Рядом нет, но в мыслях постоянно

Когда за парнями уже закрылась дверь, я наконец-то смогла разглядеть помещение в котором находилась. С виду напоминало обычную заброшку с разбитыми окнами, кучей непонятных стройматериалов и прости Господи, пустых шприцов. Даже думать не хотелось какие вещества вводились с помощью этих игл и какой букет заболеваний через них можно передать. С отверстия, которое когда-то было окном, веял прохладный ветер. Благо сейчас был конец августа и шансы окоченеть от холода приравнивались к нулю. Все помещение освещалось лишь луной, с чего можно было понять, что ещё ночь. Или уже ночь? Я действительно не знала сколько времени провела здесь. Лодыжка ныла. Перевязать её конечно никто не удосужился. Спасибо и на том, что вправили. Но сбежать все равно никак не получиться, я даже на ноги встать нормально не могу. Руки связаны, из-за резких, необдуманных движений кожа натерлась, окрашивая чёртовы верёвки в алый цвет. Удар по затылку тоже не прошел незаметно, чувство будто меня отогрели сковородкой, да и мысли формулировались словно в замедленной сьёмке. Пить хотелось ужасно, но даже если позову, вряд ли кто-то придет на помощь. Нет. Этого не может быть. Я не могла вляпаться в такое дерьмо. Это невозможно. Зачем я им сдалась? Они же не смогут получить от меня никакой полезной информации. И тут меня осенило. В голове ярко-красным зажглась надпись. Провокация. — Блять! — не сдержавшись, выпалила я. Эти подонки с помощью меня решили спровоцировать "Тосву" на открытый конфликт, который и так назревал последние три месяца. Нужно было вшиваться отсюда и поскорее. Но только вот я даже встать не могу. Еле подполз к окну, я обнаружила, что прыгать высоко, где-то этаж третий. Может выживу, а может и нет, как повезёт, но без сломанных конечностей не обойдется. Этот вариант я отклала уж на самый хреновый исход событий. Подыхать напрасно не хотелось, но и здесь жить я не смогу. Первым делом я вспомнила о матери. Она же точно ужасно волнуется. Я и раньше периодически сбегала с дома, но всегда возвращалась в ближайшие сутки. А тут я даже не знаю, сколько времени уже провела. Дальше подумала о Чифую, который тоже уже наверняка испереживался обо мне. Дойдет ли ему, что меня выкрало "Поднебесья" или нет? 'Выкрало', даже это слово звучало страшно и позорливо что-ли. Ну кто меня просил на психах валить так далеко з дома? Нервные импульсы проходились по всему телу максимально медленно, заставляя прокручивать происходящие и паниковать. Уровень кортизола в крови вперемешку с адреналином зашкаливал. Тревожная белка внутри металась в агониях. Но вместо непрошенных слёз, пришла ярость. Да как они вообще посмели сделать такое со мной? Что они себе позволяют? Собираются торговать мною как вещью? Обменивать меня на что-то? Использовать как ультиматум? — Выблядки, живо меня отпустили! Вам же хуже будет! Если Баджи и Чифую узнают об этом, от вас живого места не останется! Вы даже пидарасы не подозреваете насколько они сильные и опасные! — я кричала со всей дури, срывая голос и мучая итак пересохшее горло, чтобы меня уж точно услышали все в этом дебильном штабе. Через минуту, ко мне зашел уже знакомый парень со шрамом. Вот только итог нашего разговора получился немного не таким, как я ожидала. Брюнет просто вырубил меня отточенным ударом в шею. И мир, опять поглотила тьма.

***

Приводить меня в чувство холодной водой уже вошло в привычку походу. Только вот на этот раз я отреагировала намного спокойней, и просто волком смотрела на вошедших парней, пока ледяные капли стекали с мокрых волос на лицо и под одежду. С первым в очках мы уже виделись. И я даже не удивилась, что именно он занялся моим сегодняшним пробуждением. Может человеку в кайф было издеваться над людьми и ловить на себе уничтожающие взгляды, потому что сомневаюсь, что хоть кто-то будеть открыто вступать с ним в конфликт. От обещания переломать мне все пальцы, до сих пор бросало в дрожь. Нужно быть наглухо отбитым, чтобы специально нарываться на этого блондина. Второй был худым и очень высоким, со странной прической. Длинные волосы были заплетены в две тугие косы, но вот цвет. Если бы всю длину можно было условно разделить на четыре части, то у него первая и третяя были чёрными, а вот вторая и четвёртая — блонд. Весь его вид, прическа и даже выражение лица указывали на эксцентричность личности, что была предо мной. С очкариком его не объединяло ничто, кроме глаз. Тот же оттенок сиреневого, только вместо весёлых, задорных искр с нотками сумасшествия, в них покоилась вселенская скука. — Утречка! — возбуждённым тоном пропел блондин. Отвечать не хотелось, в душе закралась обида, что мою гневную тираду недавно так безбожно и подло прервали. — Ну ты вчера и разоралась. Изана был в бешенстве, даже Какучё отправил, дабы успокоить такую истеричку. Я неважно фыркнула и перевела взгляд на старшего. Тот проницательно рассматривал меня, скорее всего складывая в голове мой психологический портрет, судя с моей реакции на болтовню его младшего брата. Было неуютно, что тебя вот так вот считывают ещё й с этими немного сонно-прищуренными глазами, будто его все в этом мире заебало. Бедненький. — Когда вы меня отпустите? — перешла я сразу к делу. — А зачем? Пусть твой принц или принцы, — он хихикнул, - за тобой и приходят. — Какая вам с этого польза? — нужно было вынудить с него как можно больше информации, он в отличие от своего брата оказался разговорчивые. — Изана хочет уничтожить Майки, а ты всего лишь причина по которой "Свастоны" не смогут не явится, когда девка одного из верхушек в опасности, — на моё большое удивление подал голос старший. — А где Свастоны, там и Сано. Делай с этой информацией, что хочешь, — и развернувшись хотел было уже уйти, когда его остановил мой вопрос. — А если я выпрыгну с окна и умру? — Так даже лучше будет, — своим незаинтересованым тоном сказал он и вышел. Так вот почему они так беспечно оставили то отверстие в стене. Им все равно на то, что будет со мной, главное Майки. Оставшийся парень подсунул мне какие-то две непонятные миски. — Что это? — Ну мы же не совсем изверги, — пожав плечами и ухмыльнувшись, он тоже поспешил удалиться. В первой лежал кусок хлеба, а во второй была вода. Вот только руки они мне так и не развязали. И как я думаю специально. Во скотины! Не зря младший так гаденько улыбнулся мне напоследок. Придурок! Я аккуратно отсунула обе миски ногой и уперлась спиной к холодной стене. Жажда была невыносимой, но я даже мысли не допускала, чтобы начать хлебать как собака. Лучше уж действительно подохнуть, чем так унижаться. Гордость свою я ещё не потеряла. Через полчаса ко мне вошёл какой-то мальчишка лет двенадцати и разрезал верёвки на руках ножом. Неужели они опустились до такого уровня, что делают детей своими рабами? Судя по выражению лица мальчика, он здесь точно не по собственной воле. Какие же все-таки уроды бывают. Как только верёвки упали с измученных запястьей, я принялась жадно пить воду, даже не обратив внимания на лежащий рядом хлеб. Утолив жажду, я опять откинулась на стену, ребёнка уже и след простыл, только щелкнула колодка на двери. Ну и хер с вами, я и так с такой ногой никуда не убегу. Если бы только было чем перевязать, восстановления заняло бы меньше времени. В теле начала ощущаться какая-то слабость и, будучи не в силах ей противиться, я погрузилась в неспокойный, полон непонятных видений сон.

***

Я периодически просыпалась и видела перед собой все тот же набор продуктов. К хлебу я как и раньше не притрагивалась, а вот воду выпивала. Я догадывалась, что они подмешивают мне туда снотворное. Было лучше забыться, поринуть в царство Морфея, нежели оставаться в этой ужасной реальности. Я давно уже потеряла счёт времени. Казалось, я пробыла здесь как минимум две недели. Но как тогда я ещё не умерла? С каждым пробуждением суицидальные мысли настигали меня все чаще. Моя жизнь перестала иметь какой либо смысл. Я просто существовала, сбегая в снореальность. Была бы у меня трава или другие виды наркотических веществ, я б уже давно начала употреблять. Только вот я никого не видела все это время. Ни братья, ни парень со шрамом, ни даже этот загадочный Хаджиме не заходили ко мне. Я не могла даже простого элементарного, попросить несколько сигарет и зажигалку или хотя бы спичек. Изоляция от общества и одиночество делали своё дело. Казалось, я схожу с ума. Единственными друзьями были бегающие крысы и редко залетающие птицы. Но вскоре и на них я перестала обращать внимания. Мне постоянно что-то снилось, только вот проснувшись я никак не могла вспомнить, что именно. Каждое пробуждение сопровождалось истошным воплем и стекающими каплями холодного пота. Чем больше времени проходило, тем меньше оставалось надежды, что я отсюда выберусь, а желание сигануть с окна, только возрастало. От самоубийства меня останавливали только старые предубеждения. Каждый день в мире умирает столько людей, которые любили эту жизнь и хотели жить. Только вот смерть не щадит никого. Она забирает с собой в царство мёртвых детей и стариков, богатых и бедных. Ей абсолютно плевать кто ты был и чего добился в жизни, она всех встречает с распростёртыми объятиями. Я не могу так безрассудно оборвать своё существование, добровольно отказаться от того, за что многие души отдали бы все. Мои философские полубредни-полумысли прервала отворившаяся дверь. За ней показался парень, но раньше я его не видела. Это был довольно высокий брюнет с осветлённой прядью посередине. Волосы были уложены вверх, что добавляло ещё несколько сантиметров к его росту. В левом ухе покачивалась длинная золотая серьга, а на тыльной стороне ладони обеих рук, можно было заметить татуировки. Кажется это были кандзи «Перступление» и «Наказание». Желтые, кошачьи глаза ярко контрастировали с красной формой, в которую был одет молодой человек. — Шуджи Ханма. Будем знакомы.