Матпоэл

Дождь барабанил по тротуару, крышам домов и остановок. Деревья наклонялись всё ближе и ближе к земле, шурша своей листвой. Раздулся сильный ветер. В воздухе витал запах мокрого асфальта. Наверное, этот охлаждающий дождь нужен был после жаркой недели. Дождь — это перезагрузка природы. Так считал Рэй. И ему нравилось с детства чувствовать, как природа перезагружается, возобновляется, пусть сами дожди он не очень любил. Стоять на улице, в то время как на тебя падает тысяча холодных капель? Нет, спасибо, даром такое добро ему не сдалось. А больше всего его раздражало то, что после таких попаданий под дождь, приходя домой он видел в отражении себя с очень-очень пушистыми волосами, больше напоминающими гнездо. Тиффер никогда не пёкся о своей внешности особо, но сам факт того, что кто-то может увидеть его в таком виде очень смущал и раздражал парня. Но сегодня ему повезло. Под дождь они не попали. Хотя могли бы, если бы Шон не поторопил нового друга, в то время как тот выбирал между «Toxic» и «Womanizer». Нового друга? По правде говоря, никто из них так и не понял, кем они приходятся друг другу. Как обычно люди знакомятся? Где-нибудь в школе или в клубе, проходя вместе этот путь от простого знакомого до друга всей жизни. А здесь всё вышло как-то быстро и спонтанно. Рэй сам понять не мог, почему выбрал именно Шона. До этого у него никогда не было даже приятелей. А этот парень, если честно, больше похож на школьника, чем на спасителя города. А сколько ему лет? — Тебе вообще сколько? В однокомнатной квартире Рэя пахло… ничем. Впрочем, здесь ничего особо и не было: на полу лежал матрас, рядом с которым расположился стол с покоцанным ноутбуком на нём. В этой комнате даже шкафа не было: весь скромный гардероб Рэя висел на вешалках на гардине. И Шон оказался прав, когда подумал в кафе, что финансовое положение Тиффера оставляет желать лучшего. Но на это ему было всё равно. Хотя его всё-таки мучал вопрос: почему при таком богатом отце сын живёт чуть получше церковной мыши? С другой стороны, лучше не лезть не в своё дело. Разные ведь ситуации бывают. — Что? — переспросил Ориёжик, отвлекшись от просмотра трансляции с камер. — Девочкам невежливо такое говорить, но тебе сколько лет вообще? Вдруг я тут несовершеннолетнего таскаю по городу. Шон усмехнулся. — Двадцать один год, всё в порядке, мне уже можно. — Ну, два года разницы всего лишь, — сказал Рэй, закрыв ноутбук. Так Рэй младше на два года или старше? Шон думал, что старше. Ибо будь он моложе, не стал бы так говорить. Шон сидел всё ещё пытаясь переварить у себя в голове то, что произошло. Он видел, отчётливо видел, как мужчина в пиджаке нажал на какие-то кнопки на пульте и открылся секретный проход куда-то вниз. Но с кем он разговаривал, находясь один в кабинете? И телефон к уху не прикладывал… звук камера не передаёт, но Шон заметил то, как Говард Тиффер двигал губами. Может, у него есть какая-то гарнитура? В любом случае, расспросить об этом Рэймонда Ориёжик стеснялся. Но почему он выглядит так, будто вся ситуация его абсолютно никак не удивляет?! Рэй озадаченно посмотрел на собеседника, заметив странное выражение лица шатена. — Что? — не выдержав, спросил он. — Просто… — выдохнул Шон, опустив голову, — Всё это так нереально. Ещё вчера я жил жизнью лоха, а сегодня я всё тот же лох, но теперь хоть что-то интересное происходит. Но всё равно в голове не укладывается, — Шон посмотрел Рэю в глаза. Они не были широко распахнуты, но в них мелькала какая-то искра. Даже не шаловливый огонёк, не искрорка счастья, а белая капелька надежды, — И ты… почему ты так спокойно реагируешь? Разве такое уже было до этого? Рэй решил, что подобных слов он и ожидал от такого парня, как Шон. Да, он знает его пять часов, но это не помешало ему создать у себя в голове какой-то образ нового напарника: беспокойный человек, интроверт, добрый, возможно, часто рефлексирующий и чем-то страдающий. В свою же очередь Ориёжик видел Тиффера человеком заводным, энергичным и немного вспыльчивым. В любом случае, чтобы они не думали, каждый из них не доверял друг другу. Рэй опасался того, что шатен просто напросто побьёт его, свинтит домой, провалит дело. Что насчёт Шона — он считал Рэя психом. — Ты меня боишься? — если честно, Рэю было безразлично то, что сейчас скажет Шон. Да, может он и сказал тому, что он — его единственный друг, но все же прекрасно понимают, что это не так. Тиффер знал, что как только всё это кончится (а он также думал, что это всё закончится быстро) он просто перестанет лезть к этому парню и всё. Оставит его со своей тёткой. Ему плевать, кто он, что там с ним произошло, что произойдёт. И если честно, за эти пять часов в его голове один раз проскользнула мысль о том, что если во время дела Шон умрёт, Рэй тосковать толком и не будет. И он полагал, что если сам погибнет, Шону тоже будет ни горячо, ни холодно. Хотя, это вряд ли. Всё-таки, он впечатлительный. По-крайней мере, сложилось такое ощущение. — Я всех боюсь, — кратко ответил Ориёжик. И не соврал. Абсолютно всё в этом мире казалось ему страшным, любое социальное взаимодействие, даже если он виду не показывал. Шатен каждый раз долго собирался с мыслями перед тем, как в супермаркете пакет попросить, и чувствовал он себя крошечным жучком среди гигантских людей, которые его так легко раздавят, даже и не заметив. Единственным человеком, которого он не страшился, была, наверное, тётя Дебра. Временами она была строгой, иногда обидно шутила, но это по-прежнему была его тётя, которая вырастила двух мальчиков совсем одна без сторонней помощи. Шон боялся заводить друзей. Он больше не хотел никого потерять бесследно. Не хотел оказаться обманутым. — Ну дурак, значит, — сухо ответил Рэй. Синдромом спасателя он не страдал, значит, можно было и махнуть рукой на Шона. Это всего лишь марионетка в его игре. Временный напарник. Это не навсегда. Их ничего не связывает между собой. И всё же, Рэй начал ближе к делу: — Итак, мы убедились в том, что у отца есть супер-подвал. — Интересно, у него там есть латексный костюм суперзлодея? — задумчиво произнёс Шон, глядя в стену. Если честно, он сам поздно осознал, что сказал это вслух. — Блять, а я откуда знаю? Я в его подвал ни разу не спускался. Может и есть. Шон еле заметно покраснел. Рэй пробормотал: — Я думаю, если и есть, то он жёлтый. Он любит этот цвет почему-то. Но не в этом суть. Что нам делать? Что им делать? Шон усмехнулся про себя. Рэймонд позвал Шона проконсультироваться в том, в чём Ориёжик ничего не понимает? Отчаянный парень. — Ну что обычно делают в фильмах про зомби? Рэй перебил собеседника: — Мочат всех, но это же не вариант! — Да нет, я не про это! Если есть болезнь… патоген… (мы пока не знаем, что это) — значит есть и антидот! Шон выжидающе посмотрел на Рэймонда. Тот две секунды переваривал сказанное, а затем кончики его бровей медленно стали подниматься ввысь, ровно как и рот постепенно открывался. — А-а-а… — протянул озарённый Рэй, — Ну конечно! Господи, какой же ты гений! — но потом его лицо приняло раздражённый вид, — У всех же есть подпольная лаборатория! Точно! И как я не догадался! Конечно мы создадим антидот! Бегу и спотыкаюсь! Шон нахмурился: — А что ты сам предложишь, умник? — Я предложу… — протянул уже неуверенно Тиффер. Вопрос поставил его в тупик, — Ну… э-э… Не знаю! Ладно, антидот! Но как мы его создадим? Здесь, среди пыли и… моего матраса? Да и к тому же, я ничего такого не умею. И как нам его создать без специального оборудования, способностей и знаний? Ты химик? Рэй начал раздражать Шона, но виду он старался не подавать. Вроде парень уже, а ведёт себя как ребёнок! — Нет, не химик! — похоже, со скрыванием своей агрессии Ориёжик не совсем справлялся, поэтому он сказал это повышенным тоном, пытаясь достучаться до блондина, — И вообще, раз я тебя так не устраиваю — либо останови своего отца в одиночку, либо ищи себе кого-нибудь поумнее! Это во-первых! А во-вторых, сам ничерта путного предложить не можешь! Нет, я не химик! Зато хотя бы пытаюсь что-то придумать! Всё это Рэй слушал с абсолютно безучастным выражением лица, устремив взгляд вниз. Когда Шон закончил, Рэй холодно произнёс: — Выговорился? Ответом ему послужил лишь тяжёлый вздох. Рэймонда хотелось прибить на месте. И если бы Ориёжик владел супер-силой, он бы уже это сделал. — Мы не учёные, — сказал Рэй. И в ту же секунду Шона осенило: — Зато я знаю человека, который может нам помочь. Порой ему самому казалось, что всё итак хорошо. Его пыталась в этом убедить рыжая женщина. И всё. Больше никто. Не потому, что на самом деле всё было плохо, нет. Это потому что Таша — единственный человек, которому Говард может рассказать свои планы и опасения. Единственный после смерти Стеллы. Сыну он мог доверить какое-нибудь задание, послать в какую-то точку города за какой-нибудь папкой. Ах, кстати о той папке… Она пылилась на полке. И Говард неделями задавал себе вопрос — а не проще ли её просто сжечь? Избавиться от неё? Он ни в коем случае не может допустить попадание этой папки в чужие грязные руки! Иначе план провалится… Но он решил придержать её на некоторое время. Всё-таки, в ней содержатся ценные данные. И их можно использовать в свою пользу. Да, всё действительно хорошо. Можно остановиться и на этом. Любой человек, бизнесмен на месте Тиффера был бы уже спокоен. Компания на коне, с продажами всё в порядке, качество не хромает, тысячи довольных покупателей, а может и миллионы. Всё хорошо. Но это не то. Это всё не то. Он может лучше. Он создан для того, чтобы быть лучше. Любой бы человек на его месте уже успокоился бы. Но не он. На то это и Говард Тиффер. Это «ТифКомпани». Он должен обогнать швейцарские компании. И Говард не будет спокоен, пока не добьётся мирового признания. Пока не станет гением. Из жизни нужно выжать все соки. И Говард их выжмет. До последней капли. — Узколобый, я сказал: мне нужен молибден!!! — кричал в трубку телефона Тиффер, наматывая круги по своему кабинету. Он подошёл к столику с кувшинами (а у него в кабинете все удобства), налил в стакан огуречную воду и отхлебнул глоток, — МОЛИБДЕН, КРЕТИН! И БОЛЬШЕ! Я НЕ СПРАШИВАЛ ТВОЕГО МНЕНИЯ! БЫСТРО МОЛИБДЕН МНЕ ДОСТАВИЛ, ИНАЧЕ У ТЕБЯ БУДУТ БОЛЬШИЕ ПРОБЛЕМЫ!!! Не дождавшись ответа, он сбросил трубку. В кабинет весело вошла Таша. Дресс-код, кстати говоря, она не соблюдала от слова совсем: на ней были фиолетовые брюки, изумрудный топ, который слегка прикрывала серо-синяя рубашка. Создавалось впечатление, будто она пришла не на работу в офис, а в цирк. На шее у неё была завязана оранжевая лента в белый горошек. Не хватало только красного клоунского носа для полноты картины. Ну и красных шариков в руке. — Приве-е-ет! — радостно протянула Блэнк, закрывая дверь. — Здравствуй. Есть разговор. И откуда в ней столько оптимизма? — Да? — Итак, Таша, я прошу тебя отнестись к этому серьёзно, — напомнил Говард, присаживаясь на офисное чёрное кресло, — Нужно срочно что-то делать. Мне не нравится нынешняя ситуация. Мы производим часы, люди их покупают. Но я хочу, чтобы их носила вся Америка! Это для начала. Блэнк уселась за стул напротив и глупо похлопала глазами. — Всё итак хорошо. — Мне нужно лучше! — стукнул кулаком по столу Тиффер. — Ладушки, — непринуждённо сказала Таша, — Как насчёт того, чтобы расширить аудиторию, которая будет покупать часы? Пару секунд Говард обдумывал предложение. — Но мы уже производим и детские, и женские, и мужские часы… нужны ещё для стариков что ли? Таша посмеялась. Её смех был подобен звону колокольчиков: — Не-ет, хотя тоже идея! Может, выпустить коллекцию для подростков? В комнате повисло молчание От одного только слова «подростков» у мужчины скрутило живот, а ладонь сжалась в кулак. Как же сильно он их ненавидел. Эти бесы его неимоверно раздражали! Когда он ехал по дороге домой, а эти идиоты шли по тротуару со своей дурацкой музыкой; когда Говард просто шёл по торговому центру, а эти твари стояли и танцевали на камеру — словом, в этих обезьянах Тиффера раздражало абсолютно ВСЁ. Он не мог принять родного сына в его подростковые года, относился к нему жёстче, но, благо, тот постоянно мотался в какие-то клубы днями и ночами, и дома особо не появлялся, выводя из себя Говарда одним лишь своим присутствием. Отца не волновало, почему Рэймонд постоянно шастает по сомнительным барам, гуляет с ненадёжными, «грязными» людьми, ввязывается в сомнительные авантюры: пусть делает всё, что хочет, лишь бы не приближался к мужчине ближе, чем на метр. Но что Говарда правда заставляло приехать к сыну-подростку — это попадания младшего Тиффера в полицейский участок. Да, и такое иногда случалось. И такие неприятности надо было срочно устранять — что подумают о Говарде, если узнают такие постыдные подробности жизни его сына? И решал проблемы с ребёнком Тиффер довольно-таки грамотно — водил того по врачам, проводил с ним беседы, окружал заботой… Поверили? ШУТКА! Этот бизнесмен просто давал полицейским денюжку, чтобы те сохраняли молчание. Хорошо, когда ты богатый. А потом можно было наорать на подростка. Чтоб знал себе цену. — Я знаю, ты их не очень любишь, — ласково произнесла женщина, — Но это хороший шанс улучшить продажи, раз ты этого хочешь. — Я не знаю, что им надо, — ворчливо буркнул Говард, отводя взгляд в сторону. — Кому? — Подросткам. — И я тоже! — почему-то радостно воскликнула Таша. Она положила свою ладонь на ладонь Тиффера, и-за чего тот застыл, словно каменная статуя, а холодок пробежал по его спине, — Слушай, мы ОБА не знаем, чего они хотят! — слово «оба» женщина намеренно выделила, — Но у тебя же есть сын! Мы можем спросить у него, что сейчас модно. Говард посмотрел в голубые глаза Блэнк. Они сияли чисто и искренне. — Таша, подростки — это люди от одиннадцати до восемнадцати лет, — мягко напомнил он подруге. Та недоумённо приподняла одну бровь. — Ну так да. — А Рэймонду — двадцать три года. В голове Таши словно щёлкнул какой-то тумблер, и она на небольшое время зависла, осознавая сказанное владельцем компании. — Двадцать три?! — смогла она выдавить из себя, когда оправилась от шока. — Тебя это так удивляет? — Дети так быстро растут, — кивнула головой Блэнк, — Ладно, допустим, он уже юноша, ну и что? Всё равно он в курсе, что сейчас модно у молодёжи. Давай с ним посоветуемся, а? Говард вздохнул. Эта женщина являлась единственным человеком, которого он готов послушаться. Может, она и права. — Хорошо, тогда я ему скажу об этом, — согласился Тиффер, на что Блэнк довольно улыбнулась. Район Хелфтаун был одним из самых безопасных и благоустроенных в городе. Два года назад мэр Эдуард Линтерио «озеленил» улочки Хелфтауна и построил здесь много детских площадок. За этот поступок его расхваливало местное телевидение и новостные группы Матпоэла в соц-сетях. Что уж там говорить — многие противники Эдуарда быстро поменяли свою точку зрения. Раньше Хелфтаун напоминал помойку, в которой если кто и жил, то мусорные крысы, а теперь в этом месте так и хотелось остаться жить навсегда. Только спустя двадцать минут поездки Шон заметил, что они едут без навигатора. — Ты хорошо знаешь этот город? — спросил он чтобы завязать разговор. После той небольшой словесной перепалки ему было немного неуютно. — Да. Я работаю таксистом, каждую улочку знаю. Спустя ещё минуту молчания Рэй, наконец-то спросил, поворачивая машину направо. — Так кто он? — Кто «он»? — Ну, учёный, которого ты знаешь. — А-а, ты об этом, — понял Ориёжик, — Она, если быть точнее. — Даже так? — усмехнулся Рэймонд. — Да. Её зовут Шарлотта Бейкер, она училась в параллельном классе в какой-то из моих школ, — Шон смотрел в окно, высматривая определённое здание, — Мы не общались, но я знаю, что она работает в НИИМ (прим. автора: научно-исследовательском институте Матпоэла). — Погоди, ей сколько? — недоумённо спросил Рэй. Он также заметил, что шатен произнёс именно «моих школ». Часто переезжал? — Двадцать два года вроде. — Такая молодая для НИИМ. — Ха, да. Она закончила экстерном несколько классов. Очень умная. Думаю, с работой в лаборатории у неё не было никаких проблем. Ещё два оборота — и пикап, тарахтя, доехал до точки назначения. Перед ними возникло большое здание (этажей двадцать). В стеклянных панелях отражался луч солнца, выглядывающего из-за туч. Сбоку от него расположились четыре павильона из белых блоков. Там, за фонтанами с лавочками виднелся длинный вход в институт. Словом, он выглядел так, что даже человеку, ни разу не интересовавшемуся наукой, захотелось бы здесь учиться или работать. — Ва-ау, — протянул Рэй, выйдя из машины. Его взгляд блуждал снизу-вверх. — Ага. Вот только как нам её найти? — чуть приоткрыв рот, пробубнил шатен. — Раз ты знаешь её фамилию и имя, найти её не составит никакой трудности. Двадцать минут они ждали девушку у стойки охраны. В коридоре пахло стерильностью. Можно было подумать, что полы здесь намывают часами, так как они ослепительно блестели. Усатый охранник, конечно, косо поглядывал на двух парней, которых раньше здесь не видел, ждущих молодую девушку. Да, они оба хлюпики, но их всё же двое, а доктор Шарлотта Бейкер одна. Прошло сорок минут, и Рэй уже успел подумать, что Шон придумал ту несчастную учёную. И это было бы неудивительно — парень какой-то зашуганный и нервный, может, шизофреник, кто его знает. Наконец, из коридора вышла она. Шон сразу понял, что это та самая девочка из параллельного класса. Шарлотта Бейкер была низкого роста, миниатюрная блондинка с волнистыми локонами чуть ниже плеч. Её одежда сразу давала понять, что перед парнями стоит никто иная, как учёная — хитрый взгляд обрамляли строгие очки «кошачий глаз», девушка была одета в белый халат. Однако образ уверенной в себе умной докторши делала чуть мечтательным прядь чёлки, окрашенная в розовый. Шон тут же подскочил, завидев старую знакомую, и, кажется, сделал это даже резче, чем требовалось. Шатен подошёл к учёной и начал: — Простите, вы ведь Шарлотта Бейкер? Девушка обернулась. Пять секунд она разглядывала лицо парня, словно пыталась вспомнить его, а затем неуверенно протянула: — Да-а-а?.. — Вы меня, наверное, не помните, но мы учились в одной школе, я из параллельного класса, меня зовут Шон, помните? Ориёжик отчаянно надеялся на то, что имени «Шон» будет достаточно, чтобы девушка вспомнила парня, произносить вслух свою фамилию не очень-то и хотелось. Тем более зеленоглазый краем глаза увидел, как Рэй сидит и внимательно за всем наблюдает. И, как назло, блондинка лишь недоумённо похлопала глазами. — Простите, я вас, кажется, не помню. Глубоко вздохнув, Шон нашёл выход из ситуации. — Возможно, моя фамилия вам о чём-то скажет, — он осторожно наклонился к Шарлотте и прошептал на ухо то самое заветное слово. Услышав его, Бейкер понимающе кивнула. — Ах, точно, Шон Ор… — В глазах девушки ут же блеснул какой-то странный огонёк сожаления, лицо ту же приняло понимающий вид. Зеленоглазая непонимающе нахмурила брови. Складывалось впечатление, будто доктор удивилась самому существованию этого парня. Зацепившись взглядом за незнакомца на лавке, она тут же сменила тему: — В общем, привет, не представишь нас? — она дружелюбно улыбнулась и указала тонкой ладонью на блондина. — Это мой… — замешкался парень. Другом Рэя как-то и не хотелось называть, коллегой? Кем? — друг. Рэй Тиффер. Услышав, как его только что назвали, Рэй широко распахнул глаза, но не растерялся и встал, чтобы пожать руку девушке. — Доктор Шарлотта Бейкер. — Очень приятно. Шон почувствовал легонькое прикосновение её руки. — Шарлотта, — начал было Шон, как девушка прервала его: — Можешь звать меня просто Лотти, — она мило улыбнулась, опять как-то странно посмотрев на собеседника, но уже по-другому. И если Шон не понимал происходящего, то Рэю всё было понятно. И краем ухом Ориёжик слышал лёгкую усмешку нового знакомого. — Хорошо, Лотти, нам… — Шона снова перебили, но на этот раз это был блондинистый парень:  — Короче, нам нужно остепенить зомби. — Что? — Что ты такое буровишь? — сквозь зубы укоризненно сказал Шон Рэю, а затем попытался исправить ситуацию: Прости его, он немного преувеличил. Понимаю, звучит странно, но нам нужна твоя помощь чтобы… — Вылечить армию зомби, — опять перебил парня Рэй. Пока девушка стояла в недоумении, Шон раздражённо произнёс: — Да что ты мелешь?! — Я? Они же как зомби! — Может быть, но не так надо доносить информацию! В разговор вешалась темнокожая женщина в халате, которая подозвала к себе Шарлоту: — Доктор Бейкер, можно вас на минуту? — Да, конечно, — она повернулась к парням: — Я сейчас. Как только учёные удалились, Шон зашипел на Рэя: — ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ? — Говорю как есть. Это ты тупой и ничего не видишь! — повысил голос Тиффер. — ЧТО Я ДОЛЖЕН ВИДЕТЬ? — Ты ей нравишься! По спине пробежали мурашки. — Что? — переспросил шатен, боясь того, что он не расслышал, или Рэймонд над ним просто шутит. А что, вполне в его характере. С другой стороны, если он ей действительно понравился это тоже страшно! — Ты видел, как она на тебя смотрит? Пригласи её куда-нибудь! — Но я не могу… — смущённо пробормотал Шон, и тут же в его голову пришла мысль: — Эй, а зачем это тебе вообще, купидон хренов? Ты что-то задумал! Рэй хитро ухмыльнулся. — Ладно, ты прав, задумал! Так она охотнее согласится. — Я не буду ей пользоваться! — нахмурился Шон. Ох, как бы он хотел врезать этому голубоглазому беспечному пареньку. И что он такой довольный? — А ты ей и не будешь пользоваться! Может вы парой станете! Давай, иди и позови её в кафе. — Как я её позову?! — Блять, ртом позови! Она идёт. Шон обернулся. Девушка действительно пришла обратно. Была не была. Терять уже нечего. — Слушай, Лотти, а ты не хочешь… м-м-м… ну… уйти…ой…пойти!..пойти со мной! Шарлотта всё понимала. Она не смеялась над ним, ей не было противно. Доктор Бейкер просто мягко улыбнулась: — Конечно, я была бы рада. «Конечно»??? Она шутит??? По-любому шутка! Розыгрыш! Они с Рэем точно договорились. Глумятся, значит. Ну, пусть смеются! А если не шутка? Если это взаправду? Что делать? Ладно, нужно вести себя непринуждённо. — Тогда вот тебе мой номер, — Шарлотта выглядела довольной и по-кошачьи улыбнулась. Шон сам невольно улыбнулся ей в ответ. И кажется, она ему тоже понравилась. Возможно, Рэй не такой уж и плохой. Девушка протянула небольшой листик с телефонным номером. Шон осторожно положил его в карман толстовки слегка подрагивающей рукой. Во рту пересохло. Рэймонд стоял и еле заметно кивал, ухмыляясь. Нет, каким бы он не был, Шона всё равно раздражала эта ухмылка. И кто позволил ему вести себя как клоун?! Так раздражала эта его вседозволенность! Вломиться в чужой дом — пожалуйста! Тащить куда угодно когда угодно — конечно! Молоть какую-то чушь при посторонних — да на здоровье! Вскоре они разошлись. Шарлотта уехала, а Рэй соизволил довезти Шона до его дома. Между ними царило напряжённое молчание, хотя каждому из них явно было что сказать. Всё-таки для обоих началась новая жизнь. Оба появились в жизни друг друга неслучайно. Ничто не случайно. Наконец, Рэй решил прервать тишину. — Так что там у тебя с фамилией? Ты же Шон-Шон был. Это интересовало его с момента знакомства с Шарлоттой. Почему шатен попытался скрыть от Рэя свою фамилию? Для анонимности? А какая ж тут анонимность, когда блондин может в его квартиру ворваться в любую минуту, и Шон об этом знает? Может, он состоит в какой-нибудь преступной группировке? Или служит где-то? Бред. Полнейший бред. Ну разве может этот хлюпик зашуганный бегать с пушкой? — А что у меня с фамилией? — настороженной спросил Ориёжик, хотя знал ответ. — Почему ты её скрываешь? Ты же прекрасно осознаёшь, что если я захочу, я и её узнаю. — Тогда сам узнаешь. Я всё равно тебе ничего не скажу. — Я не буду смеяться! — поворачивая на другую улицу, протянул Рэй. И почему ему это так интересно? Пусть сам узнаёт, раз такой умный. Хоть отвяжется. Ненормальный какой-то. — Нет, — твёрдо ответил Шон. Рэй разочарованно вздохнул. Затем как ни в чём не бывало перевёл диалог в более деловое русло: — Ладно, по крайней мере у нас теперь есть учёный в команде. — Об этом пока рано говорить. Может она не будет нам помогать. — Никуда не денется, не бойся. Завтра тогда проберёмся в ту подземную пещеру моего отца. — Ты уверен, что мы сможем? — с долей робости в голосе спросил шатен. — Сможем. Я за тобой приду, — как только Рэй сказал это, Шон всполошился: — Нет! Через крышу ты не пройдёшь! Чёрт с тобой, — с эими словами Шон, покопавшись в карманах достал ключ, — Вот, возьми, запасной. Всё равно стучаться или звонить ты не станешь. В ушах неприятно звенело. Может, устала? В конце концов, эти пару дней были насыщенные. Новая работа очень радовала Монику — работаешь в комфорте, получаешь хорошие деньги. Наверное, не стоило переживать в детстве по этому поводу. Наверное, Говард Тиффер очень хороший и добрый человек. Однако, что-то было определённо не так, но что именно настораживало — Мартинес уже забыла. Пока она сидела за столом и подписывала документы, сзади кто-то осторожно прикоснулся к её спине. Обернувшись назад, Моника увидела лицо своего мужа. Она облегченно выдохнула и, держась за сердце, произнесла: — Господи, Майк, ты меня напугал. — Прости, я не хотел, — нежно улыбнувшись, ответил ей парень. — Нельзя же так подкрадываться. — Ладно-ладно, больше не буду. Он обнял её за плечи и прижал к себе. Моника закрыла глаза и растворилась в улыбке. — Ты слишком долго работаешь, может, пойдёшь поужинаешь? — Нет, Майк, я хочу дописать отчёты. — Но твоя мама приготовила твои любимые равиоли! — Нет, мне не надо накладывать, пожалуй. Нет, что-то не так. Определённо.