Матпоэл

последний день, когда я жил

я так тобою дорожил,

хоть и не открывал секрет.

мы умерли в один момент. последний день, когда я жил. я тебе верностью служил. мне очень страшно, и поверь, перед тобой не я теперь. Очень часто бывает, что когда у людей, переживших страшное событие спрашивают, что было за день до трагедии, они отвечают: «весь день было дурное предчувствие». К сожалению, это совсем не наш случай, ведь всё шло своим чередом. Вот только Говарда Тиффера спустя два дня после того вечера начала охватывать ноющая паранойя. Может, его сын умнее, чем он думал? Может, стоит начать беспокоиться? И начать беспокоиться стоило. Шарлотта Бэйкер закончила работу над антидотом. Вот и всё, конец всей эпопеи. Люди будут исцелены, и всё снова станет таким, каким было прежде. Даже… Грустно немного. Всё-таки, ребята будут скучать по тому драйву, когда приходится что-то искать, решать, проникать туда, куда другим не следует. Наверное, все снова станут обычными. Займутся своими обычными делами, какими занимались ещё в первой половине лета двадцать первого года. Но Говард уже знал, что делать. С вечеринки Говарда Тиффера прошла неделя. На улицах Матпоэла похолодало ещё сильнее. Приходилось надевать эти куртки, шарфы… И кто придумал осень? Кому вообще нравится этот вечер года, закат лета, счастья и лёгкости? Была ночь. Не та летняя матпоэльская ночь, когда с другого конца города слышится музыка, районы окутаны фиолетовым неоном, а в руках держишь стеклянную бутылку газировки с личи и клубникой. Это была самая серая, самая холодная, дождливая и тоскливая осень, какая бывает в любом уголке мира. Рэй на протяжении всей юности страшно ненавидел холодные времена года, а после начала своей трезвой нищей жизни возненавидел ещё сильнее. Дешёвая обувь расклеивалась очень быстро, куртки не согревали, а дома нет ничего тёплого и уютного: ни пледа, ни свечек, ничего. Даже микроволновки нет, чтоб разогреть еду или какао. Осенью и зимой Рэй почему-то чувствует себя особенно одиноко. В такое время очень часто посещают мысли о том, что было бы здорово перебраться в тёплое место на этой планете. Жаль, денег на это совсем нет. Этой ночью дождь особенно холодный, мокрый и противный. Словно нарочно. Словно кто-то на небе просто издевается над Рэем, который абсолютно пустым взглядом сверлил дорогу, тускло освещаемую фарами. Рядом с ним сидел невзрачный человек. Парень даже не запомнил, мужчина это был или женщина. Пикап остановился. — Приехали, — сказал Рэй, припарковавшись в каком-то дворе. Человек сунул пачку купюр и молча ушёл, даже не поблагодарив. Наверное, этого человека ждут дома. Может, он ехал с ночной смены, и сейчас орава его детишек выбежит на встречу. Человек будет ворчать, мол, что же это они спать не ложатся, на что они ответят, что человек ждали. А Рэя дома никто не ждёт. Нет, он сейчас вообще детей не хочет, но было бы славно, если бы у него был такой беленький бишон фризе, который бы очень мило тявкал и подпрыгивал бы, когда Тиффер приходил домой. Жаль только, что Рэй себя прокормить нормально не может, нечего втягивать в свою нищету ещё и собаку. Телефон зазвенел. Уведомление о новом заказе. Наверное, это последний за эту ночь, дальше Рэй поедет домой спать. Хотя, это место даже домом назвать сложно. Клиент совсем неподалёку. Вот, Рэй к нему подъезжает. Это был неприметный мужчина в красной куртке. — Вам куда? — спросил он, когда дверь сзади захлопнулась с глухим звуком. Совершенно неожиданно для парня, незнакомец произнёс своим скрипучим голосом: — Ты поедешь туда, куда я тебе скажу, и сделаешь то, что я потребую, иначе все, кто тебе дорог — умрут. Наступил день. Шон часами лежал в своей комнате, свернувшись клубочком на кровати. Дебра Уотсон беспокоилась, но сделать ничего не могла. Шон редко контактировал с друзьями всю эту неделю после случая на вечеринке. Какой же он идиот. Как можно было так оступиться? Шон не знал, что делать и куда прятаться. Его и без того ужасное состояние ухудшилось. Он помнил, что она ничего не ответила. Ничего. Конечно, здравым решением было бы спокойно с ней все обсудить, но Шону было настолько страшно, что, казалось, проще похоронить себя в своей же комнате. В этой духоте прозвенел будильник на телефоне. Шон планировал спать, но всю ночь он снова не спал. Режим сна совсем поехал. Он очень тяжело встал, не выражая никакой эмоции отключил будильник. Понял, что ничего не ел два дня. Ладно, бывало и хуже. Встал. В глазах помутнело. Пришлось сесть. Надо было встретиться с Рэем, именно поэтому Шон и завёл будильник. После того, как он оделся и умылся, поплелся на улицу, сопровождаемый вопросами обеспокоенной тёти Дебры. Улица его встретила морем из луж, уже серо-коричневой массой, которая когда-то была листьями, и серым небом, затянутым свинцовыми тучами. Уныло, аж повеситься можно. Спустя полчаса увлекательной поездки на автобусе Шон добрался в соседний район. На нём была дутая коричневая куртка и длинный шарф в черно-белую клетку, в который он зарылся носом, встал у стены дома Рэя и начал ждать. Прошло пять минут со времени, когда они должны были встретиться. Десять. Пятнадцать. Шон написал ему: pumpkinuser: ты где? Рэй был не в сети с ночи. Может, проспал? Шон тяжело вздохнул. Прошло двадцать минут. Рэя всё не было и не было. Шон начал переживать. Да нет, Рэй поспал! У него была ночная смена, может, он опять переработал? Надо ему найти другую работу. Шон покопался в карманах куртки. В связке ключей нашёл запасной ключ от квартиры Рэя и зашёл в дом. Поднявшись на нужный этаж, он три раза позвонил в дверь. Ответа нет. Ну не может же он так крепко спать! Ориёжик не помнил, чем он занимался в день пропажи Дерека, ведь все его мысли тогда заняла тревога, грызущая изнутри, с тех пор навсегда поселившаяся в нём. И сейчас она дала о себе знать. Нет. Нет-нет-нет, с Рэем всё хорошо, он просто очень крепко спит. Дрожащей рукой Шон открыл дверь. В квартире было как всегда тихо. Пусто. Неуютно. — Рэй! Ответа не последовало. Шон, не снимая обуви, быстро проследовал в комнату друга. К его ужасу, матрас пустовал. Шон подошёл к нему и посмотрел в пепельницу рядом: ни одного окурка, из которого тонкой нитью тянулся бы дым. Шон много раз предупреждал Рэя о возможности пожара, если тот не перестанет не до конца тушить сигареты, но сейчас эта привычка блондина очень бы помогла. — Рэй, ответь, пожалуйста! Тишина. Может, этот придурок опять его разыгрывает? Шон метнулся на кухню. Надеялся увидеть там только что приготовленную еду, услышать шум воды, стекающей из крана. Снова нет. Снова оглушающая тишина. Шон судорожно достал телефон, позвонил Рэю. Гудки. Проклятые гудки. Этот звук Шон ненавидел больше всего. Он позвонил несколько раз. Ответа не было как и намёка на то, что до Рэя доходили эти звонки. Выхода не было. Шон поехал к первому человеку, к которому можно было обратиться за помощью. Пусть это будет трудно. Ради Рэя. Глаза нехотя открывались с трудом. В них словно песок насыпали. В висках неприятно болело, во рту совсем пересохло. Рэй ничего не видел: было темно, размыто, и почему-то до дрожи холодно. Этот холод медленно, но верно приводил парня в чувства. — Как я здесь оказался? — охрипшим голосом спросил Рэй. Он сам не знал, кому задаёт этот вопрос, но почему-то была уверенность в том, что ответ он получит. Рэй попытался пошевелить рукой, но у него это не вышло. И ногой тоже не двинуть. Что творится?.. — Как ты здесь появился? Видишь ли, когда мама и папа очень любят друг друга… — ответил Рэю чей-то голос, и Тиффер не мог понять, кому он принадлежал. Сознание словно отказалось думать, поток мыслей прекратился. Он перебил: — Блять, да я не об этом. Где я… Рэй успел подумать, что все эти три года, Шон, Итан, Шэрон и Шарлотта — это какой-то его очередной трип. Выходит, ему это просто приснилось? Выходит, он всё тот же наркоман? — Ты там, где тебя не найдут, — только сейчас Рэй понял, кто это говорит, пусть он ничего и не видел. — Блять, Таша, иди куда подальше. Я в полиции? В изоляторе? В клинике? Где я? — Ох, дорогуша, не бойся, ты не под наркотиками. Всё это действительно было и происходит сейчас. Рэй издал протяжный стон. Откинул голову назад. — Да убей ты меня наконец, зачем тянуть? Где отец? Он же с тобой, да? Таша подошла ближе. — Ты нужен нам живым. Твой отец скоро здесь будет, не волнуйся. — Ти нузин ням живым! — передразнил Блэнк Тиффер, — Господи, как же вы любите всякую непонятную муть! Ну что там, опять какое-то поручение? — Поручений уже никогда не будет, — голос Таши не был звонким и весёлым, каким был всегда, что было очень нетипично для неё. — Ух ты, бля, как всё серьёзно, надо же! — не без сарказма произнёс Рэй, — У меня аж коленки трясутся, поможешь? Этого цирка ещё не хватало. Снова отец со своей дурацкой игрой. Вместо ответа Рэй почувствовал острую боль в правом колене, что заставило его дёрнутся. Таша ударила его чем-то тяжёлым. Он только сейчас понял, что привязан к стулу, и даже ничего сделать не может, никак ответить. — Дура ты, Таша!.. — зажмурил глаза от боли Тиффер. — Сам сказал, что тебе нужна помощь, — холодно произнесла женщина. Её до сих пор не было видно во тьме, но Рэй уже знал, какое умное выражение лица всплыло на её роже. — Таша, ты идиотка с геном кретинизма и мозгами как у ракушки, ты бегаешь за моим отцом, цепляешься за него, но он тебя использует. Т-ты ему нахуй не нужна. Снова удар, но уже по другому колену. Рэй вскрикнул. — Это неправда, ты ничего не можешь знать! — К-конечно, бля, не могу, всего лишь пятнадцать лет за тобой наблюдаю. Зачем ты ему помогаешь? Чтобы он тебя полюбил? Он никого не любит, даже родного сына! Т-ты как маленькая девочка, которая загораживает дверь отцу, лишь бы тот не ушёл из дома. Тебе так важно, чтоб тебя любили? Тиффер сам не понимал, почему хочет задеть Блэнк за живое. Это же очевидно ему только навредит, но он так устал, так устал… Задеть Ташу ему получилось: она разозлилась и принялась пинать Рэя по ногам. — Ты даже не представляешь, о чем говоришь! Рэй не унимался: — О вашей возвышенной любви, которая не выходит за пределы его нужд. — Тебе хочется в это верить, ведь тебя самого никто не любит! Тебя хоть раз кто-то ждал, Рэй? — Да, отец ждал меня, чтобы рассказать, какая ты у него замечательнаяААААААЙ! — Рэй съёжился от боли настолько, насколько ему позволяли связанные руки и ноги. Таша перестала его бить. Она просто тихо промолвила: — Надеюсь, хоть это поможет тебе заткнуться и принять свою судьбу. — Здравствуйте, дорогие телезрители, в эфире наше «Дневное шоу с Норманом Уильясом»! Сегодня в программе: «готовка вслепую», «что в телефоне у Дуэйна Джонсона», и, конечно же, ваша любимая рубрика — «ограбить знаменитость», не переключайтесь! Шарлотта не смотрит телевизор. Ей просто нужен шум. Она с детства росла в шумной среде. Нет, не потому что у неё была большая семья с множеством озорных детей. Оба её родителя имеют полную глухоту, и, как правило, они всегда всё делали шумно — топали, звенели вилками и ложками, забывали выключать телевизор, поставленный на полную громкость, роняли предметы и на полную катушку пользовались феном для волос в пять часов утра. Бесспорно, Шарлотту раньше это раздражало. Однако сейчас она не могла жить в полной тишине. Особенно потому что она живёт одна. Особенно сейчас, когда слушать свои мысли не очень хочется. Может, ей не стоило в тот вечер просто ничего не отвечать? Стоило сказать «давай поговорим об этом утром». Он же всё неправильно понял! Они оба зачем-то стараются сделать вид, будто ничего не было, но разве это имеет смысл? Она закончила загружать вещи в стиральную машину. Надо с ним поговорить. Рвануть к нему прямо сейчас. Не успела она и глазом моргнуть, как в дверь позвонили. Затем ещё раз. И ещё. Кто так настойчиво трезвонит? — Господи, сейчас, дайте хотя бы штаны надеть! — надев первые домашние штаны, которые попались под руку и очки, Бэйкер быстрым шагом направилась в прихожую. Когда она открыла дверь, в квартиру ввалился запыхавшийся и покрасневший Шон. — Ты пришёл поговорить?.. — это первое, что взбрело в голову растерянной Бэйкер. Шон пробубнил что-то невнятное. Он поднял голову и Шарлотта сразу поняла по его выражению лица, что что-то случилось. — Поговорим потом. Рэя с нами нет, — отрывисто сказал он и сел на лавку, зарывшись в волосы руками. — Что?.. — всё ещё ничего не понимая произнесла девушка, — Он умер? — Нет! В любом случае, пока что. — Что произошло? Она никогда не видела его в таком состоянии. Стало не по себе. — Я ему звоню, его нет, просто нигде нет, его нет дома и везде! Его нет! Он тебе писал что-то? — он вскочил, немного нагнулся, взял её за плечи и посмотрел ей в глаза. — Шон, пожалуйста, успокойся, я уверена, всё не так плохо, как ты думаешь, — она взяла его за руку. Это часто помогало Шону, но сейчас, кажется, его слишком сильно переполняли эмоции. — Он тебе писал? — Нет, с чего бы? — Я надеялся, что он вышел на связь. Вот чёрт. Шон рассказал Шарлотте о том, что произошло. О том, что Рэй до сих пор вне зоны доступа, и, кажется, пропал бесследно. Поводы переживать у парня были, конечно, ведь такое поведение Рэю не соответствовало. Но Шарлотта знала, что после пропажи Дерека Шон переживает в десятки, если не в сотни раз больше. Она знала, что тревога его сжирает изнутри, и сейчас у него нет ни одной другой мысли. Шэрон и Итан приехали настолько быстро, насколько смогли. Пока Итан искал другое место для парковки (на него накричал какой-то мужчина, заявляя, что Джексон припарковался на его месте), Шэрон быстро вошла в прихожую, бросив в угол свои ботинки, наскоро сняла чёрное пальто и бордовый шарф, вошла в гостиную. На диване сидели Шарлотта и Шон, рядом с которым на подлокотнике уже стояло седативное со стаканом воды. В комнате пахло корвалолом, тревогой и отчаянием. Шон, казалось, был где-то в своих мыслях и почти не моргал. — Что случилось? — вместо приветствия произнесла Шэрон. Шарлотта им написала только то, что нужно срочно заехать, но не написала по какому поводу. Однако, по отсутствию в комнате Рэя Шэрон догадалась, что это собрание связано с ним. — Он пропал, пропал и ничего не сказал, — абсолютно пустым и безэмоциональным голосом произнёс Шон. Он лишь нервно теребил край толстовки. — Рэй? Но почему вы думаете, что он пропал? В ответ Ориёжик протараторил: — Он не заходит в сеть с ночи, не явился на нашу запланированную встречу, на сто двадцать шесть звонков и восемьдесят сообщений не ответил, в квартире пусто, нет записки, его машины тоже рядом нет, всё пропало. Послышался звук открытия входной двери. — Может и не пропало. Спокойно, сейчас всё узнаем, — на самом деле, Ривьере тоже стало тревожно. На Рэя вообще не похоже. Он всегда быстро отвечает на сообщения, только если не работает или спит. Даже если занят пишет, что ответит позже. А исчез. В комнату зашёл Итан. Из-за недавно снятой шапки его кудри лежали в разные стороны. Шон надеялся, что зашёл Рэй, но увидев Итана что-то внутри него разбилось. — Что случилось, где Рэй? — спросил он, быстро пробежавшись взглядом по комнате. Первый раз когда они собрались в таком ужасном настроении. Первый раз, когда они не вместе. — Он пропал, — ответила уже Шарлотта и вкратце пересказала все подробности. — Первый раз такое, — заметил Итан, — Если даже его машины нет… как мы его найдём? — Я просто не понимаю, что случилось. П-просто не понимаю, г-где его носит, — пробормотал Шон, и Шарлотта погладила его по спине. Её взгляд был печален. Она тоже совершенно не понимала, что им делать. Вдруг Итан сказал: — Ребят, я, конечно, верю в Рэя, но вдруг он снова начал принимать? Простите, пожалуйста, но всё ведь возможно! Шон резко поднялся и направился к стене, на которой висела доска для маркеров. Рядом в террариуме как-то уныло лежал Пушистик. Кажется, эта ситуация расстроила и его. — Нет, Рэй не наркоман, — Ориёжик отрицательно помотал головой, а затем губкой стёр какие-то надписи на доске. Шэрон вмешалась: — Шон, я всё понимаю, но нам не стоит отбрасывать эту возможность! Человек болеет наркоманией до конца жизни и способен сорваться в любой момент. Нам всем хочется верить в лучшее, но нужно рассмотреть все версии. Шон остановился, а затем молча кивнул в знак согласия. Они правы. Господи, если Рэй снова принимает… как тогда ему помочь? Нет-нет-нет… Ладно, это ещё поправимо, для начала надо его найти. Шон уже не знал, обнимет ли он Тиффера когда найдёт или врежет ему. Или вернее сказать «если» найдёт?.. Своим округлым почерком Шон вывел «версии». Первая была «наркотики». Но не по вероятности. — Его телефон выключен. Если у нас нет возможности его выследить, надо хотя бы разобрать все варианты причин его пропажи и действовать в соответствии с ними, — рассуждал Шон. — Это Говард, — сказала Шарлотта, — они же вечно грызлись. Может, Рэй его окончательно достал? — Каким образом? — нахмурилась Шэр, — Он же ничего не знал о том, что мы пытаемся свернуть его лавочку! Или Рэй один раз не съездил куда-то, и этот чёрт решил его грохнуть?! Шарлотта вскочила с дивана. Градус беседы повышался. — Ты сама сказала, что надо разобрать все версии! Или Говард, который просто так убивает своих работников не способен убить своего сына?! Итан вмешался: — Так, стоп, хорош! Я понимаю, все мы переживаем за Рэя, но если вы ещё поцапаетесь тут, это ситуации вообще не поможет, а только усугубит! Наступило неловкое молчание. — Прости, — в один голос сказали девушки. Шон тихо написал «Говард». — Шон, давай подумаем, вы с Рэем больше никому не насолили? — Итан посмотрел на друга. Тот опустил голову, задумавшись, и пробормотал: — Н-насолили? Нет, кому ещё, кроме Говарда мы могли… — внезапно его взгляд и губы застыли, а маркер выпал из длинных пальцев. Ориёжик резко поменялся в лице, оно приборело раздражительный вид: — Ах, эти суки! Все недоумённо смотрели на него, не понимая, в чём дело. — Плантаторы! — воскликнул он, — Долбанные плантаторы! Мы сожгли их ёбаную плантацию с коноплёй летом, вот они и разозлились! Он написал уже более размашисто «плантаторы». — Точно, — вспомнила Шарлотта. — Не хочу нагнетать, но если это правда дело рук банды, вряд ли Рэй сейчас жив, — справедливо заметила Шэрон. Шон не выдержал. — Бляха, да не умер он! — он снова выронил маркер из рук. Его лицо налилось краской. В ту же секунду он понял, что Шэрон не сказала ничего плохого. Это ведь правда. Он и сам это прекрасно осознает. Все снова замолчали. Эта тишина пожирала. Шон протараторил: — Я сейчас, — он вышел из комнаты, накинул куртку, надел ботинки и вышел на улицу. Однако, успокоиться он всё ещё не мог. Он достал из кармана телефон, разблокировал. Рэй снова не в сети. Во дворе никого не было. Только дождь моросил, придавая итак до тошноты серой осени ещё более отвратный вид. Если бы тут был Тиффер, он бы снова начал ворчать из-за своей причёски. В прошлый раз, когда Шон вот так сорвался, за ним пошёл Рэй. А сейчас его нет. Нигде. Орёжик снова принялся звонить другу. Два гудка и… — Вызываемый абонент недоступен. Пожалуйста… Шон сбросил. Принялся писать: рэй, отв Не успел он допечатать предложение, как на экран попала капля дождя, из-за чего телефон сам по себе начал набирать сообщение: рэй, отвитцшзцтвзуащскщазж Затем телефон вообще вышел из диалога, открыв вкладку браузера и принявшись набирать в строке поиска бессмысленный набор букв. — Блин-блин-блин! Шон пытался это остановить, но попытки оказались тщетны. — СУКА, ДА ЧТО Ж ЭТО, БЛЯТЬ, ТАКОЕ СЕГОДНЯ ПРОИСХОДИТ?! — нервы сдали, Шон одним резким движением кинул телефон об асфальт. Через секунду поняв, что натворил, присел и взял в руки уже бесполезный кусок металла с разбитым дисплеем. Дрожащие пальцы нажимали на кнопку включения. Всё, сдох. — Боже, как же я себя ненавижу… — Шон сидел на корточках, закрыв лицо руками. Слёзы предательски защипали глаза. Он прекрасно понимал, что ведёт себя как идиот. Но не понимал, что делать. Сильнее всего терзала его мысль о том, что может повториться ситуация с… — Прости, мы обыскали всю округу, но ни твоего брата, ни его тела нигде нет. Тебе помогут. — Только не это… — Шон помотал головой. Нет. Нет. Нет. Он не может потерять Рэя. Это первый человек за десять лет, с которым ему удалось поладить. Это его лучший друг, да что уж там! Шон воспринимал этого блондина как члена семьи, они были не разлей вода! Столько пережито вместе, и так всё закончится? Не знаешь, куда деваться. Вся эта ситуация сковывает как наручники, словно браслеты… стоп. Браслеты. — Так что нам надо делать? — спросил Шон. — Вообще я хотел спуститься в этот его подвал. — А, точно, — с этими словами Шон привстал на своё кресло на колёсиках (довольно-таки рисковое решение), и достал какую-то белую коробку. Спустившись, он поставил её на стол, — Я тут копался в вещах брата, — его взгляд помрачнел, — И я… в общем, я нашёл два браслета, и я думаю, они нам могут пригодиться. JPS-трекеры. Вдруг что-то произойдёт и надо будет найти друг друга. Мало ли. Рэй улыбнулся. — Вполне пригодится. — Браслеты, да, точно, — парень, шмыгнув носом, принялся лихорадочно искать свой. На руке Шон побаивался носить девайс из-за частых дождей, поэтому положил его в карман куртки. Нащупал. Да. Это его шанс. Наскоро смахнув слёзы с покрасневших щёк, он ринулся обратно в квартиру. С куртки стекали капли дождя. Шатен в вошёл в комнату. — Браслеты! — объявил он, и Шэрон, Итан и Шарлотта оживились, — У нас с ним были JPS-трекеры. М-мы можем найти Рэя, если… короче, там надо синхронизировать хотя бы один с сайтом, и тогда он покажет приблизительную локацию обоих! Кто-нибудь может достать т-телефон? — Я, я могу! — Шэрон подошла к другу и дала свой смартфон. Затем она неуверенно спросила: — А с твоим что? — Э-э, упал. — Ты вообще как? — спросила Шарлотта. — П-порядок, п-простите меня. Так, л-ладно… Через три минуты на экране появился значок загрузки, а затем координаты: 1devicelocation: Матпоэл, Хэлфтаун, Уайтгарден-стрит, 18. 2devicelocation: округ Сисолт, Шейдивилладж, Си-бактон-стрит, 23. — Отлично, теперь мы знаем, куда ехать, я завожу машину, — Итан поспешно удалился. — Шейдивилладж? — недоумённо спросила Шарлотта, — Это где вообще? — Я знаю, где это, — сказала Шэрон, собираясь, — Там живёт мой дедушка. Я иногда приезжаю к нему и знаю эту деревню. Погнали. — Стой, — прервала её Шарлотта, — Если это дело рук Говарда, есть вероятность того, что он захочет вакцинировать Рэя. Надо взять с собой на всякий случай антидот. Голова жутко болела. Во рту был металлический привкус. Сколько раз за последние несколько часов Рэя лупасили? Он сбился со счёту. Он так и не видел своего отца. К нему лишь иногда заходили Таша и какие-то люди в красном. Тиффер догадался, что это была банда Кавалерия. Но ему всё равно не была ясна сама суть происходящего. Видимо, отец его разоблачил. Но нахера устраивать весь этот цирк? Никто ничего не объяснял, лишь сразу давали по морде. Рэй не знал, сколько сейчас времени. Но по его ощущениям с момента похищения прошло около двенадцати часов. Столько же времени он не пил, столько же не видел солнечного света. Стоп! Если прошло столько времени, значит, он пропустил встречу с Шоном, а если верить паранойе Ориёжика, они его уже ищут! Рэй провёл языком по рядам зубов. Вроде все на месте. Это уже радует. Болело всё тело от ударов и многочасового сидения на стуле в одном положении. Дверь со скрипом открылась. Рэй слабо приподнял голову. — К-кто это? — его голос хрипел, говорить было больно. — Рэймонд, ты знал, что ты редкостный говнюк? — слова раздались ухом по помещению. Рэй предположил, что находится на каком-то складе или в подсобке. — А-а, отец, д-давно не виделись. Ты на меня надулся из-за того, что я пытаюсь остановить психованного тебя? — Долго же до тебя допирало. — И что ты будешь делать? Убьёшь меня? Давай, убивай, только мне не совсем понятно, с каких это пор ты якшаешься с Кавалерией. Н-но ладно, твоё дело. — Иронично, не правда ли, что тебя убьют твои же приятели? — Отец, ты, говняный долбоёб, я был торчком, а не бандосом. Если бы ты был поумнее, ты бы видел разницу. — Разницу?! — прорычал Тиффер, — Знаешь, что?! Тебе вечно не нравятся мои идеи! И лезть в мои дела ты всегда не против! Скажи, ну кто тебя просил мне мешать, проникать в мою лабораторию, отбивать у меня дилера?! — Здравый смысл, — кратко ответил Рэй. — Ах, так всё дело в твоей нравственности?! Считаешь себя лучше остальных?! Твоя душа запятнана точно также, что и моя! Ты… Рэй перебил Говарда: — У тебя её нет, отец. Ты — бездушная скотина, убивающая ни в чём неповинных людей просто потому что это «поможет» твоему сраному, никому не нужному бизнесу. Ты жалкое ничтожество и адское отродье. Скоро приедут мои друзья и… Говард засмеялся по-злодейски: — Спасут тебя? Не переживай, сопляк, твой jps-трекер сейчас вообще в другом месте. Когда они приедут на эту локацию, их просто кокнут. Рэй закипал от злости. — Какая же ты дрянь. Думаешь, мама бы гордилась тобой?! Говард сжал руки в кулак, быстрым шагом подошёл к Рэю и что есть мочи ударил его, вопя: — АХ ТЫ СВОЛОЧЬ! НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ ПРИПЛЕТАТЬ СЮДА СТЕЛЛУ! ОНА ШЕСТЬ ЛЕТ БЫЛА МОЕЙ ЖЕНОЙ, А ТВОЕЙ МАТЕРЬЮ — ДВЕ МИНУТЫ! От отчаяния Рэй закричал: — Папа, прекрати! Говард остановился. Кулак завис в воздухе. Рэй почувствовал, как из его носа течёт струя крови. — …что? — изумлённо прошептал Тиффер-старший. — Перестань, пап, — тихо простонал Рэй. Говард отстранился. Вечерело. На улице потемнело и похолодало. Все переживали. С каждой минутой возрастал шанс того, что Рэя уже нет в живых. Сама мысль об этом забирала весь кислород из лёгких. Все ехали в напряжённой тишине. Поворот. Ещё один поворот. Итан гнал так быстро, как только мог. — Боже, не дорога, а ад на земле, — проворчал он, нарушив молчание, — Если мы сто лет будем искать эту Си-бактон-стрит, я свихнусь. — Там только одна улица, ты забыл? — попыталась подбодрить мужа Шэрон, — Смотри, вот и поворот на Шейдивилладж! Проехав полмили, машина остановилась в маленькой деревушке. Шэрон вышла на улицу, все последовали её примеру. Она пыталась вглядеться в таблички на домах. — Си-бактон, 20… Значит, 23 где-то… стоп, а это разве не тот заброшенный дом? Точно, он! Эй, за мной! — она побежала куда-то в направлении соснового леса, все отправились следом с фонарями в руках. Свет от них бежал по траве, и когда друзья остановились, он осветил дом, спрятанный в зарослях крапивы. Было видно, что крыша доживала свой последний год, а окна были заколочены досками, из-за чего ничего в доме разглядеть не удалось. — Пока не шумите, вдруг помимо Рэя там есть ещё кто-то, — предупредила Шарлотта. Шэрон на всякий случай перезарядила свой пистолет. Они пробирались сквозь крапиву к двери, которая чудом оказалась не заколочена. Шон попытался её открыть рывком. Не вышло. Тогда он дёрнул ручку настолько сильно, что та сразу отлетела, а дверь с жутким скрипом и кряканьем распахнулась с такой дурью, что Шон чуть не упал. Несмотря на это, Ориёжик мигом проследовал внутрь. Фонарь освещал полуразвалившуюся комнату, в которой когда-то кто-то жил. Пол усыпан побелкой, по нему раскиданы старые тумбочки, стулья, и ещё Бог знает что. Пахнет сыростью. Вдруг у дальней стены Шон заметил силуэт в чёрном худи, сидящий на стуле. Его голова была опущена. — Рэй! — воскликнул шатен и кинулся к нему, спотыкаясь о различного рода мусор, звеневший и скрипящий, — Рэй, мы тебя обыскались! Рэй, ты меня слышишь?! Он дрожащими руками коснулся головы силуэта. Что-то зашуршало. Не веря в происходящее, Шон поднял её. Это была не голова. Это был обыкновенный мешок с, по всей видимостью, фасолью, на который был приклеен лист с надписью «попались». — Нет-нет-нет… — замотал головой Шон. От отчаяния хотелось рыдать. Но, не теряя головы, он обернулся и крикнул команде сзади: — Это ловушка, бегите отсюда! Не успели Шэрон, Итан и Шарлотта принять какие-либо действия, как окна разбились и в помещение влетели бандиты в красном. Шэрон крикнула: — ПРЯЧЬТЕСЬ! Не было времени размышлять и досадовать. Шарлотта и Шон прыснули под стол. Итан бросился к Шэрон, и закричал: — Ты подвергаешь себя опасности, нет!!! Раздался выстрел. Пара мигом присела и на корточках побежала за тумбу. Шэрон выглянула из неё, чтобы выстрелить в членов Кавалерии, крикнув: — За меня не переживай! Однако, переживать стоило. Числовое преимущество явно было на стороне людей в красном. Шэрон даже при хорошем раскладе событий их всех не перестреляет. Один человек упал на пол. Затем второй. Внезапно сзади раздался надтреснутый крик: — АХ ВЫ ПАСКУДЫ ПРОКЛЯТЫЕ, ВАЛИТЕ С МОЕЙ ЗЕМЛИ! Раздались выстрелы. Стол опрокинулся. Шон накрыл собой перепугавшуюся Шарлотту. Непонятно, что произошло, но бандиты пулей начали ретироваться из этой развалюхи. И когда последний, особо упитанный, попытался залезть в окно, Шон не растерялся, подбежал к нему, и схватил за шкирку. В середину комнаты прошёл мужчина лет пятидесяти. Его чёрные волосы были убелены сединами, на лице красовался линейный шрам. У него было ружьё наперевес. Незнакомец с ненавистью в глазах огляделся, и тут его лицо переменилось: — Шэрон! Ягодка! Господи Владыко, какого ляда ты здесь забыла?! Ривьера поднялась, оттряхивая от извести колени. Вслед за ней встал и Итан, поправлявший очки. Он сказал: — Здравствуйте, Дэниел. Дэниел обнял Шэрон. — Малышка, они тебя не ранили? — получив отрицательный ответ, мужчина обратился уже к Джексону: — Итан, твою мать, а ты тут что делаешь? Какого хера здесь вообще творится? Шэрон произнесла: — Шарлотта, можешь вылезать, это мой дед, — затем она посмотрела на Шона, который еле удерживал толстяка, норовящего сбежать: — Э-э, так дела не идут! А ну стой, паразит! Все направились к бандиту, Дэниел помог его удержать, в то время как Шэрон приложила дуло к виску гада, грозно произнеся: — Уймись, скотина. Толстяк заныл: — Нет! Не убивайте меня! Дэниел прорычал: — Она же сказала, уймись. — У меня есть семья! Хватит! — У Рэя Тиффера тоже есть семья, и это мы, — злобно произнёс Шон, — Скажи, где он, и мы позволим тебе жить. — Я не знаю! Не знаю! — заверещал бандит. Шэрон ударила его и закричала: — ГОВОРИ ПРАВДУ! — НЕ ЗНАЮ! — МОЖЕШЬ НЕ ПЫТАТЬСЯ ВЫГОРАЖИВАТЬ СВОИХ СРАНЫХ БРАТЬЕВ! ОНИ ТЕБЯ БРОСИЛИ! ГОВОРИ. ПРАВДУ. — Ладно-ладно! Ваш проклятый Рэймонд Тиффер в миле отсюда на заброшенном ранчо Дэйлов! Только не убивайте меня! Шэрон отстранила пистолет от хныкающего бандита. — Ладно. Моли Бога о пощаде, если это неправда, или хоть один волос на голове Рэя пострадает, — затем она повернулась к друзьям, — Этот хер едет с нами. Ты у нас в заложниках до тех пор, пока мы не увидим Рэя живым и невредимым, ясно?! Бандит кивнул. К девушке подошёл Дэниел. — Шэрон, может ты объяснишь наконец, что происходит, что ты тут делаешь, кто это такие, и кто такой этот Рэй, сука, Тиффер? Ривьера виновато опустила глаза, сказав уже мягче: — Дедуль, понимаешь, Шон и Шарлотта — наши друзья. А Рэй — ещё один наш друг, который за каким-то чёртом понадобился этим тварям. Дэниел рассердился: — С каких это пор ты влезаешь в бандитские разборки? Вмешался Итан: — Дэниел, я уверяю Вас, всё не так, как может показаться! Шон вдруг сказал: — И мы можем об этом поговорить после того, как спасём Рэя! Его время на исходе! — Он прав, — согласилась Бэйкер, — Нам надо торопиться, со всем остальным можно разобраться и потом! Сказать, что в машине было тесно значит ничего не сказать: Шон и Шарлотта почти на коленях сидели у бандита и Дэниела. Дедушка Шэрон поехал с ними потому что он «не может оставить в покое людей, что представляли угрозу для его ягодки». Впрочем, никто (кроме бандита) против не был. К слову, бандита звали Бобо, и этот чёрт совершенно не знал, жив ли сейчас Рэй или нет. Сказал, что в глаза «этого идиота» не видел, и им поручили лишь устранить компанию людей, которые захотят найти Рэймонда Т. Т. Говард отпустил сына. Тот неровно дышал. Рэй назвал Говарда папой? Впервые за всю жизнь?.. Это помогло обескуражить убийцу. Однако, отношение к Рэю от этого не поменялось. — Я вколю тебе Солдат. Ты будешь вопить от ужаса совсем один в этом амбаре. Знаешь, как мучительно они все умирали? Рэй уже ни на что не надеялся. Он уже даже не думал, что его друзья живы. Всё кончено. Внезапно дверь сзади с грохотом распахнулась, и в лицо Рэя начало светить что-то белое, отчего он тут же съёжился. — СТОЙ! ОТОШЁЛ ОТ НЕГО! — послышался до боли знакомый голос. — Шон… — прошептал Рэй. Говард усмехнулся. — Видно, Кавалерия меня подвела. Ну и чёрт с ним. Валяй, стреляй в меня. Не вакцинирую твоего вшивого дружка я, вакцинирует кто-то другой. — А ты обернись, скотина. Говард обернулся. В дверном проходе стоял Шон, освещаемый лишь светом фонарика. Он прижимал голову Таши к себе, прижав к ней пистолет. Говард потерял дар речи. — Положи шприц, или я выстрелю, — он учащённо дышал. Шон утешал себя тем, что в заложниках сейчас он держит человека, который помогал Говарду разрабатывать смертельное оружие. Говард широко распахнул глаза. — Не смей. — Посмею, сука, если ты не освободишь его и не выкинешь свой драный шприц. Таша доверительно смотрела на Тиффера-старшего. Говард колебался. — ПОЛОЖИ ШПРИЦ! — прорычал Шон. Он трясся, но всё равно не собирался сдаться. Говард медленно опустился, положил шприц на сырой пол и ногой толкнул его в сторону Шона, не прерывая с ним зрительного контакта. — Ладно, давай успокоимся? Не стоит в неё стрелять. Положи пушку. Тише. Видишь, шприц не у меня? Он твой. Шон посмотрел на шприц. На жидкость в нём. И тут он неуверенно произнёс: — Э-это антидот? — Нет, Шон Ориёжик, — возразил Говард, — это Солдат. — Н-но это же антидот! Он выглядит как антидот! — А теперь отпусти её, позволь нам с поднятыми руками пройти к другому выходу, и я тебе всё расскажу. Шон послушно отпустил Ташу. С поднятыми руками она и Говард дошли до двери на другом конце зала. Таша вышла, а Тиффер остался. — Видите ли, команда по спасению мира, — ухмыльнулся Говард, — Я знал, что вы будете искать эту красную папку. И я намеренно всё подтасовал. Вы бились за рецепт Солдата. Надеюсь, вы не успели кому-то его вколоть? Шон стоял с открытым ртом, не веря в происходящее. — А мой брат?.. — наконец, произнёс он. — О, точно. Твой брат действительно во всём этом был замешан. Можешь не спрашивать меня, что с ним сейчас — я не знаю. Надеюсь, ты не наглотаешься таблеток с горя, — с этими словами он покинул комнату. Шона колотило. Они не изобрели антидот. Но быстро отчаяние сменила радость. Он подбежал к Рэю и принялся развязывать друга. — Рэй! Рэй! Не поверишь, как я рад тебя видеть! Как хорошо, что ты жив! Боже, выглядишь ужасно! — Спасибо, хы-хы… — пробормотал Рэй и поднялся на ватные ноги. Шон моментально его обнял, прижимая к себе. Рэй, даже несмотря на своё плачевное состояние, остолбенел. У него были тактильные контакты в основном романтического характера, но вот как друга его никто и никогда не обнимал. Дрожащими руками он обнял Шона в ответ. Идиллию прервал топот сзади. Рэй упал в сторону, не успев понять произошедшего. В Шона вцепилась Таша. Он пытался вырваться, но она словно обрела сверхсилу. — Никто не смеет угрожать Говарду, — когда Блэнк произнесла это, ворот толстовки Шона отдёрнули, и в плечо что-то кольнули. — Нет! Стой! Не надо! — он брыкался, но было поздно. Таша ввела Солдат. — Ах ты сука! — крикнул Рэй. Таша принялась убегать, закончив дело, но пол под ней провалился, и она упала на первый этаж. Это услышал Говард, находившийся там. Он подбежал к тому месту, куда, судя по крику, приземлилась женщина. Направив на неё фонарь, он к своему ужасу увидел Ташу, лежащую на спине. Из её окровавленного живота торчал металлический штырь. Изо рта женщины рекой текла кровь. — Таша! Боже! Таша! Я вызову скорую! Но Говард понимал, что ей уже никто не поможет. — Гхж.ова…рд.....ты.менвя…любгх…ишь? — захлёбываясь в собственной крови, произнесла Блэнк. Почти сразу взгляд её синих глаз безжизненно застыл. — Я тебя люблю, Таша Блэнк, — прошептал не дышащему телу Говард, второй рназ лишившийся своей любви.