Уши, хвост и собачья натура

— Хозяин, я есть хочу, идем скорее, — раздается голос из маленькой уютной общей кухоньки. Холодильник у Итто стоял в комнате, а вот чтобы приготовить еду, нужно было совершить целый ритуал: пройти по этажу вдоль коридора до упора и повернуть направо. Там расположена общая кухня, где стоит несколько кухонных плит и тумб с приборами для готовки. Разумеется, Аратаки мог бы избавиться от всей этой мороки и расположить в комнате еще и плиту, вот только он - человек не экономный и живущий одним днём, как только появились деньги, сразу же нужно потратить, в жизни столько всего, чего хочется попробовать, а вот кухонная плита - не такое уж и интересное приобретение в отличие от, к примеру, очков в форме звезд или краски для волос. Аратаки заходит на кухню следом с охапкой продуктов в руках, он попросту выгреб из холодильника всё, что было, решил не мелочиться и разобраться уже на месте. К сожалению всех живущих по соседству, Аратаки являлся грозой общей кухни и сожжённых сковородок. Поэтому стоило Итто переступить порог кухни, как здесь становилось подозрительно пусто и чересчур тихо, все от греха подальше убирались прочь. Как и сейчас, здесь кроме них - никого. Окно открыто нараспашку, оттуда веет приятный теплый ветерок. Хорошая погода, особенно после дождя. Горо подбежал к окну и вдохнул полные лёгкие воздуха, хвост заходил из стороны в сторону, вздёргивая каждым движением края белой футболки. Итто засмущался и отвел взгляд, постарался сосредоточиться на продуктах перед собой и хотя бы примерно мысленно составить их сегодняшнее утренне-дневное меню. Собрались они, конечно, завтракать почти в два часа дня. — Готов? — Итто воспылал воодушевлением к готовке. — Всегда готов! — в Горо не меньше энтузиазма, он заразился им от хозяина, готовый к любым приключениям, лишь бы в компании Итто. На столе то самое пресловутое скисшее молоко, которое Горо учуял еще во время первого своего визита в комнату Итто. Рядом несколько яиц, небольшой кусочек масла, буханка хлеба и уйма всяческих приправ - единственное, чего было у Аратаки достаточно. — Выглядит как отличный повод для омлета, что скажешь? — Аратаки достает из кухонной тумбы где-то внизу старую сковородку. Горо наконец отошел от окна и запрыгнул на тумбу рядом с плитой. Футболка вновь вздернулась, оголив его ноги выше колен: — Скажу, что у тебя молоко прокисло, — его губы дрогнули в улыбке, он взял в руки картонный пакет с молоком и показательно им потряс. — Ну-ка! — Аратаки выхватил из рук Горо молоко и обиженно насупился. — И что ты предлагаешь делать? Горо смерил взглядом расстроенную физиономию хозяина и решил его немного приободрить: — Предлагаю намешать всего, да побольше! — Отличная идея, ты уже подаешь надежды, — Аратаки согласно закивал, потянулся за продуктами, но Горо его прервал. Он взял Итто за запястье и заставил взглянуть в свои глаза. — Я хочу к тебе на руки, хозяин. — Чего!? — Итто так громко воскликнул, что его, казалось, услышал весь корпус. — Не кричи ты так, — прошептал парень, прижал уши к затылку и потянул руки к Аратаки. Запрыгнув на него, он тотчас обхватил ногами талию студента, руками, словно змеями, ласково обвил шею Итто, прижался к нему всем телом, словно стараясь, жаждя слиться с ним и стать одним целым, затем напоследок поджал хвост, чтобы не мешался во время готовки. Итто даже не нашелся в ответе, все, что он смог из себя выдавить, это бессвязное «Мгх...», которое растворилось в легком шуме листвы за окном и теплой тишине на кухне. Аратаки — рослый и широкоплечий, ему не составляет труда удерживать на себе хрупкое тело невысокого парнишки, Горо - словно пушинка на нем, повис и игриво щекочет щеки, подбородок Итто своими пушистыми ушами. Железная застёжка на ошейнике Горо больно уперлась студенту в грудь. Ну, и как готовить в таком положении, когда сердце вот-вот выскочит из груди, а стояк пробьет к чертям потолок!? Аратаки попытался взять сковороду и возбуждение во всем его теле отозвалось дрожью в руках, дно сковороды глухо и внезапно ударилось о плиту. Итто судорожно сглотнул, а Горо без зазрения совести лишь крепче обвивает его руками да ногами, утыкается холодным носом в горячую шею студента и что-то тихо довольно сопит. — Слушай, Горо, я не то, чтобы против, но... — Хочешь сказать, что я мешаю? — он заметно поник и прижал ушки. Теперь Итто ни на секунду не сомневался, что Горо - действительно пёс или, по крайней мере, человек с собачьей натурой, ведь этому голосу, этому поникшему виду, опадшему хвосту и отчаянному взгляду широких голубых глаз просто невозможно отказать. Как отказать этому сокровищу? Это было бы непростительно! Итто уже не раз пожалел о том, что дал Горо одну лишь майку, хотя, те же боксёры или шорты, что по размеру именно Итто, — с талии парня слетели бы, как не крути, они слишком разнятся в фигуре и телосложении. — Нет! Вообще-то я просто хотел сказать, чтобы ты, задохлик, крепче держался! — Итто заливисто смеется, левой рукой он придерживает Горо, а правой пытается готовить. Он и без того в этом до ужаса плох: проблемы с концентрацией, отстраненность и, впрочем-то незаинтересованность давали ожидаемый эффект - у Аратаки никогда не получалось нормальное блюдо, всё либо пересоленное, любо наоборот чересчур пресное, часто подгоревшее, а если не такое, то обязательно недоготовленное. Итто и готовка - нечто несовместимое, но раз уж ему теперь нужно готовить на двоих, Аратаки старается сосредоточиться. На сковороде тихо шкварчит-шипит яичница, Итто дрожащей рукой солит блюдо, посыпает сверху всяческими приправами, совершенно без разбора, в любом случае всегда получалось вполне себе съедобно! В ход пошел перец, приправа для карри, какой-то кисло-сладкий соус, бадьян, кардамон, мелкого помола орехи и вся эта адская смесь (при всей своей абсурдности, пахнущая вполне себе приемлемо) - рассыпана добрым слоем поверх щедрой яичницы из шести последних яиц из холодильника. Двоим поровну. — Что ты... — Итто осекся и замер, когда ощутил на своей шее чужие зубы. Горо крепче берется руками за плечи Аратаки, чуть приподнимается и с улыбкой проводит языком от ключиц до кадыка Итто. — Оставляю на тебе свой запах, — поясняет. — Когда мы пойдем гулять, я не хочу, чтобы на тебя засматривались другие псы, ты ведь мой хозяин, об этом должны знать все, — Горо шепчет это в тонкую кожу на шее Аратаки, обдавая ее горячим обжигающим дыханием, широко раскрывает уста и вновь скользит языком уже вниз, оставляет мокрый след за собой. У Итто в голове нет мыслей о том, что сейчас сюда может кто-нибудь зайти, увидеть их вдвоем и подумать лишнего, ведь об Аратаки и так полно дурацких слухов, отвратительная репутация, да и ему, если честно, плевать на то, что подумают остальные. А вот на то, что у него трясутся от волнения руки, потеют ладони от нахлынувшего на тело внезапного жара, а на лице вырисовывается неожиданно глупая и почему-то нервная улыбка - ему совершенно не плевать. И до первого взгляда в зеркало Итто даже не будет подозревать о том, что теперь у него на шее, окромя нескольких укусов, красуется еще и два багровых засоса. За эти несколько мгновений Итто ощутил стойкое желание провалиться под землю от смущения. Он быстро, рывком накрыл сковородку крышкой, выключил плиту, трясущимися руками кое-как с горем пополам затолкал в тостер хлеб. — Горо, — судорожно выдохнул. — Завтрак готов. И только стоило Итто машинально потянуть руку, чтобы накрыть ладонью затылок Горо, прижать его к себе сильнее даже того не осознавая, как парень тут же с радостным воплем спрыгнул вниз и ухватился за сковородку. — Вкуснотища! — его взгляд сверкает, хвост ходит ходуном так, что кажется, будто он вот-вот отвалится. — Хозяин, выглядит аппетитно! — облизывает губы, берется за края сковородки и тут же одергивает руки: — А-ай-яй-яй-ай! — скулит, дует на пальцы своих рук. — Глупыш, всему тебя учить надо, — Аратаки выглядит важным, хотя сам по собственной невнимательности не меньше десятка раз больно обжигался о сковородки и кастрюли, в порывах мыслей о чем-то отстраненном, например о своем очередном проигрыше в карты, забывая, что посуда имеет свойство нагреваться. — Гляди, — он ткнул указательным пальцем в ручку сковороды. — Эта штука не горячая. Что? Не смотри на меня так! С чего бы мне тебя обманывать? Горо согласно кивнул и взялся за ручку сковороды: — Почему она не жжется? Аратаки задумчиво нахмурился: — Так, я, как человек, проработавший на производстве сковородок довольно долгое время, могу сказать, что здесь не обошлось без участия магии. — Правда? — Горо замер, и со всем восхищением смотрит снизу вверх на Итто, поглощая каждое слово и беря его за истину - ведь слова же хозяина. Самый настоящий пёс, это даже мило. Аратаки громко захохотал и скрестил руки на груди: — Пф-ф-ф! Еще бы, нет конечно. Нашел у кого спросить. Не имею ни малейшего представления, все выведано путем проб и ошибок! Горо тотчас переменился в лице и его босые стопы глухо ударились о холодный кухонный пол. Он обиженно высунул язык и ухватился за ручку сковороды, вовремя выскочившие два тоста угодили Горо в рот и он метнулся к выходу, сверкая пятками и задницей из-под ткани футболки. — А-ну стоять. Негодяй! Там вообще-то и моя часть! Стоя-ять!! — Аратаки бросился за парнем, вовремя затормозил в проходе и бегом вернулся к плите, смел все, что было с кухонной тумбы и ломанулся следом за Горо вдоль по коридору. Еще никогда ему не было так весело глупо гнать по коридору, полошить спокойствие соседей и почему-то неосознанно следить взглядом за кромкой белоснежной футболки Горо. Парень, пускай и не ориентируется в новом пространстве, однако с первого раза, видимо, обнаружив ту по запаху, толкает бедром дверь в комнату Итто, моментально за ней скрываясь, попрощавшись с Аратаки взмахом кончика пушистого хвоста. Аратаки забежал следом. В комнате - подозрительно тихо. Куда испарился Горо? Итто покрутил головой, рассуждая, потери чего он скорбит больше: завтрака или этого парнишки. Сейчас еще окажется, что это все был дурацкий сон. И пока он негодующе вертел головой, откуда-то снизу, как чертик из табакерки, выпрыгнул Горо. На его мордашке - широкая улыбка. Итто непростительно громко взвизгнул от неожиданности, отшагнул от Горо на полшага. Он хотел было возмутиться, но опустил взгляд и отшагнул еще дальше. Напротив - совершенно нагой Горо, стоит так, словно все так и должно быть. На полу под его ногами белоснежная футболка и осторожно поставленная рядом сковородка, на ней лежат нетронутые тосты. До Аратаки не сразу доходит, что Горо превратился в пса, чтобы спрятаться, а затем вернул себе человеческую форму, вот поэтому Итто сразу его и не заметил - попросту не ожидал взглянуть себе же под ноги. — С завтраком все в порядке, хорошо, что ты не наступил. Я так спешил, что не успел найти место получше, — Горо присел на корточки и взял в одну руку сковородку, а другой поднял футболку и закинул ту на плечо. Аратаки стоит, словно вкопанный, проглотил язык и только глупо пялится на то, как Горо важно шествует к невысокому столику посреди комнаты, сверкая аппетитной упругой задницей. Итто поджал губы и стиснул кулаки, никогда он так ни на кого не заглядывался. — Иди сюда, — Горо похлопал ладонью близ себя, садясь на пол. — Горо, ты бы оделся, — Итто красный, как помидор, не повторяет больше ошибок прошлого и закрывает дверь уже на три поворота ключа, чтобы было время хотя бы одежду накинуть на парня. — Меня раздражает одежда, все чешется, висит, — в подтверждение этому он весь поёжился, передернул плечами и поморщил нос. Студент садится рядом, едва ли не вплотную, прикрывает футболкой стояк и протягивает Горо вилку: — На кухне взял, у меня здесь их нет, я все проиграл. — Вилки проиграл? — он непонятливо склонил голову набок. — Да я, вообще-то, много чего проиграл в карты ребятам. Скажу по секрету, я до сих пор не могу отыграть свои любимые боксеры, да уж, было время, когда под конец партий меня оставляли без одежды. Но это не важно! Ты не думай, что я плох в картах, Аято просто в дурном свете меня тебе представил, — Итто театрально вскинул голову. — Дети, например, просто в восторге от меня! Ты бы видел их лица, когда я обыгрываю этих сопляков в карты снова и снова, а они сносят с района для меня все сладости! Я тоже, своего рода, мастак игры в карты, вот только почему-то со всеми, кто старше семи лет, удача не так благосклонна ко мне... Наверное, все дело в счастливой руке или вроде того, — он смотрит на свою широкую ладонь, продолжает: — Да и в удачу тут верить глупо, важно мастерство! А оно у меня на высшем уровне. Вообще мне кажется, здесь только я умею играть в карты честно, остальные определенно мухлюют, иначе обыграть меня просто невозможно! Если рискнешь бросить мне вызов, то знай, тебе определенно несдобровать, даже своих я не жалею! — гордо и бесконечно распинается Итто, пока Горо кладет рядом с ним один из двух тостов и открывает крышку сковородки, с предвкушением глядя на чересчур даже ароматное блюдо. Голубые глаза засияли от восторга, он шумно сглотнул обильно выделившуюся от голода слюну и взял вилку, неумело оттянул внушительный кусок тягучей яичницы и запихнул в рот. «Вкуфно!» — сообщил он с набитым ртом. Они принялись за дневной завтрак. Итто и Горо знакомы всего лишь день, но между ними уже появилась какая-то незримая тонкая связь, как между питомцем и хозяином, только немного другая, ведь Горо - необычный пёс. Наверняка, будь он человеком не наполовину, а полностью - вел бы себя чуточку иначе, но Горо почти не знаком с человеческой жизнью, да и спрашивать в первый день о прошлом - слишком глупо, даже с уверенностью, что тот выдаст все, как на духу, Итто пока что не особо задумывается об этом. — Спасибо за еду, — парень съел свою порцию не полностью, но уже до отвала наелся, облизался и звонко причмокнул губами. Горо чуточку привстал, уперся ладонями в грудь Итто и вновь лизнул, но уже щеку. — Я видел, так делают некоторые люди на улице, — поясняет без тени смущения. — Да ну? — Итто широко распахнул глаза, искренне этому поверив, даже коснулся свободной рукой своей щеки. — Серьезно что ли? Никогда не замечал. Хотя, постой... Мне кажется, я понял, что ты хотел сделать, — Аратаки смеется. — Тебе нужно использовать губы, а не язык, — он, даже не подумав зачем, отложил в сторону слегка подгорелый тост и показательно сложил губы трубочкой. Горо повторил и сам себе кивнул - запомнил. — Хозяин, ты мне так сильно нравишься, мне хочется облизать тебя всего, сам не знаю почему. Наверное, чтобы все-все знали, что ты мой хозяин, — шепчет Горо и ложится под стол, кладет голову на ноги Итто, сворачивается калачиком и поджимает хвост, обнимает его. Аратаки судорожно вздохнул. Горо любит его, как питомец хозяина. Любит, как пес человека. Трется щекой о пах Итто просто, чтобы оставить свой запах и умоститься поудобнее. И сколько бы раз Итто не повторил это в своей голове - совершенно не помогало. Он глядит сверху вниз на Горо и в его груди разливается приятное тепло. Итто счастлив. Наверное, за всю жизнь он ничему не был более рад, чем тому, что подобрал на улице собаку. Теперь у него в руках не только верный товарищ и компаньон, но еще и сокровище, чудо света, какого нет ни у кого другого. Аратаки ласково кладет грубую ладонь на волосы Горо и заботливо поглаживает даже позабыв о еде. В голове слишком много непонятных мыслей, словно все те подростковые гормоны, которые должны были застать Итто врасплох еще в тринадцать-пятнадцать лет, накрыли его с головой в девятнадцать. Искусывая губы почти в кровь, Аратаки ведет ладонью ниже, к нагим плечам Горо, по слегка выпирающим рёбрам вниз, к талии, где резко останавливается и одёргивает руку. Итто возвращается к еде, заталкивает за обе щеки ее остатки, морщится от перебора приправ и запивает всю эту адскую смесь скисшим молоком. Лишь бы через несколько часов не оказаться согнутым в гармошку над унитазом, если желудок вдруг откажется ЭТО переваривать. — Вечером я покажу тебе окрестности, но только если ты оденешься. Горо сонно кивает. — Тебе не давит ошейник? Хочешь, я сниму? — Итто переходит на шепот, наклоняется к Горо и поддевает пальцем тугую ткань, проверяет. Парень закрывает от рук Аратаки свой ошейник: — Если это подарок от хозяина, то я ценю его больше всего на свете. Ни за что не дам снять, — он оскалил зубы. Аратаки рассмеялся: — Хорошо-хорошо. Горо приподнялся и ткнулся носом в щеку Итто, затем, как и учился, бегло сложил губы трубочкой, смазанно чмокнул Аратаки в щеку. Аратаки вздрогнул. Тогда парень спешно нырнул обратно под стол и уткнулся носом в пах Итто. Именно в этот момент студент ощутил, что еще немного - и его тело закипит от волнения, вперемешку со смущением. Как этот парень может делать подобные вещи без тени смущения!? — Обычно люди пахли счастьем, когда я видел, что их касались другие люди подобным образом. А ты, — Горо принюхался, — пахнешь иначе. Наверное, я что-то не так сделал... Или, может, дело вообще во мне, если я не человек? Итто подпрыгнул, больше не в силах держаться. — Ничего такого! Говорю же, жарко здесь! И не нюхай меня! Вернее, я не запрещаю, но... — Аратаки в смущении забылся в словах, запутался во всем и просто с криком ухватил полотенце, метнулся к двери расположенной справа от входной: — Я в душ! — хлопнул дверью, скрывшись за ней. Горо непонятливо поднял голову и взглянул в сторону ванной комнаты. Оттуда послышались звуки льющейся воды, что бьется о чугунное дно ванной. Горо забрался в кровать, лег лицом в подушку Итто и глубоко вдохнул чужой запах. Вновь пахнет хозяином. Он сомкнул густые ресницы, улыбнулся. Аратаки, конечно, странный, но еще никогда в жизни Горо не происходило столько всего за один день: новые знакомства, приключения, неудачная попытка сжечь кухню и самый вкусный завтрак во время обеда. Горо ни на мгновение не жалеет, что оказался здесь. Жалеет лишь только, что дверь в ванную плотно заперта и он не может провести с Итто сто процентов своего времени. Его собачья натура воет, кричит о желании быть с хозяином одним целым, неразлучными товарищами, посвящающими всю жизнь только друг другу, поэтому даже тонкая дверь, разделяющая их, уже донельзя изводит Горо. Вода глухо бьется о дно ванной. Снаружи можно подумать, что Аратаки принимает душ, но он сидит у самой двери, согнувшись и прикусив губу, стягивает со своих бёдер домашние штаны, накинутые в спешке по дороге на кухню, затем вниз до самых колен спускаются и боксёры. Итто берется за основание своего члена. Ему срочно нужно избавиться от стояка. Никогда в жизни он ему не мешал настолько. В силу физиологии, Аратаки, бывало, сталкивался с ним по утрам, но это никогда не было такой проблемой, как сегодня. С приходом Горо в его жизнь, вместе с каменным стояком в штанах, в голову Итто ударило странное чувство, которое никак не удавалось контролировать. Они знакомы всего день, а Горо уже едва не сводит с ума Итто. Аратаки откинул голову назад, прижался спиной к двери и сомкнул ресницы, провел вдоль своего члена ладонью, собирая смазку. Давно он этого не делал, даже слишком, да и все разы до этого можно было пересчитать на пальцах, но сейчас Итто просто не может иначе. Он старался каждое мгновение напоминать себе о другом, но мозгу трудно верится в сказанное, когда разум ласкают воспоминания о том, как несколько минут назад на ногах Аратаки под столом клубком свернулся полностью нагой Горо. Итто судорожно вздыхает, уверенный, что каждый его вздох заглушает громкая падающая вниз вода. Дразня рукою головку члена, он думает о пухлых розовых губах Горо, спускаясь вниз по основанию в его голове тонкие изящные руки парня, а ускоряя темп из мыслей не выходит упругая задница Горо - в этот момент Итто ощутил тянущее возбуждение в самом низу живота при внезапном желании впиться зубами в те ягодицы, оставить на них точно такие же следы укусов, что есть у Итто. Аратаки до ужаса злится на себя за такие мысли, однако доводит начатое до конца и спустя восемь мучительно-долгих минут изнываний, изнемоганий и тихих вздохов, Итто обильно изливается в свой кулак, громко глубоко дыша. «Хотя бы одной проблемой меньше» — думал Аратаки ровно до тех пор, пока, после принятия легкого душа, сразу на пороге ванной, взгляд его не упал на мирно спящего на кровати Горо. Он свернулся клубочком, и пока он в человеческом теле - это выглядит до ужаса мило. И даже не прикрылся одеялом. «Да что же это такое!?» — мысленно выругался Итто, почувствовав, как резко в тугих боксерах ему вдруг опять стало чересчур тесно.