Everybody Wants To Rule The World

Ситуация складывалась патовая. Шестерёнки в голове никак не складывались между собой, жалкие попытки выстроить стратегию рассыпались, едва оформившись, в практически опустевшей от паники голове. Впервые попавшая в подобную ситуацию, Вероника попросту оцепенела, как опоссум, и поджала в страхе хвост. Их план развалился, целиком и полностью. Они не смогли обезвредить опасного шиноби, подставились и предоставили себя в его полное владение. Провалились, как дети, которыми давно уже не являлись. Нужно было что-то с этим делать – действовать, хвататься за запасные варианты, да просто выпрыгивать в окно и махать товарищам платком. Пускай нукенины говорили, что в её случае побег – не трусость, Момо прекрасно осознавала, что убежать от опытного шиноби не смогла бы при всём желании. Джирайя попросту схватит её за руку и бросит лежать до прибытия подмоги. Оставить бессознательного Итачи на растерзание Конохе она не могла тоже – его лицо светилось в книге «Бинго» не первый год, и поимка означала для него смерть. К тому же гению клана нужна была первая помощь, которую она оказать не могла из-за нависшего над ней шиноби. Мужчина доставал из-за спины какой-то огромный свиток, стопроцентно являющийся оружием, и что-то бурчал о преступниках и каком-то Третьем. В какой-то отчаянной надежде Вероника сложила пальцы в печать концентрации и тихо прошептала: «Кай!» Но Учиха не вскочил на ноги, сверкая шаринганом, и не материализовался за её спиной. Не сделал вид, что его приступ – актёрская игра и попытка расслабить внимание противника. Реальность оставалось реальностью – печальной и безрадостной. Стало ещё хуже. Где, хвостатые его дери, Хошигаки, когда он так нужен? Какого дьявола они остались одни? Как подать знак, что всё пошло не по плану? Как привлечь его внимание и увести Учиху в безопасное место? Закричать? Не сделает ли она тем самым хуже? Веронике хотелось уползти к Итачи в угол, накрыть их обоих сумочкой и начать повторять вслух, как мантру: «Нас не видно, мы в домике, мы в безопасности, нас нельзя обижать». Возможно, Жабий Отшельник просто принял бы её за сумасшедшую и действительно ушёл, оставив их в покое. Если бы не Учиха, которого почти каждый шиноби Конохи знал в лицо. Самое время начать молиться местным богам, которые должны её оберегать, если верить нелепым гипотезам Кисаме. — Расенган! С оглушающим шумом и ослепляющим светом ближайшую стену снесло мощным потоком чакры, сформированной в форму вращающейся сферы. В лицо ударило строительной пылью, Вероника ненадолго практически ослепла, инстинктивно закрыв лицо ладонями. Воспользовавшись замешательством Джирайи, она сделала то единственное, что могла — сорвалась с места и вслепую кинулась к бессознательному Учихе. Позади уже слышались крики постояльцев из соседних номеров, которые тоже пострадали в результате чьей-то необдуманной атаки, трещала каменная кладка, повсюду летела пыль. Хоть бы Кисаме заметил, хоть бы пришёл. Номер 32-32-12 упала на колени позади Итачи и обхватила его руками поперёк груди, подтягивая ближе к себе. Гений клана горел огнём и вспотел настолько, что его можно было выжимать, как бельё. Плохо, очень плохо. И, как назло, под рукой нет ничего, что могло бы облегчить его состояние. Ками, они ведь только поставили его на ноги, он же выглядел хорошо и был полон сил, почему именно сейчас? — Эро-Сэннин, он сбежал. Этот синекожий, задел его, а он смотался, тэббаё! Пыль, поднятая шумной и разрушительной техникой, осела, и теперь Вероника могла рассмотреть того идиота, который чуть не разрушил половину жилого здания. Джинчуурики. Это было ожидаемо, он ведь шёл за ними хвостом и наверняка остался на улице, наблюдать за гостиницей. Но то, что он может творить такое с чакрой... Стоп, синекожий, он сейчас о Кисаме? Кисаме был здесь? — Он сидел на крыше напротив и следил за этими окнами, а вы были здесь, и я подумал. Я его в Конохе видел. Джирайя отмахнулся от него, пряча за недовольством радость от заботы ученика о своей нескромной персоне. Он пересёк помещение и крикнул куда-то вглубь коридора, что в гостинице находится опасный преступник и всем постояльцам необходимо покинуть здание, вызвав подмогу. Умно, теперь никто не будет мешать их попыткам оторвать от неё Учиху и выпытать необходимое. Тем временем светловолосый мальчишка заметил её. Его лицо вытянулось от удивления, когда он заметил, что она не одна. А когда он рассмотрел того, кого она обнимала со спины — нахмурился. — Ты для него заманила Эро-Сэннина? Для него, и синекожего? Момо вжалась спиной в стену, чтобы хотя бы на пару сантиметров увеличить расстояние между ней и джинчуурики. Она сильнее прижала к себе сползающего вниз Итачи, обхватив руками и ногами, как игрушку. Молодой мужчина хрипел у неё под ухом настолько громко, что она почти не слышала, что Джирайя втолковывал подоспевшим местным шиноби. Вот же, перестал пить положенные лекарства по графику, а ей теперь за двоих отдуваться и строить из себя вьетнамского партизана. Чёрт, как же тяжело он дышал. Пораскинув остатками не разбежавшихся от страха мозгов, Вероника выбрала единственный верный на данный момент вариант — начать ныть, как обычная девушка. Она была слишком растеряна и напугана, чтобы предпринять хотя бы какую-то попытку побега, особенно с тяжёлым телом на плечах. Да и что она сделает с двумя шиноби – кинет в них куском бетона и топнет ногой? — Оставь нас в покое, прошу, ему нужна медицинская помощь. А что ещё остаётся, когда перед тобой один из великой тройки Саннинов и сосуд для сильнейшего биджу? Только давить на жалость и тянуть время в ожидании потенциальной подмоги и настоящего чуда – в теории Итачи мог прийти в сознание. Кажется, мальчишку её блеяние задело. Он поджал губы и немного жалостливо покосился на наставника. Подошедший Джирайя придирчиво осмотрел напуганную бывшую соблазнительницу и бессознательного нукенина, и отчего-то краем рта улыбнулся. — На шиноби ты не похожа, милая, они тебе платят? Ты шпионишь на них? «Да Ками ради, просто уйдите и перестаньте нависать сверху. Почти не платят, ничего не обещают, только выдают регулярные подзатыльники, пугают Лидером и заставляют участвовать в своих грязных незаконных делах. Но они – единственное, что у меня есть». Джирайя присел рядом с ней на корточки и опустил взгляд на дрожащие пальцы, мёртвой хваткой сжимающие ткань чёрной футболки Учихи. Почему ты так внимательно смотришь, чего ты ждёшь, слёз? Если не перестанешь пугать, то они не заставят себя ждать. Веронике казалось, что глаза уже жжёт. А этот седовласый негодяй улыбался, чем выводил её из душевного равновесия ещё сильнее и сводил на нет все попытки собраться с духом и придумать хоть что-то. Время утекало сквозь пальцы, ситуация становилась хреновее с каждой секундой, а она понятия не имела, как выкручиваться. Её этому не учили. — Это он тебя попросил? — Что за тон такой добрый? Как с маленьким глупым ребёнком, что украл яблоко с прилавка из-за того, что был голоден. Играет в хорошего копа, провоцирует? Чего он добивается? — Ты ради него хотела меня сюда заманить? Ради странного рыжего парня в пирсинге, называвшего себя Богом, если поточнее. Момо нахмурилась и упрямо поджала губы. Ну ладно, согласится она с его убеждениями, сыграет жертву, дальше что? Её отпустят и корзинку с маффинами вслед дадут? А с больным телом на руках что делать? Бессознательный Итачи поддержал её мысленные претензии жадным и резким вдохом, будто ему не хватало кислорода. И после этого ей стало не просто страшно — девушку льдом сковал полнейший ужас перед тем, что Учиха может умереть. Тот самый, что терпеливо учил её концентрировать чакру в ногах, развеивать чужие иллюзии и складывать печати. Грел холодными ночами под своим плащом и выслушивал россказни о другом мире. Ставший за эти полгода почти неотрывной частью её новой жизни. Больше, чем товарищем. Почти другом. Джинчуурики скрестил руки на груди и недовольно прищурил глаза. Девушка заметила, что тот нервничает и косится в сторону нукенина, видимо, тоже обеспокоенный его состоянием. У мальчика было доброе сердце. — Чего? Это же старший брат Саске. — Все мы люди, Наруто. — Минуточку, к чему они клонят? Это ведь не то, о чём она подумала? — Любви не прикажешь, она не разбирает, кто преступник, а кто — герой. Вот теперь уже сама Портер готова была на манер Наруто скривить лицо в гримасе полнейшего изумления. Благо, она была до чёртиков напугана происходящим, потому не выдавала свои эмоции. Если она защищает кого-то — это автоматически означает любовь до гроба? Интересная логика, занимательная. Или это из-за того, что Учиха был нукенином? В этом мире к преступникам относились суровее, чем у них, убивали на месте, не давали права беседы с адвокатом перед первым допросом, и запытывали до смерти, если те знали что-то полезное. Мысли о гипотетическом будущем в подвалах Конохской полиции вызвали непроизвольную дрожь в теле. Если их сейчас схватят и доставят в Коноху, то Итачи обречён. Впрочем, как и она, стоит какому-нибудь сенсору увидеть природу её способностей и задать пару необходимых вопросов. Если Хошигаки не появится в ближайшее время, то им крышка. В любом случае, необходимо было потянуть время. А как это сделать лучше всего? Да, правильно, поддержать придуманную этими двумя легенду. Потому что других идей у неё не было. — Прошу вас, ему нужна медицинская помощь, он очень сильно болен. — Из глаз сами по себе полились слёзы. Из-за страха перед сильными шиноби, из-за осознания собственной беспомощности и безвыходности сложившейся ситуации. А ещё просто потому, что это было единственным способом разжалобить ниндзя из Конохи. — Я не смогу сама, лекарства кончились. И приступы стали чаще. Он не выкарабкается. Оба шиноби ожидаемо нахмурились. Ну да, оторви от расстроенной влюблённой дурочки, Господи прости, её предмет воздыхания. Давайте, начните убеждать, потяните время, а она дождётся Кисаме, который вытащит их отсюда. Обязательно вытащит, иначе быть не может. Не может же? Наруто неуверенно посмотрел на своего молчаливого сенсея. — Эро-Сэннин, слушайте, может отдадим его Бабуле? А как подлатают, так и допросят. Вдруг он знает, где Саске, и чего «Акацки» хотели от Гаары? Джирайя остановил его жестом. Мужчина потёр переносицу, видимо, принимал для себя какое-то важное решение. Скорее всего, согласится. Учиха в своём состоянии не представляет угрозы, а она не убежит, не бросит его, и не нападёт просто потому, что не умеет. Вероника прислушалась к рваному хрипящему дыханию и мысленно попросила Кисаме поторопиться. У них не так много времени. — Призывай. — Седовласый мужчина поднялся на ноги и коротко скомандовал. — Учиху до Конохи будут тащить Жабы, заодно и постерегут. Девочка идёт с нами. Пора возвращаться домой. Мальчишка тут же сложил необходимые печати и ударил ладонью о деревянный пол. Техника Призыва. Они отдадут Итачи призывным животным? Про последних Вероника знала очень мало, но была уверена, что это очень плохо. Если Итачи схватят, то в «Акацки» станет на одного члена меньше. Лидер не станет рисковать и посылать подкрепление в одну из сильнейших деревень шиноби. Их кинут на произвол судьбы, заботливо передав в руки властям. Портер улыбнулась сквозь слёзы своим «спасителям», стараясь не выходить из роли. Она ведь должна быть им благодарна, правильно? За возможность помочь тому, по кому лила слёзы. — Спасибо вам, спасибо. За что? За то, что они после десятка не очень ласковых допросов казнят его, как международного преступника? Но откуда наивной влюблённой дурочке знать, так что плачем, теперь уже от счастья, покапризничав пару минут, позволяем Джирайе расцепить побелевшие от напряжения пальцы, держащие футболку нукенина, и поднять себя на ноги, пока Наруто беседует с какой-то мерзкого вида жабой. Потому что упрямиться не в характере той, что получила возможность исцелить своего любимого. Её заботливо закутали в чей-то дорожный плащ, воняющий псиной. — Вы же не обманете, вы же сможете помочь ему? Джирайя кивнул головой и опустился рядом с Итачи на колени, трогая кончиками пальцев взмокший лоб. Паршивого внешнего вида недостаточно для того, чтобы поверить? Момо дёрнулась в сторону друга, когда Саннин решил наклониться к Учихе ближе, но тут же успокоилась, когда увидела, что он просто слушает его сердце. Светловолосый мальчишка ободряюще улыбнулся ей и вытянул вперёд кулак с оттопыренным большим пальцем. — Не переживай, сестрёнка, мне ещё его младшего брата искать. — Саске? Наруто тут же осёкся и пытливо уставился на неё. Портер прикусила язык, но было уже поздно. — Что ты знаешь о Саске? Она не знала ничего. Но и давать джинчуурики повод для расспросов тоже было неверно. Её учили фильтровать слова и не болтать лишнего, чтобы не подставить ненароком и не выдать тайну. Но Момо была, судя по всему, дурной ученицей, раз на эмоциях начинала нести всё подряд. Джирайя шикнул на своего ученика и коротко скомандовал жабе проглотить Учиху. Стоп, что сделать? Об этом они не договаривались, как они с Кисаме вытащат его оттуда? — Подождите, что вы делаете? Наруто беззаботно рассмеялся и хлопнул её по плечу, совсем, как какую-нибудь свою подругу или просто старую знакомую, но никак не человека, связанного с «Акацки». — Не переживай, в Конохе обратно выплюнет. Ничего с ним не случится, я и сам так не раз путешествовал. Девушка хотела порывисто кинуться в сторону липкого животного, пнуть его, пырнуть кунаем, да хоть как-то оттянуть тот момент, когда Итачи скроется внутри. Она забалтывала Джирайю, забалтывала Наруто, снова попыталась расплакаться и даже закатить истерику, но шиноби её практически не слушали. Вероника практически с отчаянием наблюдала за тем, как слюнявый язык обхватывает бессознательное тело и погружает его в беззубую пасть. Ставя в этой истории точку. Обрекая Итачи на Коноху. А её – на вину за то, что позволила товарищу попасть в руки врага. Воровато оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-то намёка на помощь, она позволила вывести себя из номера. Призванная жаба с Учихой внутри была отослана, и вместе с ней исчезла всякая надежда на спасение, но она старалась держаться. Момо должна оставаться свободной от верёвок и подозрительных взглядов для того, чтобы хоть как-то контролировать ситуацию. Кисаме рядом не было, она даже не чувствовала его чакру. Да что происходит? Как все их планы могли так стремительно и неожиданно провалиться? Как Итачи не предусмотрел возможности банального приступа? Как Хошигаки не подстраховал? Как так вышло, что он просто исчез, после того, как Наруто атаковал его? Не смертельно же ранен? И тут внутри всё оборвалось от ужасного, выбивающего землю из-под ног осознания — их кинули. Просто и классически. Итачи болен, и ему медленно, но верно становится всё хуже. Ещё немного, и он стал бы совершенно бесполезен для организации, отлёживаясь в постели больше, чем реально принося пользу своими действиями. От него со временем избавились бы в любом случае. Но тогда почему бы просто не сдать его деревне, которая ещё и поизмывается над нукенином перед судом? Зачем оставлять прямо посреди задания, имевшего для организации стратегическое значение? Почему не прирезать тихо, где-нибудь в лесу? И почему тогда она идёт с ним? Если она так нужна «Акацки», то отчего Кисаме не взял её с собой, а кинул вместе с Учихой? Чтобы после его смерти, когда она будет неинтересна Конохе, просто увести её с собой за ручку? Сотни вопросов, и ни одного ответа. Такой потерянной она не чувствовала себя даже тогда, когда впервые оказалась в этом мире. Потерянной и преданной. Человеком, которого считала своим. Наруто неожиданно подал голос. — Улыбнись, сестрёнка, бабуля — добрая, она тебя не тронет. Наивный малый, когда это пособников преступников отпускали восвояси и махали вслед кружевными платками? Она сама сделала этот выбор, когда решила остаться ради тех, кого считала единственными близкими людьми. Теперь у неё остался всего один друг — и ему скоро будут загонять иголки под ногти для того, чтобы заговорил. — Спасибо, Наруто. Но мне плевать на то, что будет со мной. Она растянула губы в ироничной ухмылке. Стоит кому-то в Конохе прощупать её чакру, как всё начнётся сначала. Если Орочимару был в курсе, то шиноби Конохи точно узнают, кто она. И тогда её вновь ждут исследования, операционные столы, скальпель в руках и куча порошков и трав, которые не вызвали привыкание только из-за её неожиданной суперспособности к самоисцелению. Ещё и связь с «Акацки», считавшихся в этом мире большим злом. Дьявол, почему ей так не везёт? Шиноби восприняли сказанное иначе. — Ты молода, Момо. — Джирайя закинул руки за спину. — Ещё будет время. Не трать свои золотые годы на преступника. И как она смогла удержаться от горького смеха? Одному Ками известно. Обычно нукенины из книги «Бинго» уничтожались на месте. Для получения награды за их головы требовалось лишь предоставить доказательства убийства. Но Итачи был непростым преступником – у него с Конохой были личные счёты. Ещё и член международной террористической организации. Нулевые шансы на выживание. Ещё меньшие – на безболезненную смерть, не омрачённую допросами. Учиха провёл в «Акацки» много лет, он был источником ценной информации. Как и, теоретически, она. Со своей ужасной, придуманной на ходу легендой. Как помягче намекнуть об этом Итачи? — Прошу прощения, я могу быть рядом, когда его будут приводить в сознание? Джирайя только пожал плечами. Вот чёрт, а если она не успеет увидеть его перед допросом? Если их изолируют друг от друга? Тогда проблем будет ещё больше. И иголки под ногтями в компанию к проблемам. Уж лучше Орочимару. На выходе дежурили несколько местных шиноби. Они тихо переговорили с Джирайей и взялись за сопровождение их скромной группы в Коноху. Разрушения решили оставить на совести «Акацки» и написать отчёт дайме страны Огня. Пока хозяйка гостиницы сиреной орала на них и требовала компенсации, они незаметно смылись восвояси, закинув вяло сопротивляющуюся Момо на плечо. Девушка всё вертела головой и в какой-то отчаянной надежде, в диком отрицании реальности пыталась найти взглядом Кисаме, который непременно должен был прийти к ним на подмогу, захватив с собой Дейдару и Сасори. Ведь даже если с Итачи было покончено, она всё ещё была нужна Лидеру, верно? Она всё ещё была их талисманом и помощником в решении будущих глобальных задач. Но за несколько часов пути они так и не появились, забрав с собой последнюю надежду. Когда её, в коктейльном платье, с расплывшейся от слёз тушью и тошнотой, стоящей в горле от дорожной тряски, усадили у костра, Вероника готова была кричать. «Какого хвостатого?» — хотелось заорать прямо в лица окружавших её шиноби. Она ощущала странное оцепенение, полную беспомощность перед складывающимися обстоятельствами. Играть роль влюблённой идиотки было тяжелее с каждым часом – контроль над чакрой периодически давал сбой, едва не выдавая в ней потенциального шиноби. Незнакомые люди косились на неё с жалостью и практически презрением. О, его она заслуживала. Потому что за полгода должна была поднатаскаться и выучиться хоть чему-то полезному. Перестать быть балластом и лишним грузом. Научиться защищать тех, с кем делила этот путь. Но она не смогла. И тонула в чувстве вины, как в болоте. Единственным человеком, которому было до неё дело, оказался джинчуурики. — Хэй сестрёнка, — он подсел к ней у костра и протянул подсушенную на огне лепёшку. Вероника с благодарностью приняла её. – Старый извращенец говорит, что ты не преступница. Я ему верю. У тебя глаза добрые. Она откусила от лепёшки и блаженно прикрыла веки, когда поняла, что эта еда была единственной за весь длинный день. От волнения она утром едва ли яблоко съела. Желудок благодарно сжался. — Спасибо тебе. Наруто, верно? — мальчик утвердительно кивнул. Она покрутила лепёшку в руках. – Разве глаза не умеют врать? Узумаки задумчиво посмотрел поверх неё куда-то вглубь лагеря. Очевидно, погрузился в воспоминания. Но уже спустя несколько секунд он тряхнул пшеничной головой и снова улыбнулся. — Не-а, вся правда в них. Разве что человек сам начинает верить в свою ложь. Немного подумав, Вероника согласилась с ним. И, не сдержавшись, неловко улыбнулась, поддерживая его веселье. Тугое кольцо страха начало ослабевать. Спустя десяток минут к ним присоединился Джирайя. Мужчина сел рядом с Портер на поваленное бревно и наклонился ближе, начиная свой допрос. Девушка невольно напряглась и подалась назад, в сторону Наруто. От мальчика исходило какое-то иррациональное тепло, и она невольно тянулась к нему, как к солнечному свету. — Тебя правда Момо зовут? – начал он просто. — Почти, — заметив потемневший взгляд, она поспешно добавила. — Я имею в виду, что у меня сложное родное имя. Так что окружающим проще называть меня Момо. — И давно ты с ним? Вероника застыла, мысленно вспоминая все те обрывки информации о допросе, полученной от Итачи. Он говорил, что настоящий шиноби не должен ничего о себе рассказывать. Не должен выдавать своих хозяев и делиться тем, что было на душе. Любая информация – орудие, которым можно ранить в ответ. Если есть малейшая возможность – лги. И делай это искусно. Итачи был мудрым и хорошим наставником. Но беда заключалась в том, что строить шестиступенчатые конструкции из отборного вранья и не путаться в собственных показаниях мог, наверное, только он. Портер же была слабым человеком, понимавшим, что если не сегодня, так завтра расскажет всё как на духу, лишь увидев перед собой допросную и первый инструмент для пыток. Решив, что будет выдавать информацию дозированно и недоговаривать там, где можно, она всё же решилась. — Около полугода. Меня не особо спрашивали, хочу ли я во всём этом участвовать. — Гендзюцу? — Гендзюцу – это иллюзии, верно? Итачи-сан умеет что-то такое делать. Я не в курсе. Ложь, выданная сразу же за правдой, слетела с её губ на удивление легко. Джирайя, удовлетворённый ответом, сделал ещё одну попытку. — И чего он от меня хотел? Отвлечь и заполучить Наруто? Вероника пожала плечами, откусывая от лепёшки снова. Подавленный жалкий вид играл ей на руку – тяжело было видеть злодейку в зарёванной девчонке, потерявшей по дороге сюда одну туфлю. — Не знаю, — она вздохнула. — Мне сказали найти Вас и заманить в номер. На этом всё. — А второго знаешь? — Да. Кисаме-сан. Он путешествовал с нами. Но мы почти не разговаривали. «Акацки» всегда путешествовали парами. Это было, можно сказать, политикой Лидера. И любой, кто хотя бы раз сталкивался с ними, знал об этом. К тому же, Кисаме говорил, что с Наруто они ранее уже сталкивались. Попадись она на такой мелочи сейчас – ей перестали верить бы в принципе. Но о товариществе, — бывшем, Вероника, он кинул вас, причём явно по приказу Лидера — конечно, стоило умолчать. Думать о Кисаме было больно. Осознавать его поступок – тоже. — Значит, всё время проводила с Учихой? Он таскал тебя с собой? — По возможности, — расплывчато ответила она, пряча взгляд. У шиноби было несколько неофициальных правил. Следить за деньгами, не перебарщивать с выпивкой и избегать лишний раз женщин. Благородные старались так себя и вести. Но Итачи был нукенином, так что в теории вполне мог таскать за собой любовницу из гражданских, периодически накладывая на неё гендзюцу и подчиняя своей воле. И кажется, именно к таким выводам Джирайя, на основе её ответов, и пришёл. Он расслабил плечи и наклонился ближе к костру, согревая ладони. Кажется, этого короткого обмена репликами хватило, чтобы поверить в сыгранную ей роль. Главное, не закопать теперь Учиху ещё глубже. — Угораздило же тебя, — протянул он тихо, копошась палкой в костре. – Проблем нажила себе… Знала же кто он? — Не сразу поняла, — скромно кивнула она головой. – А потом было…поздно. Если она увидится с Итачи перед допросом, то обязательно попросит у него прощения за каждое сказанное слово. Она знала его достаточно давно, чтобы утверждать – Учиха был воспитан лучше, чем все, кого она знала в прошлой жизни. Он не позволял себе некорректных высказываний по отношению к противникам, не бросался оскорблениями и не хамил, если это не касалось попыток отчитать. Представительницы противоположного пола были для него исключительно «женщинами» и «девушками», а не «тёлками», «пигалицами», «бабами» и далее по списку. Прежде чем впервые позвать её к себе под плащ, он спросил разрешения, а когда обнял – извинился за доставленные неудобства. Он никогда не рассматривал проходящих мимо барышень и не задерживал на них взгляд дольше положенного. Казалось, эта сторона жизни не интересовала его в принципе. Итачи бы не привязал к себе женщину иллюзией и не пользовался бы ей. Но Джирайе и Наруто знать об этом пока было не обязательно. — С ним всё будет хорошо? – спросила она наивно. В ответ её похлопали по плечу и попросили доесть лепёшку.

*

К воротам Конохи они подошли следующим вечером. Чакры Кисаме она не чувствовала.