Печать Мары

      Абарис нашёл Мару сидящей у моря на большом тёмном камне. Он подошёл к деве неслышно, накинув на её плечи свой тулуп, оставшись только в утепленной рубахе и в кожаном доспехе. Мара укуталась в тулуп, нагретый теплом его тела, и ей даже немного жарко стало. - Что ты здесь делаешь? Чего мерзнешь? - спросил Абарис, - Захвораешь ещё, чего доброго. Пойдём, Совенок, в терем тебя отведу. - Абарис, правда всё это, что ты Гелону говорил? - задала ему вопрос "в лоб" дева. Ворон сперва опешил. Не знал он, что Мара слышала их с Гелоном разговор в оружейной, но решил честно всё ей рассказать. - Правда. Люблю я тебя. С тобою быть хочу, и днём и ночью. Оберегать тебя и волчат твоих. В жены взять тебя хочу. - признался мужчина и взял её руки в свои и в глаза ей смотря. Маре не по себе стало от такого признания, но она нашла в себе силы и ответила: - Дозволь мне в чувствах своих разобраться. По нраву ты мне, и заботишься ты обо мне, ценю я это. Но сейчас в душе моей многое творится, что впору и разорваться - и князю хочется отомстить за народ наш перебитый, и не знаешь, куда потом идти - дома-то у нас, считай, и не осталось, и за судьбы братика с сестрёнкой страшно, да и самим бы как-то выжить... Ворон успокаивающе обнял деву. - Одной тебе, конечно, сложно обо всём этом думать. Но если ты позволишь мне быть с тобой рядом, то вместе мы со всем справимся. - Затем Ворон присел на колени перед девой и вытащил из пояса колечко, что своими руками выковал из бронзы на княжеской кузне, - Мара, моя храбрая зеленоглазая aurussa varka , я прошу тебя стать моей женой. Всегда я рядом буду, никогда тебя не оставлю, не предам и не заставлю ничем тебя в том сомневаться. И Танаиса с Атэр воспитать помогу, ни в чем ни они, ни ты нуждаться не будете. Если сейчас не сможешь мне ответить, то подумай, торопить тебя я не стану. А пока прими от меня это кольцо. - И волк надел бронзовое колечко с изображением волчьей мордочки деве на её тонкий безымянный пальчик правой руки. Мара смотрела на это действо и не проронила ни слова, и сложно было сказать, что она думала в это время, ведь по обычаям в их стае волки не дарили своим волчицам колец, а признавались им в любви и в своих намерениях, а затем приходили к родителям волчиц с дарами и просили их дозволения на брачный обряд. - Там, где я бывал, дев тáк замуж зовут. Если даже откажешь мне, это кольцо тебе в дар останется, чтобы помнила ты обо мне. А пока подумай над словами моими. - сказал Ворон, встал с колен и собрался уже уходить, не забрав даже свой тулуп, но Мара взяла его за руку, останавливая. - Абарис, постой, не уходи. Неожиданно это всё, но я отчего-то верю тебе, верю в чувства твои и в намерения. Не похоже, что врешь ты или кому-то назло это сделать пытаешься. Поэтому я согласна женой твоей стать. - Не пожалеешь ты о том. - прошептал Абарис, обнимая Мару и целуя её лицо, взяв его в свои горячие ладони, но избегая губ её, дабы не спугнуть. - Вернёмся в пустошь, попросим Иоффу обряд провести. Хоть и в ведении жреца это, но Анагаста нет больше, а значит, должен обряд кто-то другой совершить, и, наверное, кроме неё никто с этим лучше не справится. Надеюсь, Арес и Аргимпаса услышат её.       Долго они ещё стояли на берегу моря, обнявшись, пока промозглый ветер не дал им знать, кто здесь настоящий хозяин.       Вместе, рука об руку, вернулись они в терем.

***

      Глубокая ночь. В покои Абариса кто-то легонько постучал. Волк выхватил из-под подушки серебряный нож с резной рукояткой и узорами на лезвии, завёл его за спину и спросил: - Кто там по ночам не спит? - Это я - Мара. - донёсся из-за двери звонкий нежный голосок. По спине Абариса пробежали ледяные мурашки, и он сию же минуту открыл дверь. Дева, откинув за спину косы, улыбнулась и вошла внутрь, а Ворон закрыл за нею дверь на засов. - Я к тебé пришла. - тихо сказала она и мягко взяла его руку в свою. Он заметил, что кольцо, им подаренное, она не сняла, и улыбнулся. А ещё он заметил, что на ней была лишь лёгкая прозрачная светлая рубаха, не скрывающая её длинную нежную шейку, маленькую округлую грудь, тонкую талию, худенькие коленки да длинные стройные ножки, а длинное тёмно-красное, похожее на скифское, платье, уже лежало у её ног. Абарис сглотнул и хриплым шёпотом спросил: - Не боишься ты? Жалеть о том не станешь? Если тебе страшно или ты этого не хочешь, то лучше уходи сейчас. Не хочу я тебя зря портить да душу твою ломать. Куница да родители твои на том свете мне этого не простят. - Я в этой жизни всё по своей воле только делаю. Жалеть о том не стану, ибо сама этого хочу. Ты мне Аресом подарен, Ворон. Ты женою меня своею взял, а значит, должны мы едины стать. Вот я и пришла к тебе, а значит, не боюсь я и сама того желаю. - дева говорила это, глаз не опуская. Ворон чувствовал, что она действительно его желание разделяет, и чувства у неё тоже к нему есть. - Скажи, Мара, любишь ли ты меня? Али из чувства долга на это идешь? - всё же решился спросить Ворон. Вместо ответа Мара встала на носочки и поцеловала его. Поцелуй был немного неумелый, но огонь в душе Абариса всё же разжег.       Мужчина подхватил её на руки, веса почти не ощутив, отнёс к кровати и аккуратно уложил на тёплую медвежью шкуру. Он задул почти все свечи, оставив всего три - у кровати, у двери и посреди комнаты, затем снял свою рубаху и, подойдя к лежащей на шкурах Маре, осторожно взял её за руку, присесть заставив. Дева подобрала под себя стройные ножки и села, повинуясь. Ворон прикоснулся кончиками длинных тонких пальцев к её нежной румяной щечке, провёл по ней до подбородка, а затем, приподняв её головку, нежно поцеловал её в горячие, чуть влажные губы. Волк взял пальцами одну косу Мары и аккуратно её распустил, пепельные кудри по тонким плечам разметав, и то же сделав и со второй косой. Мара подняла глаза, и Ворон утонул в блестящем зелёном море, а Мара завороженно глядела в его темно-янтарные омуты. - Околдовала ты меня. Будто сам не свой я хожу. День и ночь думаю о тебе, словно наваждение какое-то. Что ты сделала со мною? Колдунья ты, али просто я полюбил тебя так сильно? - прошептал он, целуя шею девы, которая лишь улыбнулась в ответ на его слова. - Кто знает. - тихо произнесла она, мягко рассмеявшись, от чего её шея под его губами слегка завибрировала. Переходя от шеи к ключицам, Ворон заметил под её левой ключицей круглый темно-розовый шрам от стрелы и поцеловал его. - Я залечу твои раны, любимая. - прошептал он, постепенно переходя к её маленькой округлой груди, оставляя на нежной коже горячую дорожку поцелуев. Он спустил с ее плеч тонкую рубашку, позже через ноги сняв её совсем, и припал губами к маленькому нежному сосочку правой её груди, лаская его языком, выбивая из груди девушки глубокий стон. Мара вскоре прервала его, не выдерживая сладкой истомы, притянула его голову к себе и поцеловала, делая поцелуй всё более развязным - она целовала его всё глубже, касалась своим язычком его языка и провела по его губам. Затем стала она ниже спускаться да шею его целовать, пряный аромат и солоноватый вкус его кожи ощущая, а после распустив из пучка его волосы, что по шее его волнами рассыпались. Ворон готов был уже взять деву так же, как он брал да ублажал других волчиц и других девушек до неё - грубо, до стонов, до криков, до синяков и царапин, по-всякому и в разных положениях, но понимал, что Мара не такая, как другие волчицы и девы - она его маленькое божество, к которому он должен относиться нежно и бережно, иначе это божество испепелит его своей ненавистью и безразличием, и потому по отношению к Маре он действовал ласково да с осторожностью, что было немного непривычно, но приятно, да так, что горячие волны не переставали обдавать его с головы до ног. Наконец, Абарис избавился от плена льняных шаровар и лег на спину, привлекая Мару к себе. Дева легла сверху, обдавая его жаром своего тела и обжигаясь его жаром сама, и Абарис стал осторожно входить в неё, попутно ладонями её бёдра обводя и пальцами сжимая да лаская, наслаждаясь их округлостью, в меру пышной формой да теплотой и нежностью кожи. Мара чуть вздрогнула и громко застонала, когда он вошёл в неё, и волк подумал, что делает ей больно. - Прости меня, я не смогу. Не хочу больно тебе делать. - виновато прошептал он и попытался отдалиться. Мара улыбнулась, удержала его рядом, ладонь его широкую поцеловав, погладила его по щеке небритой пальчиками своми нежными и произнесла: - Ты не можешь сделать мне больно. А Арес привечает кровь, пролитую не только в бою врагами нашими, но и кровь, пролитую рождением любви. Поэтому не бойся, всё хорошо, любимый. Мне не больно, и я ничего не боюсь. И тогда Абарис снова вошёл в неё, и снова стон девы наполнил стены покоев. - Тише, тише, любимая, - успокаивал он Мару, совершая всё новые и новые толчки, то ускоряясь, то замедляясь да лицо её попутно целуя, - Я нежен буду. - Я люблю тебя. - прошептала Мара, и в эту же минуту Ворон излился в неё и со вздохом блаженства на подушку откинулся. - Я тоже люблю тебя, моя aurussa varka . - прошептал он в ответ, обнял деву и вскоре уснул с улыбкой на устах.       Мара коснулась его тёмных волос со светлыми из-за солнца кончиками, удивляясь и восхищаясь их мягкости, затем погладила его по щеке и поцеловала в крепкое смуглое плечо. - Пока любовь живёт - не умрёт стая. - прошептала она и вскоре тоже уснула.       В небе занимался алый рассвет.