Королевство Тан. История цветущего дракона

      Его окружали сотни счастливых лиц: взрослые и дети, старики и старухи. Сегодня был праздник: великая армия королевства Тан разгромила своих врагов и одержала очередную победу на поле боя. Но генерал Ма знал, что праздник был не для всех. Бесчисленное множество воинов навсегда остались лежать на залитой кровью земле вдали от родного дома: те, кто побывал не в одном сражении и прошёл бок о бок с товарищами сотни дорог, и те, для кого эта битва была первой и, увы, последней. Генерал Ма знал, что многие из тех, кто сейчас славили бравых воинов королевства, ночью будут горько оплакивать своих безвозвратно ушедших сыновей, братьев, отцов и мужей. Генерал Ма знал, что этой ночью сам сольётся в монологе с теми, кто разделял с ним за одним столом чарку вина и под бойкую трель пипы с подёрнутыми румянцем щеками делился своими планами на жизнь, которым более не суждено было свершиться. Ма Скар знал, что эта ночь и десятки ночей за ней для жителей королевства Тан пройдут неспокойно.       — Синхэ! Синхэ!       Молодая девушка, ещё совсем юная, скакала на месте, пытаясь рассмотреть за головами сограждан неспешно двигающуюся по центральной улице процессию.       — Урумэ!       Молодой демон с перевязанной головой с широченной улыбкой на лице выскочил из строя, но под пристальным взглядом генерала стушевался и быстро вернулся обратно. Ма вспомнил себя в его возрасте, и на сердце легла лёгкая грусть. Он родился в семье военного, потому у него не было иного варианта, как пойти по стопам отца и положить свою жизнь на благо родины и королевской семьи. Единственный ребёнок в семье, воспитывался в строгости и был невероятно далёк от романтики. Отучился, как и положено, несколько лет в кадетском корпусе, с отличием выпустился и был взят в ряды личной армии Его Величества. Ма помнил, как с трепетом смотрел в лучистые, полные задора золотые глаза тогда ещё молодого короля Тан Цзиньлун, когда отец впервые лично представил его ему. Рука всё ещё помнила крепкое рукопожатие Дракона, а в голове до сих пор звучал его звонкий и полный энергии голос: «Надеюсь, мы подружимся!». В живых уже не было ни отца, ни дорого друга Цзиньлун, но воспоминания о них по-прежнему грели душу, и, пожалуй, генерал Ма не хотел бы иной жизни кроме той, что у него тогда была.       Скар улыбнулся и кивнул, давая разрешение покинуть строй, — сегодня можно было и поступиться правилами. Юноша благодарно кивнул и, расталкивая локтями вставших плотными рядами горожан, пробрался к своей девушке. Ведь именно для таких искренних улыбок, крепких объятий и долгих поцелуев они и рискуют своими жизнями.       — Неужели это наш славный генерал Ма? Рад видеть вас в добром здравии.       — Министр Фэн! — Скар спешился и поклонился министру. — Давно не виделись. Как ваше самочувствие?       — До́бро, генерал, до́бро, — министр с благоговейной улыбкой похлопал Скара по плечу, — некогда мне болеть. Поздравляю вас с очередной победой. — Фэн с гордостью во взгляде проследил за радостными лицами воинов. — Мир в королевстве держится только на крепких плечах таких отважных демонов, как вы и ваши ребята.       — Это наша общая победа. Но расслабляться рано, чувствую, передышка будет не долгой. — Генерал не любил разговоры о войне, хоть она и составляла большую часть его жизни, потому поспешил сменить тему: — У вас выходной? Редко вас встретишь вне дворца.       Министр Фэн был по природе своей трудоголиком, частенько задерживался за государственными делами допоздна, а свои редкие выходные проводил с семьёй в родовом особняке. Лицо министра помрачнело и стало в мгновение выглядеть намного старше, будто за секунду министр прибавил в возрасте на двести лет.       — Отнюдь, генерал, — покачал головой Фэн. — Премьер-министр Лонг отстранил меня от моих обязанностей на неопределённый срок.       — Отстранил? Почему?       Министр Фэн всегда добросовестно относился к своим обязанностям, он был под стать педанту Лонгу, трудно поверить, что его могли отстранить из-за какой-либо провинности.       — Юные принцы, генерал Ма. Наши с Лонгом мнения касательно их воспитания немного не сошлись. По правде говоря, методы премьер-министра меня беспокоят и, не побоюсь этого слова, пугают. — Фэн угрюмо вздохнул и вновь обратил взор потемневших льдистых глаз на толпу. — Королева Юмико оставила детей очень рано, они ещё не готовы столкнуться лицом к лицу с этим миром, а тот, кто мог бы помочь им преодолеть этот трудный путь, лишь делает их дорогу сложнее и опаснее.       — Моя вина, министр Фэн, мне давно уже следовало оставить звание генерала, передать все свои дела и уделить внимание наследникам.       Не проходило ни дня, чтобы генерал Ма не думал о маленьких принцах, оставленных во дворце. Даже после победы в очередном сражении, доставшейся ценой жизней сотни храбрых воинов, когда те, кто одержал вверх в личной схватке со смертью, купались в реке торжества со вкусом вина, Скар угрюмо клонил голову к земле и съёживался, сжираемый тревогой. Он боялся за их настоящее, он страшился их будущего. Говорят, неопределённость порождает сомнения, но в случае с генералом из клана О́ни всё было с точностью наоборот — судьбы принцев Тан были предрешены в момент их рождения, их будущее имело лишь один исход, и это было именно тем, что терзало Скара уже долгие-долгие годы.        — Полно вам, генерал, не падайте духом, — ободрил его Фэн. — Уверен, всё в итоге сложится хорошо, жизнь расставит всё по местам. Сегодня такой славный день, не будем омрачать его тяжёлыми думами. Посмотрите на них, — министр обвёл рукой рукоплескавших воинов и скачущих в радостном возбуждении горожан, — все эти улыбки сияют только потому, что каждый делал то, что должен был. Не сомневайтесь в себе, и тем более в юных принцах: они сильнее, чем вам кажется.       — Надеюсь, вы правы.       Сказал Ма, но надежда внутри так и не вспыхнула.       — Папа! Папа! Погляди, что нашла.       Пробравшись через сомкнувшуюся плотными рядами толпу, к ним подлетела девочка немного младше принцев и запрыгала возле министра. С обаятельной детской улыбкой она совала отцу раскрытые ладони, чтобы показать свою необычную находку.       — Мейли, мы не одни, — мягко заметил Фэн, кивая на генерала. — Поздоровайся.       Девочка склонила голову на бок и перевела взор ясных льдисто-голубых глаз на Скара. Наконец поняв, кто перед ней, Мейли стушевалась, тут же успокоилась и с элегантностью, присущей благородным дамам, поздоровалась:       — Доброго вам дня, генерал Ма.       — И вам доброго дня, юная госпожа Мейли, — улыбнулся Скар и согнулся в поклоне. К ним подошла молодая служанка, за которой маленькими плавными шажками семенила ещё одна девочка, чуть старше Мейли. — Леди Янлин, — кивнул ей Ма, и девочка присела в поклоне.       Мейли, дочь министра из главной ветви семьи Фэн, и Янлин, выходец из побочной ветви той же семьи и находящейся в услужении у главной, хоть и принадлежали одному клану Тритонов и являлись друг другу дальними родственницами, внешне и по характеру разительно отличались. Мейли была энергична и взбалмошна, и хоть она обладала довольно гибким умом и могла вести себя сдержанно, когда того требовала ситуация, она оставалась типичным ребёнком со своим особенным, понятным только ей миром. Этим она очень сильно напоминала принца Нин, но даже при всём своём сходстве, они часто задирали друг друга и редко их встречи проходили спокойно и без споров. Янлин же была примером взрослой сдержанности, список эмоций на её лице едва ли мог насчитать и трёх пунктов. То ли она подрожала служанкам, у которых брала уроки, то ли она обладала таким характером с рождения, — Скар не знал, но подмечал, что некоторым стоило иногда брать с неё пример. Что удивительно, именно к ней старший из принцев относился почтительно и добродушно. Младший же, Лин, робел одинаково как перед Мейли, так и перед Янлин.       — Ты что-то хотела мне показать? — напомнил министр Фэн, когда все формальности были улажены.       — Да, смотри какие красивые, правда же?       Мейли раскрыла ладошки, в которых были заключены два браслета. Один — из красной нити с золотым кулоном в виде солнца, второй — из нити синей с серебряным кулоном в виде месяца.       — Красный для Нин, а синий подарю Лин. — Мейли заулыбалась, но улыбка тут же преобразилась печалью. — Я так давно их не видела. Мне запретили даже во дворец приходить. Неужели я чем-то обидела принцев?       Заблестевшие от слёз голубые глаза в смятении уставились на отца. Фэн покачал головой и бросил неоднозначный взгляд на генерала. Скар не знал, как объяснить ребёнку то, что иногда взрослые могли вести себя необдуманно и даже жестоко. Не знал, как сказать маленькой девочке, что неповинные, чистой душой дети стали заложниками грязной и безумной политической игры взрослых. Ма присел на колено и, взяв тёплые ладони Мейли в свои, посмотрел в её большие красивые глаза.       — Вы ни в чём не виноваты, юная госпожа. — Скар аккуратно подцепил красными ногтями запутавшуюся в её чёлке пушинку и пустил по ветру. — Уверен, юные принцы не держат на вас зла и также скучают во вам и леди Янлин.       — Тогда почему мы не можем играть как раньше?       — Они всё же принцы, — подхватил Фэн. — На их плечах лежит будущее целого королевства, у них появилось много забот, так что уже не могут проводить с тобой столько же времени. Потерпи немного, уверен, скоро вы снова встретитесь.       — Если хотите, я могу передать им от вас эти подарки, — предложил Скар. — Не сомневаюсь, они будут очень им рады.       — Нет, — Мейли прижала браслеты к груди и потупила взор, смущаясь. — Я сама их подарю, как только увидимся снова.       — Вот и славно, — улыбнулся Скар. — А чтобы вы не грустили, я подарю кое-что вам.       Он вынул из кармана дорожной сумки гремящий мешочек и высыпал из него несколько прозрачных леденцов в руки Мейли.       — Леденцы из стеклянного сахара! — девочка запрыгала от восторга и посмотрела через прозрачный леденец на безоблачное небо. Мейли успокоилась и любезно поблагодарила генерала за угощение.       — Был проездом в провинции Чиё, вот и прихватил немного.       — Кондитеры из Чиё действительно мастера своего дела, — закивал Фэн, поглаживая бородку.       — Ты тоже угощайся, Янлин.       Скар протянул ей леденцы, Янлин устремила взгляд на министра и после его одобрения с благодарностью робко приняла сласть. Пока ещё никто не знал, как распорядится судьба этих девочек, но Скар всем сердцем надеялся, что она будет к ним благосклонна и все возможные препятствия на их жизненном пути будут легко преодолимы.       Генерал Ма распрощался с министром Фэн, сопроводил армию до военного корпуса и, распорядившись о дальнейших действиях и заботе о раненных, направился во дворец. Сражение закончилось, они вернулись домой, но им предстояла ещё долгая работа: составление полного списка погибших и пропавших без вести, рассылка писем их родственникам со словами соболезнования, — наихудшее из занятий, — бесконечные рапорты, чистка и ремонт вооружения, что уж говорить о долгом процессе восстановления после всего, что пришлось пережить. Скар видел, как многие ломались, как те, кто стоял плечом к плечу и смотрел вперёд горящими решимостью и верой в победу глазами, позже, в безумстве содрогаясь от каждого шороха, жались по углам и кидали по сторонам беспомощные взгляды.       Доложив министру Чу Жонгу о результатах военного похода, обсудив дальнейшие планы и получив от него столь долгожданную вольную на ближайшую неделю, Скар быстро, чтобы не встретиться лично с премьер-министром Лонгом, покинул внутренний дворец. Рано или поздно ему, как бы того не хотелось, всё же придётся провести долгий и очень неприятный разговор с премьер-министром. Вероятнее всего, Лонг из уважения к нему выслушает-таки парочку претензий и требований, а затем просто вышвырнет за дверь. Так было ещё во времена, когда была жива королева Юмико. С тех пор, как скончался король Цзиньлун, Лонг активно продвигал свои идеалы: чиновников и министров низшего ранга он попросту не слушал и даже не воспринимал всерьёз их предложения, с позициями глав министерств изредка бывало и соглашался, только королева что и могла утихомирить его пыл.       Северная часть внешнего дворца была по обычаю погружена в мрак. Когда-то очень давно, сотни лет назад, в этом месте располагались павильоны, в которых жили наложницы короля Тан. «Цветочный дворец» — так когда-то называли это место. Здесь было светло, просторно и очень красиво. Цветочный дворец окружали пышные цветущие сады, пестрящие буйством красок, а аромат в воздухе витал настолько сладкий, что даже запах кондитерских домов мерк на его фоне. Каждой наложнице отводился свой просторный павильон и несколько личных служанок, и чем выше был статус у наложницы, тем богаче было в нём убранство. Здесь бурлила жизнь и кипели невообразимые страсти. Но именно из-за этих страстей Цветочный дворец пришлось упразднить. Бесконечные конфликты и междоусобицы среди наложниц, подлости и даже убийства порождали хаос в спокойном дворцовом устое. К тому же, как оказалось, дети от плотской связи Дракона с низшим демоном либо рождались уже мёртвыми, либо больными и умирали ещё во младенчестве. Потому спустя два поколения идея королевского гарема, принятая королём Тан Чжун, славившимся своей огромной любвеобильностью, себя изжила, члены королевской семьи вернулись к традиционному подходу выбора матери будущего наследника престола, а павильоны Цветочного дворца забросили. Благоухающий сад иссох и зарос, позолоченные каменные дорожки истёрлись, сверкающие некогда убранства павильонов потеряли свой блеск и почернели, а большинство самих павильонов разрушилось и превратилось в груду гнилых деревяшек.       Внутри одного из немногих ещё относительно хорошо сохранившихся зданий был заперт ребёнок, мальчик, некогда благословлённый своими предками, сейчас забытый почти всеми. Скар тяжёлым шагом прошёл по пустому скрипучему коридору к дальней комнате и остановился напротив двери. Последний раз он был здесь несколько месяцев назад, в тот самый день, когда смотрел в лучистые глаза маленького принца и прощался, казалось, навсегда. И вот генерал вернулся, снова готов был поприветствовать драгоценный Нефрит, протяни только руку и открой дверь, но будто какой-то внутренний стопор не давал ему двинуться дальше. Это был не страх, не отсутствие желания, но, может быть, вина? Вина за то, что не смог сберечь, не сдержал данного другу обещания. Скар поджал губы и отступил на полшага назад. Он не имел никакого права находиться здесь. Дверь в комнату отворилась, и на пороге возник мальчик. И как бы стыдно Ма ни было смотреть в чистые воды синего моря, он не мог вечно избегать встречи.       — Скар! — принц кинулся к генералу и обнял здоровяка маленькими ручками.       — Я вернулся. — Скар погладил ребёнка по голове и присел на колено. — Рад видеть вас, принц Лин. Как ваше самочувствие?       — В полном здравии! Мо́мо хорошо обо мне заботится.       — Момо?       Только сейчас Скар заметил служанку, стоявшую за спиной принца.       — Меня зовут Мо́мока, — поклонилась та. — Главный слуга Мин приказал мне заботиться о Его Высочестве.       Скар внимательно осмотрел девушку, скорее, даже девочку из клана Баку. По возрасту она больше была близка к старшей сестре для принца, вряд ли у неё было много опыта, уж тем более в уходе за детьми. Сама, поди, только от мамкиной юбки оторвалась. Лонг даже не удосужился подобрать для наследника нормальную прислугу. Тоскливый взгляд генерала мазнул по серым стенам пустой комнаты, по низкому столу с шахматной доской с недоигранной партией в Го, на секунду задержался на резной перегородке, за которую едва пробиралось дневное солнце, и остановился на набитой соломой игрушке, не пойми как сшитой из жёсткой циновки.       — У тебя что-то болит? — Лин взволновано уставился на ушедшего в раздумья Скара. — Тебя ранили?       Тёплые пальцы маленького Дракона легко коснулись лба Они, на котором всё ещё не зажила рана, полученная в сражении. Большое сердце в груди сурового генерала сжалось в болезненном спазме. Этот ребёнок не заслужил подобного отношения. Луноликий мальчик, собравший в себе всю чистоту мира, не заслужил, чтобы с ним обращались, как с ненужной вещью.       — Я в порядке, мой принц, не беспокойтесь.       — Хорошо, — протянул Лин с сомнением на лице. — Скар, ты видел моего братика? Я очень соскучился по Нин, но меня не выпускают отсюда. За что меня наказали?       — Всё не так! — резко заявила Момока, но под обращённым на неё тяжёлым взглядом тут же стушевалась и повесила большой нос. — И-извините.       Ма тяжело вздохнул — общаться с детьми у него выходило всё хуже и хуже.       — Это не наказание, — Скар поднял принца на руки и через силу улыбнулся. — Иногда надо пройти через множество неприятных и тяжёлых испытаний, чтобы в конечном итоге достичь великого блага. И вы, и принц Нин должны закалить свой дух, чтобы суметь в будущем взять на себя управление целым королевством. Считайте это тренировкой.       — Значит Нин тоже сейчас тренируется?       — Да, так же, как и вы, ваш брат сейчас усердно трудится, чтобы стать достойным королём. Таким, каким был ваш отец.       — Тогда я буду тренироваться ещё усерднее! — воскликнул Лин. — Я стану очень, о-о-очень сильным, самым сильным в королевстве. Я стану тем, кем братик сможет гордиться.       — Постарайтесь, Ваше Высочество, а я всегда приду вам на помощь.       Скар провёл с принцем около часа, выслушивая истории о его жизни в старом павильоне и рассказывая свои из долгого похода, передал весточку от юной госпожи Мейли и заверил, что совсем скоро они смогу встретиться, хоть и понимал, что эти слова — не более чем иллюзия успокоения, на прощание угостил Лин привезёнными из Чиё леденцами и, строго наказав молодой служанке Момоко глаз не спускать с молодого принца, покинул душный павильон.       Только Скар оказался на улице, моментально почувствовал себя лучше, будто с его плеч упал тяжёлый груз. Лёгкость с привкусом противной горечи. «Всё не так!» — голос молодой служанки всё ещё стоял в ушах. Детей нельзя винить за ошибки взрослых. Но кто тогда был ответственен за то, как обошлись с наследником престола? Премьер-министр Лонг, по чьему приказу младшего принца заперли в старом павильоне, или же все они, кто не смел его приказу противиться? Скар на самом деле знал ответ, но по-прежнему делал вид, что всё ещё его не нашёл.       Время шло к вечеру, а взбудораженная раннее тем же днём столица даже и не думала успокаиваться. Генерал Ма вернулся в военный корпус и погряз в рутине. Он с головой зарылся в бумагах, надеясь на то, что они помогут избавиться от навязчивых удручающих мыслей. Даже с теми делами, которые всегда поручал своим заместителям и низшим по званию, он предпочёл разобраться самостоятельно. Работа буквально стала для него спасением, некой отсрочкой и передышкой, ведь самое тяжёлое испытание ещё только предстояло пройти. Не визит к принцу Лин, и даже не напряжённый разговор с премьер-министром Лонгом, а встреча с наследным принцем Нин — вот то, из-за чего Скар переживал больше всего. Он не был параноиком, генерал, в виду своего звания, первым делом чётко, с холодной головой анализировал ситуацию и уже на основе этого анализа предпринимал последующие шаги. Однако, когда речь заходила о принцах или премьер-министре, он будто бы превращался в беспомощную мышь, в маленьком мозгу которой крутились самые ужасные исходы события.       Так прошёл день, второй, счёт приблизился к неделе, и когда совесть уже начала пульсировать в висках, Скар снова вернулся во дворец.       Первым делом генерал посетил учебный корпус, где до полудня по обычаю проходили занятия по истории, счёту и чтению, но войдя в храм знаний и справившись о принце у помощника, к своему удивлению, узнал, что занятия уже закончились и принц Нин вернулся в свои покои для дневной трапезы.       — У Его Высочества сегодня был проверочный экзамен, и он справился с ним меньше чем за час. — Помощник смахнул со стола грязь на пол и сполоснул тряпку в ведре с почерневшей водой. — Слышал, принц Нин сдал его без единой ошибки. Даже учитель Кан был удивлён.       О новом учителе Кан из клана Биань Скар слышал совсем немного. Его поставил на замену предыдущему премьер-министр, ссылаясь на его небывалый профессионализм. Откуда Кан родом, какая у него семья и чем он вообще занимался до того, как стал преподавать, ни Скар, ни кто-либо из его окружения не знали. Он просто возник во дворце, как и новый учитель по фехтованию Йоши и ещё с сотню обычных слуг. После смерти королевы Юмико Лонг реорганизовал всю структуру управления дворца: личные служанки королевы были либо отправлены обратно во внешний дворец, либо вовсе вышвырнуты за ворота, даже не получив заслуженной выплаты, пострадала и королевская школа, набор учеников в которую просто на просто прекратился, а те ученики, кто уже проходил обучение, можно сказать остались на самообучении, потому как многие учителя были без какого-либо объяснения уволены. Не только дворец, вся столица была буквально вывернута наизнанку, мало какая сфера не была затронута реформами Лонга.       Покидая учебный корпус, в одном из классов, за бесконечными стеллажами с книгами Скар заметил демона в тёмно-фиолетовом буфу с вытканными серебряной нитью молодыми побегами бамбука, который традиционно носили учителя королевской школы. Скар видел его первый раз, но не сомневался, что это строгое выражение изрезанного морщинами лица и хмурый взгляд круглых, абсолютно чёрных, будто сама бездна, глаз принадлежали учителю Кан.       Золотой павильон, в котором находились личные покои королевской семьи, был пуст и тих. Казалось, ещё совсем недавно его стены полнились живыми разговорами и детским смехом, здесь кипела жизнь и рождалось счастье. В конечном итоге всё превратилось в яркие осколки чужих воспоминаний, таких приятных и тёплых, но в то же время приносящих тупую ноющую боль.       Скар бросил мимолётный взгляд на одиноко стоявшего стражника и вошёл в покои наследного принца. Атмосфера в них стояла ещё более удручающая, чем снаружи. В спёртом душном воздухе покоев витала пыль, задёрнутые шторы на окнах хоть и были сшиты из лёгкой полупрозрачной ткани, всё равно пропускали недостаточно света, отчего в комнате стоял серый мрак. Скар вспомнил ту страшную пустую комнату, в которой жил принц Лин, но даже несмотря на роскошное драгоценное убранства Золотого павильона, она казалась уютнее и чище.       Принц Нин, понурив голову, сидел на кровати, устланной шёлковым, расшитым золотой нитью скомканным покрывалом, рядом на столе стояли почти не тронутые тарелки с обедом.       — Мой принц, — позвал Ма.       — Скар, ты вернулся. Рад тебя снова видеть. — Нин дёрнул головой в его сторону и едва заметно приподнял уголки губ, пытаясь улыбнуться.       — Мне сказали, вы сдали экзамен без единой ошибки. Вы большой молодец!       — А, да, спасибо.       Даже с попытками Скара хоть немного придать живости их встречи, тихий голос принца оставался абсолютно пресным. Генерал присел на кровать рядом с Его Высочеством и, невесомо взяв его за подбородок, обернул к себе.       — Господин, вам нездоровится?       Нин покачал головой и посмотрел на Скара. В потемневших глазах на осунувшемся лице не было ничего. Абсолютно пустые, безжизненные, будто у мёртвой рыбы. Точно так же смотрели на генерала бездыханные товарищи, сложившие свои головы на кровавом поле брани. К горлу подступила тошнота.       — Скажи, Скар, я на самом деле так ужасен? Кто из нас чудовище: я или он? Кого они хотят видеть королём: меня или его? И если я исчезну, обрадуются ли они этому?       — О ком вы говорите, господин?       — Знаешь, а я ведь всё выдержал, — продолжал Нин, будто и вовсе не слыша генерала. — Он думал, что у него всё получится, так был уверен, что сможет меня подчинить. Ну не олух ли, скажи, Скар?! — Нин задрожал и оскалился. — Они кролика Лин, Вэй Вэя, забрали. Просто взяли клетку и унесли, ничего не сказав. И знаешь, что они сделали с ним? Убили, а затем освежевали его труп, зажарили и подали мне на ужин. А знаешь, что сделал я? — Нин широко улыбнулся. — Воткнул нож в ладонь слуге, который подал мне кролика. Затем завернул Вэй Вэй в самый красивый наряд и похоронил в саду под сиреневым водопадом. И тем же вечером меня наказали. — Маленький принц поднял рукава и показал руки, исполосованные красными царапинами. Такие полосы оставляли тонкие прутья орешника, которым наказывали слуг за провинность. — Меня наказали за то, что я рвал цветы в саду для могилы Вэй Вэй. Представляешь, Скар, наказали из-за цветов!       Нин прыснул и рассмеялся: громко, звонко, почти до истерики. А потом резко смолк и уставился немигающим взглядом в пол.       — Лин не узнает об этом. — Разгоревшаяся было в глазах принца искра потухла, оставляя после себя лишь чёрный дым и пепел. — Скажем, что Вэй Вэй сбежал. Он постоянно сбегал.       — Мой господин.       Скар аккуратно взял Нин за руки и осмотрел опухшие раны.       — О, не переживай об этом, — отмахнулся Нин. — Меня били не сильно. Уже проходит, видишь? Они не допустят, чтобы на теле будущего короля остались шрамы. Сосуд должен быть идеальным.       Генерал вздрогнул и сжал маленькие ладони принца. Ему не стоило бросать его и подвергать такой опасности. Знал же, что от Лонга можно было ожидать чего угодно, должен был это предвидеть с самого начала.       — Что случилось, Скар, ты плачешь?       — Простите меня, господин, простите меня.       Голос генерала дрожал. Последний раз он чувствовал себя настолько паршиво, когда на его глазах умирал король Цзиньлун. Тогда он чувствовал то же раздирающее на лоскуты чувство безысходности и жалось к себе. Нин взял его лицо в ладони и прямо посмотрел в его блестящие от слёз глаза.       — Почему ты извиняешься, Скар? Здесь нет твоей вины, ты ведь ничего не мог с этим поделать, ведь так?       На губах принца сияла улыбка — холодная и тусклая, будто свет луны в пасмурную ночь. Она пробирала холодом до костей, заставляла тело содрогаться и покрываться мелкими мурашками. Нин уложил голову Скара на свои колени и погладил по его жёстким тёмно-красным волосам.       — Всё хорошо, Скар, просто будь рядом со мной. Ты единственный, кому я могу здесь доверять. Позаботься обо мне с Лин.       Скар закрыл глаза и зашёлся в беззвучных рыданиях.       Это были последние слова, сказанные ему королём Цзиньлун.              

***

      Очередной созыв министр проходил напряжённо. Когда-то в Жемчужном зале звучали жаркие споры, никто не боялся высказывать свою точку зрения и вносить какие-то новые предложения. Жемчужный зал был залом дискуссий, залом мыслей, проблем и их решений, но со смертью королевы Юмико всё это ушло. Теперь здесь всё больше звучали монологи, гулким эхом отражаясь от мраморных колон. Какофония голосов стихла, уступив место одному единственному: низкому, грозному, властному.       Пока вещал премьер-министр Лонг, никто не смел перебивать. Пока премьер-министр оглашал новые указы, никто не смел говорить и слова против. Пока премьер-министр Лонг, стоя рядом с королевским троном, писал историю королевства Тан, никто не смел вносить в неё правки.       Мощный порыв ветра с содроганием распахнул плотно закрытые тяжёлые двери Жемчужного зала. Взгляды встревоженных внезапным шумом десятков демонов устремились к спешно продвигавшемуся в глубь зала генералу.       — Извольте объясниться, премьер-министр Лонг! — заорал Скар, пересекая зал и останавливаясь у края лестницы. — Ваши методы воспитания наследного принца выходят за все дозволенные рамки морального кодекса!       — Генерал Ма, — заскрежетал зубами Лонг. — Да что вы себе позволяете?! Стража!       Всего одно слово премьер-министра, и стоявшие у дверей стражники в два быстрых движения скрутили генерала и прижали к мраморному полу. Подобное бы никак не остановило крепкого представителя клана Они, но Скар и так натворил дел, ворвавшись во время собрания без разрешения, а ещё большее неповиновение могло привести к серьёзным последствиям, потому сопротивляться не стал.       — Разве вы как регент королевства Тан не должны быть поддержкой и опорой для юного наследника? Разве вы не должны наставлять его на правильный путь и заботиться о его благополучии? Ответьте мне, премьер-министр Лонг, разве процветание королевства Тан не ваша основная забота? Так почему вы делаете всё, чтобы низвергнуть его в пучину хаоса?!       Скар дёрнул плечами и глубоко задышал. Ярость, что копилась в нём на протяжении нескольких месяцев вырвалась наружу. Он сдерживался слишком долго, слишком долго молчал и смиренно проглатывал любое безумство со стороны премьер-министра.       — Вы смеете ставить под сомнения мои действия? — вскинул брови Лонг. — Не слишком ли это высокомерно, подвергать меня критике, для того, кто без чужой указки и шагу ступить не может? Вы несёте полный вздор, генерал Ма.       Лонг гордо вздёрнул подбородок и свысока глянул на генерала. В его лице, позе, взгляде не было ни капли раскаяния или же волнения. Слова генерала абсолютно не тронули его. Было очевидно, что он совершенно не сомневался в правильности своих методов.       — То, что происходит с принцем Нин, — безрассудно и аморально, признайте это, все вы! — крикнул Скар в сторону министров и опять обратился к Лонгу: — Вы ломаете его, ломаете его личность, его дух. Таким вы хотите видеть будущего правителя: искалеченного и запуганного?       — Вы ошибаетесь, генерал, — величественно заявил Лонг. Он спустился по ступеням и остановился напротив Ма. — Я не ломаю принца Нин, а освобождаю его. Освобождаю его тело и душу от ненужных переживаний и забот, от всего мусора, который в будущем будет лишь мешать. Освобождаю его от всех страстей, которые сбивают с правильного пути и ведут во тьму. Ведь тот, кто смотрит через призму предубеждения, никогда не станет истинным королём.       — Мусора? — возмутился Скар. — Уж не принца ли Лин вы считаете мусором?       Возбуждённый шёпот прошёл по ряду министров и чиновников. Ма надеялся, что, может, хоть что-то в их головах наконец прояснится.       — Достаточно! — рявкнул Лонг. Его громкий голос эхом разнёсся по залу, полном перепуганных демонов. Премьер-министр сверкнул разъярёнными глазами и прищурился. — Язык у вас развязался, я смотрю. Думайте, прежде чем открывать свой рот. Я долго терпел ваше нахальство, но в своих речах вы зашли слишком далеко. Полагаю, двух недель в дворцовой темнице вам хватит, чтобы принять существующую реальность и поучиться сдержанности.       — Вы совершаете большую ошибку, премьер-министр. Разве вы сами не замечаете, как ваше благодеяние превращается в изуверство?       — Ещё одно слово, генерал, — процедил Лонг, — и я разжалую вас и сошлю так далеко, что вы уже никогда не вернётесь в столицу. Так что закройте свой грязный рот, иначе уже никогда не увидите своих горячо любимых принцев Тан. Уведите его с глаз моих!       Стража подняла Скара под руки и потащила прочь из зала. Больше генерал Ма не сопротивлялся.