Летом, впервые

Сережа прощаний не дождался. Дома звонка не было и через день и через неделю. Он писал Саше с вопросами, тот молчал, писал даже Эвелине, но та послала его куда подальше. Сам же у Вани был заблокирован. Внутри его терзало смутное сомнение о том, что что-то не так, что было что-то неправильно. Сердце тревожно сжималось от чувства безысходности, потому что с Ваней было по другому. Ваня был особенный. Через месяц наступил учебный год. Сережа не смог смириться с несправедливостью вступительных экзаменов и поступил в единственный вуз в который его взяли — на экономиста. В порыве страха и не принятия себя он сбрил волосы, выкинул кучу одежды и записался к психотерапевту. Не смотря на глубокую депрессию в наступлению перемен, учеба была не настолько сложной как казалось ему до. Математические дисциплины он щелкал как семечки, а что касалось гуманитарных исключений едва ли на тройки натягивал. До конца первого семестра он не прекращал стабильно стучаться в закрытый профиль Вани, почти ежедневно написывая. Да только получал «не отправлено». Через поиск абитуриентов он обнаружил знакомую фамилию и специальность возле — «кибербезопасность» еще и в одном из вузов Санкт-Петербурга. Он знал, что это из-за него. Из-за их странных отношений, которые были на грани раскрытия. Но он не знал чем именно мог настолько его обидеть. Новый год он встречал в кругу новых друзей. Его новая знакомая Полина стала для него глотком свежего воздуха. Он постарался раствориться в ней. Не получилось. Девочка была очень сладкой, позже оказалось слишком приторной. Он жаждал любви, любви в которой его понимали. И взаимно любили. Чуть позже — после зимних каникул, Пешкова перевели на бюджет, где он полностью погрузился в свою успеваемость. Так и проходил его учебный год, где он полностью потерялся между страничек исписанной тетрадки по высшей математике и случайными связями дабы добавить красок в свое серое существование. Одним мартовским днем в его друзья попросился Александр. Сережа не сразу принял заявку, ведь возвращаться в прошлое ему хотелось не сильно. Но ярое любопытство все-таки пересилило его. Парень написал сразу. Попросил встречи. Погода бушевала так сильно как и чувства на душе. Сережа шарфом оранжевым укутался. Макушку с еще не до конца отросшими волосами прикрывая. Зимнее пальто сверху и теплые кроссовки. В кафе, что за метров четыреста от квартиры его уже ждал парень. — Привет, — неожиданно начал Саша и Серега не сразу его узнал. Тот казалось вытянулся, весь летний загар как рукой сняло. Ведь его кожа была белой как сегодняшний снег. — Нифига ты вампир, — первое, что выпалил Пешков, после протянул руку. — Да, пытаюсь соответствовать суровой погоде в столице. Они посмеялись. Серегу в лето флешбекнуло, как они на рыбалку ходили. Как тогда непринужденно время тянулось, как легко было в себе что-то новое искать-познавать. — Але, прием, вызывает земля! — Прости, флешбекнуло, — признался Серега и шарф на стул возле складывать перестал. Он чувствовал как его грозными очами прожигают. — Ты изменился, — коротко сообщает. — Да ты вот тоже, написал первым, на встречу пригласил. — Я вообще по делу, — вздыхает он, и Сереже неожиданно больно в груди становиться, — Ванек попросил узнать кое что. Пешков брови нахмурил и носом шмыгнул. — Зачем? И Саша рассказал. Рассказал как отец его побил, рассказал о том как подставила Эвелина. Рассказал о больнице, о участке полицейском, о том как смотрели люди, о депрессии и попытке самоубийства. О всем, что ранило, о испорченной дружбе и краху мечты детства. На завершение добавил, что Ваня не жалеет, но и видеть его больше не желает. Сережа слушал не моргая. В его душе не было никакого сожаления. Он совсем не переживал о том, что было и его это в достаточном ключе удивило, ведь он понимал, что никак к этому не причастен, что он не виноват. — На самом деле… Он не просил рассказывать, это моя инициатива, я подумал, что ты должен знать правду. — Круто. — Круто? — он не верил своим ушам. — Да, я рад, что ты открыл мне правду, на этом наши пути должны разойтись. И сказав последнее Сережа выбежал с кафе. Дома он много плакал. Навзрыд рыдал и скреб короткими ногтями обои. Плакал от несправедливости к ним. К их неправильной несравненной любви. Ведь Сережа тем летом впервые влюбился и его полюбили в ответ. . . . К наступлению лета, он твердо решил не ехать к бабушке на каникулы. Для родителей это стало шоком, ведь они не понимали, и не пытались понять его. Сережа не настаивал, он просто не хотел всем портить настроение. Поэтому общим решение на каникулы отправились именно родители. Терапия у Сережи уходила на второй план, ведь теперь настало лето и он даже не придумал, чем себя занять. Он налегал на употребление слабоалкоголки, пешой прогулки у набережной и просто отдыху на диване. Он все так же хотел понять, что сподвигло Ваню все бросить, но уже намного реже чем было до этого. Кажется это называется смирением. Все таки он жалел о том, что не поехал. Он лег на прохладный пол, прямо посередине родительской квартиры и прикрыл глаза. Ему казалось, что он слышит звуки соловья, запах клубники, и Ваню. Это был хороший сон, пока его не разбудил звонок в дверь. Сережа нехотя поднялся на ноги и пошел открывать двери, так и не глянув в глазок. На пороге стоял Ваня. Он смущенно держал в руках оранжевый шарф, давно забытый Сережей в кафе. — Давай начнем нашу историю заново? Летом, впервые Сережа влюбился и Ваня его полюбил в ответ.