Пока цвели васильки

— Я говорю тебе, это они! Возглас Чемерички разнесся над поляной, и даже стоящий кругом гул не смог перекрыть его звучания. Несколько котов обернулись, однако кошечка даже не посмотрела в их сторону. Лапы сами понесли ее прямиком к двум нарушителям, один лишь вид которых заставил гнев, подобно накатывающей на берег волне, захлестнуть душу. Морошколапка засеменила рядом, не обращая внимания на удивлённо глядящих на них воителей. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль о том, что ей не стоило бы поступать так опрометчиво: затевать перепалку посреди Совета — не лучшая из затей. Чемеричка бросила косой взгляд на предводителей. На фоне синего неба они возвышались над окружающими и, занятые рассказами о делах, идущих в каждом из племен, не заметили назревающей суматохи. «Прости, мама, — подумала кошечка про себя, обращая взор обратно на двух воителей, — но ты подойдёшь к этому слишком лояльно. А эти блохоголовые должны получить по заслугам. Как минимум нам стоит с ними поговорить». Когда между сестрами и нарушителями осталось лишь несколько прыжков, один из них, кот с надменно поднятой головой и прижатыми к затылку ушами, обернулся, и глаза его презрительно сощурились. Подойдя ближе, Чемеричка заглянула в его искаженную гримасой злобы морду, и ей захотелось с размаху пройтись когтями прямо по этим глазам, которые светились в темноте и своим невозмутимым блеском лишь подогревали ненависть бежевой кошки. — Это вы! — Она, перешла на бег и едва ли успела остановиться, чтобы не врезаться в глядящих на нее котов. Они были стройные, явно не из высоких, и в мордах обоих читались схожие черты — неужто они были братьями? Однако даже внешнее сходство не могло скрыть разницу в характерах этих двоих: тот, что сидел чуть поодаль, вскочил, и глаза его округлились от испуга. Второй же испытал минимум волнения, или же крайне умело не подавал его признаков, и едва ли повел ухом, когда Чемеричка приблизила к нему морду, обнажая клыки в злобной гримасе. — Это вы! — Повторила она. — Вы вчера пробрались на нашу территорию! Морошколапка встала рядом и исподлобья принялась наблюдать за реакцией врагов. — М-мы… — Котик, стоящий чуть дальше, открыл рот, но не смог придумать подходящего ответа и потому просто уставился на Чемеричку, из-за чего та не смогла удержаться от гулкого рычания. Сперва эти двое вторгаются на их территорию без разрешения, а после мнутся и не знают, что ответить в свое оправдание? Ну уж нет. Этого она не потерпит. Выпустив когти, распушив хвост и наклонив голову под столь неестественным углом, что невольно заболели мышцы на шее, Чемеричка собралась ополчиться против оробевшего собеседника, но не успела и рта раскрыть, как заговорил второй кот, холодно бросая слова: — Какое право ты имеешь поднимать шум посреди Совета? Умерь свой пыл. Отвернувшись от рыжеватого воина, кошечка повернула голову к говорящему, и рычание, все это время клокочущее где-то в груди, едва ли не сорвалось на злобный вой. Ещё мгновение назад ей казалось, что ничего, кроме невнятных ответов и оправданий в свой адрес, не могло вывести ее из себя настолько. Ничего, если бы этот нахал не открыл своего рта. «Уж лучше мямлить и не знать, что сказать, чем выступать так нагло», — пронеслось в голове у кошки. Не переставая хлестать себя хвостом, она прошипела: — А какое право ты имел вторгаться на нашу территорию?! Она приблизилась до такой степени, что их усы могли бы соприкоснуться, подайся каждый из них вперёд хотя бы на полшага. — Лучше отойди от меня, — угрожающе прорычал воитель, но Чемеричка не подумала сделать и шагу назад, — возвращайся к своему племени, если не хочешь поиметь неприятностей. — А что ты мне сделаешь? Воитель покосился по сторонам, но все было тихо: пока что коты не обратили внимания на зарождающуюся суматоху. Тогда он раздвинул в стороны губы, обнажая белесые клыки, и нос Чемерички обожгло его горячее дыхание. — Сомневаюсь, что ты хотела бы узнать, что я могу с тобой сделать. — Очень страшно! Я прям дрожу от страха. — Так убирайся отсюда! — Не смей мне указывать! — Ее голос предательски повысился. Морда кота не дрогнула, только он снова бросил взгляд куда-то в сторону, будто что-то на мгновение привлекло его внимание. Чемеричка оглянулась и вдруг поняла, что именно смутило воителя: некоторые собравшихся на поляне повернула морды в их сторону и не то с любопытством, не то с осуждением уставилась на них. Однако она уже не могла остановиться. Она не видела ничего, кроме двух ненавистных ей морд, и единственное, чего ей хотелось – это выть так громко, чтобы все слышали о бесчинствах этих двоих, и выгибать спину так, чтобы эти двое поняли, что связались не с простофилями-оруженосцами, а с полноправными защитниками своей земли. Даже Морошка, которая немало опешила от неконтролируемой ярости сестры, затерялась где-то на втором плане. Грозно размахивая хвостом, Чемеричка шипела: — Вы, блохоголовые комки шерсти! Какое право вы имели заходить на нашу территорию? Что? Нечего ответить?! Вокруг поднялся шум. Одни коты начали перешептываться и кидать недовольные взгляды на спорящих, другие испуганно поглядывали на скалу Совета, а кто-то из смельчаков и вовсе не побоялся обратиться к предводителям, непонимающе выкрикнув: — Что они себе позволяют? Предводители, наконец, обратили взоры на происходящее. Гречишная Звезда застыла в непонимании. Звездоцвет и Млечный Путь переглянулись и, как один, повернули к Звёздной Пыли морды, на которых читался немой вопрос, а сама бежевая кошка во все глаза уставилась на дочерей, и хвост ее начал покачиваться из стороны в сторону. — Кажется, нам с тобой несдобровать, — прошептала Морошколапка, глядя на мать, и Чемеричка, круто обернувшись, успела пожалеть о том, что затеяла этот сыр-бор. Ее разъехавшиеся в стороны губы тут же опустились, и вся бравость, кипящая в груди огнем, неожиданно куда-то пропала. Никогда ещё Звёздная Пыль не смотрела на нее подобным образом: было ли это осуждение, смешанное с плохо скрытым гневом, или где-то в глубине глаз кошки кроме этого читалось огорчение? Чемеричке помимо воли захотелось сжаться от этого взгляда в комок. Она хотела было отступить, но тут над ее ухом раздался голос, заставивший вздрогнуть то ли от неожиданности, то ли от нахлынувшего омерзения: — Нечего ответить было бы бродягам да незнающим Воинский закон одиночкам. А это была случайность! В погоне за добычей мы случайно пересекли границу, только и всего. По толпе окружающих пронесся недоверчивый шепот. Кажется, каждый из присутствующих забыл о том, что был разгар Совета, и теперь слушал то, о чем говорила четверка на краю полянки. Глаза Гречишной Звёзды в ужасе расширились, но она ничего не говорила, словно хотела выслушать своего воина от начала до конца. — Не стоит быть столь агрессивными в отношении такого маленького и нелепого случая, — еще сильнее повысил голос серый кот, и толпа загудела пуще прежнего. Гречишная Звезда хлестнула себя хвостом и, обернувшись к разгневанной Звездной Пыли, пролепетала: — Позволь мне извиниться за это от имени своего племени. Эти воины ещё слишком юны, так что эта ужасная оплошность с их стороны неудивительна. — Ничего, — спокойно заметила кошка, но голос ее прозвучал холоднее вьюги. — Но впредь этим юным воителям стоит быть внимательней. Бурая предводительница с энтузиазмом закивала. Было видно, что стыд за поведение своих воителей заставлял ее мяться и когтями цепляться за любой шанс загладить вину перед соседями. — Беркут и Бересклет подумают о своем поведении и получат наказание за провинность. Надеюсь, что ты примешь мои извинения и конфликт будет исчерпан. Беркут — видимо, так звали этого наглого нарушителя закона — смерил свою предводительницу спокойным взглядом. — Смотри, как быстро мы получаем всепрощение. Так что и ты будь хорошей девочкой: послушайся воли предводительницы и исчерпай этот конфликт. Чемеричка едва ли не задохнулась от гнева. Этот паршивец знал, что подобная манера общения доведет кошечку до белого каления. Она впилась когтями в землю и вдруг почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее бока — это был хвост Морошколапки. В предостерегающем жесте, как бы говоря: «Не стоит, не начинай снова», — кошечка погладила сестрёнку по боку и уныло указала носом в сторону своего племени. Им действительно стоило пойти назад. Чемеричка готова была повиноваться, однако в следующий момент серый кот встал, наклонился к ее уху и прошипел, вкладывая в слова всю возможную желчность: — Если я захочу, я буду истреблять вашу дичь, сколько мне вздумается, но ты ничего не докажешь. Кто поверит словам буйного оруженосца, разводящего смуту на Советах? – Он выпрямился и едва ли не выплюнул последние слова в ее морду, — ничтожная рыбомордая. Чемеричка почувствовала, как напряглась Морошколапка, когда бежевая кошечка осклабилась и напружинила мышцы, словно готовясь к прыжку. — Брось, оно того не стоит… Однако слова эти пролетели мимо ушей Чемерички. В груди все буквально заныло от несправедливости: почему все вокруг так просто поверили этим двоим? Почему единственное наказание для них — укоризненный взгляд предводителей? Да перед ними стоит нарушитель воинского закона воплоти! Её взяла такая злость, что не передать словами, и даже лапы затряслись от нахлынувших эмоций. Неужто им все так просто простится? Ни в жизни. Не сдержав гулкий рык, Чемеричка занесла лапу и с размаху ударила когтями по морде воителя. Он шикнул. На переносице выступили три алые полосы крови. И не успел он опомниться, спрятав нос в поднятую лапу, как кошка нанесла второй удар, пришедшийся прямиком в его щеку. Удар этот стал роковой ошибкой. Воитель словно слетел с катушек. Он бросился на ученицу и повалил на землю. Чемеричка почувствовала, как острые когти вонзились в плоть чуть ниже ребер. Она лягнула Беркута задними лапами, но он не спешил отступать, и зубы вонзились в тонкую кожу ее уха. Она рванула в сторону и сдавленно зашипела от боли – свет луны осветил разрыв в центре уха оруженосца. Шипящим комком они покатились по земле, и Чемеричка не видела вокруг себя ничего, кроме алой пелены, застилающей глаза. Она чувствовала вкус крови. Чувствовала ее запах, и это лишь прибавляло ей запала рвать серую шерсть дальше, оставляя на ней все больше и больше боевых отметин. Кругом раздавались крики, почему-то резко стемнело, однако кошечка не придала этому никакого значения. Она занесла лапу для нового удара, но где-то сбоку вспышкой мелькнуло нечто серебристое, и зычный крик раздался над самым ухом: — Что вы себе позволяете?! Лапы Морозноуса довольно грубо оттащили ученицу в сторону. Тяжело дыша, она уставилась на Беркута, и он в сердцах прошипел: — Давай, подчиняйся своему соплеменнику. Ты же такая добропорядочная, блюдешь закон! Голос Беркута непривычно повысился, и кот пригнулся к земле, принимая боевую стойку, но поляне пронесся чей-то крик, от которого вздорящие вздернули головы. Три пары глаз уставились на него со священной Скалы. Звездоцвет же испуганно таращился в небеса, что теперь в мгновение ока потеряли прежнюю красоту, затянувшись свинцовыми тучами. Беркут опустил голову и исподлобья взглянул на Чемеричку. — Вот что бывает, когда такие мышеголовые, как ты, приходят на Совет. Или просто рождаются на свет… Холодок пробежал под шерстью Чемерички, но она не позволила себе ринуться назад в бой. Порванное ухо неприятно ныло и хотелось, чтобы его скорее зализали, но гордость не позволила попросить кого-то о помощи. Ученица кинула короткий взгляд на сестру. Морошколапка старалась принять на себя спокойный вид, но, подойдя к ней, кошка почувствовала, что та вся дрожит. Вдруг Чемеричка ощутила родной запах и с затеплившейся в груди надеждой на материнскую заботу и ласку, обернулась к Звёздной Пыли, но тут же сжалась, поняв, что кошка надвигалась явно не с добрыми намерениями. Предводители в последний раз перекинулись парочкой слов и разошлись каждый к своему племени. Первыми ушли Сумрачные воины. Млечный Путь больше не желал находиться на этой поляне. После ушли и воители Ветра. С запоздалым сожалением Чемеричка подумала, что совершенно не ждёт завершения Совета. В лагере ее ждал не самый приятный разговор. — Ты думаешь, что я буду читать тебе нотации? — рыкнула Звёздная Пыль, когда они, наконец-то, оказались за стенами лагеря. Всю дорогу до сюда они проделали в молчании, и молчание это не предвещало ничего хорошего. Чемеричка знала, что мать обдумывала то, что скажет по прибытии домой. — Ты уже достаточно взрослая для того, чтобы понимать, что такое поведение непозволительно. Ты позоришь наше племя. — Мам, но он… — Тихо! Мне не нужны твои оправдания. Я не хочу ничего слышать. Тебе остаётся только понести наказание. Я думала, что моя дочь достаточно взрослая для того, чтобы нести на своих плечах воительскую ответственность. Видимо, я ошиблась. Чемеричка подняла голову, и глаза ее округлились от ужаса. Осознание того, что ждёт ее впереди, медленно закрадывалась в голову, однако ученица до последнего не хотела верить в его правдивость. — Н-но… Мам… Ма-ам… — Слова застревали в горле. — Я говорила, что в скором времени в Речном племени появятся две новые воительницы. — Она отвернулась, будто не хотела смотреть в испуганные глаза дочери. — Видимо, я ошиблась. Я откладываю твое посвящение. Земля поплыла под лапами. Чемеричка поняла, что вот-вот готова потерять равновесие. Все сказанное было враньем. Злобной шуткой. Звёздная Пыль не могла так просто отстранить ее от посвящения. Ведь не могла? Невидящим взглядом Чемеричка пробежалась по толпе вокруг. Оказывается, почти все члены племени смотрели на развернувшуюся картину. Однако многие из них начали расходиться, и вот на поляне не осталось ни души, кроме бежевой кошечки, которая смотрела в небеса, где вместе со звёздами потерялась в облаках ее мечта. Подул лёгкий ветерок. Стало довольно прохладно.

***

Как по велению неведомой силы Речное племя разразилось восторженными криками. Вскакивая со своих мест, коты наперебой выкрикивали имя серой воительницы, пока она стояла под взором своей предводительницы, своей счастливой матери, и растроганно хлопала глазами. — Морошка! Морошка! Чемеричка отступила подальше в тень куста, что рос на окраине поляны, и опустила взгляд на свои лапы. Она понимала, что должна радоваться за сестру, однако обида не позволяла ей присоединиться к общему ликованию. Лишь несколько раз, чувствуя, как сжимается сердце, кошка выкрикнула имя сестренки. Разбились с треском все ее мечты, а посвящение Морошколапки лишний раз напоминало обо всем произошедшем и острым шипом врезалось в сердце. Сидя под сплетением ветвей, ученица не могла не думать о том, что она опять оказалась хуже своей во всем преуспевающей сестрёнки, а мысль о том, что в этом была виновата лишь она, шипом терзала душу. Она не знала, сколько просидела в своем укрытии, — минуту, пять или десять — но из раздумий ее вывели чьи-то шаги. Кажущаяся черной в лунном свете тень накрыла кошечку, и та недовольно подняла глаза, а в следующий миг вздрогнула, увидев, что перед ней стояла новоиспеченная воительница. — Чемеричка? У тебя все хорошо? – В шепоте Морошки звучало искреннее беспокойство. – Ты явно сама не своя. — Все отлично, — сухо буркнула кошка и сама же не заметила, как следующие слова успели помимо воли слететь с ее языка, — но не так отлично, как у тебя. Глаза Морошки, что до горели энтузиазмом, померкли. Повисшую тишину разрезал легкий вздох. Чемеричка опустила глаза и почувствовала, что зубы ее сжимаются от раздражения. Опять все по-старому. Снова. Она – безалаберная бездарная Чемеричка, лежит с пустыми лапами на холодной земле, а ее преподобная сестра возвышается над ней темным силуэтом, и вся эта картина выражает собой их неравенство. Триумф и провал. Признание и позор. Спокойная вода, что мерно текла вдоль берегов жизни к успеху, и горящий огонь, которому не суждено пылать дальше. По обыкновению Чемеричка почувствовала укол ревности, но лишь сильнее сжала зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. — Не переживай, это ненадолго, — Морошка опустилась рядом, и бока бежевой кошки коснулся ее хвост, — Звездная Пыль лишь немного отсрочила твое посвящение. — Почему я? Почему именно на меня обрушивается напасть за напастью? — Может, стоит работать над умением держать себя в лапах? Воительская жизнь непроста, и тебе часто придется сталкиваться с конфликтами. — Тебе легко говорить, — просипела Чемеричка и угрюмо, но не слишком злобно бросила, — воительница. — Когда-нибудь и ты поймешь. Мы все рано или поздно приходим к моменту, когда необходимо понимать подобные вещи. Бежевая кошечка покосилась на сестру. Та задрала морду к небу, и усы ее чуть подрагивали, пока она вдыхала прохладу ночи и наблюдала за звездами и луна отражалась в ее круглых глазах. — Разве ты тоже сталкивалась с подобными проблемами? Воительница усмехнулась. — Я не просто так говорю, что все приходят к такому моменту. Раньше и мне казалось, будто бы вопиющая несправедливость всегда должна быть наказана, но теперь я понимаю, что иной раз дело не в наших лапах. Она указала носом по направлению небес с россыпью звезд и чуть тише проворковала: — Они видят все. И они нас и рассудят. Вдруг Чемеричке остро захотелось прижаться к боку сестры, уткнуться в пахнущую травами шерсть, и просто лежать, лежать, наслаждаясь теплом ее бока, потому что теперь она была одна наедине со своей печалью и никто, кроме сестры, не мог ей помочь. Ее не посвятили в воители. Мать смотрит косо и холодно, до сих пор не веря в то, как сильно дочь опозорила ее племя. И кто же, кто же в этом виноват? Чемеричка уткнулась носом в лапы и закрыла глаза. Над головой зашелестели ветки: ветер трепал их, заставлял что-то неясно шептать, и, когда одна из веток коснулась макушки лежащей и задела ухо, его пронзила резкая боль. Чемеричка вздернула голову. Разорванное ухо саднило. И тут перед глазами кошки встала искажённая гримасой ненависти морда ее противника. Густая кровь капала с его щеки, когти взрывали землю, а в глазах читалось столь неземное бешенство, что поневоле становилось страшно — именно это бешенство передалось Чемеричке при одной только мысли о Беркуте. «Да это он во всем виноват!» — Подумала кошка и обернулась к южной стене лагеря, той, за которой где-то вдалеке плескалась река и возвышался темный лес, что служил домом для кота, который теперь занял отдельное место в сердце Чемерички. Место того, кого ненавидят всей своей душой. «Никогда больше я не позволю ему портить мою жизнь! Никогда! Чего бы мне это не стоило…»