Матпоэл

Жёлтый фонарь тускло освещал улицу. Было уже поздно. Магазин закрывался через пять минут. Свет от вывески «Супермаркет 8-23» ледяного оттенка рябел в отражении луж после недавно прошедшего дождя. Сзади проехала какая-то машина, и раздался этот характерный звук соприкосновения шин с водою. Подул прохладный воздух. Моника застегнула джинсовку. Её муж не хотел, чтобы она одна шла в магазин за тестом в такой поздний час, но он уснул, и Моника решила улизнуть по-тихому. Ничего же не произойдёт, верно? В последнее время её мучают галлюцинации и тревожные навязчивые мысли, АХ ЕСЛИ БЫ, СУКА, АХ ЕСЛИ БЫ, но от матери Мартинес узнала, что у той тоже было так во время беременности. Дело в том, что Моника постоянно работает дома И ДЛЯ КОГО ТЫ ПАШЕШЬ, СУКА ЖАЛКАЯ, и Стив всегда пытался отправить жену отдыхать, всерьёз беспокоясь о её состоянии. Моника и сама не знала, откуда у неё ТАКАЯ ЖАЛКАЯ ЖИЗНЬ такой прилив энергии. Быть может, она хочет постараться для ребёнка? Нет, она не вышла «ТифКомпани», но она шьёт платья. Это была ЕЁ ВТОРАЯ ТУПАЯ РАЗВЛЕКАЛОВКА, КОТОРОЙ ДЕНЕГ НА ХЛЕБ ТОЛКОМ НЕ ЗАРАБОТАЕШЬ её страсть, на самом деле. В лицо вдруг врезались капли дождя. Снова моросит. — Вот чёрт… Моника забежала в супермаркет. — Мы закрываемся через пять минут, — сообщила кассирша, даже не посмотрев на вошедшего посетителя, что-то смотря в телефоне. ДА И БЕЗ ТЕБЯ НА ВРЕМЯ ПОСМОТРЕТЬ МОГУ, ДУРА. — Да-да, мне только тесто, — поспешно сообщила Мартинес и быстрым шагом направилась в нужный раздел. Других покупателей кроме неё не было, оно и понятно. И что Стив волновался? Никто ж не пристанет, если никого нет. Взяв замороженное тесто, Моника направилась к единственной работающей кассе. Чернокожая продавщица обернулась, и её усталое лицо расплылось в улыбке. — А, Моника. Ну как ты? — Не жалуюсь, — скромно улыбнулась девушка. А НАДО БЫЛО, БЛЯТЬ, ПОЖАЛОВАТЬСЯ. — Мальчик? Девочка? — спросила женщина, пробивая товар. Из радио тихо доносилась какая-та песня Ланы Дель Рэй. На кассовом аппарате было много наклеек, какие обычно клеят на бананы. — Пока не знаем. — Усталый вид у тебя. Карта, наличными? — Беременность она такая. Наличкой. ИЛИ СУМАСШЕСТВИЕ? ТЫ СОШЛА С УМА ТЫ СОШЛА С УМА ТЫ СОШЛА С УМА ТВОЙ РЕБЁНОК ХОЧЕТ ПОВЕСИТЬСЯ НА ПУПОВИНЕ АХ ДА ЭТО ЕЩЁ СГУСТОК КЛЕТОК Моника поморщилась. Чёртовы галлюцинации. Этот голос в голове. Она никому не говорила об этом, надо просто поспать. Стены словно начали двигаться на неё, сердце забилось чаще, ладони вспотели. Мартинес отсчитала купюры, положила на кассу и пробормотала: — Ладно, мне домой пора, там ровно столько, сколько надо. Пока, — она поторопилась к выходу. Надо было вдохнуть свежий воздух. — Аккуратней там! — услышала Моника голос кассирши, когда она выходила на улицу. Ночная прохлада подула ей в лицо. Пахло летом. Пахло липами и влажным асфальтом, и в любое другое время Моника бы остановилась хоть на минуту, чтобы насладиться этой атмосферой, но сейчас ей было не до этого. Ей стало кошмарно холодно. Хотелось спать НО НАДО РАБОТАТЬ СУКА. Ладно, дом в пяти минутах ходьбы отсюда. Моника оглянулась назад: никого не было. Только какая-то собака выла где-то вдали. Это всего лишь ТЕБЯ УБЬЮТ паранойя. Ничего плохого не произойдёт. Желудок скрутило. Моника болезненно поморщилась. Девушка проходила мимо каменной изгороди, на которой было расклеено куча объявлений, когда сзади себя она услышала тихий скрип колёс. Моника торопливо пошла вперёд, прижимая к телу тесто. Господи, и за что она — девушка? Дверь автомобиля сзади хлопнула. И нет, даже не одна. — Да что ж такое… — шёпотом пробормотала Моника. Сердце её упало в пятки, когда сзади послышалось громогласное: — Стоять! От страха она остановилась и не могла посмотреть назад. Голос незнакомца был явно мужской, с небольшой хрипотцой. — У меня есть муж! — запаниковав, она всё же обернулась, вытянула ладонь вперёд, показывая кольцо, а тестом она рефлекторно прикрыла живот. Из машины вышли двое мужчин — один тонкий и с дредами, второй крупного телосложения и лысый. По их одежде Моника, к своему ужасу, сразу поняла, кто это — этот район принадлежал Кавалерии, одной из городских банд. — Думаешь, мне не всё равно? — шмыгнул парень с дредами. Лысый здоровяк был угрюм и не произнёс ни слова. — Я не состою в банде! Вам нужны деньги? Я могу дать столько, сколько есть! В этот момент Моника очень сильно пожалела о том, что не послушалась мужа. Хотелось рвануть и убежать, но Моника понимала, что это не самый лучший вариант. — Нам не нужны твои долбанные деньги. Просто заткнись и постарайся не орать. Эти слова поставили Мартинес в тупик. По спине пробежался холодок, а в глазах помутнело. — Вы не смеете этого сделать! Помогите! Помо… — не успела она продолжить звать на помощь, как здоровяк заткнул ей рот своей гигантской ладонью. Моника выронила из рук долбанное тесто, из-за которого всё это и произошло, принялась колотить лысого, но ничто ей не помогало. Она была словно мухой, беспомощно бившейся в паутине. — Будет больно, — Лэнс подошёл к девушке, в то время как Том Поляк намертво её обхватывал. Несчастная билась и билась, пытаясь укусить Поляка, плакала, но ничто, абсолютно ничто не могло ей помочь, только если не чудо, которое так и не произошло. Лэнс был гадом. Он убивал многих людей, честных и нечестных, жестоких и не очень, грабил магазины, угонял машины, и, Говард был прав — косвенно, он убил несколько детей. Но чтобы собственноручно лишить беременную женщину ребёнка… Гэнтона немного мутило, но виду он не подавал. Он тварь, раз согласился на такой чудовищный поступок из-за денег, которые спокойно мог награбить. А раз уж быть тварью, бездушной гнидой — то быть ею до конца. Лэнс вздохнул и ударил ногой беременную по животу. В глазах у Моники помутнело. Она не слышала ничего, даже свой голос. Ей было кошмарно больно. Она рыдала, колени поджались. Лэнс ударил второй раз, чуть слабее, чем в первый, но этого хватило, чтобы тёплая жидкость стекла по внутренней стороне бёдер Моники. Она сразу поняла — это была кровь. — За что?! — наконец, смогла докричаться она. Лэнс и сам не понимал, за что. Он не знал, в чём так виновата эта несчастная женщина перед Говардом Тиффером. Что такого надо сделать, чем таким насолить, чтобы тебя так бесчеловечно лишили сына или дочери? Монике было очень больно. Во всех смыслах этого слова. Из-за слёз она ничего не видела перед глазами. Мир погружался во тьму. — Достаточно, — грубым басом произнёс Поляк и отпустил Мартинес. Она упала на землю, прямо в лужу, дрожа, как осиновый лист. Гэнтон и Поляк прошли в автомобиль, хлопнули дверьми, словно ничего не произошло, и уехали. А Моника лежала, всё ещё держась руками за живот, всхлипывала, и повторяла «за что?» до самого утра, пока её не нашли еле живой в крови. Прошло пару дней. Рэй начал осознавать, что он в ловушке. В ловушке из-за того, что он тупой наркоман. Это его бремя, которое он будет нести до конца своей жизни. До того как он устроился на работу таксистом, Рэй был уборщиком, официантом, долбанным садовником. И быстро увольнялся, так как понимал, что платят мало, и эти подработки высасывают из него последние силы. Да, здоровье стало крепче, но не уметь ничего в двадцать три года — это конец жизни. По крайней мере, Рэй так считал. Но сейчас он об этом не думал. Вообще, с появлением друзей он реже думает о всякой дичи. Сейчас он гладил Дуэйна Джонсона, который вился у его ног, радостно потявкивая, и довольно виляя хвостиком. — Ути, милашка какой! — казалось, что этот пёс от радости сейчас допрыгнет чуть ли не до носа с горбинкой Рэя. Тиффер отстранился от пса, посмотрел в карие глаза Шэрон, стоящей на пороге, и спросил: — Что за важный разговор? — Зайди и узнай, а то ты с Дуэйном уже десять минут тут возишься. — Ну подари мне собаку, и я с ней дома возиться буду. — Если захочу убить собаку изобилием поп-музыки двухтысячных, мелодрамами и умилительными визгами — отправлю её своей двоюродной сестре-подростку. Давай, шевели батонами. Рэй открыл дверь и, заходя, произнёс: — То, что я один раз ради интереса посмотрел «Сумерки» не значит, что я люблю мелодрамы. — «Титаник», «Спеши любить», «Во власти стихии», мне продолжать? — Шэрон скрестила руки. — Откуда ты знаешь? — приоткрыл рот Рэй, приподняв одну бровь. — Ты забыл выйти из своего аккаунта на Нетфликс. Рэй и Шэрон прошли в гостиную. Там уже сидели и ожидали все: Шон, Шарлотта и Итан. Дуэйн тоже был тут, и с разбегу запрыгнул к Итану на колени. Тот от неожиданности всплеснул руками: — Ёкарный бабай, Дуэйн! — И чтоб ты знала, Шэр, «Титаник» — это не мелодрама. — Конечно, ромком. — Утопия, — прыснул Шон, спрятав лицо руками. Рэй сел рядом с ним. Напротив сидели Итан и Шарлотта. Было видно, что начать хотела Бэйкер, но вместо неё это сделал Джексон: — Шон, мы хотим знать всю правду. Парень в зелёной толстовке пять секунд пялился на собеседника, пытаясь понять, что он имеет ввиду, и всё, что он смог выдавить из себя — это тихое: — А? — Что ты знаешь о причастности твоего брата ко всему этому? У Итана было настолько серьёзное выражение лица, что Шэрон не сдержалась, и хихикнула. Возможно, на нервной почве. Слова «твоего брата» резанули слух Шона. Откуда они знают? Это что, шутка? Это Рэй им наплёл? И почему Шэрон ржёт? Итан передал Шону ту самую злосчастную красную папку. И пока Ориёжик читал с застывшим лицом, Шарлотта пихнула Джексона в бок. Тот непонимающе посмотрел на неё. — Он что, на допросе?! — сердясь, прошептала Шарлотта. Всё, что мог Итан шепнуть ей в ответ это: — Ой. И он тут же столкнулся взглядом с Рэем, который замотал головой, давая понять, что кудрявый явно совершил ошибку. Судя по всему, Шон дочитал. В комнате воцарилась тишина. Даже Дуэйн ни звука не издал. Пёс словно всё понимал: замер около Итана, смотря на происходящее внимательным взглядом. Было настолько тихо, что, казалось, можно было услышать даже хлопанье ресниц. Но он даже не моргал. Наконец, Шон с шумом вздохнул и кратко произнёс: — С меня хватит. С этими словами он встал с дивана и отправился к выходу с папкой в руках. — Что такое? — недоумевая, тихо спросила Шэрон. Шарлотта хотела пойти за ним, но Рэй жестом попросил её присесть, протараторив: — Боже, это я виноват, хах, простите, не предупредил. Я сейчас, — блондин спеша направился к другу, оставив остальных в немом непонимании. Шон стоял на крыльце, опустив голову и тяжело дыша. — Эй, ты всё неправильно понял, — поторопился всё объяснить Рэй, но Шон прервал его. Он впервые заговорил с абсолютно уверенной интонацией: — Могли бы стебаться над моей фамилией, внешностью, заиканием, над тем, что в двадцать один год я, сука, живу с тётей, но вы выбрали именно эту тему! Охеренно! — он эмоционально всплеснул руками. Такое поведение было не совсем характерно для Ориёжика. Но даже не смотря на уверенный тон, в его глазах читались боль и страх. Не та его обыкновенная боязнь выглядеть глупо или болтнуть лишнего — Рэй сам ужаснулся, когда увидел застывший испуганный взгляд зелёных глаз. Шону будто было необходимо ему что-то сказать, но он не мог. — Шон, я понимаю, но… — Да не понимаешь ты! Не понимаешь! Господи, я… Я просто в шоке. Ты ничего не понимаешь и не можешь понять, ты… вы… вы даже не знаете ничего, ясно? Всё, хватит. Просто… просто прекратите уже. Хватит. Хватит, я тебя умоляю. Шатен махнул рукой и сел на ступеньку, смотря на эту красную папку. Рэй сел рядом с ним. Если честно, он не знал, что говорить, да и вся ситуация действительно могла показаться издёвкой. — Я понимаю, тебе сложно доверять людям, но мы честно не хотели над тобой смеяться. — Ну-ну! Разумеется, не хотели, Шэрон просто анекдот вспомнила как раз в это время, и поэтому хихикнула! — не без сарказма ответил Шон. Его руки заметно дрожали. — Да там Итан просто такое лицо серьёзное скукурузил, что я сам чуть выпал! Смешно же! — нервно усмехнулся Рэй. Пару секунд они молчали, пока Шон не позволил уголку рта приподняться. На его лице было снова написано спокойствие, усталость и задумчивость. Его больше не сковывал ужас, и Рэю показалась странной такая быстрая смена настроения. Шонов взгляд расслабился. — Ну да, смешно. — А я о чем! — Прости, — не успел Рэй что-либо понять, как друг мгновенно встал и вернулся в гостиную. Когда они пришли, все обернули свои взгляды на Шона. Тот заговорил: — Хочу попросить прощения. Я не должен был в-вот так реагировать, — прежний Шон вернулся, так как щёки парня снова покрылись румянцем и он, отведя взгляд, сел обратно. — Это ты прости, я тупой, — не находя слов, сказал Итан. — И всё же, я не понимаю, — продолжил Ориёжик. Пазл в его голове медленно складывался. Он снова открыл папку. Снова пробежался глазами по тексту. Дерек М. Дерек М. Дерек М. — Почему он мне ничего не сказал? Почти никто не знал предыстории этого парня, но было понятно, что что-то случилось. Рэй, который знал только о пропаже брата и всё, сказал: — Ну, тебе же было… — и тут он понял, что либо не знает, либо не помнит возраст Шона на момент пропажи Дерека. Он с мольбой посмотрел на друзей, но те, понятное дело, лишь пожали плечами. К счастью, долго думать не пришлось: — Одиннадцать. Мне было одиннадцать, — ответил Шон, — Н-но он должен был сказать. Это… Это всё связано? То, что Дерек работал над антидотом, и т-то, что он… — Шон замолчал. Ориёжик испугался, когда почувствовал на своей руке руку Шарлотты. Он словил себя на мысли о том, что сейчас услышит это дебильное «нам очень жаль», но, к его огромной радости, Лотти понимающе молчала. — Мы во всём обязательно разберёмся, — пообещала Шэрон. И она сама не знала, выполнит ли обещание или нет. Однако, прошло ещё четыре дня. Говард как обычно сидел в своём кабинете. Напротив как всегда сидела Таша, весело что-то рассказывающая, но Говард не слушал. Работа. Она взмахивала руками и смеялась, а он удивлялся, глядя на это — и откуда в ней столько энергии? Кавалерия выполнила своё дело. Говард надеялся, нет, не надеялся, а знал, что Моника совсем скоро выйдет на работу. Да, жестоко. Но если думать о чувствах других — ничего не добьёшься. Где его тупой сын Рэймонд, заботящийся о других, и где он — Говард Тиффер? Сын ворует кетчуп из ресторанов быстрого питания, так как есть нечего, а Говард каждый день пьёт дорогое вино, и его дом не похож на крысиные апартаменты. — А потом он ка-ак грохнется! — Таша рассмеялась. Увидев каменное лицо Говарда, она озабоченно посмотрела на него: — Говард? Что-то случилось? — Я думаю, Таша. — О чём? — Чтобы они клюнули, нужен дизайн… Нам надо придумать дизайн, а Рэймонд объясняет как идиот. — Ну так обратись к Робинсону, — ответила Таша как ни в чём не бывало. Говард вздохнул, протирая очки серой салфеткой: — Робинсону? — Да, Робинсону. Говард на секунду замер, пытаясь вспомнить этого человека, но попытка оказалась безуспешной. — Ты о ком вообще? — Как? — удивилась Таша, — Все только о нём и говорят! — Возможно, какие-то идиоты и говорят, а я впервые слышу, — и тут Говард понял, что помимо обычной для него неприязни к людям, в нём ещё заиграло такое чувство как ревность. Говорить должны о нём! Разве он этого не заслужил? — Энджел Робинсон — талантливый дизайнер, который недавно сюда приехал. Я думаю, если ты запустишь с ним коллаборацию, это будет хороший шаг. И Таша была права, если так подумать. — Хорошо. Дай мне его номер, и я обо всём договорюсь. — Так не пойдёт, — помотала головой Таша, — Он вряд ли согласится с тобой работать, если ты ему позвонишь потолковать об этом по телефону. Говард устало потёр переносицу. В последнее время он слишком часто идёт на компромиссы, и его это просто не могло не раздражать. — Мне приехать к нему лично, или ты имеешь ввиду денежный вопрос? — Ни то, ни другое, — улыбнулась рыжая, наклонив голову, — Энджел Робинсон — человек эпатажный, любящий внимание к себе, и, мне кажется, у него истероидный тип личности. Чтобы ему понравиться ты должен, к примеру, устроить вечеринку. Говард приблизил свою голову к её, открыл рот и выпучил глаза: — Я должен сделать что?! — Вечеринка. Понимаю, ты этого не любишь. Но очень зря! Когда ты в последний раз бывал на таких? — Бывал? — всё переспрашивал и переспрашивал Говард. — О, видимо, всё плохо, — Таша накрыла своими ладонями руку Тиффера, и посмотрела на него своими синими глазами: — Ты должен устроить вечеринку. Ну или нам останется нанимать каких-то второсортных кретинов. — Я не устраиваю вечеринок, — заключил Говард с полной серьёзностью, будто это что-то изменит. — Теперь устраиваешь, — с этими словами Блэнк нагнулась, покопалась у себя в сумке и вынырнула из-под стола уже с праздничным картонным колпаком, который она благополучно расположила на аккуратно причёсанных волосах Говарда. Тот лишь снова вздохнул, смирившись и не сказав ни слова. На следующий день все сидели, как ни странно, в доме у Шарлотты. У неё была светлая квартира с белым пушистым ковром в гостиной, подвесным креслом-коконом, розовым диваном, на котором лежало множество подушек в виде котиков и прочих животных. Светлые шторы немного прикрывали стену, на которой висели несколько каких-то дипломов и наград в рамке. Около дивана стояла книжная полка, обвитая гирляндой, и забитая книгами о генетике, химических веществах, медицине, иногда мелькала и классическая литература. Здесь пахло лавандой. И пожалуй, эту квартиру можно было бы смело назвать самым уютным местом на земле. Разумно предположить, что у хозяйки такой нежной квартиры будет какая-нибудь беленькая пушистая кошечка-лапочка. Но нет… — А она не кусается? — неуверенно спросил Шон, стоя у террариума, освещаемого оранжевым светом от лампы. — Змей боишься? — усмехнулась Шарлотта, — Ну, это самец. Его зовут Пушистик. И если к нему особо не лезть, он пусечка-лапочка. Не бойтесь, вы ему нравитесь. Рэй подумал, что она имела ввиду, что он с Шоном нравится этому упитанному змею в качестве ужина. Представил, как он обвивает его шею, и содрогнулся. — А что за порода? — спросил Шон, будто он был экспертом в этой области и хоть что-либо понял, если бы Шарлотта ему что-то ответила. — Разновидность. Радужный удав. — Чёт нихрена он не радужный, — заметил Рэй, ссылаясь на оранжевую кожу питомца. — Ну, разновидность так называется. Вы садитесь, поешьте суши. На диване уже сидели Шэрон и Итан, которые из вежливости старались не начать лопать вкусняхи, пока все не собрались. Однако, Итан попытался стащить одну штучку, за что Шэрон легонько шлепнула его по руке. Все уселись. Теперь есть позволялось. Суши Шарлотта распределила по пластиковым крышкам от коробок с роллами. Их они использовали вместо тарелок. — Я вас позвала во-первых, для того, чтобы потусить, а во-вторых, я хочу вам кое-что сказать. Все принялись внимательно слушать. Шарлотта сложила руки и сказала: — В общем, Рэй и Итан уже в курсе, я возилась с антидотом, в списке был указан молибден. Лаборатория не смогла мне предоставить его по некоторым причинам, я обратилась к Рэю, он нашёл мне дилера молибдена как раз в этом городе, но моя интуиция подсказала мне проверить этого… не помню имя. В общем, тогда мне помог Итан. Он взломал почту этого дилера и… — она достала свой телефон. Полистав немного свою галерею она показала скриншот: — Это приглашение на вечеринку. — И угадайте, — вдруг Рэймонд сморщился, прокашлявшись, — Что-то васаби мне не зашло. Так вот, угадайте, кто устраивает вечеринку? — Твой отец? — озадаченно спросил Шон. Вечеринка Говарда Тиффера? Т-такое вообще бывает?! — Шона озадачило не только это — суши с его крышки начали поразительно быстро исчезать, хотя ел он не так много. Однако, он продолжил: — Н-но мы ведь имеем ввиду действительно твоего отца? В-вы не спутали? — Сам в шоке, но сомневаюсь, что в городе есть ещё один Говард Тиффер, владеющий «ТифКомпани», — кивнул Итан. — А по какому поводу тусня? — поинтересовалась Ривьера, которую эта информация тоже сбила с толку. — Хочет замутить коллаборацию с тем дизайнером, который в шестнадцатом году подрался с гитаристом «Парадайз Блу», — лениво произнёс Рэй. И тут Шон понял, куда пропадают его роллы — Тиффер незаметно их тырил, отправляя себе в рот! Эта шалость ему так просто не сойдёт с рук. — И что это всё значит? Почему он идёт к Говарду? — спросила Шэрон, всплеснув руками. Шон, пока Рэй залипал на змею в террариуме, обмазал свои суши васаби, перевернув их вверх ногами, чтобы этого не было видно. — Не знаем, — пожала плечами Шарлотта, — Но нам нужно чтобы вы как-нибудь уговорили его вести дела с нами, а не с Говардом. Вообще, все итак понимали, что вряд ли они на это способны — любой уважающий себя дилер будет вести дела с тем, кто платит больше. Шон, Шарлотта, Рэй, Итан и Шэрон вместе взятые не смогут быть как Говард. И в этом их слабость. Внезапно Рэй поднялся. Его щёки горели алым цветом. Он быстро пробормотал что-то вроде: «Что-то пить резко захотелось» и ушел на кухню. Шон, довольный своей выходкой, улыбнулся, закрыв глаза. Всё же, сидеть в кругу друзей, наверное, гораздо лучше, чем сутками сидеть за компьютером, закидываясь транквилизаторами. И спустя три часа Рэй лежал на диване, болтая ногами, почти жалобно скуля: — Отец, ну я тебя прошу! Я часто обращаюсь к тебе с просьбой? Он прислонял трубку мобильника к уху. Экран уже вспотел из-за того, что эта увлекательная беседа тянулась уже сорок минут. Шэрон, Шон, Итан и Шарлотта сидели в этой же комнате ни живые ни мёртвые. Итан уже, кажется, задремал на плече своей жены, но его тут же разбудил визг Тиффера: — ДА ЧТО Ж ЭТО, БЛЯТЬ, ТАКОЕ-ТО ОПЯТЬ НАЧИНАЕТСЯ? Я ДВАДЦАТЬ ТРИ ГОДА СЛУЖУ ТЕБЕ ЁБАНОЙ СОБАКОЙ, ГОТОВОЙ ВЫПОЛНЯТЬ ТВОИ ТУПЫЕ ПРОСЬБЫ ХОТЬ В СНЕГ, ХОТЬ В ГРАД, ХОТЬ В НОЧЬ, ХОТЬ В УТРО, А ТЫ МЕНЯ НА ВЕЧЕРИНКУ ОДНУ НЕ МОЖЕШЬ ПУСТИТЬ?! — Рэймонд, у тебя наркота из мозгов ещё не выветрилась, или ты с хромосомой наркоты? Мне не нужен на деловой встрече кто-то вроде тебя. Я не позволю тебе сорвать это мероприятие. — Я ТРИ ГОДА НЕ ПРИНИМАЛ! — его лицо побагровело от злости. Шон и Шарлотта боялись, что Тиффер в порыве ярости швырнёт телефон куда-нибудь, — У КАЖДОГО ЧЕЛОВЕКА В ЭТОМ СРАНОМ МИРЕ ДОЛГ ЧТО ЛИ ТКНУТЬ МНЕ МОРДОЙ В МОЁ СРАНОЕ ПРОШЛОЕ? — Я ему водички налью, — шепнула на ухо шатену Бэйкер и ушла на кухню. — Что такое? — пробормотал Итан, поправляя свои съехавшие очки. — Трагикомедия «Пап, пусти», акт третий, — ответила ему Шэрон. — А что, второй акт, где они выясняли, кто из них тупее кончился? Шэрон утвердительно кивнула. Весь этот разговор шёл уже чёрт знает по какому кругу, а фразы всё повторялись и повторялись. Шон начал серьёзно переживать за адекватность друга. — Молодец, повешу себе магнитик с этой надписью на холодильник, доволен? — невозмутимо отвечал Говард. Старшему Тифферу нравилось выводить сына из себя, даже если ради этого требовалось глушить свои эмоции, пытаясь не сорваться на него. Этот его спокойный тон так раздражал Рэя, что ему, если честно, хотелось избить своего никчёмного папашу только за это. — Что мне нужно сделать, чтоб ты меня пустил? — немного подуспокоившись, но всё же дрожащим голосом спросил Тиффер. — Ладно, ты должен драить полы в коридоре всю ночь до блеска. — А у вас типо уборщицы все сдохли из-за тебя? — А ты хочешь пойти на встречу или нет? И вообще, зачем тебе это нужно? — естественно, Говард знал, что сын что-то замышляет. Но ничего. Он позволит ему думать, что всё в его руках, чтобы потом жестоко сломать его. — Я тебе уже говорил, что я просто хочу стать дизайнером. Я просто хочу посмотреть, как это всё происходит, мне нужно вдохновение! — Ты собираешься найти вдохновение на дне бутылки виски? У Рэя руки задрожали от злости. — Ладно, ты можешь посетить это мероприятие, если будешь драить полы всю ночь. Не забудь про уборку унитазов. — А можно я возьму друзей? — И не мечтай. — ОТЕЦ, ГОСПОДИ, МНЕ ХОТЬ КАКАЯ-ТО БЛАГОДАРНОСТЬ ЗА ВСЕ МОИ НОЧНЫЕ ВЫЛАЗКИ БУДЕТ? — Моя лучшая благодарность — не взорвать твою вонючую машину, которая является всем, что у тебя есть, — сквозь зубы проговорил Говард. И тут его голову посетила мысль: — Хотя, я могу разрешить тебе и твоим друзьям прийти. Но ты должен кое-что сделать для меня. Подробности пришлю по электронной почте. На следующий день палящее солнце подсвечивало разводы и следы от капель грязи на стекле пикапа Рэя. Мимо проносились деревья, под колёсами поднималась пыль. Было жарко как в Африке. Рэй смотрел на дорогу, подпевая Кэти Пэрри, песни которой звучали из магнитолы. — Ведь детка ты же фейе-е-ерве-е-е-рк! — он отбивал ритм, стуча ладонями по рулю: — Господи, Кэти, как я тебя люблю. СДЕЛАЙ ТАК, ЧТОБ ОНИ АХ-НУ-ЛИ И ЧТОБЫ ВЫПАЛИ В ОСА-ДОК, ДА-А-А! Это продолжалось уже целых два часа. Но видеть Рэя подпевающим своим любимым песням гораздо лучше, чем видеть его кипящим от злости. — ВЕДЬ ДЕТКА ТЫ ЖЕ… КХЕ-Е-Е-Х! — он громко откашлялся, не переставая смотреть на дорогу, а затем спросил осипшим голосом: — Чел, а ты что не подпеваешь? Побледневший Шон, у которого в голове смешались и Парадайз Блу, и Кэти Пэрри, и Бритни Спирс, и Шакира, тихо ответил: — Меня, кажется, укачало. — Да-а, Шон-Шон, как же ты с ней на речной трамвайчик сядешь? — спросил всё таким же осипшим голосом Рэй, имея ввиду Шарлотту. — Ну, эм, как-нибудь сяду. — А-а, так ты всё-таки её пригласил, я оказался прав! БОМ-БОМ-БОМ, ДАЖЕ ЯРЧЕ ЧЕМ ЛУНА, ЛУНА, ЛУНА, КХЕ-ХЕ-ХЕ-ХЕХ! — закашлялся Рэй с новой силой, свистя при этом, словно он старый чайник. — Чувак, не умри, пожалуйста, — Шон смотрел на Рэя обеспокоенно. Он знал, что Тиффер просто хочет отвлечься от всего того, что навалилось на него в последнее время. Все эти разборки с бандой, отец, и смерти людей. Рэй считал, что косвенно он убил этих несчастных, потому что медлил с антидотом. Но разве он может что-то сделать? Шон качался из стороны в сторону, стараясь не смотреть вперёд. — Рэй, меня реально укачало. — Спокуха, братуха, сейчас мы всё равно заедем на заправку. Этот долборез прислал мне, наконец, само задание, а не, кхе, только координаты. Гений. Спустя милю он завернул на заправку. Уже позеленевший Шон и Рэй с красным горлом вышли из пикапа. — Вот блин, а бензин подорожал, — недовольно пробурчал Рэй. Спустя пять минут Шон вернулся из магазинчика при заправке. Рэй стоял у бензоколонки, пытаясь прочитать что-то в своём телефоне, что было трудно из-за яркого солнечного света. — Я тебе купил мятные леденцы и чай, — сообщил Шон, протягивая блондину стаканчик. Рэй оторвался от экрана, посмотрев на напиток несколько удивлённо. — С сахаром? — И с персиком. — О-о-о, спасибо, как я люблю! — радостно протянул Тиффер, глаза которого, казалось, сверкали. Отхлебнув немного целительного сладкого напитка, больше походящего на эликсир счастья и здоровья, Рэй снова посмотрел в экран. Его глаза прыгали со строчки к строчке. Дочитав, он недоумённо нахмурил брови. — Что? Что такое? — Боже, зачем моему отцу сжигать целую плантацию каннабиса у каких-то бандосов? Что за хрень? — Чего?.. Эта информация обескуражила обоих. Зачем Говарду сжигать наркотики? Они же никак не относятся ни к Солдату, ни к производству часов. Говард — больной человек, но не настолько же непредсказуемый! Это даже никак не объясняется с точки зрения логики! Как он вообще оказался причастен к уличным группировкам? — А вдруг мы совершим что-то неправильное?.. — неуверенно пробормотал Шон. — Ну, смотри. Да, это странно, но он же просит нас уничтожить наркотики. А наркотики — это в любом случае плохо, ведь так? Да и к тому же, мы не простым людям гадим, а бандитам. — Наверное. Весь оставшийся путь парни строили догадки о том, для чего Говарду понадобилось уничтожить плантации с травкой. Но, как и ожидалось, ничего из этого не вышло. Постепенно вечерело. Небо из яркого голубого окрасилось в более спокойные, какие-то лавандовые, васильковые оттенки. Похолодало. Задрипанный пикап въехал в сельскую местность. Дороги здесь были не самые ровными. В небе светил маленький полумесяц. В воздухе пахло сеном и скошенной травой. Густой туман гулял меж колосков цвета сепии. Музыка уже не звучала из магнитолы, поэтому парни могли услышать стрекот кузнечиков, засевших в густой траве и далёкий вой собак. Рэй и Шон вышли из машины, когда увидели нужное поле с коноплёй. В это время, к несчастью, активизировались комары, которые тучкой летали рядом с Тиффером и Ориёжиком, желая отпить их сладкой крови. — Мошкара поганая! — недовольно воскликнул Рэй, хлопнув себя по спине, когда почувствовал болезненный укус кровососа. Они спустились с дороги, пройдя метров двадцать к небольшому участку на окраине деревни. Слева от него простирались лесные массивы. — Это же оно? — спросил Шон, указывая на плантацию пальцем. Хотя, плантацией это можно было назвать с большой натяжкой — эта была скорее грядка. — Да. Так, — он открыл багажник и достал из него красную канистру. Он с видом глубокого сожаления посмотрел на неё, погладил, приговаривая: — Прощай, мой бензинчик. Смотри, я иду слева и поливаю эту грядочку бензином, а ты иди справа и смотри, чтоб никого не было! Тут рядом могут ошиваться бандосы. И ещё, — он снова нырнул в багажник и достал из него чёрный блестящий пистолет, протянув его Шону в руки: — На, держи. Только смотри не заиграй никуда, иначе Шэр меня четвертует. — Ч-чего? — вытаращил глаза Шон. — Я надеюсь, стрелять не придётся, но просто на всякий случай. — Но я в-ведь даже не умею стрелять! — Я тоже, — хмыкнул Рэй, — Научишься на ходу. Хотя я всё же надеюсь, что тебе и не придётся. Давай, действуем быстро, — он пулей метнулся к плантации, попутно открывая крышку канистры. Шон решил не медлить, присел на корточки и рванул на правую сторону. В нос ударил сладковатый запах, который он вспомнил: этой дрянью иногда пахло в школьных туалетах старших классов. А в нос Рэя ударил запах бензина. Тиффер поморщился. — Ну как там? — громко спросил он спустя минуту. — Вроде чисто, н-но меня смущает этот дом, — Рэй сквозь кусты конопли увидел, как Шон указывает рукой на маленький деревенский дом сзади себя. Свет в нём не горел, однако по только замеченному вывешенному сушиться белью Рэй понял, что хозяева где-то рядом. — Давай тогда шустрее. Иди на мою сторону. Шон послушно метнулся к нему. Спустя две минуты Рэй окончил. Он кинул канистру в сторону, достал из кармана коробку спичек. — Отойди, — приказал он Шону. — А как же ты? — Отойди. Он чиркнул спичкой по боковине коробка. Появился характерный запах серы. Рэй кинул спичку на лужу бензина и тут же отбежал. Взревело пламя. Рэй подбежал к Шону, рефлекторно вцепился в его толстовку и обернулся: пламя охватывало кусты каннабиса, перекидываясь на соседние стебли. Тиффер отпустил Шона. — Красиво горит, — улыбнулся Рэй. — Да. Так они стояли несколько минут. Дым поднимался в воздух, а пламя озаряло всё вокруг. Комары перестали летать рядом, что очень обрадовало парней. Наверное, часть передохла в этом адовом пламени, а другая просто боится тут летать. Стало теплее. И, наверное, Шон и Рэй могли бы стоять так вечность, если бы не крик со стороны дома: — УБЬЮ СВОЛОТ! СТОЙТЕ НА МЕСТЕ НАХУЙ ИЛИ УБЬЮ! Сердце ушло в пятки. В глазах помутнело. — Блять, бежим, — Шон потянул Рэя за толстовку. Они рванули к машине. Но Шон понимал, что далеко они не убегут. Внезапно сзади послышался хруст и глухой звук падения. Ориёжик стремительно обернулся: Рэй, судя по всему, навернулся на коряге, упав в колючую траву. — Рэй! — Сука. — сзади Тиффера схватили за капюшон. Парень принялся брыкаться, отчаянно пытался вырваться из рук нападавшего, но попытки оказались тщетны. — ЩАС УБЬЮ К ЧЕРТЯМ СОБАЧЬИМ! — незнакомый бритоголовый мужчина прижал нож к горлу Рэймонда. — РЭЙ, БЛЯТЬ! — крикнул Шон, попытался к нему рвануть, но моментально почувствовал, как капюшон давил на горло. Он свалился на землю, пытаясь не обронить пистолет. — Еблан, признавайся, кто тебя сюда послал? — шептал бритоголовый Рэю на ухо. — Никто, — откашлявшись, торопливо произнёс Рэй и тут же почувствовал, как его больно пнули по спине. — Отвечай, блять!!! — гневно рычал бандит сквозь зубы, взяв за шкирку несчастного парня. Он с размаху долбанул того головой об землю. Рэй рефлекторно загородил её руками, напоровшись ладонями об острые стебли толстого скошенного растения. В глазах защипало. — Мы нечаянно, — отрезал Рэй. — НЕЧАЯННО, БЛЯХА? ЭЙ, АЛАН! ОНИ ЭТО НЕЧАЯННО, БЛЯТЬ, СДЕЛАЛИ! — мужчина заприметил канистру, взял её, и, прижавшись ртом к уху Рэя заорал: — Я ТЕБЕ ЭТУ ХУЙНЮ ЩАС В ЖОПУ ЗАСУНУ, ЕСЛИ НЕ ЗАГОВОРИШЬ. АЛАН, У ТЕБЯ ЧТО? — НИХЕРА НЕ ГОВОРИТ. ПО-МОЕМУ, ОН СДОХ ВООБЩЕ, МАРК, — крикнул ему усатый мужчина с сальными длинными волосами. Рэй открыл глаза. Все его руки были в земле. Всё лицо, по ощущениям, тоже. Он исподлобья посмотрел на Шона: тот пихал ногами в Алана. Рэй понимал, что ему очень больно, и ногами так дрыгать он не сможет. Кажется, так он и умрёт. Он почувствовал резкую боль в плече. Когда Тиффер покосился направо он дыру на толстовке. Почувствовал, как по руке что-то стекает. Кровь. И в эту же секунду Тиффер осознал, что Марк резанул его ножом. Рэй схватился за рану и упал на спину. Над ним нависал бандит. Смерть неминуема. Каким-то чудным образом, Шон в это время ударил сильно ногой Алана в пах. Тот скрючился и громко выругнулся. Не теряя ни минуты, он схватил его за волосы, и долбанул голову мужчины о своё колено несколько раз. Им двигал адреналин и некое состояние аффекта. Шон чувствовал, что у него словно прибавились силы. Он быстро встал, взял в руки пистолет, немного отошёл и заорал что есть мочи: — НУ-КА УСПОКОИЛИСЬ, СВОЛОЧИ! — он направил ствол на Марка: — ОТОШЁЛ ОТ НЕГО ИЛИ ШМАЛЬНУ! — ПОПРОБУЙ, СОСУНОК! Никогда ничего подобного Шон не чувствовал. В висках пульсировало, и он понял, что защитить Рэя — его первостепенная задача. Он не чувствовал никакого страха, даже несмотря на то, что это был первый раз в его жизни, когда он держит оружие в реальности, а не в каком-нибудь «Red Dead Redemption». Рука почти не дрожала. Поняв, что мразота отступать не хочет, Шон нажал на курок, даже не понимая, куда он целится. «Господи, лишь бы не в Рэя», — за секунду пронеслась мысль в его голове. Через мгновение Марк завопил и повалился навзничь. Шон понял, что попал куда-то в ногу бандита. Он резко обернулся к Алану, направив на того пистолет. Длинноволосый как раз хотел обезоружить его, но тут же замер. — ОТОШЁЛ. СЪЕБАЛСЯ!!! — Шон, — слабо позвал Рэй. Теперь его руки дрожали. И он всё равно выстрелил, попав в колено Алана. Шону крупно повезло. Он опрометью подбежал к раненому другу, сел над ним, похлопал его ладонями по щекам: — Рэй, Рэй, ответь!!! — Мхм… Изо рта блондина начала течь кровь, и Ориёжик моментально попытался его перевернуть лицом к низу. Когда он схватил Тиффера за плечо, тот невольно вскрикнул. — Рэй, идти можешь? Друг не отвечал. Он кашлял, окропляя кровью траву. — Рэй! — Да бля, не умираю я. Подожди. Он видел всё словно сквозь чёрную плёнку. Голос доносился откуда-то издалека. Словно Рэй был на дне колодца. Мир погружался во тьму. Но Шон снова хлопнул того по щекам: — Рэй, подожди, я вызову скорую! Господи, не отключайся! — Шон, нет, — выдохнул Рэй, вцепился в его штанину, попытавшись встать, — Стой, не вызывай ничего. Стой, нет. В горло словно стекла битого насыпали. Шон приподнял Рэя, поддерживая его. — Так стоять можешь? Сейчас, нам надо хотя бы дойти до машины. Идём, я тебя держу. — Шон, — дрожащим голосом произнёс Рэй, — не вызывай никого. Пожалуйста. — Почему? — Потому что тогда у больницы будут вопросы и придётся им всё рассказать, это создаст проблемы, — он замолчал. Шон и Рэй в этой суматохе совсем забыли про горящую коноплю, и только сейчас обратили внимание на то, что потемнело, и только языки пламени освещали им дорогу. Рэй начал издавать какие-то звуки, и сначала Шон подумал, что тот опять над чем-то смеётся. Но нет — Рэй плакал. Даже не пытавшись это скрыть. Нервы сдавали. Столько всего накопилось. — Рэй? — обеспокоенно спросил Шон, совершенно не знавший, что делать в такой ситуации. — Я не хочу в больницу, я хочу домой. Я устал, я хочу домой. Я хочу отдохнуть. Шон, меня просто ножом резанули. Это не смертельно. — Х-хорошо, давай мы поедем ко мне домой? — предложил Ориёжик, понимая, что оставлять Рэя одного в таком состоянии в его антисанитарной берлоге — не сосем хорошая идея, — Не бойся, я сегодня дома один. Ты переночуешь у меня, ладно? Рэй слабо кивнул. Всхлипнув, он спросил: — А в аптеку мы заедем? Шон задумался. До пикапа оставалось совсем чуть-чуть. Вдруг сзади послышались шаги, а затем раздался грозный голос: — Мы ещё не закончили! Шон без лишних вопросов обернулся и прострелил мужчине колено, словно на автомате. И он даже не понял, был ли это Алан или Марк. Он вновь зашагал к машине, помогая Рэю идти. — Бинтов и антисептиков у меня д-дома полно. Но тебе нужно купить какую-то м-мазь, а её у меня нет. Так что мы быстро, ладно? Наконец, они дошли до пикапа. Шон понял, что Рэй явно не в состоянии водить сейчас. Но у Шона даже водительских прав нет! Другие варианты отсутствуют. Оставалось взять всё в свои руки. Как бы страшно не было. Шон помог Рэю сесть на пассажирское сидение. Наконец, сам он сел за водительское. Было максимально непривычно. Перед ним оказалось множество каких-то кнопочек. Когда Рэй более-менее сориентировал Шона, благодаря чему тот смог выехать из деревни, Рэй протянул, держась за рану: — Купи, пожалуйста, витамины с бегемотиками, пожалуйста. Только не в оранжевой упаковке, а в упаковке малинового цвета. У Рэймонда было впечатление, будто он сейчас коньки отбросит. Было бы эпично, несомненно. И тут, опустив свой взгляд на свою обувь, он расстроено что-то промычал. — Что такое? — спросил Шон, мёртвой хваткой вцепившись в руль. — Кеды единственные порвал. И тогда Шон подумал про себя, что если они доберутся до Матпоэла, он непременно даст свою какую-нибудь пару кроссовок Рэю. Не жалко. Лишь бы добрались. Паника была тотемным животным Шона. Она вернулась к нему, змеёй обвивая его шею, наровясь задушить. Водить эту тарантайку без прав было страшно. Особенно если сзади сидит человек, которого надо довезти как можно скорее. Полтора часа Шон водил сам по безлюдной дороге, на которой, к счастью, ему не приходилось сворачивать. В основном она шла через деревни и посёлки, поэтому редко проезжали машины. Тем более, Тиффер ему говорил иногда, куда надо нажимать, и что делать. Остальные полчаса отважился водить Рэй — он чувствовал себя уже получше, ему не казалось, что он умрёт прямо в этой развалюхе, да и города приближались. Они заехали круглосуточную аптеку и поехали на Пампкин-стрит. Немного поговорив с Шоном, который в это время обрабатывал рану, Рэй лёг спать. А Шон долго не мог уснуть. «Что произошло?» «Почему я так поступил?» «Это всё из-за меня?» «С Рэем всё будет нормально?» Наконец, мир погрузился во тьму.