Сладкие грёзы

      С неоднозначного вердикта Царицы прошло не меньше месяца. Пейзаж за стеклом в старой окнонной раме, которая всё время сквозила, не особо поменялся. Только белые ночи становились короче и темнее. Мона провела большую часть времени в своей одноимённой квартире, которая на самом деле была скромной комнатой в отеле. По милости душевной, Тарталья соизволил оплатить пару месяцев проживания в ней, пока девушка не найдёт себе чего либо получше. (Просто потому, что Мегистус до сих пор писала колонки для ''Паровой Птицы'' и пока на этом и был её заработок. И не стеснялась легко засорять прикроватные тумбочки бумагами и новыми книгами, которые ей попадались на глаза и в газетах.) Именно поэтому, ей нужна была квартира, желательно своя. Принципиально Мона на глухо отказывалась от покупки её на территории Снежной. Говорила, что не ради этого так старалась все эти годы проведённые в каторгах от старухи. Утрировано конечно. Приходилось ютиться в отеле, так как последнее, что она желала это спонсировать Северное Королевство. Уж этого не хватало. Девушка в принципе была рада тому, что ей было дано, но хозяева и так на неё поглядывали искоса. Она слепой не была, замечала любой косой взгляд и недружелюбие косвенно проявленную к ней. Априори пожилые люди к ней так относились. Иронично. Пара ворчунов были наслышаны о её происхождении. И вопрос с чего они так неоднозначно презирают Мондштадцев, до сих пор зябко трясся в голове девицы. И раз уж ответа она не получит, лучшим решением было дать волю ситуации и не беспокоится. Главное, что не выгоняют.       Комнатка у астролога была совершенно маленькой. Не больше стандартной гостиной в приличном помещении. В этих нескольких квадратных метров помещалась двуспальная кровать между двумя миниатюрными, почти несуразными тумбочками, на которых уже давно пылились стальные светильники. И дай бог, тумбы еле как помещались меж окном и стеной располагаясь почти впритык. Напротив кровати с грязно-белыми одеялом и подушками стоял круглый столик. Сделаный наверное из кедра как можно было судить на первый взгляд. На нём стояла вазочка с нелепом голубом оттенке в сравнении с выцветшими, когда-то желтыми стенами. В вазочке стояло пару цветков такого завораживающее яркого голубоватого оттенка, что казалось, будто полумраке они светятся. Надо было подметить, что на подоконнике за тяжёлыми глубоко синими портьерами скрывались такие же, только уже в горшке с землёй. Почти увядшие, от чего Мона, от нечего делать за всё время перебывания в Снежной то и дело, что ухаживала за этими беззащитными крохами в этих холодных краях. Опекала их как своих родных, хотя это наверное было жестом отчаяния, так как за несколько пар дней Тарталья не откликался ни на одну из её телеграмм. Приходилось просиживать дома. А от вечного сидения при книгах можно и с ума сойти.       Возле этого столика, стояло кресло в горчичной обивке. На нём лежала совершенно бесполезная бархатная подушка, которая в итоге переместилась на кровать. Также имелось одеяло для ног. Уместно для таких холодов. К тому же приятно при работе. Ведь частей всего выполняла Мегистус её именно за этим столом, из-за чего вазочка переместилась на подоконник, расположившись рядом с такими же цветами, а на её место легли бумаги и канцелярия. Хаос девушка навела тут быстро. Все бумаги были сложены на полки прикроватных тумбочек, а также в широкие кедровые шкафчики справа от кресла. Книги же лежали сверху. Периметр коридора располагал в себе крючки, шкаф для одежды прям у самого входа и двери ведущую в ванную справа. Тоже негабаритную, прямоугольной формы. Всё пространство украшали три картины, прибитые немного плохо, отчего девушке было страшно, что та, которая находится над кроватью вовсе упадёт ей на голову одной прекрасной ночью. В общем, ей всё было по душе. Приехала она не на так уж и долго, бомжевать на улице в мороз тридцать пять не придётся.       Ночью юная леди задвигала портьеры и помещение поглощала нужная тьма. При мерзком холоде в помещении, для Моны было чистое наслаждение пойти вечером в горячий душ, смыть там день и просто стоять, не имея смелости покинуть приятное обжигающее тепло. Приходилось, и после, переодевшись, ложиться на прохладные простыни и укутываться в тяжелое одеяло. В контрасте температур в комнате и под одеялом, девушка и вовсе падала в сон как убитая. А на утро было тяжело встать. Если конечно не будил этот проклятый рыжий шалтай болтай. С ним всё было иначе.       Приходил чёрт рано. В шесть утра, если повезёт в семь, уж если помолится то вообще в девять. Как карта ляжет. Спать Мона могла лишь первую неделю проживания, потом уже было не до сна. Растрёпанная, сонная, ещё не в сознании девушка могла лишь исподлобья сжирать взглядом довольного засранца который мало того, что бестактно врывался в её пространство, так ещё и падла подгонял. Мол, птицы поют, а она дрыхнет. Отчего Мона вертела пальцем у виска, ведь какие птицы то могут быть в этом, иронично, адски холодном месте. Тарталья лишь пожимал плечами. Первое время он приходил с нужными вещами. Всякими платьями, пальто и сапогами на каблуках. Украшения тоже шли в комплекте и не уж то такой простой парень знает толк в бабских побрякушках. Мегистус подозревала, что это всё видимо из-за гламурности той же Синьоры, с которой иногда гавкался, а иногда разговаривал Предвестник. Смотря на Прекрасную Леди можно было и не воздержаться от выражения ''роскошная женщина''. Про неё, Мона слышала много. Славилась среди Фатуи она не только неимоверной красотой, но и садистскими нравами. Не первый раз она слышала от Чайлда её методы набора или же добиваться того, чего она хочет. Страшная женщина, со страшной судьбой и страшной тенью прошлого. Мегистус бы её сравнила с огоньком, который раздул буйный ветер, и если её пыл так и будет раздувать гнев ветра, так и сгорит ненароком. И даже не тлением, а горсткой пепла без души. Тарталья однако считал её безумной стервой, которая сговорилась против него с Гео Архонтом и выставила идиотом. Мона даже представляла как это было, но за смешок, вроде бы невинный, звонкий удар ложкой про керамике кружки, стал знаком молчать. И она промолчала лишь наблюдая как нервно пьёт своё крепкое кофе Предвестник.       Кафе при главной площади видело их часто. А то после прогулки зайдут, а то после тренировки, а то и просто скоротать вечер в приятной атмосфере тепло освещённого помещения. Вот переодел Мону в новые платья, накормил, дал жильё, оплачивает всякие мелочи. Хоть об стол головой бейся, насколько было неудобно девушке. И она часто ему говорила, что не дай бог чтобы он снова куда её повёл или купил — то на следующей тренировке без головы останется. Ему два раза повторять не надо было, от чего девушка была очень благодарна. Она объяснила насколько ей стыдно, и что в принципе, на себя она такие суммы никогда не тратила, максимум астролябия, а тут чужой человек чуть ли не хрустальные туфли ей преподносит. И как же юная леди впала в негодование, когда он преподнёс ей очередное платье, явно дорогого кроя и бархата, усыпанного золотой вышивкой. Она задала логичный вопрос: ''а сколько оно стояло?'' а ответ убил: ''кто его знает, я на ценник не смотрел.'' Это и стало последней каплей. После этого, Мона прекрасно платила сама за ужины, и сама могла обеспечить себе всякий ширпотреб.       С этим рыжим падлой было на удивление интересно. Конечно, он часто терялся в бумагах и работе. Беседы с ним приносили кое какое удовольствие. Тарталья в моменте был исключительно серьёзным и с ним интересно было толковать абсолютно все темы, начиная от того, как по бумагам сделать отчёт, заканчивая глубокой астрологией и прочим. Часто они оба долго размусоливали над расчётом расходов из банка Северного Королевства, потому что не всё всегда сходилось. Переглядывались, смотрели в бумаги, потом снова. Спорили и опровергали догадки. Потом, когда доходили до разгадки, снова переглядывались чертыхались от осознания проблемы. И прилетало подчинённым немало. Потом Тарталья и вовсе удивился с поднятых акций и увеличенного дохода. Клиентура и вовсе улучшилась втрое. Собственно, Мегистус игриво подметила, что этот месяц воистину станет удачным, если договариваться в кредитах. Всё вправду стало лучше, но Мона и сознаться не хотела про брошенный совет тогда в банке. Оказался действенным.

***

      Уже нельзя было чётко сказать, сколько времени Мона находиться поодаль своей ненаглядной родины. Уже нельзя было сосчитать какая метель по счёту бушевала за окном. Зябкий мороз даже через закрытую форточку сумел щекотать бархатную кожу девицы. Горячая кружка, которую отчаянно обнимали ладони, уже ни чем не сможет помочь. Лишь предательски обожжет язык не в планах остыть до питьевой температуры. И вьюга уже битый час завивает. В укромной комнатушке по углам засела тьма. Лишь один несчастный старый светильник, который вот-вот перегорит от неумолимого потока времени, кое-как освещал пространство над столом. Уже заляпанном в опечатках крепких напитков и каплями чернил. Под столом уже появилось пару скомканных бумажек, а где-то и прилично расписанные, авось только поднимать их было не к чему, автор уже давно зашёл далеко от их содержания. Через еле слышный свист иногда раздавался частый хруст костяшками и затёкшими позвонками. По очереди можно было отличить звук пера, которое небрежно положили, потом характерный шорох керамики об стол под аккомпанемент брякающей ложечки; после этого ещё был звук когда кружка опускается обратно на свое место, с таким лёгким ударом о дерево. И уже потом уже обыденный вздох. Такой же тяжёлый как и бренность мира сего. И так повторялось несколько раз за час.       Мона уже в наверное, сотый раз перечитывает написанный ею текст, и каждый раз либо сбивается не понимая сути написанного, пока снова не перечитает. Казалось, что всё правильно, складно и понятно. Однако ожидать довольно нелепых ошибок как нельзя было уместно. Когда же девушка убедилась в суразности написанного, вздохнула уже с облегчением, не тая долю усталости. Сделав круговое движение головой, дабы размять побаливающую шею, она глянула в окно. Точнее, в маленькую щель между плотными шторами. Когда за окном успело так стемнеть астролог не знала. Дни становились всё короче и короче, и вечер казался ночью. Девушка была свято уверена в том, что сейчас не раньше девяти. Уж слишком потерялась в работе, что бывало очень часто. Как-то, в периоды белых ночей, когда вновь к ней пришёл Тарталья, её аж дёрнуло. Так получилось, что прозевала ночь. Ну а что? Окна плотно зашторены, на улице светло, а работы непочатый край. И парень сам некоторое время недоуменно глядел на девицу. Наверное пытаясь не задавая вопроса понять в чём дело и почему юная леди уже с самого утра в работе. С этой ситуации они потом посмеялись, даже сейчас, Мона негодует с себя. Никогда же так не работала, да и сном аж так не пренебрегает. Но это был лишь раз. После отсыпалась так, что даже крикнув на ухо не разбудишь.       С мыслью о том, что уже поздно, хотела Мегистус подняться с нагретого места да пойти в заветную постель, что так манила своим теплом. Авось только только она отодвинулась от стола чтобы встать, да и того не успела как раздался знакомый ритмичный стук в дверь. Да ну, он же не будет приходить настолько поздно. Девушка аж засомневалась. Если не будит с утра, значит до вечера не объявиться. А тут как гром в чистом небе. Поправив халат и заправив выпавшую из нелепого пучка прядь волос, астролог ринулась к двери дабы разузнать, с чего же так поздно этот рыжий негодяй решил её наведать. Дверь открылась, и за ней красовался высокий парень, что уже чуть ли не улыбался во все тридцать два. Последовало секундное молчание.       — И тебе спокойной ночи. Чего так поздно? Я то думала, что тебя схоронили за тот случай с Скарамуччей, — прыснула Мона с той ситуации. Шуму было конечно немало, однако Тарталья на вид задумался смыв улыбку с лица, и прошипел массируя висок.       — А можешь напомнить какой?       — Когда у вас началась перепалка на совещании. А там ещё Синьора с Капитано встряли.       — Благодари Бога, что там Дотторе не было! — закатив глаза добавил Тарталья, проходя мимо девушки в глубь комнаты. Мона недоуменно провела его взглядом, закрывая дверь и чуть дальше оперевшись о стену плечом продолжила слушать Чайлда, который уже успел разместиться на её любимом кресле. — Он бы ещё накапал, и тогда от него бы одна серёжка с маской остались, — он показал жестами предметы, после чего сложил руки в замок разглядывая девушку. — А ты? Неужто в без двадцати семь спать решила?       — Сколько?! А за окном темно как в бездне. Только с метелью, — Мона ошеломленно мотнула головой в сторону окна, из-за чего прядь выпала из-за уха, и вновь пришлось её поправлять. — С вашими системами ночей только с ума сойти.       — Вот такая наша матушка Снежная, — цокнул парень переключив внимание на присущую вакханалию что царила на столе, и стал перебирать бумаги иногда читая их содержимое. — А я вот пришёл с приглашением кое куда, — было бы это сказано без лисьей ухмылки было бы легче. Такого довольного Чайлда Мона видела наверное лишь когда тот переспорил Дотторе. Достижение не из тех, которым можно было гордится, однако рыжий прыскал, мол задолбал умничать и людей доканывать. Дал бы жить спокойно людям.       — Если это очередной азарт бар - я пас. Меня там уже презирают, — махнула рукой девушка прежде чем пойти к шкафу и тяжело вздохнуть, не в силах натянуть на себя хоть что-то из имеющегося.       — Подумаешь переиграли несколько раз буржуев, — скручивая какой-то из десятка листков начал тот, — у них и так с деньгами хорошо, и разве не это ли азарт, — получившейся трубочкой он постучал по столу, после чего развернулся одним рывком, чтобы разглядывать прекрасные, просто завораживающие, стены пока Мегистус переодевается попутно угукая, совершенно не саркастично. — Они же специально ходят туда ради этого азарта. В Снежной же каждый кого не спроси в дурака небось с друзьями играет постоянно. А многие из этих элит иногда грешат с долгами нам, вот... — он задумался. — Вот мухлевали и получили по заслугам, или как ты там любишь говорить судьба и так далее. Как бы, должок надо вернуть. В общем! Неудачники просто, совершенно не знают как принимать поражение.       — Сделаю вид будто я совершенно не при чём.       — Ты правильно поступила, что выдала их с поличным, — он немного повернулся, чтобы узнать через сколько она будет готова, и тем временем продолжил своё толкование. — Элита наша всё крадёт у бедных, а у нас такое не положено. Писано же было, что всё долго быть поровну, поэтому время ставить буржуев на место и всё для народа. Слушай... — протянув первую гласную, Тарталья повернулся обратно к девушке которая начала расчёсывать непослушные волосы, чтобы собрать их в характерные для неё хвостики. Астролог вскинула головой в знак вопроса. — А что ты еще такого умеешь? А можешь узнать, к примеру… когда Скарамучча вырастет! — бросил он нелепый смешок чиркая что-то на свободном месте блокнота. В рисовании он было конечно не Пикассо, поэтому быстро кинул это занятие теперь уже скучающе подпирая голову.       — Не для того мне эти знания были даны, знаешь ли, — начала угрюмо та, но уже более дружелюбно добавила: — хотя вопрос действительно очень интересный.       — И я о том же! Ладно, не буду сильно напрягать с этим. Мне не понять всего этого, да и не надо. Астрология интересная наука, однако и без неё у меня всё путём.       — Да-да… Ты так и не сказал куда ты меня так резко вытягиваешь. — послышался резкий хлопок по лбу.       — Ай, да!.. — прочистив горло он сознался. — В гости к себе. В семейный дом на ужин, — и снова улыбнулся как в тот раз, улавливая мелкое изменение на лице астролога. — Помнишь, что я обещал тебя познакомить с нашей кухней? К тому же близкие меня уже сколько не видели. Мало командировки, так ещё и в казарме как всегда просиживал, да по бумаги ходил. Пошли давай, — он немного махнул рукой уже подходя к выходу. А ведь он действительно обещал. И своё обещание всё таки выполняет. Как раз под конец предложения, Мона была собрана. Накинув большое пальто на плечи, та глянула снизу вверх на парня. Даже каблуки не могли более менее сделать её выше…       Вышли они из отеля и тогда девушка узнала, что за эти пару недель Тарталья ютился в казарме, ожидая дальнейших приказов от её высочества. Предвестник объяснил, что эта вылазка в Инадзуму является одним из важнейших планов Царицы. Деталями он делиться не стал, так как это было строго под секретом. Пришлось ему устраивать взбучки подчинённым и терпеть едкие комментарии от своих приятелей, на которых и была положена эта экспедиция. И желал он им приятной дороги куда подальше в разных смыслах этого словосочетания. Впрочем, до сих пор не была известна точная дата выезда, хотя планировалось через месяц. По крайней мере, Мона это слышала почти на каждой встрече с Тартальей когда приходилось заходить в бюро. Говоря о подробностях быта в Снежной, – ничего слишком сверхъестественного. Кроме того, что абсолютно всё подают с хлебом. Традиции или привычки, обычаи. Ещё их пристрастий к этой гадкой жидкости, так называемой ''огненной водой''. Которая была лишь не разбавленным спиртом. Знакомство с ней произошло не самым подходящим способом.       Если вспоминать то лишь скривив лицо так как в первый раз. Словно снова почувствовав этот едкий вкус. Они тогда с тренировки возвращались, а холод пробирался уже под кожу, полностью игнорируя слои одежды. Тогда Тарталья и вытащил этот злосчастный флакончик с водкой. Девушка не была пьяницей, и ничего кроме вина по праздникам не пила. И то возможность выдавалась редко и лишь в чьей-то компании. Которой тоже с основном не находилось. Фишль ещё маленькая, что уж говорить про Кли с её яблочным соком в бокале. Альбедо наведывался тоже как карта ляжет, а с другими, Мона не так тесно имела контакт. Возможно Лиза, но она годилась на принятое чаепитие за обсуждением будничной жизни, чтобы обе стороны смогли на час слинять от работы. В общем, если пить то огромному желанию, а тут тебе предлагают под предлогом согреться. Отказы по большей части не принимались, и Мегистус уже надежду теряла. Всё таки взяла флакон, с интересом осмотрела его, понюхала резкий запах и даже успела задать несколько экзистенциальных вопросов. И этот небольшой глоток и так оставил плохие воспоминания, но Тарталья хохотал как никогда прежде. По ощущениям, вязкое тепло стекло вниз по лёгким и завязалось неприятным узлом внизу живота. Теплее конечно стало лишь на мгновение, но Предвестник лишь драматично вздохнул, даже разочаровано; предъявил, что все просто пьют нормально, и что такого малого количества конечно не хватит. Это в Снежной все такие? Уже страшно было, что со Скарамуччей то случилось за время проживания тут, так ещё и под присмотром Фатуи... Страшные вещи ей богу. Но больше он не настаивал на выпивку, лишь высмеивая вертел перед носом флягой. Он априори уважал интересы девушки и её вкусы, но это ещё долго было их местной шуткой. Хотя за опыт спасибо, знать бы куда применить. Парень был её сборником правил как выжить в Снежной. Но умение грамотно пить всегда вызывает усмешку на губах Мегистус, на что Чайлд с такой харизмой поднимал в недоумении бровь, что приходилось отворачивается от этого строгого взгляда.

***

      Вышли они за город, да так далеко, что уже одолевали сомнения насчёт приглашения Чайлда. Его семья жила в небольшом доме на самой окраине забытой всеми деревни среди елового леса с редкими берёзами. В окнах светился тёплый жёлтый свет, освещая глухую тьму за пределами уютной обители. Домик был уж совсем дряхлым, что удивительно. Ведь с богатством старшего брата, они бы могли жить в городе в просторной квартире. Но ответ на вопрос был очевиден, что было бы глупо его задать. Явно мать и часто болеющий отец бы были против, да и сам Тарталья любил эту родную, устоявшуюся атмосферу приятного детства, которая единственная сможет вызвать у него столь тёплые чувства. Метель, конечно утихла, но видимо ненадолго. Так как затишье к ничему хорошему ещё никогда не приводило. А Тарталья уже светился от радости. Целую дорогу говорил как скучал, рассказывал про спектакль перед Тевкром про продавцов игрушек; про Антона и старшую сестру Тоню; про то, как тяжело иногда бывает на пределами своего дома без семьи, которую он ценил больше жизни. Чужой или своей это неважно, лишь бы те были здоровы и не в чём не нуждались. Также он сознался, что и себя самого время от времени побаивается. Говорил, что никогда не хочет вновь видеть плачущую из-за него мать и что он никогда бы не смел причинить им вред. Авось только его демоны иногда могли вырваться слишком неожиданно, поэтому решение отдать его в Фатуи было как можно лучшим со стороны его отца. Девушка слушала его с сожалением, явно с желанием продолжить разговор, если бы не тайна перед младшим братом. Мона уже набрала воздух в лёгкие чтобы уточнить информацию, так как она сильно заинтересовалась его прошлым, что по видимым причинам терзало парня с малых лет. Но парень умело увиливал от темы и избегал ответа. Отвлекался и нервно отшучивался, что знатно напрягло юную леди. Да было уже поздно. Нависшую меланхолию он перебивает смешком, ступая на скрипящий дряхлый порог. Вот он снова улыбнулся, на этот раз так тепло и уютно, что аж девушка не сдержалась, тоже расплываясь в усмешке. И былое настроение выветрилось как будто не имело места в их встрече. Тарталья очень хотел познакомить её семей. Как он говорил, что она приятная личность и что он не против, чтобы пригласить ту к себе на ужин. Добавил, что детям будет интересно с ней. Мона не придавала значения этим словам, так как очень сомневалась, что детям может хоть как-то быть интересна вся это терминология часть из торой они наверное не поймут вовсе. Однако, в глубине души Мона восприняла это как комплимент. К тому же поужинать у кого-то лучше, чем вновь ложиться спать на голодный желудок. Ну что ж, даже при деньгах астролог не могла избавится от привычки экономить.       Дверь распахнулась и парень осторожным шагом зашёл внутрь, как будто боялся кого-то вспугнуть. И тут же с нос ударил этот привлекательный аромат с кухни. Вкусные чесночные пампушки, сделанные любящей матерью. Ему уже так хотелось ворваться и заключить в свои крепкие руки своих родных. Но он решил покорно ждать когда его заметят. Ведь этот сюрприз он тщательно скрывал от всех, уж тем более то, что прибыл он не один. Парень вежливо повесил тяжёлые от влаги плащи и уже пригласил свою спутницу пройти дальше, как тут на него накинулись, что он аж дёрнулся. Казалось бы, такого отважного воина напугали дети. Надо было видеть это изумление на лице Моны, когда она увидела несколько маленьких копий Чайлда радости обнимающий его за ноги не сдерживая эмоций. Как она смогла понять, самый младшим был Тевкр, который то и дело, что выкрикивал имя старшего брата чуть ли не прыгая от счастья. Чуть старше был Антон, а девочка, что восхищённо глядела на своих братьев, наверное была Тоней. На вид ей было около шестнадцати лет.       – Атаковать со спины это как минимум не честно! – шуточно парировал Предвестник, – к тому же ещё два на одного?! Да, вы шутите... – он наигранно расстроился, как будто проиграл в шахматах с Мегистус. Его секундное поражение лишь дало ему преимущество, которым тот конечно же мастерски воспользовался. Рыжий быстро выпутался их цепких рук детишек перехватывая инициативу и уже во всю силу прижимая их к себе сидя на коленях. Он победно усмехнулся. – Ха! А как вам такое, мелкие?       – А не предупреждать о приезде это по твоему честно? – с иронией спросила девочка наблюдающая за своими братьями в стороне.       – Я вообще-то так старался чтобы это было сюрпризом... Сестра, ты слишком строга ко мне, – разочарованно вздохнул тот. Он отпустил двух ребятишек и тут же резко схватил девочку под руку отнимая ей возможность побега и начал трепать по волосам. И все её протесты перебиваемые звонким смехом, он успешно игнорировал. – Ты же скучала, я знаю. Перестань серьёзничать, ты ещё не настолько старая. Побурчишь потом, – старшая сестра какой строгой не казалась не могла отрицать того, что действительно соскучилась по этому чёрту. Который каждый раз подряд норовит испортить её причёску.       – Тоня права, надо было сказать, – из кухни вышла невысокая женщина средних лет в персиковом фартуке. Она осуждающе глянула на сына скрестив руки на груди. – Давно не виделись, Аякс.       Тарталья конечно заметил её строгий взгляд, по нему уже было понятно, какая участь того ждёт. Поэтому Аякс решил проявить себя как джентльмен, чтобы хоть как-то сгладить своё наказание. Отпустил замученую Тоню, которая начала судорожно поправлять растрёпанные волосы её братом. Он же прильнул к матери с невесомыми объятьями, предварительно поцеловав её в щёку, искренне и от всего сердца извиняясь за столь неожиданный приезд. А после в поклоне, чтобы уж точно простила, поцеловал её тыльную часть руки с неизменной обворожительной улыбкой, прошептав: я дома. Тогда и сердце матери растаяло и её нежно розовые губы растянулись в ту самую любящую материнскую улыбку. И только хотела она в ответ прильнуть к своему старшему сыну простив его за столь внезапный приезд, как удивление сменилось на лице при виде чужой леди в прихожей, что с интересом смотрела на всё происходящее. И тут же Тарталье вместо ожидаемых объятий прилетел лёгкий подзатыльник, из-за чего тот прошипел не поняв, за что с ним так жестоко.              – Ах ты! Мало того, что приехал поздно без вестей, так ты ещё не предупредил что пришёл не сам, а с какой-то дамой?! – парень обернулся на свою спутницу и только тогда растерялся, выгибая испуганно брови. Выпрямился и пытался собрать все мысли и слова в что-то более менее внятное. Но мать видимо и слышать ничего не хотела пройдя мимо сына. Аякс уже понял, что она не выслушает его оправданий и он даже знал чем это кончится. Так как она ринулась к чужеземке с извинениями, которую напугали не меньше Тартальи.       – Простите моего сына, – начала лепетать женщина положив руку к сердцу с таким испуганным лицом, будто то, что вытворил этот негодяй, - конец света. И это уже была точка невозврата, что парню не оставалось ничего другого как вздохнуть с видной усмешкой. Мона уже сама занервничала вопросительно глядя на довольное лицо Предвестника, пытаясь найти ответы на все её вопросы в этих влюблённых глазах. – Если бы я только знала, я бы и борщ приготовила, и салаты, и сладкое бы сделала... Ох!.. с ним уже голова кругом... – трагично выдохнула женщина. Однако было что-то между ними схожего.       – Мама, не стоит так переживать на этот счёт, – он положил руки той на плечи пытаясь унять её пыл, на что послышалось скептичное ''ну-ну''. – Не нужно нунукать. Я могу и сам приготовить всё что надо. Ты лучше сядь отдохни, ишь как наработалась за день, так ещё готовить шведский стол собралась. К тому же я, Аякс, готовлю самые изумительные блюда во всём Тейвате! – он гордо вздернул нос хлопнув ладонью себе по груди. Женщина выдохнула и тут же предложение Тартальи поддержала Тоня вместе с двумя младшими братьями. Самый младший был в восторге от такой идеи и уже схватил рыжего за край пиджака затаскивая его в кухню. По слухам, Тевкр безумно любил когда Аякс был у плиты. Экзотичное-редкая возможность отведать шедевры его авторства, так сказать. Мальчика тут же взяли под руки поднимая над землёй убирая из под ног. – А ты Тевкр так вырос, что я аж не узнал сначала! – изумлённо воскликнул Предвестник. Мальчик хохотал и светился как солнце, да и что уж там, юная леди была в культурном шоке от того что она увидела. ушла в чертоги своих размышлений пока этот рыжий шалтай болтай во всю веселился вместе с мелкотой. По Тевкру было видно как соскучился, а вся его любовь к брату читалась только по глазам. Уж тем более, Тарталья сам на себя похож не был. Это точно тот самый легкомысленный искусный боец, который в одиночку мог справиться почти что с целой армией? Это точно тот наглый шутник, что по утрам так доканывал Мону? Это точно тот самый одиннадцатый Предвестник со своей буйной натурой, что всегда разжижал споры и был вечно в центре каждого спора со своими коллегами? Уж точно нет. Даже немного. Этот человек был никаким не Тарталёй, а тем Аяксом которым его запомнили родные. Обычным мальчиком с серой жизнью. Без маски самоуверенности и завышенного эго. Даже не верится, что этот воин сейчас развлекает детей и дурачиться с ними. Мегистус даже в ступор впала когда видела это искренне счастливое лицо рыжего, что сейчас щекотал Антона, который совершенно случайно попал тому под руку. Признаться честно, она первый раз таким его видит и наверное, после отпуска уже вряд ли когда либо увидит вновь. И почему-то стало теплее при виде счастливых детей. И ненароком астролог вспомнила свою негодяйку Кли, что также любила рыбу как и Антон, который во всю хвастался своим последним уловом. Или как Тевкр рассказывал про свои приключения с Одноглазиком сразу напомнило ей о Додоко. Кривая улыбка прорезала её лицо и на душе стало как-то неприятно тянуть. Сердце пропускало удар за ударом, плечи потяжелели опускаясь в горечи. Как же она соскучилась по Искорке. Почему то, на языке застыл тот вкус жаренной рыбы. Стало интересно, как у неё дела, как Альбедо поживает в своих горах. Звуки смеха и бурных рассказов отдалились и девушка даже контекста их не смогла уловить. Юная леди даже расстроилась, ведь она не знала когда и при каких обстоятельствах вернётся домой; только виду не подала, никогда же своих негативных эмоций показывать не хотела. Мало этого, возможно, совершенно разучилась.       – Тогда ладно, только позволь нам познакомиться с твоей дамой. – женщина кокетливо улыбнулась к Мегистутс, что ту аж током прошибло, что аж резко вывело юную леди из транса. Она совершено забыла где находится и к чему было это утверждение. Вот так выпади из мира на долю секунды, а тут тебя уже невесткой сделали. Уже не к чему было думать о былом, так как сейчас важнее понять, когда её успели косвенно помолвить... Матушка оглянулась на сына, после чего пригласила пройти удивлённую незнакомку за стол. И она не была против, только вот выражение ''своей дамой'' немного озадачило астролога и будучи уже за столом она осуждающе глянула на Чайлда ожидая подробных объяснений. А этот чёрт расплылся в виноватой улыбке и неловко почесал затылок.       – Ма... давай без резких высказываний, – он прочистил горло, – в общем, знакомьтесь, это моя коллега по работе, Мона. Чудесная работница в отделе консультации, – тот незаметно подмигнул ей. – Она недавно к нам пришла и вот, я решил угостить её шедевром кулинарного искусства Снежной. Мона, это моя драгоценная семья. Думаю, что ты уже наслышана о них из моих рассказов, – девушке на вид было немного неуютно, особенно от неоднозначного взгляда на себе со стороны матери и детей. Но через это неудобство пришлось поздороваться. А уже потом вновь осуждающее исподлобья прожигать взглядом Аякса.       – Уже невест водишь? – этот неожиданный вопрос со стороны входа в кухню переключил внимание Моны. Она уже начала нервно сминать в тонких пальцах рукав накидки. Впрочем, парня этот вопрос точно также застал в врасплох. Мужчина средних лет также прошёл в кухню. У него был голос хриплым и низким и звучал он немного либо больным либо прокуренным.       – Мы не встречаемся... – отчеканила каждое слово астролог взяв глубокий вдох дабы выдохнуть весь пыл. – С чего вы взяли? Я просто согласилась на очень приятное приглашение вашего сына. Больше ничего такого. Мы всего лишь коллеги по цеху, вот и всё. Это не очень то и тактично с вашей стороны, вот так сразу кидаться ложными догадками. Какое неуважение! – парировала Мегистус. Сам Тарталья лишь кивнул соглашаясь с её словами.       – О! Так ты уже всё знаешь. Тогда прошу прощения, миледи, – прокашлялся он. – Вижу ты вернулся полон сил, сын, – когда он подошёл ближе то они обменялись с Предвестником чистым мужским рукопожатием.       – Никогда не подведу тебя, отец, – видимо долг он отдавал не только Царице. Отец Тартальи выглядел достаточно усталым. Опущенные глаза и лицо в морщинках. Когда почти вся их семья имела почти что огненно рыжие волосы, то у отца они уже были тёмными с сединой. А мать, хоть уже и обрела некоторые морщины на лбе и глазах, всё также выглядела опрятно и молодо. Длинные волосы были собраны в пучок, на тонкой шее красовалась нитка с крестиком, который был спрятан под кофту. Фигура у неё была тоже вытянутой и худощавой. Видимо Тоня полностью пошла в мать. Да они все были как матрёшки!       Вечер продолжился в невесомой беседе. Как и ожидалось, в их разговоре вновь начавшийся вихрь, стал уже знакомым аккомпанементом. Тарталья вертелся у плиты вместе с матерью, которая частенько хлопала того по руке, когда он где-то косячил. Парень же шипел и прыскал, мол, какая разница на дощечке или на столе резать. После чего ему вновь прилетало. Мону же начали расспрашивать по поводу знакомства с страшим сыном. Надо было играть роль до конца. Она потихоньку пыталась смириться с участью невестки. Старших людей уже не переубедить, как бы того не хотелось. По началу было немного неуютно и странно говорить про игрушки, их виды, и про успех продаж приходилось наврать. Они с Чайлдом ещё до прихода в родную обитель договорились про этот спектакль. Парень объяснил это тем, что не хотел бы вплетать мелочь в дела своем злосчастном организации. Так странно было лишь поначалу. Когда же её умело поддержала вся семья, она быстро влилась в роль уже даже придумывая всякие странные ситуации или мистические истории лично для Тевкра. Про того же Одноглазика, и даже сумела приплести Додоко, что тоже привлекло интерес Аякса. А он тоже не промах. Начал подшучивать, из-за чего они пытались соглашаться с придуманными историями и избегать разногласий для правдоподобности. В дуэте, они мастерски гармонировали друг с другом, поддакивали и шутили, да так, что даже непреклонная Тоня заливалась смехом. В шутку те иногда спорили да и в принципе, проводили этот вечер с теплотой. Мона не была человеком компании, она очень часто сидела одна, если Фишль её на силу на хвостики не вытаскивала в библиотеку или к себе домой. Такая встреча с семьёй рыжего очень сильно напоминала ей Принцессу Ночи. Мегистус с радостью приходила к ней, особенно быстро прибегала на обеды. Ах, как же вкусно готовит её мать. Старуха бы позавидовала со своей размоченной овсянкой. Ужас то какой! Актрисой приходилось быть девице довольно часто. Если бы да не поддакивала своей эдакой подруге, было бы намного труднее. Первое время она пыталась спорить, опровергать, отчаивалась, а уже потом она в этой сказке про Принцесс даже увидела некую забаву. Да и довольная Фишль была мелкой радостью в серых буднях юной леди. Блондинка была её первой довольно близкой подругой, хоть иногда та молола совершенно несуразные вещи от которых становилось настолько стыдно, что возникало желание сделать вид, будто они совершено не знакомы. Но в порыве увлечённости в роли Госпожи Мегистус, ей не раз приходилось защищать девочку от всяких идиотов, которые имели наглость даже насмехаться над ней. Невежд в мире было уйма. Лишь меньшинство смогут в коем-то веке тебя понять и принять. Может Мона и не была человеком толерантности, но именно её полное виденье картины даёт ей видное преимущество. Она как никто другой будет знать кто ты на самом деле и каков твой мотив. И отнесётся вполне нормально к каждому, кто хотя бы немного адекватный.       А Тарталья сиял как никогда раньше. Девушка аж сама не заметила как время пролетело. Однако, стоит признать, что Аякс не ошибся насчёт мелочи. Они с восхищением глядели на натальную карту, созданную с помощью Глаза Бога астролога. Она даже не ожидала, что они будут настолько изумлены чем-то столь привычным для неё самой. Когда перед ими глазами возникла полупрозрачная панель, дети то и дело, что застыли с ступоре, словно домового застали за его пакостями. Про него, тоже много чего рассказал не то что сам Тарталя, а его мелкота. Тоня не скрывала своего восхищения от вменим Моны и даже призналась в том, что тоже бы хотела иметь свой Глаз Бога. Она много чего спрашивала и была достаточно воспитанной. По сравнению с детьми которых она встречала в других регионах, молодь в Снежной крайне выделялась крайней зрелостью. Что Тоня, что Антон имели свои манеры и вели себя... не как другие ровесники. Астролог догадывалась в чём дело такого преждевременного взросления. Воспитание, которое и отнимало лишние года детства. А на многочисленные вопросы, Мегистус, раз выдалась возможность, старалась без терминологии всё объяснить. Да и то, её харизма в рассказах про её же специальность и вправду была очень увлекательной. Антон конечно по началу путал понятия между астрологией и астрономией. Также лишний раз приходилось объяснять понятие гидромантии, и что таро она в основном не пользуется. Она же не гадалка на полставки, а довольно востребованный астролог. Это ещё будет подтверждаться в будущем.       А на стол уже было подано несколько блюд. Юная леди вновь подметила подачу с хлебом и даже в глаза бросились хрустальные рюмки с рельефными узорами, в которые охотно налили этой отвратной жидкости. От количества блюд даже кружилась голова. Когда в последний раз Мона могла созерцать столько пищи перед собой? Возможно никогда. На первое – традиционный борщ со сметаной, на второе – гречка с отбивными с обычным салатом из огурцов и помидоров в масле и петрушкой. Всё это ещё украшали аппетитные пампушки, от коих исходил столь прекрасный аромат. Девушка первое время даже представить не могла как это всё съесть. Недолго конечно, ведь зря она сомневалась в кулинарных способностях Предвестника. И это надо подчеркнуть. Именно какой-то клятый рыжий одиннадцатый, мать его, Предвестник Фатуи смог довести придирчивую Мегистус до такой приятной истомы, что той на момент показалось, как её душа покидает грешное тело от такого мастерства в готовке. Смотря на довольную Мону, которая уже через не могу потянулась к ватрушкам, Чайлд лишь гордо взмахивал руками расхваливая свой врождённый талант, а потом ещё и рыбу предложил пожарить. Увы, пришлось отказаться, авось домой не сможет дойти. Через всю гордость астролог признала, что ни разу так сытно не ела, и пообещала прийти ещё раз, на что очень сильно обрадовался Тевкр. Иногда, вместо денег, хотелось иметь своего личного рыжего шеф-повара, дабы каждый день готовил эту умопомрачительные блюда. Она также отметила талант матери, даже предположила, якобы по наследству передалось. И матушка лишь легко улыбнулась. Ах, если бы старуха была такой милой женщиной, тогда бы и жизнь была светлее...       Мона хоть и давно позабыла, как неловко переминалась с ноги на ногу в прихожей, но всё ещё было как-то не по себе. Приходилось часто краснеть от родителей свах. Слава богам сего мира, что Тарталья умел себя правильно вести, что вскоре, в резко положительном настроении их шутки переходили и на дружеский флирт. Но каждый раз девушка сразу после комплимента должна была как-то колко высказаться, чтоб не дай бог ничего никто себе не придумал. Этим они уже давно маялись. На тренировках тем более. Когда после вызова на бой следовало уменьшительно ласкательное имя противника. И как кто-то из них побеждал стоя над головой второго тоже приходилось слышать на все красноречивые комментарии ''я тоже тебя люблю''. Если бы не открытая светлая личность Тартали, они бы так и сидели как немые, как тогда в ландо после совещания. Тренировки были тоже эдаким ''свиданием''. Уж только этим словом Мегистус могла определить их быстроразвивающиеся отношения. Каждый бой это как новый диалог. По жестам и языку тела можно было много чего понять. Каждое тяжёлое утро и ноющее тело под вечер было неким отрезвлением и мотивацией для дальнейший действий. Чайлд и сам был на седьмом небе от счастья от регулярных боёв. Во время отдышки после неустанных атак, они обменивались мнениями, Предвестник рассказывал про себя и про его отношения с коллегами. Сказал, как бы тому не хотелось встретиться в бою с Коломбиной. Отрицал все представления Моны о ней. Какой бы та маленькой и хрупкой не казалась – она была третьим Предвестником, что прямо говорило о её высокой квалификации. По рассказам Аякса, астролог аж сама засомневалась в желании увидится с Юной Девой. Лучше уж Тарталью через прогиб кидать, нежели с той тягаться. Хотя и сам Аякс был безжалостен. Девушка как никто другой понимала, что за сила у него течёт в крови. Ей повезло с умением превращаться в воду и уклоняться от смертельных атак напарника. Без этого таланта, её бы уже давно прикончили. Саму Мегистус напугать чем либо было тяжело, однако, ежедневные бои с Предвестником могли подкосить ей ноги. В разговорах, он часто упоминал пролитие крови, или как бы хотел вызвать когда-то на дуэль. В барах он часто встревал в смертоносные драки. Астролог остерегалась буйного нрава Тартальи, ведь лишь удача и её фантом спасали её на каждой тренировке. На вопрос зачем это ей, Чайлд усмехался, ведь в Снежной без навыков боя ей не прожить. Тем более в Фатуи. Он был добряком, но столь великая тяга к кровопролитию пугала и его самого не меньше.       Однажды, где-то в глубокий вечер при диком морозе, усталые и вялые они шли к отелю. Всегда же парень доводил Мону до своего места жительства. И уж так совпало, что в самое худшее настроение девицы, его решило резко чем-то развеселить. Да так, что находящаяся в пару метрах от него Мона попала тому под руку. Она шла укутавшись в мех своего воротника и устало бормотала что-то в ответ для поддержки диалога. Вымоталась за день, так ещё и в редакцию надо писать свои статьи. Видимо это не угодило рыжему, что он посчитал отличной идеей немного отстать от спутницы. Девушка это не сразу, а заметила лишь когда в её спину прилетел снежок. Вот так да, аж Кли вспомнила. Оборачиваться видимо не стоило было, так как сразу после первого шарика прилетел второй. Прицельно, чуть ли не в лицо, если бы она не успела вовремя среагировать и не закрыться руками. Из-за усталости, Мегистус сильно разозлилась, однако парню было плевать, и он в наглую засыпал снег той за шиворот. Вызов принят, и месть будет столь же жестокой. Тарталья пытался о неё сбежать хоть на пару метров, и он быстро потерял её из виду, что означало лишь одно. Предвестник ожидал атаки сзади и был уже готов ко всему, что задумала эта чудачка из Мондштадта. Ей не стоило усилий сбить его с ног и впечатать лицом в снег. А говорила же не злить... Это был хороший урок воспринимать предупреждения всерьёз. Даже в таком положении, Аякс скинул эту наглую женщину с себя, будучи готовым при лучшей возносит закинуть ту в ближайший сугроб. А та уже лыбилась, прищуривая глаза. Не до смеха было, когда её одним махом подняли над землёй и под торжественное восклицание приложили к земле усыпанной снегом. Подходили они в отеле мокрые, усталые за то радостные как дети после бурных игр. На прощание, Мона лишь обозвала парня дураком, получив в ответ такую же дурацкую улыбку, как и этот рыжик.

***

      После нескольких таких встреч за неделю, приходить на ужины в семейный дом уже стало обычаем. Как только выдавалась возможность, Мона старалась заглядывать к Тарталье. Не только ради сытной еды да и просто, повидаться с мелочью, которая всегда была рада видеть её. Тевкр даже подарил той свою игрушку в виде Одноглазика на память, чтобы она всегда его вспоминала. В какой-то момент, он даже дал ей обещание, что сможет стать таким же успешным продавцом игрушек как и она с его старшим братом. Это стало столь большим комплиментом для неё. Такой подарок смутил её настолько, что на все оставшиеся дни приходилось выслушивать все придуманные Чайлдом анекдоты. Эта игрушка, стала чем-то родным и важным для Мегистус. Хоть и подсознательно. Также девушка часто помогала убирать после трапезы, а после, уже при чае, у них с Тарталёй завязывался продолжительные разговоры. Уже вечерело, и на улице царила непроглядная тьма. И они сидят в полумраке лишь в незначительном свете светильника. Детей уже укладывали спать, и вокруг становилось всё тише и тише. Лишь звук ударяющейся о стенки крышки ложка как-то пронзала это молчание. И когда родители заходили к ним с пожеланием хорошей ночи, и когда их шаги отдалялись до момента, когда их уже слышно не было, лишь тогда у них через вздох начинался прилежный разговор. Каждый раз новый, но точно такой же усталый, чуть ли не меланхоличный. Обычно, Чайлд как-то грустно опускал взгляд и долго всматривался в скатерть. А Мона лишь уважительно глядела на него, подбирая подходящие слова для конструкции своей мысли. Она на него смотрела пронзающе, и он уже понимал, что она всё знает, и даже молчание с прикрытыми веками не сможет скрыть от неё малейших деталей. Прошло приличное количество времени после их первой встречи, очевидно же было ожидать таких скандальных вопросов. А вопросы ли это вообще? Звучат как утверждения, только с нужной интонацией. Предвестник прекрасно понимал, что настала пора скинуть маску и глядеть своей мучительнице прямо в её блеклые голубые глаза. Зрительный контакт был с горем пополам установлен, и теперь уже юная леди не могла перестать вглядываться в чужую синеву. И она сказала одно: ''бездна...'' А Чайлд лишь рассмеялся. Только это не вызывало тех эмоций, что и раньше. Девица вполне понимала всю горечь в этом смехе. Уже смотрела как-то жалобно, как будто жалела. ''У тебя очень выразительные глаза''. ''Я знаю''. – с этого и начался их дальнейший диалог.       ''Сколько тебе известно?'' ''Достаточно, чтобы полностью изобразить твою личность на листке бумаги''. ''Ого''. – признаться честно, иногда Тарталья побаивался этой женщины, и желал избежать неизбежного разговора. В бою она была хороша, а в чтении тебя как книгу, даже когда на текст пролиты чернила – ещё лучше. Аякс никогда никому не смел сознаться в своём прошлом. Он даже не хотел его помнить, и это вызывало ком в горле, из-за чего говорить становилось затруднительно. А говорить и не надо было, всё скажет сама Мегистус.       – ''Я не хотела поднимать эту тему, когда чувствовала твою неготовность. Да и сама до конца не знала, сколько мне пришлось узнать. Тебе же настолько важно скрыть то, что оборвало твою спокойную жизнь и обернуло её на путь, который выбрала за тебя судьба. Пророчив один лишь хаос''. – молчание. – ''А ведь ты бы тогда и подумать не мог, чем закончится тот побег в лес. И сколько слёз тогда смогла проронить горюющая мать в объятьях дочери. Тебя заставили стать тем, кем ты изначально не был. А служба Царице совершенно не приносит удовольствия, но вернуться в семейное гнездо уже тоже не получиться. Птенцы, у которых ещё нет перьев, под желанием улететь – падают же. У тебя были силы чтобы выжить, но гнездо уже слишком высоко для твоих крыльев''. – на этом стоило закончить. Ничего не прерывало их молчание, лишь огонь мерцал в светильнике, дрожащим бликом отражаясь в глазах этих двоих. – ''Мне так жаль, что произошло в ту ночь... Ты пытаешься уберечь свою семью от своих грехов, и по воскресеньям ходишь в церковь. Крестик на груди вроде бы тоже должен служить знаком очищения... За все эти года, ты потерял остатки человечности и стал машиной для убийств в руках Фатуи. Потерял имя, и даже остатки прежде совести,'' – она вновь замолчала, опустила взгляд в кружку, как будто стыдясь. – ''Ты так стараешься... Это достойно уважения. Никогда не встречала настолько любящих и преданных людей. Новым сюрпризом было увидеть такого Предвестника из Фатуи''. – парень вроде улыбнулся, и она с искрой в глазах взглянула на рыжего, а потом звонко рассмеялась. – ''Но ты же вовсе не не хладнокровный убийца, первоклассный воин, и даже никакой не Чайлд или Тарталья. На службе ты всего лишь тот, кем тебя захотели видеть. Но в самом деле, ты же вовсе не тот, кто всё это время устраивал хаос и вовсе не приспешник её высочества. Ты же наврал всем, ведь так, Аякс?'' – настоящее имя привело внимание сидящего напротив парня, и он лишь удивлённо округлил глаза. ''Тем, кем тебя сделала бездна – это бред. Это можно было понять по тому, как ты выглядишь рядом с теми, кто и есть твоим истинным сердцем. Твоё прогнившее насквозь перестаёт биться рядом с теми, кто сохранил твоё настоящее сердце''. – Тарталья застыл словно у него перед горлом нож. А Мона лишь шире улыбнулась, также, как умел улыбаться он сам. Так ярко, хитро и по настоящему. – ''Намного приятней тебя знать, когда ты Аякс, а не тот, кому дали фальшивое имя''. – и тогда они уже засмеялись вдвоём.       Видимо это была их последняя встреча. Последняя приятная встреча в тепле, которую она запомнила. Наступила очередная неделя, и это был первый раз, когда они увиделись спустя столько времени. Только уже не для привычных шуток и ужина. Совершенно нет. Теперь вокруг было мерзко светло. Кухню залил белый свет, который падал на лицо юной леди, а Тарталья наоборот, быть легко скрыт тенью. В доме никого не было, а на столе было пусто. Чайлд молчал скрестив руки на груди и отбивая неизвестный ритм ногой. Эта тишина сводила с ума. Казалось, что можно было чётко расслышать звук моргания. Даже дышать было страшно. Мегистус не узнала эту атмосферу которая всегда присутствовала в доме у рыжего. Сейчас было холодно. Ужасно холодно. А строгий взгляд норовил испепелить девушку. Она совершенно прекрасно понимала зачем её сюда так резко пригласили. Она сумела дойти сама, так как маршрут выучила уже при втором визите. Ей не было страшно от цели приглашения, та лишь упрямо играла в глядели с Предвестником. Мона остерегалась встречи с ним, и когда заметила то, что тот вовсе перестал её навещать, писать к ней и проявлять любой вид инициативы, всё это указывало лишь на одно. Она решила сидеть ровно на месте и не показываться в городе. Участь однако была неизбежной, и теперь, она сидит как на их последней встрече, только теперь, уже Тарталья знает всё, а ей приходиться умалчивать то, что всплыло.       – Ты долго собралась молчать?       – А что мне говорить? – сразу же отрезала та и парень тяжело вздохнул, соизволив наконец-то моргнуть. Кажется, Аякс немного расслабился, расправляя плечи и поменяв позу в более лёгкую.       – Я же знаю, ты обо всём догадалась, Мона Мегистус, – ничего хорошего это не сулило. Но она продолжила молчать, словно язык проглотила. Чайлд был спокоен и терпелив, ожидая, что девица ему всё скажет сама. Однако он услышал совершено не то, чего желал.       – Меня не волнуют ваши взаимоотношения. Вы же Фатуи, и если вы ненавидите друг друга, не надо меня приглашать сюда, чтобы предъявлять что-то по поводу того, что я с кем-то виделась. Тебя касаться не должно, Аякс, – парировала астролог. – Может конкретно скажешь, что ты от меня хочешь? – парень задумался, и признал правду, лучше сказать прямо, с чего он так резко к ней отозвался спустя неделю с чем-то. Он чуть нагнулся вперёд, опираясь на руки.       – Ты недавно виделась со Скарамуччей, ведь так? С какой целью?       – Мне нельзя было? – она изогнула бровь задав вполне логичный вопрос.       – Можно. Если же сопоставить то, что ты с ним встретилась как раз за день до отплытия, это вызывает подозрения, – и тут же Чайлд стёр былую серьёзность, просто не сумев её выдержать и оскалился. – Стены всё слышат, Мона. О чём вы говорили? Вы же вроде бы друг друга тоже недолюбливаете, или что-то успело измениться спустя эти два месяца? – но она всё также молчала, глядя исподлобья на Одиннадцатого Предвестника перед собой. Это не его дело, из-за чего Мона была в ярости, что кто-то так бестактно врывается в её личные дела, выпытывая все подробности. Уж точно ему, она ничего не скажет, пусть даже пытает любыми методами. И дрожала совсем не из-за страха, скорее, от этого непривычного взгляда на неё сверху вниз. За столом, они смотрели зачастую друг на друга прямо, а теперь, Тарталья возвышался над ней, словно она была меньшим созданием. Та уже не смотрела ему в глаза, а лишь прямо перед собой. Астролог знала, почему Чайлд к ней так относиться. Он даже знает всё наперёд. Похвально, что на это глаза не закрыл. Тогда, почему же он так взволнован их встречей? Явно подозревал сговор против Царицы, ведь репутация Скарамуччи оставляла желать лучшего. Он же был всего лишь куклой в руках Фатуи. Мона, в свою очередь, была совершенно нейтральным персонажем. Некая печаль сковала плечи тяжёлой цепью. Подумать только, а ведь когда-то, за этим столом было так уютно, как будто бы у себя дома, при друзьях и запахе алкоголя с жареной рыбой...

***

      Мона уже точно не помнила, почему ей тогда писал этот мерзавец. Под вечер, она увидела его телеграмму, написанную удивительно выразительным красивым почерком. Имя адресанта конечно сначала навело сомнения, и девушка уже хотела смять эту бумажку да кинуть её в забытую всеми урну. Но почему-то этого не сделала. Понимала же, что не зря же сам Сказитель собственной персоной, соизволил взять в руку перо и написать лично ей. К тому же непростая судьба тоже отрезала дорогу к побегу. С лихом пришлось прочитать содержимое. На тот момент, до выезда оставались считаные дни. Чуть меньше недели уж точно. Мегистус находилась на территории Снежной уже ровно месяц и три недели. Поразило её именно это. За столь долгий период времени, Скарамучча ни одного слова в её сторону не кинул и лишь молча наблюдал за ней, когда она вместе с Тартальей ходила по бюро и к послам. Это было очевидно. В принципе их ничего не связывало, кроме той встречи в Мондтшадте. И астролог даже не была как-то удивлена поведению Шестого Предвестника. Ты в коем-то веке провалил задание, вернулся, а потом, резко и без видимой на то причины, тот, кто помешал тебе выполнить поручение заявляется лично в дворец к твоему начальству с заявлением, что хотела бы получать выручку от Фатуи за мелкую работёнку. Кто бы тут не был удивлён. Особенно с учётом того, с каким интересом эта ведьма наблюдала за ним глядя в спину. Теперь же, девушка была поражена этим неожиданным письмом от Шестого Предвестника. Содержимое этой телеграммы звучало как предложение встречи. На такое, астролог лишь хмыкнула. Уж чего чего, а это и вправду вызвало усмешку на обычно нейтральном лице девушки. Не уж то он через себя переступил написав ей такое, откровенно, глупое письмо. Так посчитала сама Мона. После этого, она про него вовсе забыла, положила где-то на другие подобные к этой бумажке письма.       Для чего же всё таки нужна была эта встреча Сказителю? Начиная с приезда этой ведьмы в Снежную, его не отпускали сомнения. Он свёл на то, что она совсем уже с ума сошла. Но разве такие безумцы как она будут так легко предвещать чью-то смерть, ещё столь безразлично об этом говорить? Дотторе вполне мог, да и того приходилось обходить намного большей дугой при встрече. С ней ещё можно было спокойно пройти мимо, та и слова не скажет. Скарамучче было бы плевать на её приезд, если бы он с ней не до этого не виделся. Подумаешь, очередная чокнутая... Именно при этих мыслях возникали необоснованные сомнения. Они иногда пересекались взглядами. И могли глядеть на друг друга долго, ибо гордость обоим не позволяла просто так отвести взгляд первым. Мегистус смотрела на него безразлично, так, как на него ни разу не смотрели. Эти глаза уже снились ему в самых белых снах. С начала приезда, тот конечно равнодушно относился к чужеземке. Конечно её физиономия не вызывала положительных эмоций. Хотелось просто забыть, что она есть. Через какое-то время Синьора начала частенько упоминать Мону. Насмехаться и упрекать в неверности своих предположений. И это почему-то бесило. Может из-за чрезмерного упоминания Мегистус, бог знает. Хотелось сказать чтобы та уже заткнулась, но парень лишь молчал выслушивая все упрёки. Почему-то, он верил, что так и случиться. Ровно то, что пророчила ведьма. С приближением дня отъезда, он всё больше и больше задумывался на этот счёт. Сначала ему было смешно, сейчас же складывалось ощущение будто смеяться нельзя было. Тогда, на миссии в Мондштадте, Скарамучча не сильно придал значение словам астролога, однако напрягало его именно столь точное определение его личности. К тому же эта персона запросто расправилась с его приспешниками и даже смогла обыграть рыжего. Когда он осознал, что эта женщина явно приехала сюда сюсюкаться с Тартальей, Сказитель стал остерегаться этой женщины. Он часто думал об этом бессонными ночами, и не мог найти себе места. Всё время ходил кругами и судорожно переставлял вещи с места на место. Предвестник понимал, что за сила появилась в руках Царицы, и как далеко она сможет с этим зайти. Если всё знать наперед и быть готовым ко всему - шанс на успех увеличивается значительно. Мона – действительно имеет преимущество и явную значимость. Это пугало, ведь с такими знаниями можно было перегнать кого угодно. Только никто ей не верил и каждый твердил о ней что тому вздумается. Мнение Шестого Предвестника разделяли не все, и она сам хотел верить в то, что это у него слишком фантазия разыгралась. Потом он понимал, чего его так выводили из себя громкие высказывания Синьоры. Вопреки всему что-то не давало тому покоя с дня их первой встречи. Ему были чужды человеческие чувства. Но складывалось ощущение, будто она была тем, чего он ждал столь долгое время. Будто она станет ключом к разгадке и от неё будет неплохая польза. Педролино своей миссией доказал фальш неба над головой, и сам Скарамучча убедился во вселенской лжи, в которую верил ещё задолго до вступление в Фатуи. И он бы разозлился на приезжую шаралатанку за её поведение и принципы. Ведь Мона служила ему обузой, которая возникла перед всей правящей верхушкой с бог знает какими намерениями. Ему в принципе было плевать, но с другой стороны... Если она действительно может так точно читать людей их судьбы и прошлое, почему бы и не воспользоваться шансом узнать всё первее Царицы, так ещё и для себя воспользоваться такими спорными навыками. Это и стало столь неожиданной причиной, чтобы наметить встречу с этой шарлатанкой.       Стоя на морозе, Скарамучча лишь лишний раз убеждался в идиотизме сей идеи. Она же может, собственно, не прийти. Просто проигнорировать его телеграмму и от греха подальше не появиться в назначенное время. Парень до сих пор не верит в звёзды, он даже совершенно не знает, как Мона может определять судьбу в океане лжи. Поэтому, если Синьора и урёт – быть тому, поверит в весь бред который она когда либо сможет сказать. Сказитель не желает иметь дела с Фатуи и тем более, не собирается отдавать полученный гнозис. Не за тем он сюда пришёл. Она станет ключом к успеху, и ему Мона сильно пригодиться для исполнения своих затей. По её предсказаниям, парень сможет найти ответы на все его вопросы, и опередит Синьору вдруг что. Хотя мерзко было осознавать, до чего пришлось опуститься ради исполнения свей заветной мечты. Сейчас же было важно дождаться ведьмы. По тому, что она скажет будет уже проще. И ведь прошло уже немало времени с того момента как он прибыл в нужное место. А сомнения лишь росли, и Сказитель потихоньку хотел развернуться и уйди. Падал снег, уж слава богу не было вьюги, которая выводила из себя Шестого Предвестника. И темнело не по часам, а по считанным минутам. Скарамучча ждал пока не пробьёт девять на часах, а после первого удара колокола отправиться домой. Уж погода Снежной была одной из многих причин, по которым он ненавидит этот регион. В переулке около окраины не было уже никого в такое время. Самое безлюдное место казалось более чем неживым. Голые деревья лишь добавляли какой-то шарм. От нечего делать после долгого осмотра местности, парень начал ходить туда сюда, пинать землю и вспоминать все возможные словосочетания которыми можно определить Мегистус. И вот уже первый звон церковной башни пробил начало девятого часа. А Мона так и не появилась, что стало знаком для Сказителя наконец-то вернуться домой и перестать ощущать неприятно мокрые волосы, что часто прилипали к лицу. Видимо, не судьба им встретится. Забавно. Этот разговор в столь уединённом месте был важен даже не в моральном смысле, а материальном. Ради дальновидности и других аспектов, которые бы тому очень сильно помогли в выполнении своего безумного плана. Сердце бога, это была его единственная цель. Вернуть себе то, что ему принадлежит по праву. Мона же сыграет роль инструмента для более чёткого и безупречного выполнения плана. Да и если вдруг, даже смешно получиться, если она сюда приехала, чтобы облажаться и остаться посмешищем до конца жизни. Немногие знают тайну лживого неба. Это забавно, что она не пришла. Едкая усмешка украсила его спокойное лицо, ведь её до сих пор нет, что лишь подтверждало его домыслы в шарлатанстве. Только он начал уходить из переулка, как тут же перед ним из неоткуда появилась эта знакомая стройная физиономия девушки. Скарамуччу чуть ли не примерз к месту на котором стоял. А пришла то она вовремя. Минута в минуту. От чего ему даже стало смешнее.       – Ты все же пришла. А ты не подумала про то, что я бы мог просто убить тебя, и для этого и позвал с такое невзрачное место? – это вполне логическое предположение. Она же и вправду по глупости могла попасть в ловушку. Но астролог подчеркнула свою непоколебимость скрестив руки и кинув такой аргумент, что ему ничего не оставалось, кроме как с презрением оглядывать её с ног до головы.       – Я пришла сюда точно с уверенностью того, что ты меня не тронешь. Так чего хотел? – голос Моны звучал так, будто она и вовсе не была рада находиться тут. Так оно и было. Сказитель лишь цокнул, смывая остатки оскала с лица. Улыбаться всегда ему давалось с трудом. – Неужто так приспичило спросить у величайшего астролога про судьбу поджидающую тебя в Инадзуме?       – Может мне весь разговор просто молчать? Ты же и так всё знаешь, сама и расскажешь всё что нужно. С радостью послушаю, – саркастично бросил он, от чего девушка дернула головой нацепив такую гордую усмешку, что было видно некую наигранность в этом.       – Сочту за комплимент. Никогда не откажусь от такой редкой возможности быть выслушанной.       – Много базланишь, вот никто и не слушает, – и тут настроение Мегистус сменилось.       – Ближе к делу, Скараммуча. Я сюда лишь по моей искренней милости и интересам пришла чтобы выслушать все твои вопросы.       – Ох! Превеликое тебе спасибо, госпожа двинутая на теме астрологии, – он руками показал кавычки пожирая Мону взглядом. Вот теперь он искренне пожалел, что вообще пригласил её и не ушёл раньше. Зачем ему вообще это пришло в голову?.. Та лишь выгнула бровь, ожидая его дальнейших высказываний всем своим видом показывая своё равнодушие. Но если бы так было в полной мере, девица бы не стояла перед ним укутанная в тяжёлый плащ. Поэтому кое-какое желание появиться на встрече, всё таки у неё присутствовало. Спрашивать об этом, Скарамучча не стал. Он лишь хотел побыстрее закончить да свалить куда подальше от неё. Недоверие вполне натуральная реакция. Сказитель выпрямился подходя на пару шагов ближе, чтобы с итоге, его могла слышать лишь девушка перед ним. Заломив брови к переносице, он начал с самого первого, что хотел узнать. – Скажи мне честно, твои слова про дальнейшую участь Синьоры... это безумие. Когда-то, ты меня раскусила, сейчас же заявляешь прямо перед всеми важными лицами Фатуи о смерти Прекрасной Леди. Почему же она должна умереть по твоему? – говорил он презрительным тоном, с ноткой скептицизма. А Мегистус даже и вправду задумалась над предсказанием, пытаясь правильно изложить свои мысли. Через несколько секунд последовал в ответ вопрос. Очень странный как для Шестого Предвестника.       – Ты веришь в любовь?       – К чему это? – его аж дёрнуло. Излом бровей дёрнулся вверх выражая удивление, что скорее было похоже на отвращение с непониманием, или что-то к этому подобное. Мона глядела ему прямо в глаза и повела уголок губ когда ответа не услышала, однако интерес проскочил сквозь непонятные эмоции парня.       – Синьоре это суждено, – начала она с уверенностью, – ведь даже Глаз Порчи никогда бы не смог остановить этот огонь пылающий в отместку за свою погибшую любовь, – она замолчала, наблюдая за реакцией Скарамуччи. И по видимому, убедившись в его заинтересованности, продолжила. – Она совершит колоссальную ошибку имея смелость сразиться с тем, против кого не смог выстоять никто. Ведь Путешественница также повинуясь тому же чувству преодолевает все помехи перед собой. Синьора тоже пойдёт на крайность. А после, божественного суда не избежать. Таков закон. Самое сильное чувство, что может одновременно разрушить всё и отстроить, теплиться в сердце этой женщины не то что годами, а веками. К твоему интересу добавлю от себя, под таким желанным всеми чувством как любовь, человек способен на любые крайние поступки. Хоть жизнь отдать. Миллионы чужих и свою тоже. Мне её даже жаль. Будь милосерднее Архонт у которого и вовсе нет сердца... – как-то меланхолично молвила та сразу же уловив вопросительный взгляд. Сказитель на этих словах напрягся. То есть гнозис даже не принадлежит нынешнему Сёгуну? При этом мысли его охватило непонятное чувство тревоги, или может некого напряжения. Его плечи с каждым предложением девушки опускались, а на лице вырисовывались новые несуразные изгибы. Это то, что он хотел услышать на встрече. Его интересовал гнозис, но это его поразило настолько, что поставило его в крайне недопонимание. – Сердце никогда не было у Сёгуна, это и есть главная ошибка Синьоры, по которой её убили. – Скарамучча слушал внимательно, и его былое презрение разбилось после новости о сердце бога, которое к его удивлению не было в руках сёгуна. Его словно на секунду сковало от этих слов.       – Погоди, – он махнул рукой. – По твоему мнению, гнозис сейчас не у правящего Архонта?       – Именно! – послышался глухой щелчок пальцами в кожаных перчатках. – И загвоздка в том, что ни у куклы Сёгуна Райден, ни у самого Электро Архонта нет этого артефакта, – после этого Предвестник хрипло рассмеялся.       – Раз так! То у кого по твоему находиться гнозис?       – А что если я скажу что у божественной кицунэ? Ты тогда перестанешь перебивать? – хмыкнула она скрестив руки. – Это уже не в моих силах сказать из-за чего так произошло. Это всё? Я уже могу уйти?       – Постой, – сквозь легкий смех послышался ответ, а из под прикрытых век уже небыли видно синих глаз. Более спокойно он стал переваривать всё сказанное вслух, явно увидев тут что-то неладное. – Ты несёшь чепуху. Но ладно, так уж и быть. Если гнозис находиться у кицунэ, что по твоему стоит делать? Синьору туда послали для дипломатических договоров. Вполне логично, что вдруг что – её прикончат самой первой, – тут же синие глаза блеснули в злобе и осторожности. С Прекрасной Леди все было ясно, однако парня смущало кое-что. – Ты на конференции сказала про её гибель, но даже не упомянула местонахождение артефакта. Почему? Тогда бы доверия и признания у тебя бы было достаточно, чтобы окунуться в него с головой. И денег бы Царица бы не пожалела. Тебе же это и надо, ведь так? – к каждым словом голос Скарамуччи становился всё ниже и ниже, а лицо оставалось непоколебимым. Лишь чуть приподняв подбородок, он смотрел в её холодный взгляд выискал в этих глазах ответ. – Ты же прибыла именно для этого. – Мегистус выдержала мучительно долгую паузу, опустила взгляд бегая им по различным предметам потирая подбородок. Она расслабилась, и вновь взглянула на Сказителя, только сейчас её глаза вовсе не выражали прежних эмоции, и сейчас, парню показалось, что её ухмылка имела явное отличие от предыдущей. Имела какой-то скрыто добрый подтекст.       – Вполне логическое заключение. А ты не так глуп, – она кивнула в знак одобрения. – Если тебе так интересно знать, почему же я не сказала этого, а могла, то скажу прямо. Врать я не умею и не хочу. Знал бы ты каков закон астрологии и звёзд. Ложь и несправедливость – это грех. Именно по такой логике я могу уверенно сказать, что я не на стороне Царицы, – молвила та с видной усмешкой на губах. Как будто она высмеивала предположения Скарамуччи о её планах и насмехалась над правящей единицей. – Моя цель заключается не в помощи Царице, и даже Фатуи для меня ничего толкового не несут кроме денег. А вот на счёт тебя... – Мона с интересом оглядывала Предвестника обходя вокруг него. Окинула оценивающим взглядом и чуть опустила веки. На эти действия Сказитель скривился, но атаковать не стал вопреки желанию усмирить эту буйную женщину. Она легко пожала плечами. – Тебе это сердце куда нужнее, чем какому-то Архонту в заполярном дворце. Причина по которой я откликнулась на твоё письмо заключается лишь в том. Я хочу добиться простой истины и вернуть в твои руки то, что по праву тебе принадлежит. К тому же, легенда про Инадзумского странника меня всегда вгоняла в тупик. Я зря в Мондштадте не просиживала, и я наслышана о Королевстве Электро. Про его правителей, про легенды я наслышана. Про тебя я тоже успела немного разузнать за все время пока мы не виделись.       Скараммуча отпрянул. Астролог имела простую привычку смотреть людям прямо в глаза. И то, как она проявляла эмоции простой мимикой и языком тела вводило в транс. Высокий голос отдавался звоном, а слова пробирались до самого сердца и заседали в голове повторяясь как заевшая пластинка. Она ему действительно сейчас помогает? Почему и ради чего? Видимо, затеи этой мерзавки он недооценил, а она как раз наоборот, пришла во всеоружии.       – На самом деле, я практически ничего про тебя не знаю, – уже как-то грустно вздохнула та, – из-за твоего нечеловеческого происхождения, мне сложно что либо узнать, кроме того, что тебе нужно сердце. Дальнейшей судьбы я увидеть не смогу. Ты вернёшь себе гнозис, только имей ввиду, – она махнула указательным пальцем вверх пока её были не в состоянии перебить. – Даже с гнозисом, тебе не видать того чего ты так отчаянно желаешь. Будь осторожен с этим. Ты доволен услышанным? Ты же для этого меня позвал в эту глушь.       – Зачем ты мне это всё говоришь, ведьма? – прошипел Шестой Предвестник искренне непонимания мотивов этой синеволосой бестии, что сейчас так доказывала его словами и поступком.       – Я? – переспросила она удивлённо и приложила ладонь к груди. – Я разве уже не сказала? Моя цель – это добиться самой забвенной истины. Ну, чтоб доказать, что я превзошла старуху разгадав загадку про странника без сердца, – она кокетливо пожала плечом. – Но ещё, что бы доказать важность астрологии и восстановить справедливость. А ты разве не хочешь заполучить желанное без последствий? – уместный вопрос. А звучит прям как сладостный плод искушения. А ведь Скараммуча и вправду хотел, но имел на это свои планы. Тут же возникает эта девица из Мондтштадта и громко заявляет про помощь Сказителю. Он не знал что думать, но девушка его не подгоняла. Покорно ждала его ответа. Парню было сложно смотреть в её дерзкие аквамариновые глаза. Его поставили в такое положение, где боролись все две стороны. Послушать Мону, или свалить всё на её безумие от лживого неба. Если бы она врала или хотела бы его надурить, то интонация звучала бы иначе. Это, Сказитель выучил почти сразу. Теперь оставалось переступить через свою гордость и согласиться, но ему не давало покоя то, что девица так и не озвучила причину такого милосердия и помощи. Подозрительно. Если не попробуешь – не узнаешь. Тут же он попытался повторить этот высокомерный взгляд Моны, однако это выглядело скорее как безразличие.       – Хорошо. Я тебе доверюсь, – и девушка расплылась с победной улыбке. – Можешь конкретно без лишнего говора как ты любишь.       – Ты мне интересен. Я считаю, что никто никогда не понимал тебя. Именно поэтому, моя цель – узнать всё о тебе и, конечно же, заработать. Понимаешь, сама судьба так решила, само небо свело нас. Вот и всё. Я покорна своей участи.       – Это так отвратительно. Как ты веришь в весь этот ширпотреб?.. – его лицо исказилось в отвращении.       – Да-да, говори что хочешь. Сам увидишь как всё сбудется. Ну так чтоб доверишься мне? – девушка потянула руку для рукопожатия, но её проигнорировали лишь украдкой глянув на ладонь в перчатке.       – Только сейчас. Я и так считаю, что ты просто чокнулась.       На все колкости Мегистус лишь хмыкала. В тот вечер было понятно, как необычно сплетаются судьбы. Астролог лишь была рада тому, что Скарамучча её не прогнал. На удивление даже. Их первая встреча оставила на ней достаточно значимый отпечаток. Когда же она хотела узнать что-то про этого мерзавца каждый раз не получалось. А всё что удалось узнать лишь ужаснуло девицу. Они к друг другу не чувствуют отвращения. Сказитель общался с ней абсолютно спокойно, ведь незачем было огрызаться, на это уже просто не было сил. Ведь она рассказывала лишь нужные вещи и говорила прямо и чистую правду. Как ему поступить, что его ждёт. Ему сразу это понравилось. А она не такая уж и глупая, так ещё и без лишнего говора расскажет Предвестнику всё. Даже сил прикладывать не пришлось. Видимо, и самой Мону пришлось по нраву его внимательность, что та в порыве страсти не могла перестать говорить. Их разговор оборвался резко и по инициативе парня. Он жестом показал ей, что надо молчать и оглянулся. Кажется за ними всё это время следили. Мегистус верно предположила, а Сказитель подтвердил это, обвиним Тарталью. Рядом никого не было из обычных прохожих. Это был чуть ли не заброшенный квартал, где людской ноги не было по видимому несколько лет. В этой тишине они оба почувствовали присутствие сторонних лиц. На последок они переглянулись, и поспешили уйти с этого переулка, чтобы не дать преследователю узнать всё. А уже следующим утром, Скарамучча оправился на миссию в свой родной край.