Шуточно, да не о шутках

      Проснулся Арсений не от солнечных лучей и сказочного пения птиц, а от того, что Антон, на которого он забрался во сне, начал кряхтеть что-то. Не самая превосходная встреча нового дня, конечно, но уж точно лучше, чем в одиночестве, как Арсений это делал последние пару лет.       Антон, судя по всему, замечает пробуждение Попова, и целует в макушку, потягиваясь в постели.       Арсений тихо умиляется, в реальности же — жмурится, а как только Шаст тянется за поцелуем в губы, он накрывает его рот ладошкой:       –Зубы ты не чистил. — Антон сначала что-то мычит в его ладонь, а после размашисто лижет, и Арсений молниеносно одергивает руку, будто от ожога, — Антон!       –Арс, ну один поцелуйчик, — выпрашивает Шаст, Арсений на такие провокации не ведётся, хотя чувствует, как внутри что-то тает. Антон слишком теплый для Арсовой холодной натуры.       Арсений садится на Шастуна, где-то в районе начала бедер, чтобы у того было меньше шансов в одно движение уломать его.       –Нет, зубы почистишь и можешь делать, что хочешь.       Антон, недовольно бурчит, ерзает под ним, а после резко замирает и странно смотрит — ох как ему не нравится этот взгляд.       Совершенно неожиданно для Арсения, фиксирует свои руки на его бедрах, по-свойски сжимает и придвигает ближе, да так, что Арс невольно проезжается задницей уж точно не по телефону или выпирающим ключам в районе паха, игриво ухмыляется:       –Прямо все, что хочу?       Арсений горит изнутри.       Наверное, наружу тоже пробралось, если судить по Шастовому довольному взгляду.       –Ты придурок ебнутый, — Арсений бьёт по рукам Антона и чрезмерно быстро слезает. Шаст смеётся, и как только ноги Арса оказываются на полу, в его — закрытую со всех сторон, между прочим! Он же не провоцирует даже! — филейную часть прилетает легкий шлепок.       Арс разворачивается и просто убийственно смотрит.       Арсений думает, что точно убьет Шастуна.       Хотя бы за то, что он его смущает без конца.       Ну и за то, что теплый такой.       М-да, он тут его извращает, а Арсений думает о том, какой он теплый, докатился, Арсюшка, докатился!       –Я тебя целовать больше вообще никогда не буду.       –Да понял я, все-все, — и Шаст точно бессмертный, потому что до этого Арсений даже и не думал, что есть списки самых ужасных в мире оправданий, но после фразы, которую услышал далее, он, кажется, начнет их составлять, — ну а что ты злишься? Дрочить мне на что?       Арсений моментально вспыхивает.       –Ты отвратительный! — и ищет, чем бы метнуть в озабоченного коллегу. Антон вскакивает с постели и бежит из комнаты, попутно бросая:       –Я чистить зубы! — потом возвращается, и только часть головы выглядывает из дверного проема, чтобы спросить, –А где ванная?       В лицо Арсовой проблемы сразу прилетает подушка, и обиженное: Ищи сам, придурок.       Арсений злится, дуется, обижается, смущается, горит, тает и все вместе короче. Поэтому садится за рабочий стол и драматично откидывает голову назад, думая, что бы такого должен будет сделать Шаст, чтобы он его простил.       Ну не просто так же прощать извращенца.       Или Антону можно?       Нет, нельзя, даже если он не так бесит, как остальные, все равно нельзя, Сень, — слышит он ласковый ангельский голос в своей голове.       У него даже Ангел в голове на Дьяволенка смахивает.       Ладно, Арсений не настолько душный, чтобы обижаться на шутку.       Да и стояк наверняка просто утренний был, что скрывать.       Сделать обиженный вид этот факт ему не помешает.       Он слышит издали звуки воды, слишком долгие, это так, к слову, потом закрывающийся кран, и шаги в свою сторону.       –А-арс, — Антон подходит к его стулу сзади, и наклоняется, видимо, пытаясь заглянуть в лицо.       Арсений отворачивается и складывает руки на груди.       –Ну Арсений, — на плечо Арса ложится рука, которую он моментально скидывает, — нет, ты не будешь обижаться на меня за то, что я тебя…э-э хочу, ты можешь это игнорировать, но не обижаться! — Арсения разворачивают на стуле, принуждая смотреть в лицо, и он, наконец, сдается и убирая напускную обиду, фырчит:       –Не рано хотеть?       –Мне двадцать один.       –Не в том смысле, дурак.       –А-а, — Антон чешет затылок и пожимает плечами, — ну типа, я подумал и понял, что хочу с тобой это… и не просто трахаться, а типа, ну как в сопливых романах наверное, если в этих романах все не заканчивается расставанием…- он чересчур серьезно задумывается, пока Арсений переваривает его слова, вдруг осознавая, что несмотря на простую формулировку, они очень такие важные, — кароч, мы можем устроить букетно-конфетный период в…отношениях? — Антон говорит полувопросительно, и Арс просто кивает, прекрасно понимая, что отрицать крайне глупо, — если тебя это так заботит, я не против, но скрывать желания не буду, сорян, — он облизывает пересохшие губы после долгой и важной речи. Арсений, волей не волей, приклеивается глазами к этому жесту, что, конечно же, не скрывается от внимательности Антона.       Шастун вдруг ухмыляется и говорит:       –И я зубы почистил, кстати, — опирается двумя руками о спинку стула по обе стороны от головы Арса.       Арсений, не будем спорить, очень хочет уже нежиться, целоваться и все прочее, но…       –Букетно-конфетных периодов не надо, — не в тему даёт он ответ на ранее заданный вопрос, а потом, закрывая собственный рот ладонью и скептически смотря в лицо напротив приглушённо говорит:       — Я-то зубы не чистил. Антон вскидывает брови и фыркает.       –Да мне похер, — спешно отнимает Арсову руку от лица и сжимает в своей, — в нашей паре ты душнила, а не я, — и как только Арс готовится закатывать глаза… — тш-ш — …его бесцеремонно притягивают за горло грушевой футболки. Арсений, конечно поломавшись пару секунд, отпускает себя, со своими загонами, когда Антон излишне довольно наклоняется и без колебаний хватает своим ртом губы Арса, наконец сминая в утреннем, таком долгожданном мятном поцелуе.       Арсений с энтузиазмом отвечает, прикрывает глаза, чувствуя нужное тепло и приятные губы на своих.       Ощущает, как Антон убирает руку с футболки, обе умещает на бедрах и приподнимает Попова, будто тот самое легкое, что можно поднять.       Арсений удивлённо мычит в поцелуй, в то время как Антон усаживает его на рабочий стол.       Арс отстраняется.       –Бронировать столы таким образом — моя личная фишка, — улыбается он, а Антон прищуривается:       –Забронируешь в моем кабинете?       Короткий чмок в губы от Арсения.       –Обязательно.       Антон лыбится во все тридцать два и снова утягивает Арса в свои ласки, а тот не очень-то и против, даже закидывает руки на плечи Шаста, чтобы было удобнее.       Арсению нравится целоваться, и это факт.       Нет, Арсению нравится целоваться с Антоном, и это — факт.       Они тискаются, ещё, наверное, минут пятнадцать.А может полчаса.А может час.       Арсений вообще не считает, пока не вспоминает…       Он чересчур резко отстраняется от Антона, мягко поглаживающего его поясницу под футболкой:       –Сколько времени? — стонет он мученически.Шаст непонимающе смотрит.       –А не похер?       Арсений судорожно продумывает все возможные отмазки которые они могут придумать вдвоем, в защиту своего опоздания — это уже ужасное начало, пиздец — чтобы никто ничего лишнего не надумал.       Может, Сергей с отцом Шаста сжалятся над ними и обойдется без… Чего?       –Мы же в офис опоздаем, пиздец, Шаст! Антон отстраняется и тихо матерится себе под нос, а Арсений наконец догадывается посмотреть на настенные часы.       9:49       Им точно не избежать нагоняя от родителей.       –Уже опоздали. На двадцать минут, а нам ещё собираться и ехать…       –Может, ну его этот офис сегодня? Потом че-нить придумаем, м?       Арсений читает во взгляде Антона надежду, но он-то думает мозгом, а не жопой, поэтому отрицательно мотает головой:       –Нет-нет, Сергей попросил меня сегодня занести ему новый проект, я же его подведу!       –Да мне кажется они поймут, — Шастун снова оказывается рядом.Арс уже волнуется, что вокруг него распылили какой-нибудь спрей для заманивания Антонов Шастунов, — Мне позавчера Сергей…       Арсений вспоминает вчерашний разговор с отцом по телефону и вспыхивает:       –Знаю я, что там он тебе наплел, боже, — он устало трёт лицо, — никаких вечеринок я обычно не устраиваю, он сам попросил меня так отметить корпоратив и позвать сыновей и дочерей его коллег к себе домой, я только четверых из них от силы знаю, — вываливает это все на одном дыхании, потому что ему до жути стыдно от мысли о том, что его отец подставил с приколом «Вечеринка».       Антон неожиданно искренне смеётся и говорит:       –А я серьезно думал что «Вечеринка» приватная пиздец, — замирает, будто что-то вспоминает и недовольно говорит:       –Меня твой Эд наебал походу. — Арсений отрывает руки от лица и заинтересованно смотрит на Антона. — да бля, я…- Шаст будто мнется, и Арс искренне удивляется: Антон умеет смущаться? — ладно, я его про руку на тебе спросил, — Оу. Арсений смешливо фыркает, с Эдом у них такие фокусы часто случаются, особенно, когда они оказываются в компании малознакомых людей, — и он нет, чтоб мне сказать, что это нихуя не твои друзья, и это просто…это же прикрытие? — лицо в миг становится серьезным и он подозрительно щурится, Арсений смеётся и кивает, ну что за ревнивое солнце. Антон снова смягчается — так он мне сказал, что-то вроде того, что ты можешь и друзьям в твоем «привате» нравиться, и я сразу понял, что это не только для друзей, но и для меня тоже, а оказалось, что только для меня была ловушка.       –Эд умный, это да, — Арс качает ногами, вздыхает и говорит:       –Собираться надо, — толкает Шаста в грудь, на что тот берет его руки в свои, коротко целует в губы и, наконец, отходит — ты водить умеешь?       Антон кивает.       –Вот и поведешь мою машину, я не хочу. Шастун только улыбается, смотрит с какой-то щемящей нежностью, и все равно Арсений читает там сквозящее между строк «Принцесска», глаза Антоновы чуть сужаются от слепящего утреннего солнца, а их радужки неприлично красиво переливаются с выраженного зелёного в местами янтарно-жёлтые оттенки.       Арсений думает, что ему точно-точно нравится такое утро.       И не только утро.       По итогу они оказались в офисе только в пол одиннадцатого. И нет, они не долго собирались.       Просто кое-кто слишком не хотел отлипать от бедных и так раскрасневшихся и опухших губ Арсения и зажимал его в салоне машины, пока Попов сам не открыл дверцу и не вылетел оттуда под смешки Антона.       Когда офис уже встретил их своей тишиной, Арс намеренно начинает ускоряться, но Шастун — а кто вообще предполагал, что он проигнорирует это действие? — быстро его догоняет.       Чёртовы длинные ноги Антона.       Арсений строит самую недовольную моську, которую только может изобразить, на что Шаст только фыркает.       –Как ребенок что-ли будешь теперь избегать меня? — и хватает мизинчиком за мизинчик. Арс тушуется и бубнит:       –Я к Сергею спешу, придурок.       –С тобой зайти?       –Ты мне нянька что-ли?       –Тогда…отмазку сам придумаешь? — Антон как-то грустно смотрит, будто не хочет оставлять Арса, да Попов и сам не горит желанием избавиться от Шаста, но появляться перед отцом в сопровождении своего…коллеги, он пока не планировал, поэтому просто кивает.       Антон ещё более печально шумно выдыхает, и, быстро оглянувшись по сторонам, тянет Арса на себя, коротко, но глубоко целуя в губы.       Арсений отвечает, на секунду прижимается, и сразу отстраняется, головой понимая, что коридор не лучшее место для поцелуев, ну прямо вообще.       –Увидимся.       –До сегодня. Одновременно произносят они, и синхронно смеются.

***

      День в офисе проходит скучно, Арсений заносит отцу проект, тот его отчитывает за опоздание, после, конечно же, включает заботливого родителя и спрашивает причину опоздания, на что Арс говорит короткое «проспал».       Сергей Александрович, знающий, что его сын никогда просто так не просыпается позже своего выработанного режима, очень подозрительно на него косится.       Арсений отмахивается, говоря, что «дети» его коллег слишком шумные и активные, не давали ему спать до поздна.       Сергей провожает его прищуренным взглядом, и ни одному слову по-прежнему не верит.       Арсений, конечно, почувствовал, что ему ни капли не поверили, но сделал самый невозмутимый вид.       После он полдня проводит за компьютером и бумагами, пока в его кабинет не заходит миловидная девушка, коллега, Оксана, она, вроде как, тоже вчера была у Арсения.       Матвиенко с ней уходил — вспоминает он.       А ещё вспоминает, что Серёже вечером он так и не написал.       Бля.       Пока он витает в своих мыслях, девушка протягивает ему какие-то листы и говорит, что нужно их отнести Щербакову и обговорить идею о совместном дизайне, поскольку одежда того почти так же популярна как и Арсения.       Арс идёт по коридору с бумагами и роем мыслей, пока не врезается во что-то, а точнее в кого-то лбом.В кого-то, чье лицо в узнавании наполнилось вселенской радостью.       Ну да.       Кто-бы сомневался.       Он трёт больное место и уже готовится язвить, как его хватают за руку и тащат в неизвестном для него направлении.       Как только они оказываются в каком-то кабинете, Антон, а то, что это он, Арсений уже успел догадаться пока они шли, припирает его к стене и со странным рвением глубоко целует.       Арс даже немного пугается, но отвечает не менее чувственно, на что Антон удовлетворённо мычит, и спустя несколько минут отстраняется:       –Не день, а пиздец, ты как спасение сошедшее с неба. — выдыхает в самые губы, снова коротко целует и наконец поправляет челку, отходя от Арса и давая ему пространство.       Идёт к кофемашине.       Арсений все ещё немного в шоке. Он, конечно, предполагал, что они будут сталкиваться в коридорах, как прежде, но уж точно ему в голову не приходило, что события будут развиваться именно так.       –М-да, — Арс запускает руку в волосы, поправляет очки, проходит вглубь, и, увидев стул с офисным столом, конечно же, выбирает стол, чтобы усадить на него свою задницу, — удобный.       Антон моментально поворачивается, отвлекаясь от кружки, заполняющейся кофе, смотрит на Арса и улыбается, как кот, наевшийся сметаны.       Конечно он рад, что его стол оккупировали таким образом.       Арсений усмехается и снимает очки, уже просекая то, что у Антона какой-то фетиш на его глаза.       Следующие минуты Арсений проводит очень занимательно. С Шастом меж разведенных ног, конечно же.       И не в том смысле.       У него получается полностью расслабиться и упасть в руки Антона, мягко выцеловывающего его шею, с головой. Идиллия между ними не рушится, пока в дверь стучат всего пару раз и сразу совершенно бестактно не дождавшись ответа вваливаются.       А точнее вваливается.       Андрей.       Арсений мгновенно вспыхивает, и не зная, что делать, оставаясь на месте, просто отстраняется, пока Антон сжимает его руку в своей и встаёт лицом к вошедшему.       Тот, кажется, не спешит смотреть на них, утыкаясь своим взглядом в наручные часы, и перебирая бумаги в руках.       –Антон! Я уже пол часа жду отчёты, где тебя носит? И Арсений не знаешь где пропадает? Его Щербаков уже обыскался, позв… — запинается на полуслове, когда переводит взгляд выше.       Выражение лица мгновенно меняется. Насмешливо смотрит на их потрёпанный вид,       –Вы предохраняетесь хотя бы? Арсений закрывает лицо руками, боже как стыдно.Почему все думают, что они уже трахаются?!       Лучше бы отец Антона узнал о том, как Арсений в десять лет описался в магазине.       Боже нет, лучше об этом никому не знать.       Он видит, что Шаст тоже краснеет, но наверное не так сильно, как сам Арс.       –Мне двадцать один! Черт, и тебя не учили стучаться и ждать — ждать! — ответа?       Андрей выгибает бровь:       –Я тебя учил запирать дверь изнутри, если собираешься-       –Да понял я, все-все, — бухтит и переводит странный взгляд на Арса, который он прочитать не может, — а Щербакову он зачем?       Андрей же понимает и интонацию сына, и взгляд, судя по вздоху:       –Антон, я знаю, что ты с детства собственник, но сбавь обороты, им идею совместного дизайна приподнесли, ты же знаешь, они — одни из самых популярных дизайнеров в нашей фирме, это весьма выгодный ход, который может нам прилично улучшить проценты продажи.       –А-а, — Антон кивает и поджимает губы, Арсений же думает, как бы ему перестать попадать в неловкие ситуации.       Андрей ещё пару раз их подкалывает, пока Антон, гневно матерясь себе под нос, не выталкивает его из кабинета.Уже захлопывающейся двери Андрей говорит, что всё ещё ждёт отчёты. Арсений будто отпускает все напряжение.       –Пиздец.       Антон запускает руку в свои волосы и встряхивает головой:       –Ага, зато представлять как-то официально не пришлось.       –Думаешь, твой отец скажет моему?       Антон окидывает его скептическим взглядом и усмехается:       –Ему — в первую очередь.       Арсений мученически стонет, ну что за день.       А начинался-то красиво, между прочим.       –Все, я к Щербакову, а то хуй мне, а не дизайны.       –Если только мой, — серьезно говорит Антон, и Арс его пинает. — что?       –Ну ты дурак? Это же не смешно даже.       –Душнила.       –Иди в… — он ловит на себе максимально красноречивый ухмыляющийся взгляд поэтому продолжает по-своему:       –Хуй, иди в хуй!       Антон искренне смеётся.       –Моя злая зая, утю-тю.       Подходит и тянет руки к Арсовой талии.       А вот нет.       В уроках для Дам говорилось, что надо отшить кавалера.       Это он только сейчас вспомнил.       Он вчера и позавчера на корпоративе этого не помнил, вообще нет, честно.       Арсений останавливает его руки своими и выгибает бровь.       –Куда руки лезут, уважаемый? Знакомы?       –Ты чё?       –А мы уже на «ты»?       –Арс, если ты хочешь ролевые иг–       –Шастун! — Арсений моментально розовеет       –О, и вспомнил меня сразу, — и улыбается предовольно.       Арс закатывает глаза: ну что за дурак ему достался.       И все равно что-то теплеет от него в груди каждый раз.       И даже сейчас, когда он просто смотрит.       Весело, игриво и тепло.       К Щербакову же надо!       –Все, пока, — он слезает со стола, пока недоумевающий Шастун просто пялится на него.Отмирает, правда, сразу же.       И за руку у выхода хватает.       –Хуемое, ну что ты, как не родной, а ну-ка поцелуй.       –Губы! У меня уже болят губы, — ноет. Он просто ноет.       И вредничает.       Арсений останется Арсением всегда, кто сказал что он станет другим и резко оттает?       Если только чуть-чуть.       И только с Антоном.       Поэтому, ещё поворчав, видит выжидающее по прежнему лицо Шаста, мнется, чуть привстает и легонько целует. Антон, безусловно, негодует.       –Нет, это чё, давай нормально, — говорит и сам наклоняется, ловя своими губами Арсовы, сразу кусая и проталкивая язык. Арсений шипит, и в ответ кусается, на что Антон хватает его за…       –У тебя жопа, как у Харламова, — горячо выдыхает он ему на ухо, и Арсений давится воздухом, да так, что аж кашляет ещё после несколько секунд.       Антон хлопает его по плечу и сгибается пополам в волне истерического смеха. Арсений распахнутыми глазами смотрит на него и его уголки губ тоже дергаются в улыбке.       Пиздец.       –Это худшее, что я слышал в своей жизни. — как-то даже весело фыркает Арсений       Антон пытается отдышаться.       –Если честно, будь у тебя жопа, как у него, я бы к тебе не подошёл, — качает головой с широко открытыми глазами.       Арсений прыскает и не язвит про то, что Антон его зад рассматривал.       Жопа Харламова у них как местный мем. Напился в хламину на корпоративе к новому году, да и разделся до трусов, а им потом шутки шутить всю жизнь.       Арсений наконец дёргает дверную ручку и тянет на себя.       –Все, я к Лёхе, пока.       –Пока-пока, зай, — ехидничает Антон в своем странном настроении и звонко целует в щеку, когда Арсений уже почти выходит за дверь. ***       Пока рабочая неделя тянется своим чередом, Арсений все больше сомневается в своей умелой способности затыкать все что движется и не движется, потому что Антон с каждым разом говорит что-то такое, от чего сам Арсений сидит несколько секунд в лёгком шоке.       Он искренне не понимает, даёт ли Шастун намеки на то, чтобы они переспали, или это просто безобидные шутки, которые Арс воспринимает слишком серьезно.       Впрочем, смотрит Шаст как-то не шутливо после каждой своей выходки, а Арсений не раз замечает на себе красноречивые взгляды, которые по ощущениям раздевают его догола.       Что самое страшное — Антон даже не пытается это скрыть, он просто делает странные намеки и каждый раз отступает, будто ждёт чего-то.       Вот например просят их на общее собрание прийти, так они приходят. Ничего необычного вообще быть не должно.       А вот Антон рядом садится, странно смотрит, и на ухо резко выдает:       А я утром сегодня на тебя дрочил.       Арсений краснеет, думает, это повод его позлить, бьёт его кулаками, а Шастун просто смеется и укладывает свои руки на его бедра или колени, как только появляется возможность не попасться никому на глаза.       Он окончательно путается в своей голове и к концу второй недели их, вроде как, отношений, мысли становятся почти физически тяжёлыми.       Он загоняется.       Да так, что выглядит метафорически затраханным.       От глаз Антона это состояние, несомненно, не скрывается, и когда Арсений в очередной раз оказывается у него в кабинете и усаживается на уже излюбленный стол, он с ходу спрашивает:       –Я делаю что-то не так?       Арс несколько минут молчит, решая, соврать или сказать правду, и думает не мучать самого себя. Устало вздыхает.       –Вот скажи мне, ты всегда шутишь или ты не шутишь?       Антон выгибает бровь:       –Смотря про что?       –Про меня. Ты все две недели ходишь и говоришь пиздец странные вещи, на которые я хер знаю, как реагировать! — он почти истерично всплескивает руками под конец.       Антон будто в осознании чего-то распахивает глаза и мученически стонет.       –Ты из-за этого загнался что-ли? — он бегает взглядом по Арсовому лицу, и, что-то вычитав на нем, трёт свое руками, — пиздец, я еблан, — он вздыхает и ставит руки по обе стороны от ног Арса смотря глаза в глаза, — прости. И нет, это не шутки, я думал тебе так легче воспринимать это, я не предполагал даже, что ты можешь загнаться и не понять мои намеки, бля, пиздец, я только сейчас понял. — Антон встряхивает головой, нервно поправляет челку и искренне виновато смотрит.       Арсению вдруг становится Антона даже жаль.Тот как лучше хотел, конечно, просто выбрал неправильный подход.       Он даже как-то облегчённо вздыхает.       –Значит, ты не шутил?       Антон отрицательно качает головой и выглядит как отчитанный котенок.       –И ты хочешь меня?       Антон замирает, и кидает на него красноречивый взгляд исподлобья.       –Да понял я, понял.       Он задумывается, хочет ли он Антона?       Да, безусловно да, конечно хочет.       Нужны ли ещё аргументы?       Нет, безусловно нет, конечно не нужны.       Облизывает пересохшие губы и неожиданно для Антона невинно улыбается:       –Адрес помнишь?       Взгляд мгновенно с виновато-заботливого сменяется совсем другим, и темнеет на несколько оттенков.       Ох.       Он понял, Арсений не сомневается.       –Помню, — только и говорит он, когда взгляд приклеивается к лицу, его руки уже скользят по пояснице Арса вниз, а губы тянутся за поцелуем.       Антон притесняет его к себе, совершенно бессовестно хватает за ягодицы, Арсений выдыхает в его губы и не сопротивляется. Льнет к прикосновениям.       Доверяет.       Антон целует томно, тягуче. Кусает, лижет, втягивает, ласкает и все вместе. Оглаживает руками, где дотягивается, скользит ими по спине, заставляя прогибаться, забирается под свитер, оглаживая впалый живот, Арсений только подставляется под каждое прикосновение, громко дышит, а Антон ухватывает ртом каждый вздох, сцеловывая с распухших губ.       И когда Арсений чувствует, что градус воздуха ну совсем сменяется, Шаст отстраняется, расплывчато смотрит в лицо, а после переводит взгляд на шею, куда спускается, оттягивает ткань, прикрывающую горло, и оставляет довольно яркий красный след.       Арсений крупно вздрагивает, и тогда Антон зализывает, отстраняется и с самым довольным видом смотрит:       –Красиво.       –Пиздец, а если бы я сейчас не был в свитере с горлом?       –Остался бы у меня в кабинете до конца рабочего дня, — как ни в чем не бывало говорит Антон, проводит последний раз пальцами по следу, и отходит, чтобы взять бутылку воды, — пиздец ты возбудитель конечно, — он встряхивает головой, тяжело дыша отвинчивает крышку, и пьет.       Арсений отводит взгляд, и думает, что возбудителем он сегодня ещё побудет. *** Вечером Арсений думает, что надеть короткие шорты с оверсайз футболкой самая лучшая идея в такой-то день. Ну Антон две недели намекал, что ему теперь стесняться?       Он довольно осматривает отражение в зеркале, самооценка его никогда не хворала, но тут он прямо чувствует себя.       В дверь деликатно звонят.       Он открывает, и Антон, стоящий на пороге, запинается на полуслове.       –А-а-арс…мне плохорошо, — он сглатывает и, судя по тому, куда направлен взгляд, осматривает изящные графские ножки, — тебя можно здесь и сейчас? — в конце концов, проходит в квартиру и закрывает за собой дверь.       Арсений кусает губу, думая: можно ли его сейчас?       Можно.       Нет, нужно поломаться, так было в уроках для Дам.       –Э-э, нет, нельзя.       Антон недовольно фыркает:       –Меняй.       Арсений удивлённо вскидывает брови, на что Антон ухмыляется:       –У тебя на лбу написано: Брать, никому не отдавать.       –Ты допиздишься сейчас, — бубнит Арсений складывая руки на груди.       Антон добро прыскает.       –Хочешь так, пусть будет так, принцесска моя.       Арс воет. Да когда ж это закончится.       Антон наконец вздыхает, смотрит нежно и просто сгребает Арсения в охапку, крепко прижимая к себе.       Арс приникает к нему, и понимая, что это просто объятия, трётся щекой об Антонову шею.       –Почему ты всегда холодный? — подозрительно щурится Антон, растирая тёплыми ладонями кожу на спине под футболкой.       –Тогда почему ты всегда теплый? — пожимает плечами Арс, сам не зная ответ на вопрос Антона. Он просто всегда холодный, это не хорошо, не плохо, жить не мешает.       Антон горячими губами мягко целует его в ключицу и отстраняется.       –Пошли, а то у меня ща встанет.       Арсений что-то неразборчиво бурчит об озабоченности Шастуна и проводит гостя в дом, сразу направляя в свою комнату.       –Мультики смотреть будем? — насмешливо спрашивает Антон, как только Арс закрывает дверь комнаты, и тянет Арсеньеву руку на себя, сцепляя свои на его талии.       –Хуюльтики, в душ иди, — бухтит и изворачивается из хватки. Настойчиво смотрит на Антона.       Ему надо, чтобы Шастун ушел на время.       И душ идеально подходит для этого.       Антон странно смотрит на него, и не слушается.       Отодвигает стул от рабочего стола и садится на него.       –Сначала целоваться.       Арсений закатывает глаза и складывает руки на груди.       И это он-то две недели его склеивал?       –Подойди сюда, — говорит Антон и хлопает по колену, Арсений выразительно на него смотрит. Шастун не отступает, — сюда иди.       Тяжело вздохнув, он подходит к нецелованному Антону и тот сразу сгребает его на свои колени лицом к лицу.       –Аккуратнее, блин, — Арсений елозит на его бедрах и придвигается ближе то ли специально, то ли просто для удобства, он сам пока не понимает.       Антон выдыхает и крепко держит руки на пояснице. Арсений наклоняется и делает то, для чего он вообще сел на Антона — целует.       Шастун довольно мычит и сразу толкается языком, начиная вылизывать. Арс тихо хмыкает, и, уже точно намеренно, притирается задницей к паху Антона.       –Пиздец, — шипит он и укладывает руки на ягодицы едва прикрытые шортами, лезет пальцами под ткань и сжимает в хватке.       Арсений удовлетворённо мурлычет закидывая обе руки за шею Антона. Он чувствует, что в него упирается недвусмысленная, крайне ощущаемая эрекция и ерзает активнее.       Антон неосознанно ощутимо кусает губу Арса и инстиктиво толкается навстречу бедрам сквозь одежду.       Арс на грани слегка помутившегося сознания понимает, что пора заканчивать «целовашки», а Антона отправлять в душ, поэтому он отрывается от губ и последний раз имитирует фрикцию по его паху, на что Шаст довольно кусает его в шею, сжимая руки на Арсовых бедрах.       Арсений останавливает руки, сжавшие его бедную мягкую сиделку, и довольно улыбаясь, говорит:       –А теперь в душ, солнце.       Шастун смотрит на него максимально заебанным взглядом и мученически выдыхает:       –Я бы так и кончил, пиздец.       Арсений самодовольно улыбается и встаёт с его паха. Антон поднимается следом и Арсений видит, как почти на негнущийся ногах идёт к выходу из комнаты.       Шикарно.       Арсений думает, что в взбудораженном состоянии даже легче будет сделать то, что необходимо.       Он снимает с себя всю одежду, оставаясь полностью нагим. Что ж, что естественно, то не безобразно. А ещё у него стоит. Но он это упрямо игнорирует. Идёт к кровати и достает из-под подушки лубрикант.       Без вкусов всяких, он такое не любит.       Устроить порно-шоу? Это Арсений умеет.       Он пристраивается в середине кровати так, чтобы при взгляде со стороны двери открывался самый откровенный вид на его зад.       Позу выбрал, в душ он уже до прихода Антона ходил. Осталось…       Он выдыхает, открывает тюбик, выдавливает на пальцы побольше, вообще не жалея, и заводит руку за спину, пристраивая у входа.       Прикрывает глаза, и вводит палец только на одну фалангу.       М-да.       Секса не было давно, и растягиваться теперь будет не очень приятно.       Когда первый палец оказывается полностью внутри он медленно, неспеша, двигает им чувствуя уже непривычную влажность в себе.       Спустя некоторое время добавляется второй палец и он выдавливает еще немного смазки.       Третий идёт в ход, и он старается нащупать простату, чтобы облегчить не очень приятные ощущения.       Когда находит нужную точку пальцами, и, подливая жидкости, пристраивает четвертый палец, он тихо несдержанно стонет и пытается больше насадиться на них.       А когда ощущает на себе очень липкий взгляд и присутствие Антона, хочется почувствовать ну совсем не пальцы.       Он думает, что полностью доверяет Антону.

***

      Антон в ахуе.       Будем честны, он в полном ахуе.       Он пиздец хочет Арсения, а его в душ сослали.       Ладно, хорошо то, что он уже помылся.       Только вот у него ничего не упало. Прям ни на миллиметр, стоит колом блять. А все потому, что он все время, что провел под струями воды думал об Арсении, и о том, как ахуенно ощущалась его задница в руках и не только в руках.       Это полный пиздец.       Он был готов позорно кончить в штаны прямо там, сидя.       Он, потрёпанный мыслями, выходит из душа в найденном там полотенце, и замирает у входа в Арсову комнату.       Что, простите?       Ткань, прикрывавшая пах, слетает к хуям, точнее, от хуев.       Придерживающие полотенце руки Шастуна ослабли, он гулко сглотнул, чрезмерно внимательно всматриваясь в Арсения распластавшегося по своей кровати.       Он его взглядом, наверное, уже трахает.       Пальцы начали предательски подрагивать а сердце отбивало собственный, словно живующий отдельной жизнью, бешеный ритм.       Антон мог ожидать всего, но он даже представить в своих самых извращённых фантазиях такой картины не мог.       Арсений расположился на своей кровати во вполне…провокационной позе, да и ладно, если бы просто провокация — Арсений абсолютно точно вылез из гребаного порно.       Лучше, чем порно.       Антон посмотрел, наверное, все каналы телеграмма с порнушной темой, но он никогда ещё не чувствовал такого яркого всепоглощающего желания. Сука.       Ему тяжело даже дышать, смотря на это, тяжело думать головой, когда член изнывает от увиденного.       Блядская хуета блять.       Антон не контролирует мысли, улетевшие далеко от разряда «в каких позах лучше всего смотрится Арс» доходя до самых извращённых.       Шастун, как околдованный смотрит на пальцы Арсения, что будучи прилично смазанными лубрикантом плавно двигались между ягодиц.       Антон Арсения хотел очень неприлично.       Арсений, видимо, почувствовал появление Антона в помещении и самодовольно хмыкнув прогнулся в пояснице.       Лис играет с огнем.       –С-сука… — шипит Антон беспомощно, уже готовый сдаться в этой игре.       Хлюпающий звук вместе с провокационным стоном Арсения подействовали как спусковой крючок для Антона.       В следующую секунду Антон оказывается в десятке сантиметров от Арсения на его кровати. Он просто сидит сзади и загнанно смотрит, запоминает все в деталях и думает, как и предполагать не мог, что у Арса есть такая извращённая сторона. Близость Арсения в принципе сводила его с катушек, но близость такого Арсения сполна забрала здравый рассудок.       –Арс, ты просто… — Антон еще пару секунд смотрит на Арса, безбожно вставляющего в себя пальцы и его накрывает, — просто… — Арсений, не дожидаясь ответа, вгоняет пальцы глубже, намеренно громко всхлипнув, и уткнувшись лицом в подушки, он завел вторую руку себе за спину пытаясь нащупать Шастуна. Наткнувшись на него конечностью он предовольно замечает, что попал рукой туда, куда надо, чуть сжимая пах того — пиздец. — почти срываясь на скулеж, договаривает вконец, инстиктивно толкаясь в подставленную руку, которую Арс, с предовольным полустоном-полухмыком, заглушаемым подставленными подушками, убирает сразу же, вновь делая на нее опору и вытаскивая лицо.       Накрывает Антона, если честно, тоже пиздец. Он вынимает пальцы Арсения из рястягиваемого места, нашаривает рукой второе запястье и фиксирует обе руки над головой Арса в своей, принуждая того вновь уткнуться лицом в подушку. Не встречая и грамма сопротивления, а только поощрительные заглушенные вздохи Антон словно в замедленной съемке второй рукой нащупывает шею Арса, почти нежно массирует, чуть сжимает сразу ведёт вниз, оглаживает тело Арсения, мягко проходясь ладонью вдоль поясницы, которую Арс послушно выгибает под движениями запястья и виляет бедрами, намекая на то, ради чего он и растягивал себя.        Конечно ему не терпится.       Четыре пальца это вам не для прелюдии.       Антон по таким правилам играть не собирается; Шастун жадно вперивается взглядом в каждое плавное покачивание ягодицами Арсения, что определенно требуют внимания, взгляд томно скользит с зафиксированных рук, неспеша проходится по ухоженной, словно фарфоровой, коже у шеи и по собственным красным следам, далее обращает свой взгляд на не менее очаровательную поясницу, которую Арс и прогнул, словно кот, ожидая ласки. Антон и не отказывает ему в ней, осторожно водя пальцами по телу везде, где может прикоснуться, но самую откровенную и демонстрируемую часть Арсового тела он пока что игнорирует.       Арсений даже сейчас кажется до жути хрупким, одно лишнее движение — и он рассыпется под давлением его руки или ещё чего.        Вопреки всем мыслям Антон сдается, и переводит взгляд с выпирающих лопаток на о-боже-такую-только-валить-и-трахать задницу Арса.              Или не только трахать.       У Шастуна начинает кружиться голова от мысли, пришедшей в нее. Антон пытается сформулировать внезапно появившееся желание вслух:       –Арс, я хочу тебя…       –Это я понял, — перебивая, в своей манере язвит Арсений и вжимается ягодицами в красноречивый стояк Антона. Шастун рвано выдыхает, но нет. Он, пока что, не это имел в виду. Поэтому наперекор желанию прижаться сильнее, он чуть отползает, ослабляя хватку на запястьях.       –Нет, я про другое… — Антон будто впервые мнется перед Арсением. Точнее сзади Арсения. Но это вообще никак нихуюшеньки не значит, что он не озвучит своей, хоть и пиздец извращённой, идеи.       Антон такой озабоченный.       Ему почти стыдно.       Почти.       Арсений недовольно косится на него и смотрит снизу обиженным котёнком.       Мутный взгляд, зрачки, почти перекрывающие небесную радужку, которая сейчас выглядит в разы темнее, по блядски разведённые бедра и это должно вызвать только одно желание — трахнуть, к которому активно и призывает его Арс.       Антон же, как бы слащаво это не звучало, чувствует ещё тысячу и одно желание к этому душниле.       Он хочет затискать его, поцеловать везде, где может дотянуться, огладить каждую выпирающую косточку, лежать и обнимать, нашёптывать ему, какой же он красивый, хвалить, ехидно называть заей, принцесской, и в конце концов, конкретно с Арсением он искренне желает больше не получить удовольствие, а доставлять его, и как можно больше.       Он хочет отдавать, а не получать. И это не о сексе на один раз, это не о банальном желании потрахаться, это не о лёгкой симпатии, это, несмотря на то, что такие выводы делать рано, Антон уверен, это — о любви. Может, максимум, пока что о влюбленности.       За которой последует любовь, конечно.       Антон искренне и даже как-то отчаяннно надеется, что Арс такого же мнения насчёт всего, что между ними.       Зависая в своих раздумьях, он почти не замечает, как Арсений окончательно высвободив свои руки подползает к нему, на коленях и, удивлённо подняв брови машет ладонью перед лицом Антона.       –Ты чего завис?       Антон как выныривает из омута, перехватывает запястье Арсения и впивается в искусанные от терзаний самого же Арса губы, он слышит удивлённо-удовлетворенный всхлип, целует сначала даже лениво, тягуче, нежно, посасывая каждую губу по отдельности. Настроение поцелуя вскоре, несомненно, меняется, он почти физически чувствует, как жарко становится в комнате, обсасывает губы Арса, как самую сладкую конфету.       Когда чувствует, что ему мало, он опрокидывает Арсения и вжимается своим телом, тот сладостно выдыхает ему в ухо и вскидывает бедра вверх, Шастун сжимает его член в своей руке в то же время, как присасывается к его шее, и, словно вампир, оставляет укус.       Арс громко стонет, напрягается и замирает.       Ох, как же Антону нравится эта реакция на действия с шеей. Он блаженно лижет место укуса и лениво поглаживает большим пальцем сочащуюся естественной смазкой головку.       –Пшик-пшик, — неожиданно с улыбкой, хоть и дрожащим от возбуждения голосом говорит Арс.       Антон даже поднимает голову от его ключицы и недоуменно смотрит на раскрасневшееся веселое лицо. Он тянется за ещё одним коротким поцелуем, прежде чем даёт ответить на не озвученный вопрос.       –Чесночная водичка, — умудряется шутить Арс, и Антон смотрит на него то ли как на сумасшедшего, то ли глазами-сердечками.       Антон не терпит больше и не тянет с нежными поцелуями, он резко сминает Арсовы губы в своих, отнимает руку от члена, за что слышит разочарованный полувздох. В этот раз настойчиво, прижимает оба запястья к кровати, не давая пути к отступлению, он кусает и лижет, лижет и кусает, целует почти агрессивно, будто всем нутром пытаясь показать, как он этого ждал.        Арс под ним тихо подвывает, отвечает на все ласки, позволяет вытворять со своим ртом вещи, которые никто наверное до этого с ним не делал. Он отдает контроль полноценно в руки Шастуна, и Антон беззастенчиво пихает в его рот язык, почти вылизывая его изнутри, Арс гортанно стонет и Антон только распаляется, он кусает его за губу и по началу не замечает, что прокусил до крови, пока не чувствует металлический привкус, а Арсений судя по всему и сам не улавливает столь незначимой в тот момент детали, он откликается на все терзания, даже не пытаясь забрать инициативу, Антон и сам прекрасно с ней справляется, он жадно вдыхает запах Арса и не может надышаться, он отрывается от распухших и красных от мук Шастуна губ.       Антон ведёт носом с подбородка Арсения до ключицы, пытаясь пропитать себя этим запахом, он хочет, чтобы Арсений стал ему воздухом, на данный момент он вообще всего Арсения хочет, он лижет ключицу сначала нежно, а потом кусает оставляя свои следы на белоснежной коже, Арс поощрительно стонет и вновь вскидывает бедра вверх намекая на свое возбуждение и требуемое внимания к членам обоих.       Антон резко отпускает его запястья и руками фиксирует бедра на кровати.       –Я не договорил, — он смотрит потемневшим в несколько раз взглядом, таким, от которого Арсу уж точно станет неловко, он точно чувствует как Антон только одним взглядом его… –Я хочу тебя вылизать.       Арс охуевше распахивает глаза от безапелляционного заявления. Антон довольствуется его удивлением.       –Антон, это не… — Антон видит слишком яркий румянец, и понимает, что тот просто мнется, поэтому перебивает.       –Я хочу этого, очень — мурлычет он на ухо Арсу, выделяя последнее слово, и по-свойски водит руками с поясницы на бедра. — пожалуйста, Арс, — он ласково лижет шею, подлизывается. — у меня большой рот, — он потирается носом о ключицу и втягивает в рот нежную тонкую кожу, — и язык, — демонстративно поднимается обратно к лицу Арса и мокро лижет его губы, — тебе понравится, ну пожалуйста, — откровенно выпрашивает он.       –Анто-о-он, — мученически стонет Арсений.       Антон слышит в этом звуке поражение и удовлетворённо трётся щекой о шею Арса. Он отстраняется и осматривает Арсения сверху.       Взгляд сквозит желанием и доверием смотрит на него снизу, яркий, преступно красивый по мнению Антона румянец, губы искусанные, покрасневшие и приоткрыты в попытке схватить больше воздуха, скользит глазами дальше, со странным удовольствием наблюдая за истерзанной его же ртом шеей, медленно вздымающаяся грудь и манящая россыпь родинок на ней, и нетерпение сцеловать все разом окутывает его, он почти физически тяжёлым взглядом цепляет каждую деталь на ангельски очаровательном и очень неприлично желанном теле Арсения, он не может сдержать сильного порыва нежности, так и рвущийся сквозь пучину страсти и безудержного возбуждения, он даёт ей волю на пару секунд, чтобы наклониться и невинными поцелуями пройтись по груди, собирая родинки своими губами.       Арсений выгибается навстречу даже этому прикосновению.       Такой отзывчивый.       Взгляд Антона снова темнеет, нанежничаться он с Арсением ещё успеет.       –На живот, — командует он, понимая, что Арсений сейчас не в силах строить упертого зануду. Он извинится за этот прием, обязательно. Позже.       Арс послушно меняет позу. Доверчиво выгибается на кровати, пока Антон беззазорно высматривает каждый участок его тела, и наконец вглядывается на оттопыренную его часть.       Ему плохо от этого вида, хочется всего и сразу, но он только двигает Арсения чуть вперёд, устраивается сзади и укладывает свои руки на нежную, гладкую кожу.       Он максимально внимательно смотрит за своими же движениями, на то, как двумя руками разводит ягодицы и в глаза бросается пульсирующий рястянутый сфинктер.       В сознании полностью мутнеет.       Рот мгновенно наполняется слюной и, последний раз взглянув на Арсения, что смотрел только вперёд, ещё и наверняка с этим своим очаровательным румянцем, он наклоняется к требующему внимания месту.       Сначала лижет вдоль по ложбинке меж ягодиц и чуть ли не урчит.       Ему нравится.       Пальцами одной руки он пробирается к Арсовому возбуждению и делает пару ленивых движений. Арсений всхлипывает и выгибается, пытаясь толкнуться навстречу. Антон не позволяет, он хочет контролировать все сам. У него впервые в жизни появилось такое ярое желание доминировать.       Поэтому Антон протестующе кусает его прямо в ягодицу, на что слышит недовольно шипение. Он убирает руку с изнывающего возбуждением члена, и крепко сжимает обеими бедра, чтобы удерживать на месте.       Антон вернулся лицом к излюбованному месту, наклонился и чрезмерно резко проникнул внутрь языком, блаженно прикрывая глаза и вливаясь всем нутром в желанный момент.        Арсений сначала качнулся бедрами вперёд, уходя от непривычных ощущений, а после руки, крепко сжавшие его ягодицы не давали ему этого сделать. Антон чуть ли не мурлыкал от того, как ему нравилось это делать, он лизал старательно, порой резко, больше нежно, с каждым разом он пытался протолокнуть язык глубже, вылизать изнутри всего, Арсений громко всхлипывал, ронял сладкие для ушей Антона стоны, и он слышал в них отчётливое наслаждение.       Он знал! Он знал, что Арсу понравится.       Довольный своей маленькой победой он буквально насаживал Арса на свое лицо.       Мало.       Он отстранился от вылизанного места, облизнул и так влажные губы и лег рядом с Арсом, безапелляционно заявляя:       –Садись.       Арсений посмотрел на Антонов стоящий в боевой готовности член, и с блеском в глазах, уже было пополз к паху, а Шастун вовремя спохватился:       –Не туда садись, — он хватает Арса за щеки и медленно поглаживает, — на лицо садись, солнц, — довольно мурлычет и откровенно наслаждается вспыхнувшим Арсением. — давай-давай, — он почти собственноручно сажает его к себе на лицо, то есть, почти сажает, Арсений сидит раздвинутыми ногами на его ключицах и безумно нерешительно краснеет, — Ну же, не стесняйся меня, зай, ну давай, пожалуйста, я хочу попробовать тебя всеми способами, — он говорит это, а сам придвигает Арса ближе к лицу.       Тот, видимо сдается, приподнимается, и опускается к Антонову чрезмерно радостному лицу.       Шастуну нравится.       Пиздец как нравится.       Он лижет размашисто, а с этого угла он может проникнуть гораздо глубже, он наслаждается вздохами сверху, собственный член изнывает от сильного желания и он думает, что готов кончить от одного только римминга.       Одну руку укладывает на Арсово возбуждение, и двигает маленькими фрикциями.       То, что Арс сам к себе не прикасается, распаляет ещё больше.       Второй рукой Антон насаживает Арса на свой язык, утробно мыча.       Вкусный.       Трахать Арсения даже языком приятно, что уж говорить о…       Когда чувствует, что больше не может игнорировать собственное желание пульсирующее ниже живота, помогает Арсу подняться со своего рта и мгновенно подминает под себя.       Арсений, раскрасневшийся, смотрит глазами, покрытыми лёгкой пеленой, обхватывает Антона двумя ногами и смущенно жмурясь тянет к себе.       Не может терпеть.       Хочет Шаста внутри.       Хочет, хочет, хочет...       Такой красивый.       Незаконно привлекательный.       Арсений с раскинутыми руками лежит, и смотрит в глаза выжидающе.       С желанием.       Искренне.       Антон сдавленно рычит и врезается в губы с жарким напором.       Потом вспоминает, что так может быть неприятно. Со всем усилием воли он отстраняется, вздыхает и как можно чётче пытается проговорить:       –Так будет…неудобно, если ты давно ни с кем не спал, — он пытается выровнять дыхание, — лучше ляг на живот, — нехотя отрывает взгляд от Арсения и берет в руки подушку, — вот, положи.       Арс понятливо кивает, наверняка знает, что он имеет в виду, подставляет подушку под живот и ложится, намеренно — Антон в этом уверен — оттопыривая манящие ягодицы.       –Блять, ты будешь уже действовать или я сам сейчас сяду на твой ебаный член. Антон прыскает. Злая зая.       –Не торопись.       Арсений мычит что-то негодующе, но Шастун уже не слушает.Смотрит на великолепное тело и облизывает губы. Его.       Антон по-свойски накрывает своим телом Арсения и вжимает в матрац. Антон горячо дышит Арсу на ухо, и начинает нашёптывать всякую дурь, что лезет в его голову сейчас.       –Такой красивый, — выдыхает и лижет выпирающую лопатку, — такой ласковый, — огибает рукой поясницу, и Арс выгибается навстречу прикосновению — такой отзывчивый и такой… — Арсений откидывает голову назад, захлебываясь в комплиментах, — мой.       Антон вдыхает полной грудью все эмоции и вжимается в хрупкое, красивое тело.       Он упирается недвусмысленным возбуждением между Арсовых ягодиц, пока только скользя вдоль. Арс протяжно стонет, выгибается — казалось бы, куда ещё больше — и позволяет взять над собой контроль, полностью расслабляясь под Антоном. Арсений подаётся бедрами вверх, откровенно потираясь об Антонов член.       Шастуну от такого полного интимного доверия сносит бошку.       Это — пиздец.       Арс — пиздец.       То, что происходит — пиздец.       И Антон Арса хочет прям пиздец.       Шея становится объектом терзаний Шастуна последние несколько минут, он без разбора кусает там, где может дотянуться, местами оставляя следы зубов, кровоподтёки, а когда чувствует тихие полувсхлипы-полустоны снизу — нежно зализывает ранки, что оставил на бледной нежной коже.       Параллельно с укусами он медленно двигает тазом бессовестно самостоятельно притираясь членом между ягодиц.       Дразнится.       Арс такая капризная принцесска, что он бы ещё долго дразнился ленивыми не прогрессирующими движениями, если бы сам до звёзд в глазах не хотел его.       А он хочет.       Кто бы знал, как же он хочет.       Он выпускает воздух сквозь зубы и перестает мучать их обоих.       –Презервативы есть? — хриплым голосом вопрошает он.       Арсений активно кивает, и достает пачку зажатую между матрацом и бортиком кровати.       Антон усмехается, дрожащими пальцами разрывает упаковку, вытаскивает один пакетик, помогает зубами себе его вскрыть и наконец раскатывает по напряженному члену.        Арс, с чувством предстоящего наслаждения, вскидывает бедра, и трётся о него.       Антон сдавленно рычит и берет собственный ствол в руки, в предвкушении приставляя головку ко входу.       Арсений сладко скулит и пытается самостоятельно насадиться.       Он ждал этого не меньше Шастуна.       Забывать о комфорте не стоит, поэтому Антон нашаривает рядом бутылек с жидкостью, щедро выдавливает, смазывает собственное возбуждение и льет на место соития. Он медленно, бережно входит в податливое тело. Сначала погружает только головку, на что слышит глухой несдержанный стон, сам же тяжело дышит через зубы, и решая не растягивать бо́льное мучение, он входит полностью, как его мгновенно пробивают легкой дрожью. Внутри. Целиком. От этой мысли сердце заходится часто часто, а собственная плоть внутри дёргается. Как же он хотел...       Узкие стенки до пиздеца хорошо сжимаются на его плоти.       Сука, - набатом бьётся одно слово в голове.       Он точно не кончит через пару минут?Антон очень сомневается.       Арсений под ним замирает и пытается привыкнуть. Антон ждёт.       Несмотря на больно давящее желание толкнуться ещё и ещё раз в приятную узость, он ждёт Арсового кивка.       Арсений, не двигаясь несколько болезненных минут, в конце концов кивает, и Шастун в сладостном облегчении начинает плавно двигаться внутри такого желанного тела.       Жарко.       Тесно.       Стенки непередаваемо приятно обволакивают его член, и он на пробу толкается глубже. Самого Шастуна пробирает с ног до головы ощущениями.       Арсений довольно стонет и откидывает голову назад. Подаёт запыхающийся голос:       –Шаст, со мной не надо…нежничать, пожалуйста, возьми меня уже нормально, — проворачивается и смотрит умоляюще. Ебаный блядский взгляд. Антон рвано выдыхает через нос.       –Блядь, — он честно пытался держаться, но когда Арсений сам открыто сказал, держать себя в руках было сложно. Антон с непередаваемым чувством толкается в порнушно красивое тело, Арс вдруг вздрагивает и сам, будто пробуя, начинает двигаться на члене, он плавно виляет бедрами, берет в себя полностью и замирает.       Вдруг отрывает голову от рук, в которые уткнулся ранее, и жалобно, так по-блядски, ёб вашу мать, снова умоляет:       –Шаст, пожалуйста.       И ох.       Шастун внезапно понимает.       Простата найдена.       Арсений всхлипывает, и бурчит что-то о том, чтобы Антон перестал его мучать.       Хорошо.       Не будет больше.       С каким-то агрессивным порывом сжимает руки на безумно мягких бедрах и толкается резко.       Арсений громко, довольно вскрикивает и с явным желанием движется навстречу. Антон не отрываясь смотрит на ягодицы, принимающие в себя его член, на то, как собственное возбуждение погружается в очаровательное тело, и не может ровно дышать.       Шаст больше не сдерживается, не может, не хочет больше мучать ни себя, ни Арса, он входит каждый раз, намеренно попадая по нужной точке, слышит довольные всхлипы, стоны, мычание и не разбирает, когда звучит голос Арсения, а когда его самого.       Темп сам по себе ускоряется, и Антон низко стонет, честно стараясь не срываться на бешеный, он двигается внутри, и ему и жарко, и хорошо, и тесно, и до бабочек в животе ему нравится Арсений, доверчиво подмахивающий ему бедрами в такт.       Не нравится.       Любится.       Арс насаживается на пульсирующий член, и ему до жути нравится эта заполненность.       Антону нравится его заполнять.       Он держит бедра в своих руках, наверное, слишком сильно, но он обязательно потом купит мазь от синяков.       Антон чувствует, что накатывающее наслаждение слишком сильное, и ощущение скорого яркого финала окутывает его сознание, он будто в бреду нащупывает член Арса, начиная быстро надрачивать в такт своим толчкам, большим пальцем проходится по головке, старательно ласкает возбуждённую плоть, у самого в глазах темнеет от феерического удовольствия, спустя несколько минут сладостных, до искр приятных, фрикций Арсений громко стонет — это как самая приятная музыка для ушей, Шастун в восторге — и изливается ему в руку, Антону хватает ещё нескольких толчков в узость сжимающих его стенок, чтобы, больно укусив в загривок, кончить следом.        Перед глазами все плывет, и он думает, что взлетит от полученной дозы эндорфинов.       Плавно выходит из ослабленого тела, завязывает презерватив и кидает в мусорное ведро, находящееся под рабочим столом. Попал.       Он падает рядом с Арсением на кровать, и, не долго думая, слизывает с руки белесую жидкость.       Арсений даже тут сладкий.       –Не говори мне, что ты пил ананасовый сок.       Арсений выглядит затраханно во всех смыслах отрывает лицо от подушек и недоуменно смотрит:       –Ананасовый — мой любимый, и как ты понял? Антон смеётся, и игриво облизывается:       –Ты вкусный.       Арсений моментально понимает, переворачивается на спину и закрывает лицо обеими руками.       –За что мне это все.       –Ну-ну, тебе же понравилось, — Антон хватает его двумя руками и заключает в самую крепкую охапку, прижимая к себе со спины. Арсений сразу сдается, угукает и льнет к нежным объятиям.       Шастун думает, что ужасно хочет спать, зевает, нашаривает в их ногах одеяло, укрывает обоих и невинно касается губами искусанной шеи.       Арсений все так же доверчиво лежит в его руках, будто это и не Антон попортил Ангельски невинные и нетронутые укусами места.       Антон жмёт его ближе, и понимает, что ему ужасно повезло с Арсением.       И Попова он точно-точно никуда отпускать не хочет.       Ещё пару минут слюнявит его шею, а услышав мирное сопение самого Арса, он засыпает.       Так спокойно, как наверное никогда не спал.       Так бывает только с Арсением.

***

      Утром следующего дня Антон напрочь отказывается отлипать от губ Арсения, он присасывается к ним подобно пиявке, и если Арс сначала и бубнит что-то про чистку зубов, то потом понимает, что Антон отступать не собирается.       Шастун наслаждается мягкими движениями всё ещё пухлых после прекрасной ночи губ. Огибает каждую выпирающую косточку, лениво скользит языком по кадыку и предовольно рассматривает собственное ночное художество на белоснежной когда-то коже.       Арсений все же выбирается из объятий, ворча идёт чистить зубы, а возвращается уже сам в приподнятом настроении. Правда хромает немного.       Антон поднимается с постели чуть позже, по капризам своей принцессы идёт чистить зубы, а когда возвращается и не находит в спальне Арса, он совершенно нахально с недовольной моськой вваливается в гостинную-кухню и усаживает оказавшегося там Арсения на барную стойку.       Арсений что-то бухтит про доставучесть гипертактильных людей, и, в конце концов, переводит свой утренний заспанный взгляд на Антона.       Такой спокойный, домашний.       Его.       Смотрит в глаза и не может налюбоваться.       Радужка их выделялась особенно, голубые оттенки смешивались и переливались друг в друге, он, Антон, наверное, сравнил бы их с океаном, но…глаза Арсовы на океан похожи не были. Океан — это что-то бушующее, готовое в любой момент превратиться в шторм и затопить все вокруг. В сравнение к глазам не приходил и лёд, это что-то отрешенное, холодное, как сталь, а Арсений таковым не был ни разу.       Душнилой — да.              Врединой — да.       Милым — да.       Но не холодным.       Может быть, иногда холод сквозил в его голосе, но редко, крайне редко.       И всё-таки, глаза Арса — это не лёд. А то, что видел перед собой Антон, было похоже на небо и где-то в глубине его светилось солнце. Небо это было ясным, палящим, совсем не морозящим. Часто, конечно, были в нем серые тучки, а может и белые облака, только прикрывающие солнце, когда Арс вредничал. А делал он это почти всегда. Несмотря на это, самыми частыми гостями глаз Арсения, несомненно, были смешинки.       Они существовали и когда он вредничал, и когда был обычным, спокойным, и когда душнил, и даже, как Антон успел заметить за эти две недели, когда он грустил.       Они проскальзывали всегда.       И это Антону, в большинстве случаев, нравилось.       В большинстве, потому что, когда Арсений прятался за крепкой спиной сарказма, в то время как на самом деле Арсу было совсем не до смеха, Антона такое поведение ну вообще не радовало.       И вот они, снова смешинки.       –Ну же, говори уже, я весь в твоём внимании, как видишь.       –С чего взял, что я вообще собрался говорить?       Арсений насмешливо склоняет голову и упирается взглядом в его лоб, щурится:       –У тебя на лбу написано: «Арсений ты мне нравишься»       –О нет, кажется, ты не умеешь читать.       Антон наслаждается недоумением на невъебически красивом лице напротив       –Это ещё что за шутки?       –Это не шутки.       –Мы ехали в маршрутке, ага, проходили. И когда Арсений почти готовится обижаться и закрыться в своем мирке на миллионы-хулионы лет, Антон умиленно фыркает.       Ну что за человек.       Сам упрекает Антона за непонимание каламбуров и шуток, а тут расшифровать почти прямой посыл не может.       –Ты типа не понял? Я люб..       –Нет, — Арсений моментально хмурится, и Шастун уже понимает, о чем тот думает. О нет, как же Антон не любит это. И тянуть резину он дальше не собирается, Арсения он, несомненно, любит, и очень уважает его мнение, но тот не может запретить ему любить его! Даже если это, по мнению Арса, слишком рано.       –Нет, Арс, я понимаю, ты не обязан отвечать сейчас тем же, — хмурость Арса пропадает, и он, как ребенок, хлопает глазами. Антон сам удивляется тому, что Арсений не думал о таком варианте событий, — но просто знай, ладно? Я люблю тебя, Арсений, серьезно, вот пиздец как, я не хочу больше молчать, просто…хочу, чтобы ты всегда знал.       Антон видит, как вредина Арс постепенно рушится, на замену приходит сплошной смущённый комок чувств и нежности, черты лица смягчаются, смотрит потерянно, как-то отчаянно, будто пытаясь выпросить у Антона ответы, которые тот сам не знает. Арсений нервно поправляет челку, бегает глазами по лицу напротив, облизывает губы и тянется, и обнимает, и целует, и молча извиняется, что не может ответить сейчас, и отстраняется от лица, и опускается ниже, и трётся щекой о шею Антона, словно кот.       А потом тихо мурчит, и тише, и тише, и…всхлипывает.       Антон, будто реакцией на этот звук, выходит из вакуума.       –Ну ты чего, ну Арс, что такое? Ты чего растрогался? — тот прячет глаза в ключицах Антона, и никаких признаков жизни почти не подаёт, только сжимает ткань на спине, куда забрался руками, чтобы было удобнее. Шастун очень осторожно, будто боясь спугнуть сжавшегося на нем Арсения, кладет руки на его плечи, поглаживает, одну убирает за спину того, удобно расположив на пояснице и притянув его вплотную в свои полуобьятия, а второй ведёт по ключицам Арса, почти невесомым движением доходит до шеи и наконец запускает пятерню в Арсовы волосы. Арсений льнет к прикосновению.       Антон нежно перебирает прядки темно-каштановых волос, поглаживает, массирует голову, будто пытается выгнать ненужные мысли.       Не сдерживая порывы нежности, он склоняет голову и целует его в макушку, убирает руку из волос, утыкается носом туда же и вдыхает запах...Арсения.       Такой весенний.       Антон не может описать его иначе, и думайте что хотите, он характеризует его запахом весны и не знает как это объяснить обычным языком.       Нет, это не просто цветы, это и пробивающиеся первые ручейки, и растаявший снег, и неописуемый запах любви, витающий только весной.       Двумя руками обхватывает Арса, а тот в ответ сжимает ладони на его спине. Антон очень хочет его поцеловать. Вот прямо сейчас.       –Арс.       –М?       –Посмотри на меня.       –Я не хочу.       –Пожалуйста, Арсений.       Арсений нехотя отрывает голову от его плеча, смотрит побитым котёнком и не успевает ничего спросить, как его губы накрывает Антон своими. Он ласково, почти лениво, сминает искусанные губы в поцелуе, язык внутрь не проталкивает, только лижет поверхностно, просто ощущая его вкус.       Арсений охотно отвечает в той же манере, отдает свои губы на такие нужные и нежные прикосновения Антоновых губ, наверняка чувствует солоноватый вкус собственных слез на губах.       Арсения и мало и много одновременно, Антон чувствует его и руками и мыслями, и дышит им, и запечатляет его, как там это бы не звучало, ртом. С другой стороны Арсом хочется задохнуться, а целовать пока губы не устанут, огладить везде где возможно, коснуться губами там, где доступно, в конце концов, просто сжать в крепких объятиях и никогда не отпускать.       –Я не хочу тебя отпускать.       Так и говорит он, оторвавшись на мгновение от Арсовых губ, снова приникает к ним, коротко чмокнув.       Тут уже Арсений не даёт полноценно поцеловать, чуть отклоняется и смотрит непонимающе:       –Я не просил меня отпускать.       –Я знаю.       Это ничего не объясняет Арсу, но Антон не позволяет ему отклониться от следующего прикосновения своих губ, он мягко целует в щеку, ещё раз, и ещё, потом во вторую, тыкается ими в нос, в складку меж бровей, в лоб, и опускается обратно к губам невинным касанием. Все делает с открытыми глазами. Внимательно смотрит.       Замирает.       Любуется.       Теряется.       Запоминает.       Арсений, конечно, обязан разрушить эту идиллию между ними, а то у него в голове там наверное уже какой-то хаос происходит. Еще бы.       –Заслюнявил всего, фу, — отстраняется наконец и показательно морщится Арс, но Антон-то знает, что это все актерские замашки. Сжимает руки на спине, чтобы тот не сбежал от следующего замечания.       –Ага, а ты сопли об меня вытер, — Арсений мгновенно краснеет и Антон еле сдеживает себя от откровенного смешка. Арс демонстративно фыркает и хмуро смотрит:       –Один:Один. И ты все ещё придурок.       Антон смеётся.       –А ты все ещё душнила, лис, еж, принцесска и… — Он ехидно улыбается перед тем как произнести заветное, — …злая зая.       Тут до Антона запоздало доходит, что он до сих пор припирает Арсения у стойки, и тот может в любой момент…       –Сука! — …он не успевает додумать, как в его спину прилетает щипок, ощутимый такой.       А Арс смотрит невинно.       И будто вовсе не он щипается исподтишка.       –Ты всегда, когда тебе больно, будешь обзывать меня блядью или сукой?       Антон отпускает его и Арсений без зазрений совести пользуется этим моментом, чтобы вынырнуть из Антоновых рук.       Шастун смотрит на того недовольно, нет, ну что за человек, только что слезы пускал ему в плечо, а теперь язвит, так ещё и обниматься не хочет.       Антон почти обижается, он-то тактильный маньяк, и ему каждую секунду надо куда-то свои ручонки уложить. А теперь хочется не просто куда-то, а на Арса.       Арсений смотрит на него, закусывает губу, тянется вперёд, чмокает в рот, быстро говоря:       –Я тебя люблю, дурак.       И мгновенно сбегает под охуевание Антона.       Шастун думает: Блятьсукаблятьсукаблять       И бежит за своей принцессой.       Это точно принцесса, это ебаная золушка, которая вместо туфелек оставляет неожиданные поцелуи или фразы.       Это пиздец!       –Арс, блядь, ты куда, — он почти догоняет Арсения, когда тот быстро юркает вправо в ванную, а Антон чуть не врезается в открытую дверь, и понимает, что Попов сам загнал себя в ловушку.       –Антон, ну что такого я сказал, все, давай закроем тему, нам ещё э-э, идти на работу.       Антон усмехается и опирается плечом о дверной косяк, смотря на Арса подобного загнанному котенку:       –Сегодня выходной, зая моя.       Арсений надувает губы и хмурится, как так он мог запутаться в выходных и буднях. Антон облизывает губы, рассматривая Арса, и думает, что очень хорошо, что сегодня выходной.       Рукой тянет дверь на себя, заходит в ванную и запирает ее изнутри.       –И зачем? — выгибает бровь Арсений.       –К тебе на выходные Крид с Эдом часто заглядывают, кто знает когда они зайдут, — говорит он, насмешливо склоняя голову.       Ждёт, когда до Арса дойдет.       Арсений широко распахивает глаза и отступает назад, Антон идёт шаг в шаг за ним.       –Антон! Это домогательство и домашнее насилие!       –Арс! Все будет по обоюдному согласию, если ты согласишься!       Арсений опасливо на него косится:       –А если не соглашусь…       –…я так и быть отстану, — говорит Антон обыденно.       Арсений закатывает глаза, и, поправив свою непослушную челку, бубнит что-то вроде согласия и кивает.       Шастун мгновенно охватывает тело Арса своими руками, а ногами припирает к раковине. Целует.       –И все равно это шантаж. — отстраняется Арсений.       –Да в каком это месте? — фыркает Антон, опускаясь губами к излюбленной восхитительной коже на ключицах.       Арсений тихо выдыхает:       –Ты знал, что я не откажу.       Антон кусается:       –Не правда.       –Правда. — давит Арсений, шипя.       –Я люблю тебя, — второй раз говорит Антон, просто потому что хочет.       –Не подлизывайся, — смущенно смотрит в макушку Антона, спускающуюся ниже, и закатывает глаза, — я тебя тоже.       Антон мгновенно ловит эти слова с любимых губ, и он не думает, он уверен, что до боли в груди любит свою Душную Принцессу-заю.       Арсений отвечает на поцелуй, и он не думает, он уверен, что до бабочек в животе любит коллегу-придурка Антона.       –Арс, мы не взяли презики, — выдыхает Антон уже на грани.       –И смазку, — усмехается Арсений.       В тот день в ванной заняться любовью у них не получилось...       –У меня кстати есть справки о том, что я чист, — как бы невзначай говорит Антон, и не врёт, он может показать, если Арс потребует.       Арсений же оказывается проще, и тоже говорит:       –А у меня есть вторая смазка здесь.       ...или получилось?