Сложности в общении

      Начинать разговор всегда тяжело, но как оказалось, продолжать ещё сложнее. Особенно при знакомстве. Вот представились вы, поспрашивали базовые и типичные вещи, которые знают друг о друге даже простые знакомые, а дальше что? Как найти опорную точку для приятного диалога, как люди вообще могут разговаривать часами без перерывов?       Благо, что ещё остались вопросы, которые можно задавать, не боясь показаться навязчивым. Вот когда они закончатся – будет неловко и непонятно, но пока переживать не о чём… Что может пойти не так буквально сразу после знакомства…?       Сяо открыл следующую страницу блокнота, на которой красовался очередной вопрос: «Сколько тибе лет? Мне 8». Итэр быстро прочитал сообщение, но писать ответ не торопился. Он буквально вложил ничего не понимающему Сяо блокнот обратно в руки. Последовало два простых, на первый взгляд жеста. Сначала мальчик столкнул два указательных пальца, потом раскрыл левую ладонь и приложил к ней три оттопыренных длинных пальца.       Это было довольно неожиданно. Мозг отказывался анализировать увиденное, паника медленно подступала к горлу. Даже если бы смысл говорить был, то Сяо всё равно не смог бы, в горле немного першило. Нужно было взять себя в руки. Итак, первый жест… он точно его видел. Даже сегодня видел, несколько минут назад. Правда, видел у Итэра и понятия не имел, что это значит. Но за этим точно следовала восьмёрка. Он был готов поклясться всеми радостями мира, что это был знак «восемь». Значит… ему тоже восемь? Первый жест – «тоже»? Хотел бы он спросить, да вот только понятия не имел, как, если его идею переписываться жестоко отмели.       Сяо беспомощно посмотрел на Итэра. Тот всё также улыбался, только к до этого невинной улыбке прибавилось лукавство. Он явно дразнился. Не со злым умыслом, но и не скрывал своё желание подшутить.       Ну ничего, Сяо не боится трудностей. Ну… боится, конечно, но не показывал этого раньше, не станет и сейчас. Он сложил пальцы правой руки в щепотку, будто бы собирался сыпать соль, поднёс ладонь к лицу и распустил пальцы в разные стороны, имитирую взрыв фейерверка. Вроде бы это слово здесь к месту. Повисло молчание. Но долго оно не продержалось, ведь было разбито вдребезги звонким смехом. Сяо сначала не понял, откуда, ведь мальчик перед ним был… был каким? Сяо не знал наверняка, и сейчас, слушая искренний чистый смех Итэра, сомневался в предполагаемой до этого глухоте. Голос же есть. Причём красивый голос, мелодичный. Слушая его, Сяо сам невольно улыбнулся. Совсем немного, краешками губ. Но этот смех и в самом деле был заразительным.       Подождав, пока Итэр немного успокоится, Сяо успел придумать, что сказать, чтобы произвести впечатление. Точнее, что показать. Предварительно взяв блокнот подмышку, чтобы освободить обе руки, он начал активно жестикулировать. Разумеется, любой, кто изучал этот язык мог бы сказать, что все его движения медлительны и резки, но для ребёнка, изучающего слова всего лишь пару часов, это было довольно резво. Сначала он протянул ладонь, будто бы для рукопожатия, а потом слегка развернул её тыльной стороной вниз, накрыл другой ладонью. Замер в ожидании ответа. Итэр было поднял руку для ответа, но почти сразу же опустил, передумав. Сердце Сяо пропустило удар, потом второй, а после и вовсе ушло в пятки. Неожиданно блокнот перекочевал обратно к Итэру: он не спрашивал, можно или нельзя, просто взял и открыл. Начал размашисто что-то писать чуть ниже своего имени.       Он дал ответ на языке, который Сяо бы точно сразу понял. Было ли это снисхождением или знаком, что пока что разговор у них складывается в правильной ноте, было не понятно, да и не важно. Единственное, что имело значение, это криво написанное внизу листа «Конешно».

***

      Мучениям Сяо быстро пришёл конец. К его облегчению, Итэр оказался довольно общительным, если так вообще можно выразиться, парнем. Он почти сразу же после обмена дежурными фразами для знакомства взял Сяо за рукав куртки и потянул за собой гулять. И как тот не силился вначале узнать, куда его уводят, на него не обращали никакого внимания. Возможно, потому что его не слышали, возможно, потому, что его трепыхания не видели. Да и не то, чтобы он сопротивлялся.       Но узнать, куда же они всё-таки направляются, было бы благоразумно. Вдруг его так ненавязчиво утянули в кафе, а денег с собой нет. Или вообще кино. Или игровой зал. Да вообще может быть что угодно! Куда вообще дети ходят, чтобы убить время? Сяо не знал. Большую часть времени он игнорировал окружающих, предпочитая не вступать в глупые перепалки и не тратить время на пустые занятие, не несущие за собой никакой практической пользы.       Благо, что все преждевременные переживания Сяо не подтвердились.       Местом их первой совместной прогулки был простой парк. Такие есть в каждом городе: в меру заброшенный, с одной главной дорогой и с множеством протоптанных людьми тропинок, с заросшим озером напоминающем лужу и со старой детской площадкой, до которой нужно ещё дойти. Место бесспорно атмосферное, а что самое главное, нелюдимое вплоть до выходных дней.       Они всё также оставались наедине, только данная локация позволяла делать паузы в диалоге, которые не вызывали бы желание поскорее как-то нарушить тишину. Можно было отвлечься на очередную тропинку, поднять соблазнительную элегантную палку, посмотреть на сидящих на ветках птицах, предварительно дёргая Итэра за рукав и указывая в нужное направление. И, несмотря на все заминки, они на самом деле умудрялись разговаривать. Беседа велась в соответствии с правилами, установленными чуть ранее: если Сяо хотел сказать что-нибудь, то он должен был говорить жестами, ну, или стараться говорить исключительно ими, если Итэр хотел что-то добавить, подметить или заявить, то он останавливался и начинал это писать так быстро, как только мог. Возможно, со стороны такой диалог казался комичным и неудобным, но сами они быстро привыкли.        Довольно часто встречались слова, которых Сяо не знал, тогда начиналась мини-игра «крокодил»: пойми, что я хочу сказать, через пантомимы.       Если Итэр совсем путался и терял логическую нить, то Сяо пытался говорить. Медленно, растягивая каждую букву насколько это было возможно, он проговаривал слова. Это занимало куда больше времени, чем записи карандашом. В такие моменты им приходилось стоять друг напротив друга и внимательно наблюдать за движениями губ собеседника. Сяо смотрел, как Итэр беззвучно пытается повторить его звуки, как хмурятся его брови, когда он не мог понять, закончилось слово или нет. Итэр же следил за Сяо только с одной целью: разобрать по движению губ, что же всё-таки ему пытаются донести. Это было долго, это было сложно. В такие моменты Сяо порывался забрать блокнот и записать проблемное предложение, но он героически игнорировал данные позывы, и начинал свою фразу с самого начала, уже дробя её на буквы. Когда же Итэру казалось, что он наконец-таки понял, он записывал своё предположение в блокнот. Если он был прав, то Сяо облегчённо кивал и показывал сложенными пальцами «Окей», если же нет… то все мучения приходилось проходить по новому кругу.       Если до этого Сяо казалось, что круги Ада это придуманный каким-то итальянцем фантастический рассказ, дабы запугать неверующих, то сейчас он прочувствовал на себе всю их тяжесть. Так ему казалось, когда он вынужденно повторял одно и тоже, словно зацикленная песня в телефоне.       Но даже если можно было использовать знакомые жесты, даже если он их и использовал, то иногда это приводило к катастрофе. Рассказывая о себе, Сяо искренне пытался впечатлить Итэра своими разговорными навыками, поэтому показывал всё, что мог и как мог. Поэтому и возник казусный момент.       Сяо указал на себя, потом стукнул раскрытыми ладонями чуть ниже талии, после чего ребром правой руки коснулся лба, потом подбородка. Когда ему собирались что-то на это ответить, он замахал руками, показывая, что ещё не всё. Выдохнув, он продолжил: приложил раскрытую ладонь к груди, потом, снова развернув её ребром, повторно коснулся лба, подбородка. Немного замешкав, ибо не хотелось повторяться, он опять-таки приложил ладони к бёдрам. И – последнее, но не по значимости, слово – коснулся правой рукой чуть выше глаз, будто бы вглядываясь вдаль, а потом провёл указательным пальцем под левым глазом. Сразу после того как он закончил, ему показалось, что где-то он напортачил. Какую-то маленькую деталь ему явно стоило подкорректировать.       И это чувство только укрепилось после того, как Итэр начал с восторгом начал трясти перед собой руками, будто бы они затекли, а потом показал два пальца. Окончательно Сяо понял, насколько сильно облажался, когда последним жестом мальчик показал то слово, которое уже ни с чем нельзя было спутать: быстрое невесомое касание правой рукой лба, будто бы отдавая честь, и чуть ниже губ. — Нет, подожди, ты не так меня понял, — Сяо нужно было оправдаться, объяснить, что же он имел в виду, но Итэр сразу же отвернулся, чтобы не видеть уточнений, а слышать он их тем более не мог. Сяо слегка нахмурился и пообещал себе, что прояснит этот момент чуть позже.       Когда пришло время расходиться по домам, пришло озарение. Чтобы продолжать общение, нужно иметь возможность как-то договариваться о встречах. Мессенджеры в их деликатной ситуации – лучший вариант. Для Сяо это будет знатным послаблением, ведь читать буквы он умел, а если вдруг его новый друг захочет поиздеваться, то для этого придумали видеозвонки. Обе стороны в выигрыше.       И Сяо собирался об этом сказать Итэру, когда провёл его до самого подъезда: откуда забрал, туда и вернул. Вот только он не знал, как попросить номер.       Он начал показывать по очереди все цифры, какие только помнил: от одного до десяти и в обратном порядке. Нарисовал пальцем в воздухе букву «Н», на всякий случай и её английского брата «N». Ухищрялся как только мог. Правда, Итэр на это никак не отреагировал. Вообще. Он просто протянул блокнот и карандаш обратно законному владельцу, помахал рукой и скрылся в доме.       Первая мысль на такой поступок была очевидна: «Ему не нравится со мной общаться, он не хочет это продолжать». Вторая мысль была куда более приятной: «Когда он успел…?» Она посетила Сяо сразу же, когда он нашёл заветные цифры на одной из исписанных страниц.

***

      То ли стемнело как-то рано, то ли сам Сяо потерял сегодня счёт времени, но вечер он встречал в полном одиночестве. Раньше его бы это насторожило, возможно, даже немного испугало. Совсем капельку. Сейчас же он просто ничего не замечал, ведь был занят кое-чем очень важным. Он выбирал Итэру имя. Нет-нет-нет, то есть Итэр, конечно, и есть Итэр, но он чувствовал необходимость дать прозвище. Даже у Аякса, вон, есть прозвище, а они с отцом вроде как и не слишком близки. Сяо с Итэром тоже не близки, но это ведь пока. Если сейчас позаботиться о прозвище, то, глядишь, в будущем не придётся ломать над этим голову.       Сяо сидел, прижав коленки к груди и облокотившись о свою кровать. В вытянутых руках он держал телефон с открытым списком контактов. Он уже вбил номер, который достался ему с таким трудом, и теперь не знал, как же подписать его обладателя.       Напечатанное «друг» Сяо стёр сразу же. Идиотизм же. А если у него появится много друзей, то он должен будет всех так подписывать? Нет, конечно.       Откуда вообще берутся прозвища? Это ведь ассоциации, правильно? Тогда… с кем или с чем можно сравнить Итэра? Сяо подобрал подходящее сравнение ещё при первом взгляде. «Солнце». Это слово приятно лежало на языке, его было легко произносить. Тем более посыл был прост и понятен. Да, у «Солнца» и у «Итэра» прослеживалась связь. Они были на самом деле похожи. Напечатав самую очевидную ассоциацию, Сяо не торопился сохранять контакт под таким прозвищем. Ему было неловко. Если в голове он позволял себе так отзываться о новом друге, то увидев слово воочию, он почувствовал себя некомфортно. Выглядело как-то безэмоционально, безвкусно.       Пытаясь вернуть этому слову заложенную изначально радость и теплоту, Сяо добавил в конце стикер солнца. Стало ещё хуже. Теперь это выглядело по-детски нелепо. Когда уже создатели телефонов научатся рисовать человеческое светило, а не это посмешище с глупым лицом? Мальчик раздражённо выдохнул и стёр стикер. Нужно что-то другое.       Пролистав обширный лист мелких рисуночков, он выбрал самый нейтральный на его взгляд – цыплёнка. Только ему всё равно что-то не нравилось. «Солнце» и цыплёнок сразу – перебор. Сяо обречённо застонал. Это было тяжелее, чем он думал. Он ненадолго отложив телефон в сторону, потёр болящие от тусклого света глаза.       Нужно подумать. Начать с самого начала. Собрать воедино всё, что он узнал за день. Итак, во-первых, стикер цыплёнка выглядит лучше всего, это не обсуждается. Он точно остаётся.       Во-вторых, в дуэте с «солнцем» это выглядит слишком слащаво. Значит, «солнце» отпадает, и его нужно чем-то заменить.       Сяо глубоко задумался. Итэр был… довольно милым? Милый цыплёнок? Звучало отлично, даже слишком. Сяо повторил это вслух, как бы пробуя на вкус эту фразу, и невольно покраснел от своих же действий. Неловко кашлянул в кулак, пытаясь прогнать неловкость. Благо, дома никого не было и никто не мог заметить его замешательство. Это звучало так смущающе, так приторно… Нет, так он точно никого никогда не подпишет. Даже за деньги. Даже за сладости с миндалем.       Но в мыслях это прозвище прижилось на «Ура». Пытаясь придумать что-то новое, он невольно возвращался именно к этому варианту.       Подхватив успевший погаснуть телефон, Сяо стёр «солнце», оставив только стикер. Пальцы сами по себе, не сообщаясь с мозгом, быстро написали «Милый». Было немного стыдно. Но выглядело так красиво и гармонично, что казалось, будто бы лучше уже и не придумаешь.       Он уже было порывался сохранить Итэра именно так, как услышал возню в коридоре. Чёрт, он даже не заметил, как его одиночество было рассеяно и в дом пришли ещё люди. Боясь быть застуканным за таким несвойственным поведением, он быстро стёр слово, ставшее камнем преткновения, оставив только цыплёнка. Переименовать он всегда успеет, поэтому пока что в имени будет красоваться изображение жёлтого птенчика. Отгоняя от себя скованность и стыд, что прочно засели внутри, Сяо дёрнул на себя дверь и вышел в коридор встречать родных.

***

— И что это? — очевидный вопрос, когда видишь у человека в руках большой пакет. — Держи, — Чжун Ли протянул ничего не понимающему ребёнку предмет разговора, — это тебе за… за хорошее поведение, — он покосился к себе за спину, откуда его поддерживали тихими «Так держать!»       Сяо закатил глаза, но подношение принял. Пакет он сразу отнёс к себе, положил на кровать и встал напротив. Открывать он не торопился, ибо эта ситуация была подозрительна. — Что, даже не взглянешь? — голос Чайльда прозвучал на удивление громко. Мальчик невольно вздрогнул и обернулся. Парень стоял прямо за ним и подталкивал к «подарку», — знаешь, от та-а-а-а-ак волнуется, что тебе не понравится, что, наверняка, боится сейчас сюда заходить. Хотя бы посмотри. И оцени. И выскажи нам свою оценку. И…       У Сяо начинала болеть голова от бесполезной болтовни за спиной, но прогонять Аякса он не торопился. Как бы смешно не звучало, но его присутствие ощущалось как моральная поддержка.       Сяо развязал пакет и, не глядя внутрь, достал то, что там находилось. Первое впечатление появилось при прикосновении: «Мягко, что уже хорошо». Наконец, он опустил голову, чтобы получше разглядеть свою новую собственность.       Игрушка. Небольшая по меркам взрослого, но для кого-то, вроде Сяо, она казалась здоровенной. С жёлтыми рогами и шерстью на загривке. С небольшими чёрными глазами и светлым брюшком. С большим коричневым тельцем и контрастно маленькими ушками в основании рогов. Милая плюшевая игрушка. — Это…? — шёпотом поинтересовался Сяо. — Самый настоящий дракон, — так же тихо ответил ему Чайльд, — нравится? — Он довольно милый, — мальчик сжимал руками дракона, проверяя его на мягкость, — спасибо. — Не мне спасибо, — парень кивнул в сторону дверного проёма, где мялся, не решаясь войти, инициатор подарка. Сяо помахал ему игрушечной лапкой, на что получил одобрительный кивок. Чжун Ли в комнату так и не вошёл, ему хватило и такого простого знака, чтобы понять, что игрушка остаётся в доме. Аякс же перед тем, как выйти, потрепал Сяо по волосам и сказал своё напутствие: — Пусть он станет первым другом в твоей жизни и пройдёт с тобой через всю молодость, не принося никаких проблем. Играй с ним, люби его, постарайся не потерять. — Чайльд, — разумеется, это была простая речь, на которой не стоило зацикливаться. Это как тост во время праздника. Некоторые произносят его просто чтобы сказать от себя хотя бы что-то. Но тем не менее Сяо хотел внести маленькие поправки в слова этого странного взрослого, пока тот не ушёл, — не первый. Второй. Он будет моим вторым другом. — Правда? – парня эта новость удивила, но он старался не подавать виду, получалось плохо, — Познакомишь нас? — С драконом? — Нет, конечно! — Тогда нет, — мальчик нахмурился. С чего бы ему знакомить Итэра с Чайльдом? Нелепица какая-то. Аякс на такой категоричный отказ только весело усмехнулся и закрыл за собой дверь, позволяя Сяо провести время со своим новым товарищем. Со вторым товарищем, ведь первого, как оказалось, он сам смог найти.

***

      День выдался довольно насыщенным, было о чём подумать.       Прокручивая в голове дневную прогулку, Сяо ощущал на сердце камень.       Иногда по ночам ты ворочаешься от мысли, что сболтнул лишнее. Начинает казаться, что в будущем это обязательно аукнется: тот, кому ты доверился при свете дня, в тёмные времена вставит нож тебе в спину. Подобные мысли сковывают, будто бы кандалы, и ты не знаешь, что же делать. Хочется сорваться с места и писать-писать-писать километры сообщений, что всё сказанное было лишь шуткой, секундной слабостью, фарсом, чем угодно, но только не самым сокровенным. Сдерживаешь себя, ибо такое поведение лишний раз докажет, насколько близко ты подпустил постороннего к своим искренним мыслям.       Переживания такого плана проживал каждый человек хоть раз в своей жизни. Людям, подобным Сяо, было сложнее всего смириться с мыслью, что кто-то вот так вот просто подобрал нужный ключик к их сердцу.       Если сравнивать своё убежище, свой дом, с душой, то Итэр сейчас стоял перед самым порогом, а дверь перед ним была распахнута. Весь ужас ситуации заключался в том, что Сяо сам решил открыть эту дверь, даже не посмотрев предварительно в глазок. Жалел ли он об этом? Честно? Нет, ни капли. Почему-то дружба с Итэром не вызывала у него ни паники, ни стресса, ни предубеждений. Даже если он просто «стоял на пороге, не решаясь проходить внутрь», он уже освещал весь коридор. Нет, не в буквальном смысле, ведь это всё ещё метафора. Но отчего-то казалось, что если Сяо сможет пригласить его и в свой материальный дом, настоящий, то он тоже станет светлее на время.       Так если проблема была не в дружбе, не в трудностях, которые придётся преодолевать для понимания друг друга, то в чём? Что тяжким бременем лежало на его сердце?       Повод, конечно, многим покажется пустяковым, но Сяо это не давало уснуть. Проблема была проста: когда они в первый раз встретились с глазу на глаз, то Итэр показал какой-то милый, но непонятный жест. Разумеется, что всё выглядело невинно, по-детски очаровательно. И да, тогда Сяо был очарован, поэтому просто на всё кивал, чтобы не сломать, не дай бог, ту хрупкую связь. Сейчас же, оставшись у себя в комнате наедине с воспоминаниями, он прогуглил все незнакомые для себя жесты. Не потому, что думал, будто бы над ним периодически подшучивали, а чтобы понять стиль общения Итэра. И то, что он обнаружил, не давало ему покоя.       «Я выше». Это предложение звучало, как приговор. Нет, разумеется, у Сяо не было комплексов по поводу роста или внешности, но у него была странная мания подвергать всё сомнению и критике. А тут он взял и просто согласился. Было чувство, будто бы он предал свою натуру.       Поэтому сейчас, лёжа в кровати, он продумывал, как бы снова вывести разговор в эту сторону. Не для того, чтобы потешить своё эго, а для того, чтобы добиться правды. Он не хотел, чтобы их отношения начинались с вымысла. Дело было точно не в росте. Спать ему не давали чувство справедливости и желание начать всё правильно.       Ещё важно было объяснить Итэру, что отец у Сяо был всего один. Чайльд ему не приходился ни отчимом, ни «сводным» папой, ни старшим братом, ни другом… Он в прямом смысле был молодым человеком, что жил с его отцом. Это было сложно показать там, в парке, поэтому и возникло недопонимание, которое нужно будет исправить.       Окончательно для себя решив, что завтрашний день начнёт именно с разъяснения правды, Сяо покрепче обнял плюшевого дракона, своего второго обретённого за день друга. Вскоре он заснул крепким сном, охраняя игрушку своим присутствием, а Итэра оберегая во снах. Ведь именно Итэр стал тем самым первым другом, которого нужно ценить и с которым нужно играть.