Тайны семьи Меруно. Книга 1: Любовь

Раннее утро. Тишина. На пустынных улицах витал нежный дух ночного покоя. В такие моменты Эйрен напоминал озеро, даже скорее нежно-синее море, простиравшееся до самого горизонта. Умиротворенный, величавый, будто остановивший время внутри себя, Эйрен был олицетворением безграничного могущества Ликидии. Космопорт, как всегда в подобные часы, пуст. И лишь один небольшой частный корабль, с направлением в провинцию Вират взмыл в небо несколько минут назад, нарушая устоявшуюся традицию столичного космопорта. Анаке, Никту и еще несколько слуг покидали Эйрен с разными мыслями. Кого-то это совсем не заботило, кто-то был рад возвращению на старое место, другие восприняли это без энтузиазма. Но все они были страшно утомлены ночными сборами. Никту, откинув голову на спинку кресла, спала, набираясь сил перед переездом. Анаке же, хотя устала не меньше, спать не могла. Почти в забытье она смотрела на удаляющийся Эйрен, на небо, мягко зардевшееся мутно-малиновым оттенком. Через час или меньше оно распустится золотым рассветом, сияющее солнце озарит Эйрен, оповещая о начале нового непредсказуемого дня. Хотя ближайшая к столичной планете звезда называется Деянира, как еще в начале подготовительных курсов в Ликидианскую гимназию было сказано: «Когда вы находитесь на планете, следует называть ближайшую к ней звезду не астрономическим названием, а солнцем». Анаке мысленно просматривала старый альбом воспоминаний, что были как фотографии, их уже давно нет в повседневной жизни. Фотографии старые, потертые, но очень приятные на ощупь. Вот на этой, маленькая Анаке только прибыла на Эйрен. Вот тут, ее первый день на подготовке в гимназию. Гимназические будни. В детстве Анаке ненавидела учебу, а ранние подъемы казались ей сущим кошмаром. Девочка еле могла высидеть целый урок, ей либо было очень скучно, либо совсем ничего не понятно. Она была не усидчива, быстро теряла ко всему интерес. Успеваемость оставляла желать лучшего. Все изменилось, когда одним осенним утром по группе, где обучалась Анаке, прокатилась новость: «Группе Н-14 сменили учителя истории». Внезапно, дверь распахнулась и вместо их прошлого учителя, немолодого академика старой закалки, уверенно вошла высокая молодая женщина в строгом костюме. Во время своих уроков она уделяла огромное внимание восприятию материала. Это уже не было похоже на утомительные лекции о застывшей в камне истории, с новой учительницей, кажется ее звали Клио, история стала ощущаться как что-то живое, настоящее. Да, порой жестокое, но чрезвычайно интересное. Клио разглядела в Анаке не просто непослушную гимназистку, а пытливый ум, жаждущий нового. Именно Клио пробудила в девочке интерес к политике и социологии. А ведь все началось с одной единственной книги, которую учительница дала Анаке почитать. Девочка страшно этим увлеклась и даже после окончания гимназии решила пойти в Академию на соответствующий факультет. Анаке и ее учительница отлично сошлись характерами и поддерживали хорошие взаимоотношения на протяжении почти 10-ти лет, пока Клио не уехала из столицы в бурно развивающуюся провинцию Эфро. Просыпавшийся Эйрен остался далеко внизу. Анаке вспомнила свое обучение в Академии. Стопки конспектов, что вот-вот упадут на ее стол, кружка остывшего густого кофе, множество открытых файлов, уже не помещающихся на рабочей панели. Глубокая зимняя ночь. Завтра зачет. Анаке решительно борется со сном, с каждым мгновением все больше завладевающим ее разумом. На плечи девушки ложится мягкий плед и Никту шепчет ей: «Тебе давно пора спать. Иди, я тут все приберу». Ее голос звучит чарующе, он глубоко отзывается в засыпающем разуме Анаке, она встает из-за стола и уходит спать, попутно обращаясь к Никту: «Только не забудь сохранить файлы, а конспекты оставь… они мне завтра нужны». Каким все это кажется неважным: зачеты, проекты, экзамены. Диплом Академии не может спасти от ссылки. Корабль Анаке уже вышел из атмосферы Эйрена и направлялся к пространственной магистрали — главному достижению ликидианской науки за последние десятки лет. Значение этих космических путей невозможно было переоценить. Если представить королевство Ликидию как единый организм, то пространственным магистралям здесь достанется роль кровеносной системы, поддерживающей существование всей Ликидии. Магистрали представляли из себя тоннели в пространстве, где останавливается движение времени. Прождав около часа на проверке документов и построении маршрута, корабль наконец нырнул в темноту тоннеля. Не прошло и мгновения, как он оказался рядом с планетой Вират, полностью покрытой облаками. Именно благодаря облачности, создающей парниковый эффект, планета и стала главным сельскохозяйственным угодьем государства. Оставив позади бесстрастный космос, корабль зашел в атмосферу. Хотя уже полдень, свет был тусклый и сдавленный, как в ранние сумерки. До самого горизонта простирались поля, огромные фиолетовые озера, огражденные невысокими серыми хребтами древних гор. Корабль плавно сманеврировал к небольшому космопорту. Разум Анаке медленно погружался в полудремотное состояние. На него будто со всех сторон наползал туман. В таком забытье, она не воспринимала происходящее вокруг, оно было нечетким, мутным. Девушка совсем не заметила ни прибытие на Вират, ни поездку до поместья ее матери, ни разгрузку вещей. Пустота, темная зияющая пустота расползалась в душе Анаке. Никту замечала подавленное состояние Анаке, но знала, что сейчас ей лучше не вмешиваться. Лучшая помощь, которую могла оказать подруге юная гориканка — применить свои организаторские способности на полную. В хозяйственных делах Никту была профессионалом, так что Анаке могла полностью на нее положиться в деле переезда. Наконец, транспорт Анаке остановился у старого поместья. Оно находилось на возвышенности, в расщелине невысоких гор, окружавших фиолетовое озеро вулканического происхождения. Территория поместья была довольно обширной, она огибала половину озера и включала в себя виллу, пляж, гостевой дом, служебные постройки и смотровую площадку. Все объекты соединялись деревянными лестницами и тротуарами, в промежутках теснилась сухая высокая трава. Едва Анаке покинула транспорт, туман в ее разуме исчез. Как зачарованная она направилась к зданию. Каждое прикосновение к траве, каждый шаг заставляли ее сердце биться все чаще. Словно фейерверки, в черную пустоту разума, как в ночное небо, взмывали забытые чувства и мысли. Молниеносные, яркие. Входная дверь отодвинута, в гостиной, под огромным куполом уже идет процесс переезда и распаковки вещей. Анаке нуждалась в тишине. Она молча ушла из этой комнаты в спальню, совсем не обращая внимания на окружающих. Один из слуг проводил девушку презрительным взглядом и обратился к Никту:  — Эй, куда она уходит? То есть, зарабатывать проблемы на ровном месте она умеет, а ответственность брать не хочет? А, Никту? Она нам всем, а тебе вообще первой, обещала дать свободу, когда получит высокий пост. Никту сосредоточенно изучала планы виллы и игнорировала гориканца.  — Чего молчишь? Она ведь не только нарвалась на неприятности сама, но и предала нас, а больше всего — тебя. — язвительно подметил юноша, раскладывая вещи — Снова будешь ее оправдывать, или подумаешь логически? От кого все твои проблемы?  — Хватит! У тебя есть работа — вот и занимайся ей. — раздраженно отозвалась Никту — У меня свои проблемы, у Анаке свои. От того, что ее трудности не похожи на мои или твои, менее важными они не становятся. В спальне было немного темно, не смотря на огромные окна. Но главное, тут было тихо. Анаке осторожно захлопнула дверь и задела локтем шкаф. С пыльной полки на пол упала небольшая книга с красочной обложкой. Анаке наклонилась и подняла предмет. Она открыла книгу на первой попавшейся странице, оказалось, что это азбука очень старого издания. Девушка прислонилась к шкафу и пролистала несколько страниц. Вдруг, в углу одной станицы она обнаружила маленький рисунок — 2 схематически нарисованные руки. Одна желтоватая, другая серая. Неровно заштрихованные, кривоватые, они все равно выглядели мило. В воспоминаниях возник тот день, когда этот рисунок был сделан. Анаке и Никту было 5 лет, совсем недавно Анаке начали учить читать и подарили эту азбуку. Девочку в первую очередь привлекли красочные картинки и обложка, в этот же вечер она поспешила показать книгу подруге. Хотя Никту больше интересовалась содержанием, девочки прекрасно проводили время, даже нарисовали свои ладони на одной из страниц. Внезапно гувернантка Анаке вошла чтобы посмотреть легла ли ее подопечная спать. Женщина была в ярости, она кричала на девочек, а Никту и вовсе почти выволокла из комнаты. Анаке вступилась за подругу и попыталась узнать, что они такого натворили. В ответ она лишь услышала еще больше криков и пару фраз о том, что такие как Никту не имеют права на учебу. На следующий Анаке расспрашивала всех и каждого, почему к ее подруге такое отношение. Только мать Никту рассказала девочке о причинах, другие просто проигнорировали Анаке. Сословию, к которому относилась Никту и ее мать, нельзя было учиться даже писать и читать, а также, они никак не могли получить свободу. Анаке пообещала обязательно решить эту ситуацию, но мать Никту только грустно улыбнулась. Девочка дождалась визита рыжеволосого мужчины, которого все в доме слушались. Анаке смогла упросить его перевести хотя бы Никту в другое сословие, чтобы получать образование вместе. Мужчина исполнил просьбу Анаке. Девочка была очень горда собой, но больше всего, она была безумно рада за подругу. Вечером, когда Анаке и Никту снова собрались изучать азбуку, юная гориканка подарила подруге рукодельный медальончик, такой же блестел у Никту на шее. Даже спустя почти 20 лет, уже повзрослевшая Анаке в точности помнила эти украшения. Они были сделаны из желтых и зеленых ленточек, что служили закладками для книг. Вот только, куда они делись? Анаке немного походила по комнате, осматривая содержимое шкафа. Здесь было много книг в самых разных обложках, когда-то прочитанных Анаке и Никту по ролям, карандашей, мелков и конечно, коробок. Самую большую из них Анаке решила разобрать. Внутри были только рисунки, девушка стала терпеливо их раскладывать на кровати. Первые несколько рисунков были особенно яркие. На одном из них две девочки стояли по колено в фиолетовой воде и, видимо, играли с мячом. На другом, эти же дети изображались посреди поля, в руках у девочки повыше был то ли цветок, то ли бабочка ярко-синего цвета. Анаке улыбнулась. Как сейчас, перед ней возникли тонны брызг, прохладные волны, в ушах зазвенел смех Никту. Следующий рисунок. Он больше похож на семейный портрет и нарисован с большим старанием. Снова 2 девочки, но теперь они стоят рядом с гориканкой, очень похожей на девочку поменьше. Анаке не помнила имени гориканки, но знала, что женщина была очень добра к ней и относилась также как к своей дочери Никту. Анаке помнила руки женщины, теплые, очень сухие, от них пахло разными пряностями и травами, что не удивительно — женщина работала на кухне. Но однажды она исчезла с кухни. Дом стали посещать врачи, Никту плакала каждый день, в комнатах воцарилась жуткая тишина. Одним прохладным утром все собрались в гостиной. Анаке и Никту стояли рядом, крепко держась за руки. Они никогда не забудут это мертвое, застывшее лицо. Казалось, это безжизненное нечто совсем не похоже на еще вчера улыбающуюся гориканку. Теплые руки навсегда похолодели. Тело увезли из поместья через несколько часов, но Никту никуда не уходила из гостиной. Анаке тогда обняла ее и сказала:  — Мы со всем справимся. Я всегда буду рядом. Всегда. Анаке прижала рисунки к груди и подняла взгляд на потолок. Что-то жесткое и острое теснилось у нее внутри, не давая дышать. Видимо, те события повлияли на девушку больше, чем казалось. Даже сквозь года Анаке чувствовала эту тяжесть, а что же тогда творится на душе у Никту? Следующие рисунки Анаке отложила, лишь один остался у девушки в руках. Он был сделан на плотной дорогой бумаге при помощи густых красок. Это был портрет рыжеволосого мужчины в полный рост. Девушку весьма озадачил этот рисунок, ведь все поделки, где маленькая Анаке изображала рыжеволосого ликидианца, она отдавала лично ему в руки. Внезапно, эта мысль будто пронзила насквозь, девушка поняла причину. Полдень. Уже несколько часов маленькая Анаке ждет рыжеволосого мужчину, который в прошлый свой визит обещал ей рассказать какую-то тайну. По традиции, девочка рассадила свои игрушки особым образом, подготовила свои любимые книги и сжимала в руках скрученный рисунок — подарок для гостя. Она ждала час, 3 часа, и, наконец, решила узнать, где он задерживается. Раздраженная гувернантка лишь сказала, не глядя на девочку:  — Не приедет больше твой папа. У него другие дела есть. Дальше Анаке не могла вспомнить почти ничего. Лишь одна деталь: та гувернантка куда-то после этого случая пропала. Остальное разум Анаке заблокировал, запер в себе. Девушка не могла больше тут находиться, сдавленный воздух не давал дышать, а темнота давила со всех сторон. На смотровой площадке гулял свободный ветер, а густая трава шелестела в унисон. По середине дощатого настила возвышалась статуя из серого камня с белыми прожилками. Молодая девушка в свободном обтягивающем платье без рукавов одиноко обнимала железный посох. А вокруг гулял ветер. Анаке всматривалась в каждый изгиб, в каждую поверхность статуи. Ведь эта печальная девушка, чей прах замурован внутри памятника, могла прожить долгую и счастливую жизнь. Она могла получить образование, заниматься любимым делом, найти свое призвание. Она могла встретить любимого человека, который был бы верен ей до конца жизни. Объездить всю Вселенную. Написать книгу, а может и не одну. Но вместо этого, ей остались лишь боль и стыд. Страх и отчаяние. Мучения и смерть. И этот памятник, напротив которого стоит теперь ее дочь — причина всех несчастий печальной девушки. Кажется, по каменной щеке ползет мутная слеза, а может, это очередная шутка подавленного разума Анаке. Девушка отвернулась от одинокой статуи. Небо мрачное как тревога. Трава жесткая как осознание. Вода необъятная как печаль. В усталой душе Анаке разливается горючая, обжигающе-вязкая темная жидкость. Это отрава, ее пары не дают мыслить, парализуют. Жидкость ползет к горлу, не дает дышать. Ветер, что особенно силен здесь, на высоте, он бьет по ушам. Он говорит десятками голосов, какие Анаке вообще могла слышать в жизни. Он коверкает воспоминания, превращая все в свою ноющую песнь отчаяния. «Такие как ты, не заслуживают и малой части того, что я для тебя сделал!», «Не приедет больше твой папа. У него другие дела есть.», «Позор государства». Анаке посмотрела вниз. Она подходила все ближе к сломавшимся перилам. Внизу спокойно. Вода омоет бледное тело, расщелина гор станет могилой. Мать свидится с дочерью. Никту только что вышла на перерыв. Как же ей надоели ее подчиненные, даже простую работу заменяют болтовней. Но зато, она нашла 2 старых медальончика, которые считала потерянными навсегда. Гориканка подняла взгляд на смотровую площадку. У самых перил стояла рыжеволосая девушка. Да это же Анаке! Скорее, скорее. Никту бежала, не разбирая дороги. Лестница, тротуар, трава, лестница. Ступенька. Первая, вторая, пятнадцатая. Только бы не было поздно, только бы успеть!  — Анаке! — крик пронзил пространство. Вопль заставил ветра замолчать, он освободил томящуюся темную жидкость внутри Анаке. Девушка обернулась. Некоторое время подруги смотрели друг на друга не шевелясь. Затем, Анаке осторожно подошла к Никту и уткнулась ей в плечо. Темная жидкость полилась наружу прозрачными слезами. Отчаяние вырвалось сдавленным всхлипом. Никту заключила ликидианку в свои объятья и обе девушки медленно опустились на дощатое покрытие. Анаке не переставала плакать, а Никту поглаживала ее по спине и повторяла:  — Мы со всем справимся. Я всегда буду рядом. Всегда.