Пока цвели васильки

Свет больно ударил по глазам, когда Чемеричка, ломая ветки, выскочила на берег реки. Ветки больно хлестали по бокам, и боль усиливалась, когда острые сучья задевали укушенный бок, на котором уже запеклись капельки крови. В воздухе ощущался ее дух, но еще сильнее был запах кошачьего страха. Липкий, вязкий, будто бы забивающий легкие, подобно пыли, он пропитывал каждый уголок сознания. Этот запах подстегивал Чемеричку. От него хотелось забыться и просто бежать, не видя ничего перед собой, бежать в слепом стремлении спасти свою жизнь, которую покоробили крохотные, но острые коготки, мелкие зубы и злобные глаза этих тварей. Кошка не понимала, откуда они могли взяться в их лагере. Ей не было выделено и минуты на то, чтобы понять все происходящее, ведь когда племя разбудил пронзительный крик, раздавшийся из детской, она бездумно вскочила с еще не остывшей после сна подстилки и с головой окунулась в разразившуюся суматоху, не имея ни возможности разобраться. Кричала одна из королев племени, кошка по имени Плотва, и в ответ на ее крик на поляну высыпались взъерошенные после сна коты с круглыми от ужаса глазами. Сверкнула серебристая вспышка — это Морозноус стремглав промчался по лагерю. За ним по пятам скользили еще несколько воителей. Чемеричка застыла, покуда настоящий животный страх, какого ей давно не приходилось испытывать, сковал ее тело. На мгновение ей даже стало стыдно от того, что ее лапы дрожат столь сильно, но она не могла сделать с этим ровным счетом ничего, ведь при взгляде на черный проем детской, за которым скрылась опасность, прикрытая пеленой неизвестности, невозможно было удержаться от накрывающей разум паники. И, казалось, когда страх уже достиг своего пика, готовый разорвать все изнутри, кошка уловила движение возле входа в укрытие королев, и трясущиеся лапы едва ли не подкосились — она увидела, как на поляну, словно змеи, выползают черные гибкие тени и оглашают воздух негромким, но угрожающим рычанием. — Откуда… — только и вырвалось у оруженосца, и она все смотрела и смотрела на этих неизвестных ей существ, которые припали к земле и начали ползать из стороны в сторону, переводя взгляд с одного подступающего к ним кота на другого. Они словно загипнотизировали ученицу, захватили ее внимание своими лоснящимися шкурками, длинными телами и оскаленными пастями, на которых Чемеричка уже успела заметить следы крови, и только знакомый голос, огласивший поляну в этот момент, сумел вывести ее из оцепенения. — Племя, спасайте королев, котят и старейшин, — кричала Звездная Пыль, — уводите их на безопасное расстояние от лагеря. Этот крик до сих пор отдавался эхом в ушах юной кошки. И до сих пор она отчетливо видела, как несколько воинов бросились на непрошенных гостей. Твари оказались проворнее, чем она могла себе представить, ведь их гибкие длинные тела позволяли выворачиваться так, что зубы котов не успевали вцепиться в плоть, в то время как их собственные клыки рвали мех врагов с удивительным для столь небольшого размера остервенением, подкрепленным шипением, плевками и жутким клекотом. А далее всё было, как в пелене. Было чувство, что воздух больше не представлял из себя нечто легкое и неощутимое, а обернулся водой, словно река вышла из берегов. Он мучительно медленно заполнял легкие, заставлял их сжиматься, и конечности перестали слушаться, как бывает, когда они немеют в ледяной воде. Скованные движения, как во сне. Доносящиеся издалека крики. Чемеричка мотнула головой, но это чувство не хотело отступать. На ее глазах Звездная Пыль припала к земле в тот миг, когда одна из куниц бросилась на нее. Кошка попыталась ухватиться зубами поперек спины, но зверь оказался быстрее. Стоило предводительнице сделать рывок вперед, как он тут же очутился меж ее расставленных лап и — у Чемерички сжалось сердце — вцепилась прямо ей в горло. В бешеной скачке Звездная Пыль пыталась сбросить противницу с себя. Тщетно. Чемеричка вытянулась в струну, глядя на поединок матери, но тут обзор ей закрыл серебристый ком, что катался по земле со сдавленным шипением. Морозноус крутился, стараясь сбросить куницу со спины. А она все лезла и лезла выше, подбираясь к незащищенной шее кота. Он перекувырнулся на спину — куница оказалась сверху, взметнул в воздух лапы, но промахнулся. В этот миг из детской показалась голова одного из воителей, и он стремглав бросился на помощь товарищу. Меткий укус сорвал тушку с поваленного кота, и тогда двое бойцов без промедления, которое могло стоить им жизни, накинулись на поверженную. Ее тело задергалось и обмякло. Однако коты не успели обрадоваться успеху: развернувшись, они тут же бросились к детской, откуда двое воинов выводили перепуганную Плотву. Обыкновенно чистая и ухоженная шерстка королевы теперь слиплась от крови, что натекла из укуса чуть повыше груди, и даже издалека Чемеричка сумела уловить дрожь, что сотрясала тело перепуганной кошки. «Великое Звездное племя, что здесь происходит?» Мысленно кошка начала молиться предкам, чтобы этот кошмар оказался лишь дурным сном, но вдруг, когда она увидела, что из темноты возле дальней стены лагеря смотрят два рыжих глаза, направленные прямиком на Звездную Пыль, у нее сперло дыхание. Мать продолжала бороться с атаковавшей ее хищницей, но силы ее явно были на исходе. Лагерь кипел, коты метались туда-сюда, помогая старейшинам и молодняку, а Кулик засел поодаль в полнейшем бездействии, и взгляд его не выражал ничего, кроме пугающей холодности и — Чемеричке очень хотелось бы верить, что воображение сыграло с ней злую шутку — какого-то лихорадочного блеска, говорящего о крайнем, но при том радостном возбуждении. Звездная Пыль упала, но Кулик не сдвинулся с места, и тогда Чемеричка сама не успела понять, как оказалась рядом с матерью. Она вцепилась в кунью шкуру. Ноздри заполнил зловонный запах, а бок резко пронзила боль. Цапнув оруженосца, куница развернулась, и этого секундного отвлечения хватило для того, чтобы Звездная Пыль, собрав остатки сил, скинула ее с себя. И тогда над ухом Чемерички раздался крик. Одно простое слово: — Беги! Она послушалась. Никогда прежде она не могла бы подумать, что одно единственное слово, так быстро брошенное матерью, сможет выбить из нее весь дух и присущую ей браваду. Впервые ей захотелось послушаться матери безропотно, с неприкрытым чувством страха и повиновения, поддаваясь которому разум твердил, что это единственно правильное решение. Она не знала, что побудило ее спасаться бегством. Был ли это всеобъемлющий ужас, насквозь пропитавший ее существо, или звенящий в голосе матери страх за собственную дочь. Она не знала и теперь, стоя на берегу реки, вновь и вновь задавалась этим вопросом. На берегу целительница племени Ракитница металась от одного кота к другому. Ее трехцветная шерсть мелькала то здесь, то там. Перепуганные котята или разбегались, кто куда, или испуганно жались к матерям, и имеющимся котам понадобилось немало усилий, чтобы собрать их вместе и наконец-то укротить страх в их расширенных глазенках. Чемеричка прекрасно понимала малышей. Ее саму до сих пор била дрожь, начавшая потихоньку утихать лишь на безопасном расстоянии от эпицентра событий. Стараясь подарить хоть капельку успокоения, королевы вылизывали друг другу уши, а котята жались к их мягким животам. Старейшины прижимались друг к другу худыми боками и негромко переговаривались. Чемеричка окинула их взглядом и с облегчением заметила, что не видит ранений ни на ком из присутствующих соплеменников. Однако Ракитница продолжала свой путь от одного соплеменника к другому, что-то негромко бормоча каждому из них. С горечью Чемеричка подумала о том, как тяжел удел целительница — даже при отсутствии ранений большей части присутствующих требовалась помощь в виде трав для успокоения нервов. — Покажи свой бок, — усы Ракитницы защекотали бок кошечки, когда целительница наконец подошла к ней и наклонилась, чтобы осмотреть ее рану. — Вроде ничего серьезного, — Чемеричка лишь отмахнулась, но услышала, что голос ее прозвучал не слишком уверенно. Целительница неспеша кивнула то ли ей в ответ, то ли собственным мыслям. — Укус неглубокий, но нужно нанести кашицу из лопуха. Кто знает, сколько гадости водится на зубах этих зверей. — Как остальные? Не прекращая разжевывать корень (Чемеричка не могла не поразиться проворности целительницы — это ж надо было и котов помочь увести, и нужные травы захватить), Ракинтица пробурчала: — В порядке, — кошка никогда не отличалась разговорчивостью. Усердно жуя корень, она немного помолчала, а потом также коротко добавила, — не считая Плотвы, ей понадобится серьезная помощь. Кончиком хвоста она указала туда, где, как теперь заметила Чемеричка, неподвижно лежала королева. На долю секунды кошечка обомлела от ужаса: неужели умерла? Однако она тут же отбросила эту мысль. Ведь мертвым уже не нужна серьезная помощь, так? Кошка лежала, протянув лапы, и грудь ее местами стала коричневой от запекшейся крови. От этой картины кровь стыла в жилах, ведь еще под вечер эта кошка радовалась игре своих котят, которые теперь жалостливо жались к животам чужих матерей, и смеялась вместе с подругами. А теперь она лежит, почти неотличимая от мертвого тела, и собравшиеся то и дело бросают на нее обеспокоенные взгляды, по-видимому, разделяя переживания Чемерички. Ракитница размазывала кашицу по бежевой шерстке, но вдруг навострила уши, а в следующее мгновение вздернула голову и вперила взгляд в противоположный берег реки, где, обернувшись, Чемеричка заметила несколько кошачьих фигур. Если бы голова не отяжелела, а сознание не было опустошено, кошечка бы тут же вскочила на лапы и, задрав хвост трубой, подобающим образом встретила визитеров Грозового племени, но сейчас из груди ее вырвался лишь обессиленный вздох, и слова вышли не то раздраженными, не то безразлично-усталыми. — Этих наблюдателей нам еще здесь не хватало. Ракитница же никак не отреагировала на ее слова. Даже не поведя ухом в сторону Чемерички, она встала и сдержанно, но не враждебно уставилась на пришедших. — Не подумайте ничего плохого, — заговорил с того берега черно-белый кот, — просто во время утреннего патруля мы заметили, что у вас происходит что-то странное. Хотели узнать, что именно стряслось. В нем Чемеричка узнала глашатая вражеского племени Ягодного. Ракитница вильнула хвостом. — У нас обнаружились куницы. Видимо, набрели на лагерь и забрались в детскую из-за запаха молока. — В детскую? — Ягодный недоверчиво повел ушами. — В детскую забрались детеныши, но за ними — целительница невесело хмыкнула, — появились и родители. Ягодный помолчал, а следом, неспешно растягивая слова, словно обдумывая их, добавил: — Это все пострадавшие, или есть еще? Ракитница заколебалась, но затем все-таки проговорила: — В лагере остались воины, скорее всего среди них есть раненые. — С нами целитель Грозового племени, — на этих словах вперед выступил щуплый кот с пестрой шкурой. Его усы подрагивали, словно на ветру, и сам кот выглядел так, будто малейшее колебание воздуха заставит его дряхлое тело рассыпаться в прах, однако взгляд его янтарных глаз был столь пронзителен, что мысль о том, чтобы назвать его стариком, застревала где-то в глубине сознания и не могла вырваться наружу в виде слов, — когда мы возвращались из лагеря после доклада Гречишной Звезде, мы захватили его с собой. Может быть, вам нужна помощь? Страх Чемерички отступил, сменившись недовольством от неожиданного появления соседей. В ответ на предложения глашатая ей захотелось усмехнуться, но, покосившись на стоящую рядом целительницу, она сдержалась: морда той в смятении нахмурилась. Ракитница опустила взгляд на лапы, затем оглядела собравшихся соплеменников, и ее в голосе, когда она заговорила, прозвучало явное замешательство. — Вообще-то мне стоило бы вернуться в лагерь, там пострадавших может быть больше, чем здесь. У Чемерички вырвался судорожный вздох. — Ты что, собираешься оставить нас на попечение этих… — она замешкалась, не зная, как правильно назвать Грозовых котов, что продолжали наблюдать за их действиями с того берега, — этих… — Ох, лучше помолчи, Чемеричка. — Ты собираешься оставить нас на попечение врагов, которых сама же пустишь на нашу землю? — У тебя все кругом враги, — Ракитница одарила ученицу косым взглядом, и только тогда она заметила, какой уставшей в момент стала выглядеть ее целительница. — Попробуй хоть раз помыслить шире. Затем, не дав Чемеричке и рта раскрыть, она повысила голос, обращаясь к котам на том берегу: — Думаю, нам не стоит оказываться от вашей помощи. Чемеричка сжала челюсти, чтобы не зашипеть от досады. Пустить воинов вражеского племени на их территорию? Если бы она была предводительницей, она бы ни в жизни не допустила подобного. Нахмурившись, она исподлобья уставилась на котов, которые с удивительной легкостью начали перебираться по камням один за другим. Ягодный скакал по валунам, и хвост его рассекал воздух, покуда кот старался не потерять равновесия, за ним аккуратно ступал целитель, медленный, осторожный, но в то же время уверенный в своих действиях. На берегу осталось еще несколько фигур, и тут до ушей ученицы донесся раздраженный гогот — коты напротив затеяли какой-то сыр-бор. Она прищурилась от лучей выкатившегося на небосвод солнца, и шерсть на загривке поползла вверх, когда к своему же ужасу кошка увидела, как двое воителей с недовольным бормотанием выталкивают вперед третьего соплеменника. Ощерившись, он бросил что-то им через плечо и окинул раскинувшуюся возле лап полосу реки крайне презрительным взглядом. Это презрение кошка не могла спутать ни с одним другим выражением глаз. Остолбенев, она глядела, как он неспеша ставит лапу на мокрый камень и тут же одергивает, словно обжигаясь о ледяную влагу холодной поверхности, но затем все же ступает на нее, с явной неохотой, двигаясь медленно, грациозно, защищая каждый свой волосок от плещущейся внизу реки, словно под ним была не вода, белой пенкой разбивающаяся о камни, а зловонная едкая грязь. Потупив взор, он медленно приближался, и с каждым его шагом шерсть Чемерички поднималась, а в груди начинало жечься что-то, что вот-вот норовило вырваться из горла грозным рычанием. Нет. Только не он. Кошка моргнула, как будто надеясь, что, открыв глаза, она не увидит на переправе никого, кроме глашатая и целителя, но фигура никуда не исчезла. Она неотвратимо приближалась к ней, и зубы Чемерички сжались. Кошка покрепче обвила лапы хвостом и беспрерывно сверлила воителя взором, и, когда он наконец ступил на землю, отряхивая лапы от приставшей к ним воды и поднял голову, глаза его расширились, а по морде пробежало настоящее недоумение. — Опять ты? Звук его голоса пробудил в Чемеричке жаркую волну гнева. — Как удивительно видеть меня на моей же территории. — Жалко, что я не слепой, — презрительно скривил губы Беркут. Его имя Чемеричка запомнила надолго. Беркут ступил на их территорию и отряхнул лапы от приставшей к ним влаги. Стараясь не глядеть на Чемеричку, он отвел взгляд в сторону и устремил его туда, где стоял его целитель Калинник, склонившейся над распростертой на земле королевой, а стоящая рядом Ракитница нашептывала ему какие-то объяснения. От внимательной кошечки не укрылся тот факт, что Беркут выглядел напряженным: куда же делся его обычный гонор? Уши прижаты к голове, хвост опущен, и лапы, которые обычно носили кота с удивительной легкостью и непринужденностью, теперь двигались как-то скованно, словно владелец плохо чувствовал их. А когда Чемеричка вновь обратилась к нему, ей и вовсе показалось, что кот вздрогнул. — Почему я опять вижу тебя здесь? Беркут прикрыл глаза, негромко вздохнул, и голос его, когда он заговорил после секундной паузы, был пронизан металлическими нотками. — Говоришь так, как будто я оказался здесь по своей воле. Лучше бы заткнулась и выразила хоть чуточку благодарности за то, что твоему племени оказывают помощь. — Посмотрите на него, — Чемеричка демонстративно потрясла головой, — оплот добродетельности. Ее слова начинали злить Беркута — она видела, как с каждой секундой коту становится все труднее не затеять скандал. Мысли его явно были заняты чем-то другим, и факт присутствия ученицы, которая принялась донимать его своими колкими нападками, пробуждал в нем излишнюю нервозность и раздражение. Чемеричке нравилось осознавать, что она заставляет его чувствовать себя неуютно, и она не удержала ехидной улыбки. Ух, как бы ей хотелось в отместку за Совет еще раз пройтись когтями по его морде. Однако она сдержалась и лишь сдавленно бросила: — Что ты тут строишь из себя? Не отрывая взгляда от морды кота, краем глаза она заметила, как его когти впились в рыхлую землю речного берега и тут же запрятались обратно в пальцы лап. — Как же ты осмелела на своей территории. — А кого мне бояться — тебя что ли? — Лучше бы ты и вправду заткнулась и радовалась тому, что хоть кто-то позволяет твоему племени не передохнуть. — Да лучше уж без помощи остаться, чем получать ее от таких, как ты! Тут кот круто развернулся, и сердце Чемерички успело пропустить один удар. Она припала к земле, но шерсть ее осталась гладкой, хоть когти и впились в землю, готовые в любой момент дать нападающему отпор. Однако Беркут не сделал и шага в ее сторону. Он только хлестнул себя хвостом и прорычал, злобно сверкая глазами: — Хочешь, чтобы вы все тут подохли? Будь моя воля, я бы с радостью это допустил. — Беркут! Кот продолжал буравить ее взглядом, который при всей показной браваде кошка не могла не признать жутковатым, но имя его повторилось, и он нехотя обернулся. В призывном жесте Калинник поднял хвост. Ракитницы нигде не было. В разгаре перепалки Чемеричка не заметила, как кошка ускользнула обратно в лагерь. — Беркут, возьми мох и пропитай его водой. Давай живей, не стой там, как остолоп. Он обернулся к ней, но ничего не сказал. Взгляд его говорил лучше любых слов. Пожалуй, ни в одном больше взгляде кошка не читала такой леденящей душу ненависти и такого огонька, что таился где-то в глубине черных зрачков и пугал тем, что его нельзя было прочитать наверняка. Разве что подобный взгляд она видела у… Нет, она сразу же прогнала эту мысль из головы. Беркут поплелся прочь под чутким взглядом своего целителя. Пестрый кот выглядел недовольным, но тут он на мгновение перевел взгляд на ученицу, и та не сдержала смущенной улыбки. Он подмигнул ей, как бы говоря, что освобождает ее от разговора со своим непутевым соплеменником, и на сердце у нее потеплело. «Да, я знаю, что он та еще заноза в задней части тела, не трать на него свое время». Интересно, все пожилые коты такие наблюдательные и мудрые? На удивление, Калинник понравился ей. Она и дальше продолжила бы наблюдать за его четкими действиями — за тем, как он умело обрабатывает раны на шкуре Плотвы с видом сосредоточенным, но спокойным, как он между делом дает указания своим воинам, которые беспрекословно выполняют их, будто волю самого предводителя. Чемеричка наблюдала за ним, но мысли ее постепенно уходили не туда, пока она и вовсе не перестала видеть происходящего вокруг. Опять — она тратила свое время на него. Однако на смену ненависти пришло недоумение. Она никак не могла понять, что же заставило Беркута оказаться здесь, среди помогающих ее племени. Да, на том берегу соплеменники вытолкали его вперед, явно желая потешиться над тем, чтобы именно он отправился претворять в жизнь эту благотворительную акцию, но почему же он оказался в патруле, который решил прийти на помощь? Наверное, стечение обстоятельств, не более. Тем не менее, что-то неприятное копошилось под сердечком кошки, которое легонько учащало ритм при неприятных лезущих в голову мыслях. В мгновение ока она ощутила жуткий дискомфорт. Ей показалось, что в этом мире осталась лишь она одна, и все вокруг нее ощерило свои клыки, начало злобно скалиться и стремиться сравнять кошку с лицом земли. Усталость, потерянность, тоска — все это разом свалилось на плечи ученицы. Захотелось вернуться назад, в лагерь. Не в тот лагерь, что кипел от накрывшей его беды, где коты хаотично метались кто куда, сбивая друг друга на своем пути, а в ее обычный родной дом, раскинувший свои просторы под голубым небом. Захотелось прижаться к боку Морошки и зарыться в ее мягкую пахнущую прибрежными травами шерстку, лишь изредка доставая из нее нос, чтобы, улыбнувшись, ответить на вопрос или замечание насчет событий прошедшего дня. Интересно, а как там Морошка? А Звездная Пыль? При мысли о матери Чемеричка попыталась сглотнуть подкативший к горлу комок. В голове сразу же всплыл взгляд Беркута. Почему же его взгляд? Как бы не пыталась она отбросить эту мысль, она снова и снова, крадучись, заползала в ее сознание. Никогда в жизни она не видела у окружающих глаз, горящих такой ненавистью, никогда, кроме тех рыжих глаз, что смотрели из темноты, наблюдали за мучениями их предводительницы и равнодушно даровали ее судьбу лапам самого Звездного племени. Без конца перед взором вставал образ Кулика. Фантазии начинали играть против Чемерички — она едва ли не видела, как отец, выжидая момент, смотрит на терзания своей бывшей подруги, а потом рывком бросается вперед и укусом в шею обрывает ее муки. Не из великодушия, а из зверской жажды крови. Из дикого желания избавиться от их предводительницы. И если Беркут в последнее время чаще, чем мог бы, травил ей жизнь своим присутствием, он все еще оставался воином вражеского племени. Он был отделен от нее лентой реки и густой полосой леса. Он был там, далеко, а Кулик был здесь, внутри ее собственного племени. Она качнула головой, прогоняя эти картины. Бред, да и только, он ведь не сделал ничего подобного. Однако Чемеричка ощущала, что у нее были поводы думать, что он мог бы. В его поведении постоянно чувствовалась потаенная угроза, словно он замышлял что-то страшное и известное лишь ему одному. «Почему же ты не помог ей, Кулик?» И сколько бы она не старалась захватить свое внимание происходящим вокруг, на душе скребли крысы. Чемеричка не знала, что именно ожидало их впереди, но она отчетливо, едва ли не бесповоротно чувствовала, что что-то идет не так. Она чувствовала, что над Речным племенем нависла беда.