Часть 1. Глава 31. Цисяньцинь
21 января 2026 г., 10:00
Столичный военный кадетский корпус считался самым престижным среди военных школ королевства Тан. Он открывал свои двери для новых учеников каждые десять лет, но поступить могли лишь лучшие из лучших. Каждое десятилетие из тысячи поступающих успешно сдавало вступительный экзамен лишь половина экзаменуемых, а до конца обучения доходило и вовсе не более сотни. Обучаться военному делу мальчики начинали по достижению зрелости и заканчивали в возрасте церемонии увенчания, что по продолжительности составляло около шестидесяти лет. Обучение заканчивалось выпускным экзаменом, разделённым на два этапа: письменный, на котором выпускники показывали полученные знания в теории ведения боя, и практический, определяющий мастерство владения оружием. Каждая часть экзамена оценивалась по стобалльной системе, а суммарное количество баллов в конечном итоге определяло род войск, в котором выпускник мог служить. Те, кто получал наивысший балл, имели возможность попасть в личную армию Его Величества короля Тан, открывавшую дорогу прямиком в министерство военных дел.
Прозвучал протяжный гулкий звон гонга, экзаменатор крикнул заветное «Начали», и десятки листов зашуршали в так чётким движениям рук экзаменующихся. Генерал обвёл молодых демонов внимательным взглядом, спрятанным за маской. Когда-то он сам под бдительным присмотром учителей сидел за низким столом на площади перед главным учебным зданием. Но Цилин не вздрагивал от громкого звука гонга, не нервничал, когда перед глазами предстал лист с экзаменационными вопросами. Будущий генерал Цао Цилин не озирался по сторонам в поисках помощи у своих сокурсников. В тот год демон из клана Чёрных Змей был единственным выпускником столичного военного кадетского корпуса. Единственным, кто смог дожить до экзамена.
— О-хо-хо, вы только посмотрите на их воодушевлённые лица! — Старший учитель Фу улыбнулся в чёрные, подёрнутые лёгкой сединой усы и пригладил тонкими пальцами коротенькую бородку. — Сколько в этих горящих газах страсти!
— Они молоды, учитель Фу, и всё ещё полны сил и стремлений.
Цилин легко сжал подлокотник стула. В глазах напротив была не только страсть. В них горела жизнь, но суждено ей будет оборваться уже совсем скоро. То, о чём знали все вышестоящие чины и учителя и о чём намеренно никто не говорил вслух, — своими собственными умами выпускники прокладывали себе дорогу в один конец. Как только эти молодые демоны пересекут порог кадетского корпуса, они встанут в один ряд с опытными воинами и тут же окунутся в кровавые воды войны. У них не будет времени упиваться своими достижениями, они не поднимутся в звании, тихонько отсиживаясь в укреплённых гарнизонах в сердце страны. Только «вылупившись», они в мгновение ока будут безжалостно растоптаны. Цилин поджал губы. Сколько из них выживет? Скольким из этих восьмидесяти шести юнцов война сломает судьбы, подобно хищнику, ломающему хребты своим жертвам? Сколько из них, искалеченных и опустошённых, отчаянно цепляясь изувеченными пальцами за утекающие песчинки жизни, сможет вернуться домой? Генерал опустил плечи и прикрыл глаза. Дом? Будет ли им куда возвращаться?
— Эти юноши — будущее нашего великого королевства, учитель Фу. Наша задача — вести их по праведному пути. Всё ради процветания королевства Тан.
Фу одобрительно закивал.
— Вы правы, генерал Цао. Не сомневаюсь, они приведут армию Тан к великой победе.
Цилин сильнее сжал подлокотник. Полуденное солнце прошлось яркими бликами по круглым граням чернильниц. Генерал всмотрелся в ряды экзаменующихся и жестом подозвал к себе слугу.
— Принеси тарелку колотого льда, и скажи на кухне, чтобы они полили его сиропом из мушмулы.
— Да, господин.
Мастерство владения оружием и тактики ведения боя оттачивалось с малых лет и до конца жизни. Обучение военному делу не оканчивалось выпуском, оно продолжалось на протяжении всей жизни воина. Преодолевать невзгоды, адаптироваться к окружающему миру, здраво оценивать обстановку и принимать верные решения без толики сомнений — такими качествами должен обладать каждый, кто поклялся защищать свою страну. Да, ряды армии пополняли лучшие из лучших, не каждый становился воином, но Цилин был непоколебим в своём убеждении — шансы у всех должны быть равны.
Тарелка с колотым льдом с едва уловимым стуком была поставлена на стол. Молодой демон вскинул голову и воззрился на генерала Цао белыми, похожими на искрящийся под лучами солнца снег глазами, полными удивления и не понимания.
— Демонам из снежного клана приходится нелегко в это время года, особенно в южных широтах.
Снежные демоны были родом с севера и легко приспосабливались к его суровым условиям. Морозы, ледяной, пронизывающий до костей ветер и метели были этим хрупким на вид демонам с тонкой, почти прозрачной холодной кожей нипочём. Однако яркое летнее солнце было для них губительно.
Юноша натянул рукава рубахи, скрывая покрытые красными солнечными ожогами руки.
— Прошу, не потворствуйте мне, генерал, — попросил он, сжимаясь в комок и смахивая с белых ресниц капли пота. — Я не настолько слаб.
— Не пойми меня неправильно, я не считаю тебя слабым, — возразил Цао. — Уже то, что ты сидишь здесь, говорит о многом. И это не снисхождение, как ты мог подумать. — Он снял с себя синий паофу, накинул его юноше на голову, пряча того от кусачих жарких лучей солнца, и обратился ко всем: — Все вы здесь преследуете одну цель — стать воинами королевской армии. Вы приложили не мало усилий для её достижения, и каждый из вас по праву достоин носить это звание. Однако не каждый сможет его получить — такова горькая правда, и вы её знаете. — Цилин сложил руки за спиной и поднял подбородок, вытягивая спину в прямую струну. — Так докажите своим учителям, докажите своим однокашникам и согражданам, что вы способны нести этот груз ответственности на своих плечах! Докажите своими знаниями и умениями, что вы готовы защищать свою страну!
Площадь учебного корпуса разразилась торжественными возгласами. Цилин улыбнулся, но никто из присутствующих этого не увидел.
— А вы умеете поднять боевой дух, — засмеялся учитель Фу. — Я поступил правильно, пригласив вас.
— Я лишь сделал то, что должен был, — смущённо отмахнулся генерал.
Губы Цилин сжались в тонкую полоску, чёрные ногти заскрежетали по деревянному подлокотнику, оставляя на нём тонкие борозды.
Только что он собственными руками подтолкнул восемьдесят шесть невинных душ к пропасти.
***
— Зараза. Феличита отдёрнула руку и сморщилась, когда на кончике пальца выступила капелька крови. Серебряная вышивка на тонкой ткани юбки наряда Её Величества легонько поблёскивала в тусклом свете умирающей луны. Уже следующей ночью белое мерцание тонкого серпа исчезнет и дворец погрузится в густую черноту, изрезанную воздушным оранжевым маревом факелов и масляных ламп. Феличита облизала уколотую подушечку пальца и запустила иглу в ткань, делая очередной стежок. Королевский наряд был безвозвратно испорчен, но совесть Феличите не позволила вернуть его в столь плачевном виде, даже не попытавшись всё исправить. А учитывая, что она ещё умудрилась где-то потерять одну из шпилек для волос, получилось бы вовсе по-свински. Потому-то Фели сейчас и сидела на задней веранде Сливового павильона, практически в потёмках, пытаясь зашить ужасную рваную дыру на юбке. Получалось не сказать чтобы профессионально и красиво, но вполне сносно. — Да кого я обманываю… — безрадостно выдохнула Феличита. Она сделала последние стежки, закрепила нитку узелком и перекусила её. — Ну, вот так. Губ коснулась лёгкая улыбка. Лунный серп отразился в печальных карих глазах девушки. Фели отложила юбку в сторону и коснулась синяка на запястье. Его практически не было видно, да и особого дискомфорта он не доставлял. Синяк, скорее, давил на неё морально. Нин был прав: Феличита ничего о нём не знала. Все её представления о короле Тан включали лишь сплетни слуг, порой даже противоречащие друг другу, и её собственные разрозненные, почти забытые воспоминания из детства. После дневного разговора с Драконом Феличита и вовсе стала полагать, что все её знания о Нин представляли собой не больше, чем фантазию, подпитанную бесконечным просмотром дорам и маньхуа. Хотела ли она вообще знать его настоящего? Феличита прикусила нижнюю губу и заболтала ногами. Кем был для неё Нин? В детстве она звала его «другом», но сейчас они едва ли дотягивали до «знакомых», того гляди и вовсе превратятся во «врагов». От этой мысли на сердце стало тяжело. Чего Феличита действительно не хотела, так это рвать с Нин всякие связи, по крайней мере до тех пор, пока она не вернётся в родной мир, что становилось с каждым днём всё более нереальным. Она могла бы встретиться с ним снова, поговорить спокойно, не обвиняя и ничего не требуя, но каждый раз от этой мысли пробивала дрожь. Нин не будет её слушать, и ей крупно повезёт, если он не вгрызётся в её горло раньше, чем она откроет рот. Феличита тяжело вздохнула. Что толку сейчас было об этом размышлять? Чужая душа — потёмки, особенно если душа принадлежит демону. — Точно! Я же могу спросить у генерала, — вдруг осенило её. — Спросить что? Феличита чуть не поперхнулась. Она настолько погрузилась в свои думы, что совсем не заметила возвращения генерала. — Спросить, как прошёл ваш день, — протянула она. Отчего-то Злюка совсем не хотел касаться темы своего старшего брата, потому к подобному разговору надо было подходить постепенно и с правильной стороны. Фели скосила взгляд на обвязанный бечёвкой свёрток из тонкой рисовой бумаги в руке генерала — в такую обычно заворачивали лекарства в дворцовой лекарской, — но не предала этому большого значения. Цао убрал свёрток в шкаф, стянул с плеч паофу и бросил на стол маску. — Что ж, я загубил ещё восемьдесят шесть душ. Быстро и безболезненно. Феличита раскрыла рот и напряглась — видать, в мире демонов подобное считалось обыденностью. Генерал слегка прищурил глаза и склонил голову набок. — Это была метафора. — Конечно, я так и подумала, — вымученно улыбнулась Фели. Генерал покачал головой, выудил из ящика в столе трубку с мешочком табака и пепельницу и присел рядом с девушкой на веранду. — Можно? — спросил он, указывая на трубку. Феличита кивнула и показала ему результат своих трудов. Генерал лишь быстро мазнул по юбке взглядом и наполнил трубку табаком. — Молодец, да какой в том смысл? Выбросила бы, да и дело с концом. — Да как можно? Это же наряд Её Величества, да к тому же ещё и самый любимый. Это память о вашей матушке! Демон фыркнул, или Феличите так показалось, поджёг трубку фиолетовым пламенем, вспыхнувшем на кончике его указательного пальца, и сделал глубокую затяжку. — Он пылился в шкафу закрытых покоев королевы больше двухсот лет, и никому до него дела не было. Это не память, — генерал взглянул на небо и опустил руку с трубкой на бедро, — а всего лишь бесполезная безделушка. Феличита хотела было возразить, но не решилась. В мягком, тронутом печалью взгляде Злюки, в его расслабленной позе и тихом, чуть охрипшем голосе таилось что-то глубокое и личное, чему Фели совсем не хотелось перечить. Она опустила голову и коснулась костяного амулета. Для неё вещи, оставленные умершими, хранили в себе частичку их душ. Для неё они не были бесполезными безделушками. — Кстати, девушкам очень понравились сладости, которыми вы… король Тан их угостил. — Рад слышать. Но генерал даже не улыбнулся. В груди кольнуло. Феличита отложила юбку в сторону и обернулась к Лин. — Почему вы это терпите? — Генерал в недоумении приподнял бровь. — Почему вы безропотно терпите подобное к себе отношение со стороны других? Я не знаю, почему вы притворяетесь другим и скрываете свою истинную личность за маской, и, откровенно говоря, не хочу знать, но почему вы позволяете другим так с собой обращаться? — Феличита сжала руки в кулаки и прямо посмотрела в удивлённые глаза генерала. — Почему вы позволяете другим вытирать о вас ноги? Феличита замолчала, отсчитала две секунды и пожалела, что вообще об этом заговорила. — Знаешь, какое чувство считается самым сильным? — Любовь! — без раздумий выпалила Феличита. — Ненависть, — парировал генерал и легонько ударил девушку по голове трубкой. — Но в каком-то смысле ты права. Любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Одно чувство порождает другое. Ненависть, которая обрушивается на меня, пропорциональна любви, которую я могу дать. Всё в порядке, пока одно компенсируется другим. Генерал стряхнул пепел в пепельницу и закрыл крышкой. — Ничего не поняла, — проворчала Феличита. — Я не сомневался в тебе. Фели насупилась и прожгла его спину взглядом — так пусть он получит её ненависти сполна. — Дяденька! Что-то в это далёком, тоненьком голосочке было знакомо. — Дяденька! Да и топот ног будто напоминал кого-то. Кого-то маленького, взбалмошного и очень громкого. — Май! — Феличита вскочила на ноги и уставилась на генерала. Май не знала, кем был генерал, и она ни в коем случае не должна была видеть его лица. Топот приближался, до маски уже не успеть добраться. Ситуация «SOS»! Генерал спокойно взглянул на напуганную Феличиту исподлобья. — Дяденька! Я пришла! Май с силой оттолкнула створку двери в сторону и ворвалась в комнату. В то же мгновение Феличита задрала юбку и накинула генералу на голову, прижимая к себе. — Май, — сладко протянула Фели, улыбаясь во весь рот. — Какими судьбами? Лисёнок сморщила нос и попятилась назад. — Я пришла к дяденьке. — Она внимательно посмотрела на Феличиту, затем на барахтающегося под юбкой генерала. — Сестрица Фели, чем вы тут занимаетесь? — А-а-а, мы это… в прятки играем! Хочешь с нами? Май, на лице которой отразилось вселенское отвращение, замотала головой. — Пожалуй, от таких игр я откажусь. — Лисёнок вымученно улыбнулась и кивнула на генерала. — Кажется, дяденька задохнётся раньше, чем ты его найдёшь. Феличита в недоумении уставилась на Май, а затем опустила взгляд вниз. Оглушительный вопль разлетелся по всему Цветочному дворцу. Феличита оттолкнула генерала и, прежде чем он успел глотнуть воздуха, влепила ему звонкую пощёчину. — Да что вы себе позволяете?! — Феличита закрыла лицо руками и рухнула на колени. — Меня же теперь замуж никто не возьмёт! Генерал Злюка, вы монстр! И пока Феличита рыдала на полу, а генерал с отрешённым видом пялился в стену, Май тихо вздыхала на пороге. — Похоже, я здесь единственная взрослая. — Так вы знакомы? Феличита сделала глоток чая. Кто бы мог подумать, что Злюка умеет ладить с детьми. — Я пришла нарвать сливы и наткнулась здесь на дяденьку. Май отправила в рот очередной пряник и заболтала в воздухе ногами, она была слишком мала, чтобы достать до земли. — Ещё бы, ты вторглась в мой дом. — Генерал подул в кружку и лишь слегка пригубил. Май, однако, факт вторжения на частную территорию, похоже, вообще не волновал. — Не ешь так много сладкого, живот заболит. — Хорошо, — протянула девочка и засунула в рот засахаренную сливу. — И ты что же, совсем его не боишься? — поинтересовалась Феличита. — Он же настоящий Злюка. Ты только посмотри на его лицо. Генерал цыкнул и снова пригубил чай. — Во дворце есть демоны гораздо страшнее дяденьки. Например, моя сестрица Ацуко. — Май похлопала себя по животу и довольно улыбнулась. — Ух, объелась! Так-то в словах ребёнка была истина. Конфликтовать с Ацуко себе дороже. Или взять госпожу Цзянь, вот кого действительно злить не стоило. Вечер перетекал в ночь, небо, будто чёрный холст, окрасилось белыми брызгами звёзд. Карасу тёмным пятном то появлялся, то исчезал на блестящей глади пруда. Хэллгейм, пропадавший где-то весь день, присоединился к их маленькой компании несколько минут назад и пристроился под боком у лежавшей на веранде Май. — Скучно, — протянула Май. — Скучно, — повторила за ней Феличита. — Ну так идите спать, — погнал их генерал. — И вообще, разве сестра тебя не будет искать? — Мы с ней поссорились. — Опять? — удивилась Феличита. Последнее время Ацуко с Май ругались как кошка с собой, порой их ссоры возникали буквально на пустом месте. Фели иной раз поражалась, как они ещё не подрались. Будь она сама с Ацуко в хороших отношениях, помогла бы им найти общий язык в семье, но тут как бы самой от старшей Лисицы палкой не получить. — Сестрица Ацуко говорит, что я слишком не серьёзная. — Май вскочила на ноги и закричала: — Мне ещё семидесяти нет, мне положено быть несерьёзной! Феличита прыснула, но вовремя поняла, что возраст демонов отличался от человеческого, и одному лишь богу, или дьяволу, было известно сколько Май по человеческим меркам. По крайней мере выглядела она как типичный ребёнок. Хэллгейм приподнялся на передних лапах, окинул других сонным взглядом и вновь улёгся на веранду. — Твоя сестра просто беспокоится о тебе, — пояснил генерал. Он склонил голову вниз и сцепил руки в замок. — Старшим свойственно переживать о младших. — Пусть не переживает, я способна позаботиться о себе сама! — фыркнула Май. — Конечно-конечно, маленький Лисёнок, — генерал улыбнулся тёплой улыбкой и погладил Май по голове. Феличита сглотнула, сердце в груди забилось с удвоенной силой. Синий океан заворожил своими искрящимися тёмными водами. Мягкий серебристый свет, отражённый от светлой кожи, иссиня-чёрные волосы, будто жидкий шёлк, и улыбка как воплощение самой доброты. Не генерал Злюка, не генерал личной армии короля Цао Цилин и даже не принц Тан Лин — перед Феличитой сидел незнакомец, очаровывающий своей аурой, нежный и… — Прекрасный… Драконий взгляд поднялся на Феличиту. Девушка мигом отвернулась и залилась румянцем. Сказать такое вслух, да ещё и про Злюку! «Я точно не в себе!» — мысленно закричала Фели. — Как же скучно! — вновь заныла Май. Феличита выдохнула, переводя дух. — Дяденька, давайте поиграем. Хочу играть! Играть! Девчушка схватила того за рубашку и затрясла из стороны в сторону. Феличита хлопнула в ладоши. — Предлагаю потанцевать. Генерал, вы же умеете играть на цисяньцинь. Сыграйте нам что-нибудь. Злюка обернулся к служанке и скорчил такую страшную мину, что Феличита мигом забыла про все свои странные мысли касаемо него. — Правда? Сыграйте, дяденька, сыграйте! Генерал, на удивление, сдался довольно быстро. Не прошло и пары минут, как он уже перебирал мозолистыми пальцами струны музыкального инструмента, уложенного на бёдрах. Оранжевый свет масляных ламп ярким бликом прошёл по круглому лакированному боку цисяньцинь. Мир на мгновение замер и затих, будто затаившийся зверь, а затем ожил, наполняясь переливами музыки. Звук струился медленно и плавно, будто неспешная река, пересекающая горные равнины. Тёплая и успокаивающая, и такая… нудная. Феличита поджала губы и подпёрла подбородок ладонью. Под такую музыку не танцевать, а только спать хотелось. Что ж, колыбельные у Злюки выходили на ура. — Дяденька, мы кого-то хороним? — поинтересовалась Май. Феличита прыснула в кулак и чуть не подавилась со смеху. — Тебе чем-то не нравится моя музыка, Лисёнок? — проскрипел генерал, скрывая за оскалом, именуемой им улыбкой, своё негодование. — Ладно, вы у меня сейчас попляшете. Генерал распрямил спину, поднял руки и обрушил их на старые струны цисяньцинь. Спокойная река всё набирала и набирала обороты, пока не превратилась в безудержный горный поток. Май спрыгнула с веранды и увлекла Феличиту за собой в весёлый танец. Хэллгейм, поддавшись всеобщему веселью, звонко залаял и бросился к танцующим девушкам, юлой кружа вокруг них. Пустое нутро Феличиты снова наполнилось красками. Ей не хотелось думать о сегодняшнем разговоре с Нин, о душевных терзаниях, о своём ужасном положении. Она была счастлива здесь и сейчас, а для всего остального ещё будет время. Генерал ритмично перебирал струны, позволяя им вновь говорить. Пальцы ещё помнили движения, пусть сейчас они уже и не были столь уверенными как раньше. Забытая когда-то мелодия вернула его во времена, когда она практически не переставая звучала в ушах. Лин оторвал взгляд от цисяньцинь и перевёл его на кружащую возле пруда Феличиту. Она наконец улыбалась. Не той рядовой, фальшивой улыбкой, которая терзала её губы последние две недели, а настоящей и искренней. Феличита прыгнула в сторону, откинула каштановые волосы за спину, и в то же мгновение они превратились в длинные белые перья, будто светящиеся изнутри в угасающем свете луны. Чёрные глаза манили своей глубиной, а яркая красная помада на пухлых губах оставляла на языке терпкий вкус кизила. Феличита элегантно взмахнула рукой, и кожа на обнажившемся предплечье девушки покрылась мягкими снежными перьями; браслет из разноцветных бусин блеснул на тонком запястье. Пальцы генерала свело судорогой, цисяньцинь жалобно взвизгнул и затих. Капля пота стекла по мужскому подбородку и упала на лакированное дерево. Генерал, судорожно хватая ртом воздух, затрясся в мелкой дрожи. — Генерал, что с вами? Лин сглотнул и медленно поднял голову, уставившись на Феличиту широко раскрытыми глазами. — Я… мне… — Слова выходили с трудом, застревая где-то в сведённом горле. — Я устал, закончим на этом. Уходите. Генерал буквально вытолкал Феличиту с Май из комнаты и захлопнул за ними дверь. — Да что на него нашло? — заворчала Феличита, поправляя блузу. — Псих. — Дяденька плачет. Май опустила плечи и поджала губы. — Чего? Этот грубиян? — Сердце дяденьки плачет. Феличита открыла рот, но ничего не сказала, лишь медленно моргнула и посмотрела на закрытую дверь. — Плачет, да? Лин сполз на пол и уткнулся лбом в стену. Он уверял себя, что всё в прошлом, что больше никогда не будет вспоминать о той части своей жизни. Он дал себе обещание, что больше не вернётся к той версии себя: слабой, наивной, мечтающей о нормальной жизни. Лин с тоской взглянул на брошенный на веранде цисяньцинь и подобрался в комок. Но он не смог. Он всё ещё был слаб. — Как же я жалок.
