Тайны семьи Меруно. Книга 1: Любовь

Конец лета, Эйрен. Для столицы это время было затишьем между эйфорией лета и невероятной деловой активностью осени. Горожане возвращались с провинциальных курортов, набирались сил и пытались войти в привычную колею кипящей жизни. Главным событием в этот период становились спортивные мероприятия под открытым небом, главным образом – разного рода эстафеты. Это был очень уважаемый спорт, чемпионов таких событий почитали не меньше, чем элиту, а главное, это был единственные матчи без разделения рас. Порой, спорт становился билетом в жизнь для гориканцев Эйрена. Однако эти эстафеты были смертельно опасны и требовали долгой и трудной подготовки. Не у многих хватало выдержки и времени для участия в этом спортивном мероприятии, а те, кто побеждал, чаще всего благодаря не столько тренировкам, сколько спонсорам, становились знаменитостями при жизни, однако, после смерти чемпионов, о них забывали очень быстро. Зрителей больше волновало зрелище, а не его участники. В этом году жители Эйрена были обделены даже спортом – эстафеты постоянно переносили из-за угрозы шторма. Метеорологи Эйрена были правы, вот уже несколько недель над городом ходили низкие грозовые тучи, иногда они принимали весьма пугающие формы. Недавно в заголовках цифровых газет даже промелькнула новость о том, что популярный писатель книг ужасов вдохновился именно эйренскими тучами при создании своего нового бестселлера «Похороненные на небесах». Тяжелые грозовые массы постоянно сталкивались между собой, боролись, образуя невероятные фигуры в столичном небе. Мощные потоки темных облаков простирались скрюченными руками мистических созданий над городом, эти руки будто хотели завладеть душами жителей, поработить их в своей угнетающей безызвестности. Как знаки пугающего провидения в плотных облачных массивах вспыхивали короткие молнии, показывая свое первозданное величие. Самые циничные скептики, опиравшиеся всегда и везде только на голые факты, начинали сомневаться в своих убеждениях, а некоторые и вовсе, скрепя сердцем, признавали беспредельную власть природы над любой цивилизацией. Вечер. В королевском дворце, что расположился недалеко от центра Эйрена, проходил семейный ужин. Длинный обеденный зал едва освещался запрятанными между настенными украшениями светильниками. Мутная, почти мистическая атмосфера наполняла сегодня это помещение, что было совсем ему не свойственно. Необъятная пустота наполняла это место. За столом из красного дерева сидели всего трое: король Талом Меруно, принцесса Одия Меруно и принц Урт Меруно. Место во главе стола, которое всегда занимала королева Иридия, жена Талома, вот уже несколько месяцев пустовало. Самый могущественный политик, владычица четырех звездных систем столкнулась со страшным смертельным недугом. Заболевание поразило ушные нервы королевы и причиняло ей страшную боль. Множество врачей пытались избавить Иридию Меруно от болезни, были сделаны несколько сложнейших операций, но успешной оказалась лишь последняя. Сейчас королева проходила последний этап реабилитации, однако ее возвращение во дворец постоянно откладывалось. Отсутствие Иридии действовало очень угнетающе на королевскую семью, особенно на короля Талома. Даже сейчас, смотря на другой конец стола, он чувствовал острую тоску, к которой так и не смог привыкнуть за долгие месяцы. Без королевы в семье наступила печаль, потерялось всякое понимание, вышли на поверхность накопившиеся проблемы. Талом с грустью смотрел на своих детей, особенно на Урта. Его сын был статным высоким юношей со смуглой кожей, точно такого же оттенка как у его матери. У принца аристократическое утонченное лицо, а волосы глубокого черного цвета были аккуратно заправлены назад. Урт обладал невероятной харизмой, уже в таком молодом возрасте он знал все тонкости дипломатии. Все отзывались об Урте как о рассудительном и очень образованном юноше. Талому чрезвычайно льстили такие слова, но, к сожалению, сам король о сыне не знал ничего. Они отдалились очень давно. Как только принцу исполнилось 12 лет, Иридия занялась воспитанием сына единолично. Она хотела вырастить из него достойного наследника ликидианского престола. Талом не возражал – такое решение жены ему казалось весьма разумным. Но теперь, смотря на Урта и чувствуя пропасть между ними, король задавался вопросом, – а стоило ли жертвовать теплотой семьи во имя такого дела? Талом внимательно наблюдал за Уртом. Принц был погружен в свои мысли и ел немного заторможенно, но соблюдая при этом все правила этикета несмотря на то, что это был всего лишь семейный ужин. В душе короля еще трепалась надежда на восстановление семейных взаимоотношений с сыном, а сейчас был идеальный момент для этого. – Урт, как проходит учеба? – Талом задал самый очевидный и банальный вопрос, рассчитывая на постепенной спад напряжения в разговоре. – Хорошо. Сейчас я занимаюсь немного меньше, чем обычно. – Урт был искренне удивлен таким вопросом, ведь Талом крайне редко разговаривал с ним. – Это из-за отсутствия Иридии? – вполголоса спросил Талом. – Да… – почти шепотом ответил принц. Воцарилась небольшая пауза. Разговор по душам совсем не получался, поэтому король решил продолжить беседу на менее личные темы. – Какие дисциплины тебе даются лучше всего, Урт? – История и психология. – На такие вопросы принц отвечал уверенно и спокойно. – Прекрасно. Психология, понимание других – это очень важно для справедливого правителя. – доброжелательным тоном заключил Талом. За столом снова настала тишина. Снаружи доносились приглушенные звуки далекого грома. Видимо сегодня, спустя несколько недель ожидания, обещанный шторм накроет Эйрен. За ужином Одия была очень апатична, и вообще, Талом заметил, что с тех пор, как Анаке была отправлена на Вират, принцесса меньше стала с ним контактировать. Всего пару месяцев назад они прекрасно общались, общих интересов у них было полно. Талом, на какое бы представление в театре ни собирался, всегда звал с собой дочь. А Одия же, в свою очередь, могла поговорить с отцом на любые темы. Но все изменил один злосчастный вечер в начале этого лета. Теперь Одия замкнулась в себе, часто уходила на долгие прогулки в самые отдаленные уголки королевского сада. За ужином, как и Урт, она была в своих мыслях и совсем не обращала внимание на то, что происходило вокруг. Талом не решался потревожить дочь, чувствуя себя виноватым за такое состояние Одии. Он не хотел, чтобы принцесса узнала его тайну. Талом предпочитал ничего ей не объяснять, это и породило разлад между отцом и дочерью. Каждый их разговор рано или поздно превращался в расспросы Одии и жесткие, а порой и жестокие слова Талома, о том, что он рассказывает дочери ровно столько, сколько ей нужно знать. – Я знаю, я обещала больше не задавать такие вопросы, – тихо начала Одия, обращаясь к отцу, – но все же… Когда мама вернется из реабилитационной клиники, пап? – Через неделю, – по привычке ответил Талом. – Ты так говорил и две недели назад… – недовольно пробормотала Одия. – Что, прости? – с недоверием произнес Талом. – Ты так говорил уже много раз, и никогда твои слова не сбывались! – с раздражением ответила принцесса. – Сроки постоянно переносятся. Пойми, я тоже очень жду возвращения мамы, но не знаю когда это произойдет, – максимально спокойным тоном заверил Одию Талом. – Или просто не говоришь? – с напором спросила принцесса, в упор смотря на отца. – Одия, ты думаешь я стал бы скрывать от тебя такую информацию, а тем более, я смог бы обманывать родную дочь? – Да… – вполголоса проговорила Одия – Я уверенна, что ты обманул меня насчет Анаке Климентро, моей подруги. Ты говорил, что она уехала в отпуск, но через пару недель она должна выйти на работу, а она до сих пор не в городе. Тем более, завтра открывается сезон эстафет – ее любимейшего спорта. Добровольно она бы никогда не пропустила такое мероприятие. – после небольшой паузы девушка продолжила шепотом – Папа, и ведь ты до последнего скрывал от меня, что мама больна… – Диагноз долго не подтверждался, я не хотел тебя тревожить. – жестко отчеканивал Талом – А про Анаке я больше не желаю слышать. – Я поняла тебя, – опустошенно отозвалась Одия. Принцесса встала из-за стола и быстро вышла из обеденного зала. Талом опустил голову и сокрушенно вздохнул. Слова дочери были для него чрезвычайно болезненны, во многом, потому что они были чистой правдой. Собрав силы, он обратился к Урту: – Она, наверное, направилась в сад. Прошу, найди ее и приведи обратно во дворец – она точно послушает тебя, – с нотками беспомощности промолвил король – Я не хочу, чтобы она попала в шторм. – Да, я найду ее, – спокойно ответил Урт и ушел вслед за сестрой. Талом остался один за семейным столом. Он оглядел пустой зал, задвинутые стулья. Он был крайне растерян и подавлен в тоске своей семьи, когда-то дружной, но теперь разваливающейся на глазах. С надеждой и отчаянием он посмотрел на место во главе стола и прошептал: «Иридия, я сдаюсь. Я больше так не могу». Звук разнесся нескладным эхом по помещению и навсегда затерялся в коридорах дворца. В королевском саду было на редкость промозгло и темно. От поднявшегося штормового ветра спасали только вековые деревья, что были посажены еще при постройке дворца. Их развесистые кроны простирались по всему периметру сада, защищая его от ветров и других напастей погоды. Но сегодня оберегающие деревья сливались с черным и плотным небом и были совсем незаметны. Сад, прекрасный при свете дня, в сумерках был невероятно жуток. Позолоченные статуи, поражавшие раньше своей утонченностью и изяществом, казались теперь скрюченными монстрами, а отцветающие кустарники, что были повсюду, тянулись к поздним гостям сада своими голыми ветками, желая затащить в царство тьмы. Постоянно осматриваясь, по едва освещенным тропинкам в глубины королевского сада пробирался принц Урт. Он уже преодолел спортивную площадку, павильоны с экзотическими птицами, уже отключенный к осени комплекс фонтанов и даже бесконечные клумбы облетающих цветов остались позади. Нигде не было Одии. Урту оставалось лишь осмотреть парковый лабиринт и поиски были бы завершены. Его уже охватывала тревога, что, если Одия опять сбежала в город? Как ему скрыть отсутствие сестры? Урт тщательно осматривал лабиринт и наконец вышел к его центру. Несколько путей выходили к этой круглой площадке, вымощенной гранитными плитами, посередине которой находился небольшой фонтан. Летом и поздней весной из вершины главной скульптуры фонтана, мраморной рыбы с позолоченными плавниками, вылетала мощная струя воды, указывая всем гостям сада на центр лабиринта. Но сейчас фонтан уже отключили, подготавливая его к осени, и теперь это было больше похоже на обычный пруд с монументом посередине. На каменном бортике, повернувшись к воде сидела Одия. Она выглядела страшно подавленной. Складки на длинном платье ловко скрывали ее фигуру ото всех, а распустившиеся волосы отгораживали печальный лик принцессы. Сейчас Одия невероятно точно воплощала само определение «романтической печали». Но Урт был уверен, это нечто более глубокое и личное, чем устаревший образ из древней литературы. Он пока не решался начать беседу, а уж тем более уговоры вернуться во дворец были сейчас Одии ни к чему. Урт осторожно подошел и сел рядом с сестрой. – Помнишь, как однажды мы с тобой упали в этот фонтан? – вдруг спросила Одия. – О чем ты? – удивился Урт. – Тем летним утром мы дочитали 3-ю книгу «Мифов о мистических созданиях долин» и решили поиграть в саду, изображая героев этой повести. Я нашла обломившуюся ветку дерева, а ты принес забытые садовником грабли. В нашей игре мы были духами леса, сражавшимися за право владения Святым Водопадом, прямо как в одном из мифов, – на одном дыхании говорила Одия – Но мы тогда очень увлеклись и по неосторожности свалились в этот фонтан, – принцесса провела рукой по поверхности воды, словно поглаживая ее. – Я, кажется, понял, о чем ты… – задумчиво произнес Урт – Мы тогда даже продолжили игру и совсем скоро оказались мокрыми с головы до ног. Нам было так весело… Но в самый разгар игры к нам пришли родители. Я очень боялся, что они будут ругать нас за эту шалость. – Но ничего такого не было, – Одия повернулась к брату и даже слегка улыбнулась. – Папа спросил, почему мы начали без него, ведь он был поклонником мифов, как и мы. Он сразу присоединился к игре, а мама, хоть и боялась намочить одежду, не осталась в стороне. Она комментировала наш «бой духов» прямо как спортивный матч. Мы тогда так хорошо проводили время… Во время образовавшейся паузы, пропитанной горьковатой ностальгией, Урт и Одия не отрываясь смотрели на водную гладь. Внезапно ветер прорвался и в лабиринт, мгновенным порывом сорвав несколько цветков с ближайшего кустарника. Плотные бутоны упали прямо в фонтан, рядом с братом и сестрой. Среди прочих цветков, потревоживших покой меланхоличного фонтана, грязно-желтых, на половину высушенных, выделялся один бутон – свежий, с нежно-лиловыми лепестками, казалось, он распустился только сегодня. Одия несмело наклонилась к воде и осторожно, стараясь не причинить никакого вреда цветку, принцесса извлекла из стоячей воды прекрасное творение природы, что покинуло родную ветвь слишком рано. Она с опаской оглядывала бутон со всех сторон, будто бы никогда не видела цветущие растения. – Почему все не может быть как прежде? – отрешенно спросила Одия то ли у брата, то ли у всего, что их окружало – Тогда мы были по-настоящему близки. Мы могли поговорить обо всем, в семье Меруно не было никаких тайн. – Многое изменилось. Наша семья сейчас проходит через серьезные испытания, поэтому мы и отдаляемся. И ты, и я, и наши родители – все сошли со своих путей, все выбиты из колеи – умиротворяющим тоном говорил Урт. – Болезнь близкого – это всегда трудно и больно. В нашем случае, именно тоска по Иридии стала косвенным источником непонимания. – Из-за болезни мамы проблемы лишь стали более заметны, они были и раньше. Мне кажется, недосказанность губит нашу семью. Она уже отдалила меня и папу… – Одия посмотрела на брата исподлобья, ее взгляд был полон надежды – Урт, между нами, ведь не будет недосказанности? Мы точно не отдалимся друг от друга? Принцесса медленно потянула руки, бережно держащие сорванный ветром цветок, к брату и немного поддалась вперед. Взгляд Урта дрожал, он не знал, что ответить сестре. – Нет, конечно. Мы точно не отдалимся, – со всей уверенностью, на которую был способен произнес Урт. Вдруг лабиринт зашумел, и без того темное небо почернело и на гранитные плиты упали первые капли дождя. Шторм начался. Принц поспешно встал и позвал сестру: – Скорее, пошли во дворец! Одия неторопливо встала, в последний раз оглядела отключенный фонтан и облетающий сад. Прежде чем отправиться в помещение, принцесса протянула брату цветок и сказала: –Сохрани его в своих покоях. Это моя маленькая благодарность за твою поддержку. Урт и Одия пробрались через сад, достигли дворца и разошлись в свои покои, а шторм все усиливался. Он уже бушевал, никем неукрощенный и покорный лишь великой силе природы. Беспрестанно сверкали молнии, свирепый ветер носился по улицам Эйрена, дождь лил не переставая. Праздник погодного первозданного хаоса с каждым мгновением лишь набирал обороты. Уже наступила ночь, а Урт и не думал ложиться спать, рой мыслей не позволял ему отдаться сновидениям. Жизнь принца всегда была распланирована по минутам на месяцы, а может и годы вперед. Иридия контролировала все, чем занимался ее сын, даже книги на его столе не передвигались без ведома королевы. И теперь, когда она отсутствовала, для Урта наступила пора «свободы». Любимец аристократии, наследник престола Ликидии по праву первородства был страшно подавлен сегодня из-за одного короткого разговора. Нет, конечно, он уже привык, что его отец, прекрасный политик и оратор, не способен поговорить с сыном. В первые разы было неловко и даже больно, от такого невежества Талома в понимании людей, но потом Урт просто свыкся. С отцом у них всегда были натянутые отношения и дело было даже не в Иридии и ее воспитании. С самого начала Урт и Талом, почему-то были чужими людьми. Но разговор с Одией застал его врасплох. Нечаянно сестра задела самое сокровенное и больное для Урта. Недосказанность… Уже пару месяцев эта мука томила принца, всеми возможными способами он пытался скрыть свое смятение. И с каждым днем, боль было все труднее сдерживать. Урт вспомнил тот день, перед тем как Иридия окончательно покинула дворец. Случайно, проходя мимо родителей, он узнал о своей единокровной старшей сестре. Имя Анаке Климентро на долго осталось в памяти Урта, сколько раз он хотел поведать Одии о судьбе ее не только близкой подруги, но и сестры. Но принц всегда останавливался, ведь рассказать тайну семьи Меруно, значит предать королевский род, предать Иридию, предать отца. Но сегодня его посетила пугающе правдивая мысль – он, не рассказывая ничего сестре, сам ее предает, заставляя потерять последнее доверие к миру. Но почему он должен выбирать между предательством Одии и предательством родителей? Вопрос оставался без ответа. Наследник престола, как о нем отзывались: «Рассудительный и образованный». А выбирал ли он для себя такую судьбу? Будущее Урта было понятно: после смерти Талома он взойдет на трон по праву крови и начнется новая эра для Ликидии – эра короля Урта. Но принц не видел себя в этом великом будущем по многим причинам. Во-первых, сам процесс восшествия на престол, коронации, казался Урту неправильным. Как он сможет, потеряв хоть и не близкого, но все же родного человека, радоваться и веселиться? Во-вторых, несмотря на то, что Урт хорошо показывал себя на светских мероприятиях и будто наслаждался обществом аристократов, на самом же деле это было далеко не так. Уже сейчас он видел всю грязь и лицемерие дворцовой жизни, как мог противился ее влиянию, а с течением времени, Урт был уверен, этой лжи и мерзости станет только больше. Ему нет места в мире политических интриг и заговоров. Урт испугался, куда его могут завести такие негативные мысли. Привыкший все скрывать, принц боялся таких личных и откровенных помыслов, он не знал, что с ними делать. Внутренний голос шептал, только загоняя Урта в пучины сознания: «Столько времени и сил потрачено на тебя, а ты не ценишь. Многие мечтают о такой жизни как у тебя. Подумай об Одии!» Одия… Для Урта она была единственным искренним человеком, с кем он мог быть близок. Более того, он даже чувствовал ответственность за сестру, а самым дорогим он считал ее доверие… Словно выйдя из забытья Урт посмотрел на рабочий стол – там лежал подарок Одии, нежный цветок из сада. Как странно, за размышлениями принц даже забыл поставить его в воду, от чего бутон немного засох. Урт осторожно взял цветок, бережно поставил его в низкую стеклянную вазу и унес в ванную комнату, чтобы набрать воды. Урт так аккуратно набирал воду и будто бы это был не случайно оторвавшийся от ветки цветок, а все доверие Одии воплотилось в этих хрупких нежно-лиловых лепестках. Нет, Урт не мог уехать от сюда, он не мог бросить Одию на произвол судьбы. Принцесса должна сохранить в себе хоть немного доброты и доверия к этому миру. Урт снова оказался в забытье, только теперь оно было наполнено умиротворением. Внезапно ваза выскальзывает из рук Урта и разбивается на сотни осколков о каменный пол ванной комнаты. Принц поражен до глубины души, он лихорадочно опускается на пол и пробует собрать воедино навсегда отделенные друг от друга кусочки чистого стекла. Цветок не выдержал падения, лепестки осыпались и теперь неподвижно лежали в разлитой воде. Слезы подступали и у принца уже не было сил их сдерживать. Он плакал не из-за разбитой вазы, а из-за собственного бессилия и огромного груза внутренних противоречий и скопившихся эмоций, которые он был не в состоянии больше сдерживать. Одна за другой прозрачные слезы катились по лицу Урта, а он всхлипывая, все повторял: – Прости меня, Одия…