и тут между ними возникло большое чёрное облако, в котором девушка не сразу узнала Хэллгейма. Пёс вздыбил густую шерсть, становясь чуть ли не в полтора раза крупнее, оскалился и утробно зарычал на отпрыгнувших назад демонов.       — Это же пёс генерала Цао, — зашептал первый слуга, пятясь задом. — Ну к чёрту, я сваливаю.       — Я на такое не подписывался, — поддакнул второй.       — Эй вы, болваны, куда намылились! — заорал стражник вслед удирающим слугам. — Жалкие трусы. — Хэллгейм двинулся на него и залаял настолько громко, что Феличите пришлось зажать уши. — Не оставляйте меня здесь одного!       Стражник подпрыгнул, когда челюсти пса сомкнулись в ногте от его ноги, и, придерживая меч, бросился прочь. Феличита облегчённо выдохнула и опустилась на землю.       — Спасибо, Хэллгейм, ты спас меня.       Пёс облизал довольную морду и радостно гавкнул. Он обожал, когда его хвалили.                     — Какая жуткая аура. Кто-то умер? И чем это здесь так воняет?       Феличита отлепила лицо от мягкой собачьей шерсти и угрюмо глянула на генерала. Забавный вопрос, учитывая недавние события.       — Да вы юморист, — вяло отозвалась она и снова уткнулась в тёплый бок Хэллгейма.       Побродив бессмысленно ещё с получас по лагерю, Феличита в конечном итоге вернулась в генеральский шатёр и рухнула на кучу из одеял и подушек, поменявшись тем самым местами с Хэллгеймом. Пёс, конечно же, пытался отстоять своё право на уютное «гнёздышко», на что уставшая Фели просто сгребла пса в охапку и сжала в объятиях. Тот какое-то время ещё протестующе брыкался, но меланхолия девушки была куда сильнее свободолюбивой души пса, потому довольно быстро Хэллгейм смирился со своей участью и безвольным мешком рухнул рядом с человеком. Так они и лежали без движения, пока с охоты не вернулся генерал Цао.       Генерал вздохнул и прошёл к столу.       — Потерпи немного, завтра возвращаемся во дворец.       — Ура, — не поднимая головы, безрадостно воскликнула Феличита.       — Так что случилось?       Феличита отлепила себя от пса и взглянула на стоявшего к ней спиной Цао. Генерал расшнуровал кожаные наручи и бросил их на стол.       — Ничего.       — Да? Не похоже. Не хочешь говорить?       Вслед за наручами на стол полетел пояс, а затем и верхняя одежда.       — Всё в порядке, притомилась просто.       Феличита почти не мигая смотрела, как генерал снимал с себя вещь за вещью и кидал на стол, пока не остался в одних штанах и облегающей его рельефное тело чёрной безрукавке с высоким воротом. Ветвь сливы показала несколько нежно-розовых цветов на плече, а белые многочисленные шрамы неаккуратными мазками спутились вниз по рукам. Генерал снял ленту, распуская волосы, под многозначительный взгляд Феличиты прошёл к сложенным матрасам и с блаженным стоном сел рядом, прислоняясь к ним спиной и вытягивая ноги.       — Чего это вы делаете?       — Признаться честно, никогда не любил общественные мероприятия.       — И зачем же согласились тогда? — Феличита всмотрелась в демоническую маску, пытаясь угадать, какое выражение лица сейчас было у генерала.       — А у меня был выбор?       — Ну-у… — промямлила Фели, чуть не ляпнув «Да!», а потом поняла, что вопрос был скорее риторическим.       — Я вздремну немного, разбуди, как настанет время ужина.       Феличита робко кивнула и приподнялась на локтях, нависая над затихшим генералом. Она ещё помнила то чувство трепета и страха, которое генерал Цао вселял в неё одним лишь своим видом. Она помнила, как тряслась под его взглядом в холодном бассейне прачечной, как плакала в затхлом тёмном павильоне в их первую совместную ночь. Как карабкалась на забор, спасаясь от острых зубов Хэллгейма. И теперь эти чувства ей были так далеки. Она не могла поверить, что спустя всего месяц, она уже лежала в обнимку с псом, а с генералом разговаривала так, будто он — её давний знакомый. Феличита уронила голову на ладони и улыбнулась. Может, мир демонов был не так уж и плох?       — И всё же, откуда эта вонь?       Нет, мир демонов определённо был просто ужасен.                     Ночь была тихой и тёплой. После сытного ужина из местной дичи, пойманной на охоте по большей части генералом, Феличита юркнула в постель и практически сразу же уснула. Впервые с тех пор, как она переехала в Пекин, ей приснилась родная деревня, в которой она выросла и прожила большую часть своей недолгой жизни. Ей снился маленький родительский дом с прохудившейся крышей и потемневшими от времени и сырости деревянными окнами. Ей снилась она сама, ещё совсем маленькая, в сборящих на худеньких ножках белых колготках, купленных на вырост, и коротеньком стареньком джинсовом платьице, взятой её матерью по дешёвке с рук у знакомой. Ей снилась начальная школа и вредные одноклассники, которые издевались над ней и обзывали лягушкой. Ей снился он, с синими, как сам океан, глазами и широкой задорной улыбкой. Ей снилось, как он гонял от неё драчунов и бил их по макушке крепкой палкой. Там, во сне, он был её лучшим другом и верным защитником. Там, во сне, она чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности и невероятно счастливой.       — Нин, — сквозь сон пролепетала Феличита, открыла глаза и чуть не взвизгнула, когда увидела прямо перед своим носом нависшее над ней лицо короля.       Нин моментально зажал ей рот рукой и прислонил палец к губам.       — Тише. Не разбуди зверя-хранителя, — улыбнулся Нин и кивнул на спящего генерала.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? — раздражённо прошептала Феличита, вскакивая в постели.       — Хочу тебе кое-что показать.       — Сейчас?! — Генерал вздохнул и подтянул одеяло. Фели скосила на него опасливый взгляд и метнула молнию в Его Величество. — Ночь на дворе, до утра не подождёт?       — К утру вся магия уже рассеется, — загадочно улыбнулся Нин.       Феличита призадумалась. Она вполне могла отказаться, прогнать назойливого короля и успешно вернуться в мир грёз. Могла, но…       — Ладно, показывай свою магию.                     Потирая сонные глаза, Феличита вяло плелась за Нин. Пробираясь сквозь цепкий кустарник и высокую траву, они всё глубже уходили в ночной лес. Яркие огни лагерных факелов становились всё меньше и меньше, пока не превратились в маленькие точки и окончательно не исчезли, забрав с собой и единственный источник света. Хоть луна и прошла почти полный свой цикл, полог леса был настолько густым, что ночному небесному светилу не удавалось пробиться сквозь плотный лиственный покров. Но Нин, казалось, это совсем не мешало: он без особого труда проскальзывал через ночной мрак, с особой осторожностью отодвигая перед Феличитой ветви деревьев и указывая под ноги, если вдруг на пути встречались ямы или поваленные стволы.       — Долго нам ещё идти?       Феличита широко зевнула и поёжилась, когда в глубине леса громко заухала какая-то птица. По крайней мере, она надеялась, что то была птица.       — Осталось немного. Не отставай.       Поплутав в темноте ещё около пяти минут, они вышли на маленькую поляну, густо поросшую высокой, доходящей до пояса травой.       — Ты хотел показать мне поляну? — вскинула руками Феличита.       — И да, и нет, — улыбнулся Нин и устремил свой взор на небо. — Подожди ещё чуть-чуть.       Луна, едва осветив местность, скрылась за облаком, вновь погрузив мир в черноту ночи. В тот же миг Нин с головой прыгнул в траву. Фели рта не успела открыть, как сотни маленьких жёлтых огоньков плотным облаком взлетели в воздух, осветив поляну мягким светом. Сон сняло как рукой. Феличита ахнула и завертелась на месте, окружённая кружащими вокруг огоньками. Она вытянула руку и один из огоньков плавно опустился ей на палец, тогда-то Фели и поняла, что Нин всего лишь потревожил рой крохотных светлячков.       — Ну как? Понравилось? — раздался голос Нин из травы, и тут же появилась его голова.       Светлячки запутались в его длинных волосах, оттого казалось, будто вокруг его лица образовался светящийся ореол. Феличта хохотнула и отпустила светлячка, позволяя ему присоединиться к своим друзьям.       — Нин, это потрясающе! Как ты узнал об этом месте?       — Нашёл его во времена своей первой охоты. С тех пор это моё тайное место. Сбегал сюда каждый раз, когда хотелось побыть наедине с собой. — Он вытряхнул из волос оставшихся светлячок и подошёл к девушке. — Но мне захотелось поделиться этим местом с тобой. Так что теперь это наш с тобой секрет. Договорились?       Вроде бы, невинная и даже в какой-то мере детская выходка, а тронула Феличиту до глубины души. В детстве она не была одиночкой, у неё были вполне себе реальные друзья, но ни с кем из них она не чувствовала духовной близости. Будто все они были номинальными. Нин нельзя было назвать другом в полном смысле этого слова, да и не в полном тоже, но сейчас он был ей ближе, чем все те, кто окружал её в человеческом мире. От Нин Феличита чувствовала то же тепло, что исходило от портрета королевы Юмико. Он, как и сказал премьер-министр, действительно был её маленькой тёплой звёздочкой.       — Уж можешь на меня положиться! Я не расскажу о нём даже под пытками. — заверила Феличита и в очередной раз зевнула. — А теперь давай вернёмся в лагерь, а то ещё немного и я усну прямо здесь.       Фели развернулась и нос к носу столкнулась с чудовищной мордой: ноздри широкие, глаза свирепые, клыки такие огромные, точно бивни у слона, а кожа сморщенная, как у древнего старика.       — Монстр! — завопила Феличита и прыгнула на шею Нин, обхватывая короля ногами и руками.       — Ой-ёй, кажется, мы попались, — задорно воскликнул Нин.       — Что вы делаете здесь одни так поздно ночью?       Услышав знакомый сердитый голос, Фели набралась духу и открыла глаза. Монстром оказался никто иной, как генерал Цао, а то, что Феличита приняла за морду, была всего-навсего его маска, подсвеченная ярким пурпурным пламенем, исходившим… от его руки.       — Это всё он! — Фели спрыгнула с Его Величества и указала на него пальцем. — Он меня сюда привёл, хотел показать своё тайное место. Я тут ни при чём.       — Можно на тебя положиться, говоришь? — обиженно хмыкнул Нин.       — Вы весь лагерь на уши поставили, — ругался тем временем Цао.       — Ты весь лагерь на уши поставил, — парировал король. — Наверняка пошёл искать Феличиту, а когда не увидел ещё и меня, шум поднял. Вечно ты из всего проблему делаешь.       — Генерал Злюка, вы волновались за меня? — удивилась Феличита.       — Генерал Злюка? — вскинул брови Нин.       — Делать мне больше нечего, — фыркнул тот, не замечая насмешек Нин. Он в два шага оказался подле Его Величества и схватил его за волосы. — Прекращай. Уже. Дурить. И возвращайся.       После каждого слова он с силой дёргал Нин за волосы. Феличита буквально ощутила эту ужасную боль.       — К слову, генерал, ничего, что у вас рука горит?       — Такова моя магия. Пламя — часть меня, потому не обжигает.       Феличита чуть ли не подпрыгнула от счастья: наконец-то ей удалось узреть магию воочию.       — А вы точно его контролируете? — с сомнением вопросила она.       Не то чтобы она была настолько же мнительна, как и Ацуко, но лучше уж перебдеть, чем недобдеть. Пламя в руке генерала вспыхнуло сильнее, словно кто-то подлил в него масла, затем мгновенно стихло, сжавшись в маленький фиолетовый огонёк. Генерал схлопнул ладони, огонёк, будто живой, перекатился из левой руки в правую и вновь ярко вспыхнул.       — Полагаю, да, — хмыкнул Цао.       Феличита, подобно ребёнку на цирковом представлении, засияла от восторга и захлопала в ладоши.       — О, я тоже кое-что могу!       Нин растопырил пальцы и расположил ладони так, будто держал в них невидимый шар, но не успел он ещё ничего сделать, как генерал тут же ударил его по рукам.       — Хватит паясничать.       Фели с досадой причмокнула. Отношения генерала и Нин совсем не походили на типичные отношения подданного и короля. Скорее было похоже на то, как строгая мать отчитывала своего балбеса сынка.       Нин задумчиво глянул на ночное небо.       — Пойдём, покажу тебе кое-что ещё.       Он схватил Феличиту за руку и потащил за собой, не дав ей вставить и слова, только тихая ругань генерала стала маленьким протестом.              Благодаря яркому пламени генерала идти стало гораздо легче, так что путь до очередного «интересного и классного» места не занял много времени. Луна по-прежнему скрывалась за облаками, потому, когда они уже втроём прибыли до новой точки назначения, Феличита не увидела ничего, кроме глубокого обрыва и тёмных пятен где-то далеко за ним. Прощупывая под ногами каждый шажок, она с особой осторожность подобралась к краю обрыва и взглянула вниз, где раскрылся чёрный зёв скалистого зверя. Фели сглотнула и с сомнением глянула на стоявших позади демонов. А что, если он нарочно привёл её сюда? Феличита уже давно поняла, что Нин не особо хотелось с ней возиться. Так, гляди, скинет с обрыва, и дело с концом, проблемой меньше. А генерал-то как рад будет!       — Так что я должна была увидеть? — промычала девушка, нервно топчась на краю обрыва.       — Там, внизу, — только и сказал король, указывая куда-то за её спину и растягивая губы в странной улыбке. — Скоро всё увидишь.       Тут уж совсем стало не по себе.       — Давайте лучше вернёмся в лагерь. День был тяжёлый, мы все устали.       Феличита наигранно зевнула и потянулась, сделала шаг в сторону, но земля под ногами вдруг заёрзала, ступня скользнула, и едва Феличита успела пискнуть, полетела вниз с обрыва.       — Чита!       Холод сковал грудную клетку, невозможно было сделать ни единого вдоха. Ветер пронзительно свистел в ушах, и лишь одна мысль могла заглушить этот свист: её жизни пришёл конец. А потом всё моментально стихло: и жуткий вой, и собственные мысли. Феличита почувствовала, будто она парит в безмятежном пространстве. То была грань, которую она вот-вот должна была перейти.       — Всё хорошо, можешь открыть глаза.       Феличита открыла сначала один глаз, потом второй и ошарашенно уставилась на Нин. Она действительно парила. Нин, расправив большие белые крылья, завис с ней на руках в сотни метрах над землёй. Феличита дёрнулась и крепко вжалась в демона.       — Только не отпускай.       Нин мягко улыбнулся и склонился к её лицу.       — Никогда и ни за что, ведь ты принадлежишь мне.       Тёмные облака расступились, и белая луна осеребрила всё своим ярким светом. Феличита разомкнула губы и, влекомая неведомой силой, подалась чуть вперёд. Заворожённая искрящимся в лунном свете океаном, Феличита тонула в его волнах спокойствия. Убаюканная его плавным покачиванием, она чувствовала, как каждая клеточка в её теле наполняется теплом, а сердце, ещё совсем недавно сжимавшееся от страха, тает в объятиях чарующей безмятежности и эйфории.       — Смотри, — указал Нин взглядом перед собой.       Феличита смахнула с себя наваждение, обернула лицо и ахнула. Тёмные бесформенные пятна превратились в чёткие очертания серебристых гор с острыми снежными пиками, чёрный звериный зёв — в уходящую в даль долину с широкой веной переливающейся реки. Лёгкий ветер заласкал кожу и игриво взъерошил распущенные волосы.       — Столица с трёх сторон окружена цепочкой гор, — тихо, будто боясь нарушить ночной покой, заговорил Нин. — Вон тот хребет, например, называется Луа-адан, а его самая высокая точка — гора Дан. Он имеет форму серпа и простирается в длину на двести сорок семь ли. А притоки реки Дзянвэ, что течёт внизу, по диагонали пересекают королевский дворец. Завораживает, неправда ли?       Феличита кивнула, даже не замечая на себе пристального взгляда Нин. Снизу донёсся голос генерала, призывающего их спускаться.       — Пора возвращаться.       Нин ухватил Феличиту покрепче и, взмахнув большими крыльями, плавно спустился к земле. Только ноги Фели ступили на твёрдую поверхность, как она почувствовала ужасную слабость. В эти два дня было слишком много потрясений. Вопреки ожиданиям, генерал не разразился поучительной тирадой, не занялся рукоприкладством и даже не издал своего коронного раздражённого вздоха. Он лишь несколько мгновений молчал, а затем развернулся и пошёл в сторону лагеря.       Путь обратно обошёлся без происшествий. Нин о чём-то не замолкая говорил с генералом, но тот лишь отвечал односложным «ага», протяжным мычанием, а иногда и вовсе ограничивался коротким кивком — он явно не был настроен на беседу. Феличита шла позади и теребила бабушкин амулет. Она всегда так делала, когда её что-то тревожило, и сейчас она совершенно не понимала, чем могла быть вызвана эта тревога. То ли на неё по-прежнему давили события этих дней, то ли она в принципе устала от жизни в постоянном страхе. Напряжение не уходило из её тела с первого дня прибывания в мире демонов. Оно то нарастало, сдавливая внутренности в болезненном спазме, то немного отступало, позволяя сделать небольшой вдох, чтобы вновь, уже с большей силой вцепиться крепкой пастью. Феличита понимала: что бы кто ни говорил, какие бы обещания ей не давали, как бы сильно её не уверяли, она никогда не будет здесь в безопасности. Но что пугало её больше — мысль о том, что ей уже никогда не вырваться из этой ловушки, укоренялась в её голове с каждым днём всё сильнее. Она теряла веру и надежду. Феличита, к своему величайшему ужасу, практически смирилась.       — Ты чего?       — А, всё хорошо… — Фели быстро утёрла внезапно выступившие на глазах слёзы и подняла взгляд на Нин, но тот даже не смотрел в её сторону, сосредоточив всё своё внимание на генерале.       Цао какое-то время всматривался в глубь леса, а затем погасил огонь в своей руке.       — Ничего. Мы пришли, — кивнул он, указывая на яркие огни лагеря впереди.       Стоило им только выбраться из леса, как их тут же окружили взволнованные стражники и слуги.       — Ваше Величество, куда вы пропали?       — Вы не ранены?       — Безрассудно с вашей стороны ночью уходить в одиночку в лес.       Демоны галдели, будто стая ворон, перебивая и заглушая друг друга. Нин обернулся к генералу и одарил его язвительной улыбкой, будто говоря: «Вот, посмотри, что ты наделал».       — Отведите Его Величество в его шатёр и проследите, чтобы он более не выходил оттуда без сопровождения, — пресным голосом приказал Цао. Стражники поклонились и увели своего повелителя. — Тебе тоже следует лечь спать, — обратился он к Феличите. — Возвращайся в шатёр.       — А вы не идёте?       — Присоединюсь чуть позже.       Феличита какое-то мгновение всматривалась в демоническую маску, затем кивнула и поспешила в генеральский шатёр. Завтра предстояла долгая дорога обратно во дворец.              

***

      Министр Ху резко дёрнул длинные полы запутавшегося в колючем кустарнике паофу на себя и выругался. Покачивающийся в руках фонарь тускло освещал траву под ногами и то тут, то там вылавливал из темноты поросшие мхом стволы, скрученные в клубок плети кустарниковых лоз и редкие головки заснувших цветов. С самого начала эта поездка не задалась. То чёртова неуправляемая лошадь сделала из него посмешище в глазах короля и уважаемых послов, то бахвальство генерала, неустанно тянувшего на себя одеяло внимания Его Величества — будь он трижды проклят! — ещё и выходки этого уникума-Ворона! Министр уже сто раз пожалел, что согласился с ним на сделку. С той самой ночи в бамбуковом лесу он, как и договаривались, регулярно докладывал о ситуации во дворце, оставляя записки в оговоренном месте, но вот свою часть сделки Ворон исполнять не спешил — генерал по-прежнему спокойно разгуливал под небом и, похоже, стал только ближе к королю.       — О чём этот глупый Ворон только думал?! Попадись он мне, все перья ему повыдираю!       — Кого это ты тут глупым назвал? — донеслось из темноты.       Министр дёрнулся и обернулся на голос; рассеянный оранжевый свет упал на подпиравшего спиной широкий ствол высокого дерева демона. Его мощные птичьи лапы были скрещены, голова чуть склонена вниз, отчего обрамлявшие её чёрные перья упали на верхнюю часть скрывавшей лицо вороновой маски. Министр Ху пожевал губы и мазнул взглядом на покоившуюся в поддерживающей повязке левую руку Ворона. Похоже, встреча с пламенным генералом обернулась для пташки некими проблемами. Ху довольно хмыкнул.       — Тебя, глупый Ворон, — надменно выплюнул он ему в маску. — Отравление Его Величества в наш с тобой уговор не входило. Я не собираюсь участвовать в подобном! За преступление против королевской семьи полагается смертная казнь, а я, знаешь ли, — Ху провёл ладонью по горлу и сглотнул, — головы лишиться не хочу. И вообще, ты мог отравить и меня! Я лишь чудом избежал этого.       Где-то в голове назойливо крутилась мысль, что жив он остался только благодаря вовремя подоспевшему генералу Цао. Если бы не он, всем им давно бы лежать хладными трупами в земле. Но Ху был слишком горд, чтобы признать это и — спаси прародитель! — поблагодарить генерала.       — Таракан, вроде тебя, от такой ерунды не сдохнет, — отмахнулся Ворон.       Ху зашёлся в гневе.       — Я исправно выполнял свою часть договора, Ворон, мои донесения ты получал, но вот свою работу ты выполнять не торопишься. Генерал Цао по-прежнему крутится хвостом возле Его Величества. Мне всё равно, как именно ты избавишься от него, но я не желаю видеть его более во дворце!       Ху почувствовал, как что-то колючее обвило его ногу, и в то же мгновение он резко взмыл вверх, зависая над землёй вниз головой. Фонарь выскочил из его ослабевших рук и с глухим стуком упал в траву.       — Долго ты ещё будешь возиться с этим стариком? Прихлопни его и дело с концом.       От зычного голоса, в котором отчётливо сквозила угроза, по тощему телу Ху побежали мурашки. Зашелестела листва, меж веток показались сначала мускулистые руки, затем крепкий торс, и вот перед глазами возник облачённый в открытые свободные одежды высокий мужчина с длинными всклокоченными волосами. Он вильнул белым тигриным хвостом, прищурил тёмные глаза и смерил взглядом болтающегося в воздухе Ху.       — Что всё это значит?! — заверещал министр, раскачиваясь взад-вперёд и пытаясь выпутаться из ловушки. — Ты ещё кто такой? Отпусти меня сейчас же! Я приказываю!       — Вы послушайте, господин, он смеет вам приказывать. — Министр Ху дёрнулся, когда возле его носа возникло улыбающееся лицо черноволосой девочки. — Какой забавный!       Девочка щёлкнула побагровевшего министра по лбу и звонко рассмеялась. Ху возопил и в ярости зашлёпал руками по воздуху.       — Отпусти его, он мне ещё нужен, — сказал Ворон.       Тигр взмахнул рукой, лоза на щиколотке министра ослабила хватку, и тот шлёпнулся наземь. Министр сел и встряхнул головой, пытаясь избавиться от заложенности в ушах. Когда наконец чувства полностью вернулись к нему, он диким взглядом уставился на белого Тигра и крутящуюся у его ног девочку-подростка. Ху прищурился и нащупал рукой фонарь. Объяснять, кто эти демоны, Ворон, судя по всему, не собирался, да и сами незнакомцы представляться не спешили. Так или иначе одного взгляда хватило понять, что эти двое проблем ещё доставят.       Ворон неслышно оказался подле министра и вдавил его тяжёлой лапой в землю, да так сильно, что тот даже не мог нормально вдохнуть.       — Слушай сюда, дед. Я свою часть сделки уже давно выполнил: ты всё ещё на свободе, если не заметил. Что до генерала, это мои с ним дела, разберусь с ним тогда, когда посчитаю нужным, и так, как сам того захочу. — Ворон наклонился к Ху почти вплотную и угрожающе добавил: — Свои детские обидки можешь оставить при себе, лезть к вам в песочницу и делить между вами игрушки я не собираюсь. — Ворон выпрямился и отступил; Ху натужно вдохнул и приподнялся на локтях, одаривая представителя птичьего клана уничтожающим взглядом. — Продолжай делать то, что делаешь. Приноси пользу, старик, ведь от бесполезного мусора, — Ворон поднял руку с зажатым в пальцах чёрным пером, — я мигом избавляюсь.       И не успел Ху моргнуть, как все трое растворились в ночном мраке леса. Чёрт дёрнул его связаться с этим отродьем! Мало того, что от Ворона не было никакого толку, так он со своими прихвостнями ещё и посягнул на жизнь короля. Ху выдернул пучок травы. Если кто-то узнает, что он каким-то образом связан с потенциальным отравителем, точно головы не сносить.       Министр отряхнул свой наряд от приставших листьев и травинок, вскинул голову и нос к носу столкнулся с чудовищной мордой: ноздри широкие, глаза свирепые, рога такие мощные, точно бивни у элефанта, а кожа сморщенная, как у болотной жабы.       — Монстр! — заорал министр и прыгнул на дерево, обхватывая его шершавый ствол всеми четырьмя конечностями.       — Чем вы тут занимаетесь, министр Ху? — прозвучал знакомый, неразборчивый голос.       — А, это вы, генерал Цао, — пролепетал министр и слез с дерева.       Министр иной раз совсем не понимал речь генерала. Он слышал, что тот сильно пострадал, будучи ещё совсем юным, оттого-то, в общем, и носил маску. Ху в этом плане даже в какой-то степени сочувствовал генералу, но каша вместо слов, которая выливалась из уст Цао при разговоре, очень сильно его раздражала. Он даже поражался, как другие могли вести конструктивный диалог с этим калекой.       — Разве вам не говорили, что бродить по лесу в одиночку опасно?       Генерал поднял фонарь и передал его Ху.       — Именно! Его Величество пропал, и я отправился на его поиски. Как подумаю, что он мог заблудиться в этом страшном тёмном лесу, совсем один, сердце болью отдаётся.       Генерал молча оглянулся кругом и обернул демоническую маску к министру, слегка склонив голову набок.       — Не беспокойтесь, министр, король Нин всё это время был со мной. Его Величеству не спалось, и он вышел на ночную прогулку. Я составил ему компанию, а затем лично сопроводил обратно в лагерь. Король сейчас в своём шатре, в полной безопасности.       — Ох, рад это слышать! Хорошо, что всё обошлось.       Министр Ху растянул губы в широкой улыбке и бросил на генерала колкий взгляд исподлобья. Часть из сказанного мозгу министра пришлось додумывать самому.       — Я провожу вас обратно в лагерь, министр Ху.       Шурша высокой травой и листьями низких кустарников, они молча пробирались по тёмному лесу навстречу мерцающим оранжевым светом огням лагерных факелов: министр Ху, держа тускнеющий фонарь, шёл первым, генерал Цао, освещая путь фиолетовым пламенем, следовал за ним. Ху то и дело оборачивался и прибавлял шагу, если генерал оказывался к нему слишком близко. Как много из того, о чём говорили они с Вороном, слышал этот Змей? Видел ли он их вместе? Министр заскрежетал зубами. Из-за глупых чиновников и балбеса Цзи Вэн на него и так навалилась куча проблем. Ху не раз видел околачивающихся возле своего дома странных личностей, не было сомнения, что кто-то приближённый к королю, возможно даже из правящей палаты, установил за ним слежку. Об этом же говорил и чиновник Като с главным инспектором. Кто-то явно подозревал их в преступном сговоре в деле с опиатом, так что позволить сесть себе на хвост ещё и проклятому генералу он не мог. Ху прищурился и вновь скосил взгляд на Цао — от него необходимо было избавиться, и чем скорее, тем лучше.       Как только они вышли на освещённую поляну, где величественно раскинулся их лагерь, Ху под пристальным взором демонической маски Цао трусцой припустил к своему шатру. Он ни на секунду не желал больше оставаться с мерзким генералом наедине.