Матпоэл

Рэй открыл глаза. Он не слышал Шона. Тиффер подполз к фонарику и направил на друга. Тот дрожал, глядя широко распахнутыми глазами на свои трясущиеся ладони. — Шон? — осторожно позвал Рэй. Ориёжик сидел на полу, подогнув ноги, держался за плечо, опустил голову. Спина быстро вздымалась и опускалась из-за частого дыхания. В глазах рябило, всё плыло. Тиффер тихонько подполз к нему, стараясь не касаться ноющими коленями до пола, что было затруднительно. — Ты в порядке? — еле спросил Шон, не поднимая своего взора. — Настолько, насколько возможно. Шон, она тебя уколола? Он не отвечал. Попытался встать, а затем сказались недосып, двухдневный голод, дикий стресс и шок: тело Шона обмякло, глаза закатились. Он потерял сознание, шлёпнувшись на пол. Рэй тут же потрепал того за плечи: — Шон, ты в порядке? Эй, вставай! Я здесь, здесь! Ответа не последовало. Рэй не верил в происходящее. Каждый человек, которого вакцинировали Солдатом был обречён на верную и мучительную смерть. Он всегда это знал, но стало страшнее, когда эта трагедия затронула человека, который был важен ему. Всё было будто в сне, будто происходило не с ними. Это не может быть реальностью. Это дурацкий сон. Бред. А может, его не укололи? Может, у Таши всё же не вышло? В голове, словно крохотная звёздочка, зажглась надежда. Рэй задрал рукав толстовки Шона. О, Боже… Всё его запястье левой руки было исполосано бледно-сиреневыми выпуклыми шрамами, а где-то совсем недавними красными линиями. Что-то внутри Тиффера рухнуло. Как Рэй мог этого не заметить? Как у него вышло ничего не заподозрить? Это ведь было очевидно! Теперь стало ясно, почему Шон никогда не ходил в футболках. Почему время от времени пытался незаметно почесать запястья, почему у него в комнате на столе всегда стоит перекись. Надо будет с ним поговорить. И всё же, Рэй увидел на плече небольшой бугорок с красной точкой по середине. Да, его всё же укололи. Он обречённо закрыл лицо дрожащими от боли ладонями, наклонился, дотронувшись лбом до плеча Шона. Ему было уже ни печально, ни весело: Рэймонд настолько устал от всего этого, что даже реагировать не хотелось. Не хотелось ничего. Вдруг Тиффер понял, что Итан, Шэрон и Шарлотта должны быть где-то рядом, поэтому он отстранился от друга и закричал так сильно, как только мог: — ШЭЭЭР! ШАРЛОТТА! ИТАН! ГДЕ ВСЕ?! Ответом ему послужили выстрелы на улице. — Вот блять, этого ещё не хватало, — вздохнул Рэй и снова вернулся к Шону: — Шон, пожалуйста, очнись. Веки шатена дрогнули. Он открыл глаза, перевернулся на живот, принялся хлопать ладонью по полу, что-то усердно искав. Наконец, в его правой руке блеснул осколок, и он вдруг с размаху вонзил его себе в плечо. — Шон, что ты творишь?! — Рэй отобрал окровавленный осколок у Шона. Тот зашипел от боли и прижал ноги к животу, немного вскрикнув. — Когда змея кусает… Иногда советуют пырнуть ножом место укуса… Ч-чтобы яд вышел с кровью… Вдруг откуда-то со стороны послышался до ужаса мертвенно мрачный голос: — Не выйдет. Вещество проникло в твой организм, и всё, что тебе осталось — изолировать себя от общества и застрелиться. Скоро ты сойдёшь с ума и уже не будешь помнить собственного имени. Даже несмотря на темноту можно было понять, что взгляд Рэя был полон жгучей ненависти. — Я тебя убью, тварь, — хищно прошептал он. Всё из-за Говарда. Из-за этой мрази. Говард ответил ему: — Попробуй. Скорее я убью всех намного раньше. Таша мертва. И в этом виноваты вы, мрази. Вы её убили. — Таша мертва? — переспросил Рэй. Это его немного удивило, но, впрочем, никак не расстроило. Послышались удаляющиеся шаги. Они снова остались наедине. Вдруг Шон прошептал: — Это конец. — Что? — Убей меня, Рэй. Я скоро превращусь в монстра. Я не хочу жить. Убей меня, — голос Шона дрожал. Рэй осторожно приподнял друга, приговаривая: — Эй, ну ты чего? Никто никого не убьёт. Шон, ты ещё не монстр. — Убей меня, я тебя умоляю. П-прошу. — Нет, Шон, всё будет хорошо, поверь мне. Однако, никто из них в это не верил. Антидота нет, а до смерти Шона осталось две недели, если не меньше. Оба готовы были умереть, но не пойти. Если к ним никто не придёт на подмогу, это будет конец. — Где остальные? — тихо спросил Рэй. — Р-разбираются с Кавалерией. Не б-бойся, у них есть Дэниел. — Дэниел? — переспросил Рэй. — Это д-дедушка Шэрон. Мы его встретили п-по дороге. Выстрелов уже давно не было слышно. Это и дало надежду, и пугало. — Они сделали ловушку, — сказал Шон, — Нарядили мешок с фасолью в толстовку. Я подумал, ч-что это ты. Удивительно, к-как ты похож на мешок с ф-фасолью. Тиффер улыбнулся своим окровавленным ртом. Послышались шаги, а затем знакомый голос. Всё озарилось светом фонарей. — Вот они! Дедуль, иди сюда! — крикнула Шэрон, а затем подбежала к парням. От неё пахло таким знакомым ароматом вишни, что Тиффер обрадовался: он дома, — Рэй, мы за тебя очень переживали! — Рад вас видеть, ребята, — и это было правдой. Приход Шона, а затем и всех остальных оказался большим облегчением. — Шон, что у тебя с плечом? Кто это сделал? — спросил Итан, увидев рану Шона и лежащий на полу осколок стекла, измазанный в крови. — Я сам, — вдруг кратковременная радость на лицах Шона и Рэя сменилась прежним отчаянием и сожалением. — Что случилось? — спросила Шарлотта. В руках она держала какую-то железную палку, а её очки перекосились. О боже, видимо, ей приходилось от кого-то защищаться. — Я заражён, — кратко произнёс Шон. Повисло тягостное молчание. Шон выжидающе смотрел на остальных. Ждал, пока они испугаются. Уйдут. Давайте. Отпряньте от него. А лучше убейте. Просто убейте. К нему торопливо подошла Шарлотта и принялась копаться в своей сумке. — Ну ничего, у нас же есть антидот! Мы сможем… Рэй быстро её перебил: — НЕТ! Стой, Шарлотта! Остановись. Бэйкер замерла в недоумении, впрочем, как и все остальные, особенно Дэниел, который окончательно запутался в том, что здесь всё-таки творится. — Почему ты не хочешь, чтобы она вколола Шону антидот? — тихо спросил Итан. — Это не антидот вовсе, — ответил Рэй, — Отец нас обманул. Обвёл вокруг пальца. Он всё знал. — Подожди, так кто вообще в итоге тебя сюда привёз? — Шэрон совершенно запуталась. — Отец. Он обо всём узнал. О всех наших планах. Он попытался меня убить. И вас тоже хотел. То местонахождение по трекеру — ловушка. Он хотел вас заманить туда и убить. Снова повисла тишина. Никто не знал, что уж говорить. Сказать, что всё будет хорошо? Как всё может быть хорошо? Шону осталось максимум полмесяца, и скоро он будет представлять опасность для всех вокруг. Рэй продолжил: — Таша подкралась к Шону сзади и ввела ему эту дрянь. — А она точно его ввела, вы уверенны? — со слабой надеждой робко спросила Шарлотта. — Да, я проверял, — небрежно ответил Рэй. Шон вдруг густо покраснел и отвёл взгляд. Однако, следующий вопрос Тиффера был адресован ему: — Шон-Шон, ты как вообще? — Порядок, — ответил парень в зелёной толстовке. Естественно, соврал. Он хотел спать, есть, его плечо всё ещё адски жгло, теперь он заражён Солдатом. Когда у людей случается горе, говорят: «это конец». И в голове Шона тоже неоднократно звучала эта мысль. Но сейчас большинство прошлых проблем показались ему решаемыми. Зато проблему с Солдатом не решишь. От него нигде не лечатся. А антидота, как выяснилось, не существует. Губы Шарлотты сжались в тонкую полоску. Взгляд был пуст. Никто прежде не видел её такой разочарованной и поникшей: — То есть, мы зря старались? Я зря сидела в лаборатории и… Шэрон обняла подругу. В разговор вмешался Дэниел: — Так, народ, я вообще не понимаю, что здесь происходит и кто такой Солдат, но нам нужно отсюда линять. Парень проткнул себе руку и чем-то там заражён, а этот вообще без пяти минут мертвец. Шэрон и Итан, едьте к моему дому. Я, Шарлотта, и эти двое поедем на тачке, которую я тут видел неподалёку. Она принадлежала Кавалерии, но боюсь, что за ней уже не придут хозяева. Дэниел был прав. В такой небезопасной обстановке нельзя было оставаться. Дэниел и Итан помогли подняться Рэю и Шону. Колени Тиффера ныли каждый раз, как он делал шаг по земле. Было очень неприятно и страшно тихо. Они выбрались из старого амбара, а затем сели в незнакомую машину. Дэниел её завёл и поехал до своего дома. Шарлотта же тихо сидела на заднем сидении, присматривая за Шоном и Рэем, стараясь не зарыдать. Знакомство с жилищем Дэниела недолго длилось. Не было сил и времени. Дедушка просто расселил всех по комнатам. Взгляд цеплялся за множество постеров метал-групп и рок-исполнителей. Теперь понятно, в кого пошла Шэрон. Дом был двухэтажный. По лестнице тяжело пришлось подниматься, но парни справились. Дэниел выделил Рэю и Шону маленькую комнату с двумя диванами двадцатилетней давности и кое-где ободранными обоями. Никто не жаловался. Шон заснул сразу, как только голова его коснулась большой подушки с белой наволочкой. Сегодня был невероятно тяжёлый день. Рэй ещё полчаса не мог уснуть, откровенно пялившись на чуть видневшиеся на лунном свете шрамы Шона. Если бы Ориёжик не спал, точно ушёл бы из комнаты. Рэй, наконец, уснул. Время от времени к ним заходили Шарлотта, Итан или Шэрон, чтобы проверить, всё ли в порядке. Шэрон возвращалась на кухню, чтобы поговорить с дедом о выходках своей матери, лишь бы отвлечься от сегодняшнего дня. Шарлотта думала, что неплохо ладит с Итаном. Они ещё двадцать минут рыскали по комнате в поисках очков Джексона (они ему были крайне нужны с его-то сильной миопией) прежде чем разойтись по комнатам. За окном, как не странно, запел петух. Первым проснулся Шон. Он сразу посмотрел на соседний диван — Рэй мирно спал, обняв подушку руками и приоткрыв свои потрескавшиеся губы. О недавно произошедшем похищении, казалось, могли сказать только ссадины на лице. Шон тихо встал и вышел в коридор, стараясь никого не разбудить. Он не знал, с какой целью покинул комнату. Было бы неплохо попить, наверное. Он наугад пошёл туда, где по его логике должна была располагаться кухня. И он попал в неё. За деревянным столом, накрытым белой скатертью, сидела Шарлотта. Её длинные светлые волосы были растрёпаны. Видимо, она проснулась недавно. Услышав Шона (его всегда выдавали осторожные шаги), она отвлеклась от телефона. — Привет. — Привет. — Как ты? Как Рэй? — спросила она, — Я последний раз смотрела вас два часа назад, а потом уснула, — она смущённо улыбнулась. — Он в порядке. А г-где остальные? — Уехали в аптеку. Я тут за старшую. — Ясно, — Шон сел на стул напротив девушки. Голова болела. Шарлотта молчала. Смотрела в стол. Шон осторожно произнёс: — Лотти, мне жаль, что так вышло. Она, казалось, старалась держаться, но затем не выдержала, положила голову на стол, укрывшись руками. — Я иногда ночами там сидела, мне пришлось пойти на многое, но в итоге я просто потратила время зря, всё попусту! И вы тоже носились туда-сюда, чтобы эта сука нас в итоге обманула! Как же я его ненавижу. Я просто дура. Почему я не догадалась? А если бы я кому-то вколола его? Если бы я тебе вколола? Взгляд Шона был понимающим. Он погладил девушку по светлым волосам, сказав: — Лотти, ты не дура. Мы все считаем, что ты мозг нашей команды и принесла огромный вклад в дело. Д-да, вышла ошибка, но всё произошло так не по твоей вине! Всё ещё поправимо, мы найдём антидот, и всё снова станет х-хорошо. Шарлотта слушала. Она представила, что всё это кончилось. Что никто больше не умирает. Вся компания часто собирается развлечься без мыслей о Говарда, Солдате и смертях, без всей этой суматохи. Она даже поверила в эту красивую сказку. Шон не обманывал девушку. Итан, Шэрон, Шон и Рэй считали Бэйкер самым умным, психически уравновешенным другом. Вот только он сам не верил в то, что всё будет хорошо. Это не так. Никто не знал, как выкручиваться из данной ситуации. Но Ориёжик просто не мог сказать ей, что вероятнее всего им не повезёт. Не мог. — Я боюсь не успеть, — призналась Шарлотта. — До чего? — До того, как ты… — она замолчала. Думать об этом было слишком больно и тяжело. Шон понял. Он пододвинул стул к ней, обнял одной рукой и наклонил голову поближе. — Нет, я не умру, с-слышишь? Всё будет хорошо, мы всё сможем. Эй, пожалуйста, поверь мне. Я всегда буду с вами, с т-тобой. Пройдёт месяц и м-мы будем вспоминать об этом и поржём еще! Никто не умрёт. Ну, возможно, кроме Говарда. Шарлотта вынырнула, слабо улыбаясь. — Ох, я бы его кокнула. Мухобойкой огромной. — Д-да он сам как мухобойка. Они посмеялись. Шон сказал: — Я тебе могу помочь. Н-ну, чтобы ты не сидела там одна. Я, конечно, из химии помню только то, что там где О — там оксид, но могу помыть пробирки какие-нибудь. — Ну, помощь мне на самом деле пригодиться. Хорошо. Спасибо. Вскоре Итан, Дэниел и Шэрон приехали. Разбудили Рэя, обработав ему раны (Шон настойчиво предпочёл лечить себя самостоятельно). Рэй постоянно шипел и брыкался во время сего процесса. Было больно. Наконец, всё собрались за завтраком, который приготовили Дэниел и Итан. Первой репликой, произнесённой за столом, был тяжкий вздох Тиффера: — Что ж, что нам делать-то? — По-моему, это конечная. Нам осталось две недели, и то не факт, — мрачно сказал Итан, — А его вообще никак нельзя вывести? — Как? — всплеснул руками Рэй, — Он уже по крови разнёсся. Только если выкачивать всю из организма и вливать новую. — Вот только не пытайся так сделать — тебя посадят, — ответила Шэрон, — А с чего вы вообще взяли, что это Солдат? Всё задумались. Шэрон продолжила: — Говард мог сказать что угодно. Может, он наболтал, что там Солдат, а на самом деле он просто компот вколол. — И для чего ему это? — спросил Рэй. — Заставить паниковать. Это должно нас сбить с толку. — Ну, вообще-то я соглашусь с Шэрон, — заявила Шарлотта, — Он вполне может нас снова надуривать, но давайте мы проследим за поведением Шона, а потом посмотрим. Все согласились. Внезапно Рэй произнёс: — А может, найти рецепт антидота всё же можно? Он же сказал, что перетасовал бумаги, а не придумывал, значит, где-то есть рецепт антидота! — он быстро доел свои блинчики с клубничным вареньем, встал и потянул Шона за рукав, заставив того подняться, со словами: — Нам нужно попасть в его кабинет. Всё равно он вряд ли там есть. Таша умерла всё-таки. Не до этого ему. Естественно, Шэр и Шарлотта принялись отговаривать Рэя от его столь гениального плана, ссылаясь на плохое самочувствие Тиффера. Но если не они, то кто? Смертники ждать не будут. Не будет ждать и Шон. Тоже смертник. На улице было прохладно. Серые безжизненные облака куполом накрыли деревушку. Её окружали поля, заросшие порыжевшей травой и усеянные различным мусором, которые кидают время от времени бессовестные люди. Вдалеке каркали вороны, а затем они принялись одна за другой кружить по небу, сбившись в стаю. До заброшенного ранчо ещё минут пятнадцать пешком. Мимо изредко попадались домишки, чаще всего заброшенные и прогнившие. Дэниел и Итан в Шейдивилладж пытались объяснить Рэю, что идти за пикапом на ранчо — не самая лучшая идея, но последний наотрез отказался бросать свою машину. Может, это была уже развалюха, но она была ЕГО развалюхой. А у Рэя было мало своих вещей. Шон и Рэй молчали. Дэниел любезно отдал Тифферу свою кожаную куртку на прощание, когда узнал, что парню особо не в чем ходить. Она была немного велика блондину, но возможно, так даже лучше. Шон же шёл задумчиво, положив руки в карманы. Рэй не выдерживал этого молчания. Ему хотелось, чтоб Ориёжик первый сказал хоть что-нибудь. Пусть он на него наорёт, что-то спросит, но пожалуйста, Шон, не молчи. Однако, шатен был словно где-то не в этом мире. Рэй не стерпел: — Шон, можно мы поговорим? — Если ты о Солдате, то я сам ничего не знаю, — сдержанно ответил парень. — Нет, я не об этом. Можно мы поговорим о тебе? Ориёжик вдруг оживился. Онедоумеменно, недоверчиво и слегка напугано посмотрел на друга. Что он хочет? «О нём»? Что можно сказать о Шоне? — Э-э, ладно, — согласился Шон явно не вникая в происходящее. Рэй не знал, с чего начать, но чувствовал, что не может игнорировать проблему. — Только не пойми меня неправильно. Шон, если честно, то раньше, когда мы только познакомились, ты мне сразу показался додиком, — начал Рэй и тут же понял, что сморозил какую-то ерунду. Но если гнуть линию, то до конца: — Но потом ты начал проявлять ко мне доброту несмотря на то, что додиком был я, когда вломился в твою квартиру, рылся в твоих вещах, нарушал твоё личное пространство, ударил тебя и всячески грубил. Ты стараешься всем помочь, и к тебе можно обратиться в любой момент, но факт в том, что ты сам ни к кому не обращаешься за помощью. Рэй подождал. Шон решительно не понимал, к чему тот клонит. Он попытался усмехнуться: — Потому что у меня всё хорошо. Н-ну в смысле, трудности у всех бывают, но в общем плане всё не так уж плохо, — очевидная ложь. — Я же знаю, что это неправда. Шон, я видел. Я всё видел. И я не чувствую себя вправе вмешиваться в твои дела, но если честно, проанализировав настоящее и прошлое за то время, пока ты говорил с Шарлоттой утром, я понял, что твоё состояние меня слишком пугает, чтобы об этом не говорить. — Я что-то сделал не так? — Ориёжик окончательно запутался. — Нет, ты ни в чем не виноват. Отчасти, это моя вина. Я был порой не слишком внимателен к тебе и твоим проблемам. Я беспокоюсь о том, как ты пытаешься справиться с трудностями. Ты стараешься принять свои таблетки, думая, что это поможет, и… — Рэй выдохнул: — Шон, почему ты режешь себя? Ориёжик остановился. Нельзя было понять, что написано на его лице — непонимание, обида или ещё что-то. Наступило неловкое молчание. Шон высунул руки из кармана и принялся нервно сжимать и разжимать ладони. Рэй не знал, поступил ли он правильно или нет. Ещё больше не знал — что ему делать сейчас. Наоконец, Шон смог спросить: — Откуда ты знаешь? — Ты был в отключке, я хотел убедиться, кольнула ли тебе Солдат Таша или нет, ну и… Увидел я, в общем. Прости, если сделал что-то не так. Выглянуло солнце. Его луч метнулся прямо в глаз Рэя, делая его до дрожи голубым, освещая еле заметные рыжеватые веснушки и гладя горбатый нос. Шон, отстранив взгляд в сторону, тихо сказал: — Меня всегда преследуют плохие мысли и тревога. Это не успокаивает и не помогает мне, и если ч-честно, то я вообще не понимаю, зачем я это делаю. Мне даже таблетки не способны сыграть на руку. А если не помогает лекарство, значит, выхода н-нет в принципе. Я часто чувствую себя ненужным, немного глупым и до безобразия мешающим. Не знаю, как и чем я могу помочь людям, если я постоянно сплю, а говорить нормально могу только с кактусами. Это не нормально. Я псих. — Ты не обуза, ты не бесполезный. Шон, ты мне спас жизнь, и не раз. И если есть человек на свете, который заслуживает счастья, то это ты. А ещё да, Шон, я знаю, что тебя тревожит эта ситуация с Шарлоттой. Одно только её имя заставляло появиться в области солнечного сплетения какое-то грызущее чувство. — Да ладно тебе, сморозил г-глупость, с кем не бывает, — пробурчал Ориёжик, снова стараясь отмахнуться, хоть его и выдавал взгляд, резко изменившийся с растерянного на более твёрдый и потускневший. Однако, Рэй оказался напористее. — Это не глупость, это твои чувства. — Значит, тем более глупость. — Да почему ты так считаешь? Да, может, момент был не самый лучший, но ведь это не конец ваших отношений! — Отношений? — переспросил шатен, — Это даже не отношения. Дело не в моменте, а в том, что она меня определённо ненавидит. Ну и ладно. В конце концов, я не стодолларовая купюра, чтоб всем нравиться. — Ты у неё и не спрашивал! — справедливо заметил Рэй, — Вы вообще об этом говорили? — Н-нет. Да, я знаю, было бы славно с ней перетереть эту тему, но… я не знаю, как ей в глаза буду смотреть. Мне кажется, она и сама забыла о том, что произошло, — на самом деле Ориёжик в это не верил, а скорее пытался внушить самому себе, что всё именно так. — Забыла? — Рэй ну никак не ожидал такого ответа. Он удивлённо всплеснул руками: — Я думаю, что признание в любви это не самое будничное заявление. Я бы по крайней мере запомнил. Ну, хотя бы немного. — Да я тогда был пьяный, упал, головой шибанулся, может. Вот и всё, она сама должна понять это, — Рэй окончательно запутался в словах Шона, но смутно догадывался, что тот пытается доказать самому себе, что произошедшее — глупость, и Шарлотта не придала случившемуся особого внимания. — То есть, ты хочешь мне сказать, что это всё фигня? — Рэй приподнял одну бровь. Шон замешкался. — В общем-то, да. — Именно поэтому ты изолировал себя ото всех на неделю? Шон не знал, что ответить. Он нервно хрустнул пальцами и признал: — Ну ладно, я расстроен. — Ты не просто расстроен, тебя это мучает, чел. Но подумай: вы же хорошо дружили, она тебе доверяла, и вообще сама делала некоторые, э-э, намёки. У меня тоже есть глаза, и вообще, — Он самодовольно улыбнулся, прикрыв глаза и задрав подбородок, — Рэй фигни не скажет. Шон осмелился, наконец, посмотреть другу в глаза. — Ты меня убедил. Н-наверное, надо с ней поговорить. В конце концов, времени остаётся не так уж много, и если что пойдёт не так, мне не слишком долго будет плохо, — он грустно улыбнулся. Рэй слегка опешил. Его нечасто можно было привести в какое-то смущённое состояние, нечасто можно было сбить столку. Но сейчас он словно вынырнул из этих сравнительно повседневных рассуждениях об отношениях, и снова вернулся в холодную мрачную реальность, наполненную переживаниями о Солдате. Чувствовался не вкус ягодной газировки, которую они пили летом, а холодное дыхание смерти, её трескучий шёпот, заставляющий съёжиться. Он вспомнил о том, что теперь у них проблема похуже, и от этого стало грустно и неуютно. Рэй внезапно решил обнять Шона. Тот немного растерялся, но обнял Рэя в ответ. Голос Ориёжика немного дрогнул: — Меня н-не особо волнует то, что я умру через полмесяца. Но я страшно боюсь вас убить. Я сегодня сказал Лотти, что всё будет хорошо, но справедливости ради, я так вообще не думаю. Я ведь с-совсем перестану себя контролировать. «Умру, — подумал Рэй, — Какое страшное слово». «Убить» — ещё страшнее. — Шон-Шон, я клянусь всем, что у меня осталось, что ты станешь первым человеком, вылечившимся от этой дряни. Ты никого не убьёшь. Да, мы немного напортачили с антидотом, но всё поправимо. Я тебе обещаю. У тебя есть я, Итан, Шэрон, и Шарлотта, между прочим, всё ещё есть. И если тебя гложет что-то ещё, ты можешь не бояться сказать об этом. Тишина. Только высокая трава прошелестела, когда подул ветер. — Да вроде ничего больше, — соврал Шон, надеясь на то, что Рэй поверит в то, что нет больше ничего кроме этого рассказа. — Отлично. Просто делись плохими мыслями, когда они тебя догоняют, хорошо? Он ненавидел всей душой этот город. Каждое лицо в нём. Каждую рожу. И этот морг тоже ненавидел. Хотя, если честно, для ненависти и каких-либо чувств и эмоций не было сил. Говард сидел на скамейке. В тёмном коридоре, освещаемом лишь грязно-жёлтым светом люминесцентных ламп, больше не было никого. Не было слышно ни шагов, ни разговоров. Словно Говард один. Теперь он один. Окончательно. Быть может, проклят? Создан для пустого одиночества? Он был один в холодном морге. Скрестил пальцы. Уставился в одну точку. — Что случилось? Не было никого. Сколько он здесь уже сидит? Сорок минут? Вечность? Он ждал. Ждал хоть кого-нибудь. Справа послышался до рези в солнечном сплетении знакомый смех. Нос уловил запах черничного йогурта. Говард повернул голову: не было ни смеха, ни йогурта. Он сходит с ума. Он молча достал из кармана брюк телефон и набрал номер, по которому не звонил уже десять лет, в надежде на то, что адресат не откажется с ним говорить. Сельские пейзажи тянулись бесконечно долго. По дороге встречались какие-то склады в запчастями для автомобилей, два завода и много забегаловок с мотелями, каждый из которых прямо на вывеске заявлял, что равных ему в штате нет. Монтерей был в сорока милях отсюда. Наконец, Рэй узнал дорогу, по которой они ехали. Летом они здесь были, когда направлялись в лес, в котором следили за тем Греем, или как там его. Рэй винил себя в том, что произошло. Раннее его скребло чувство вины за то, что несколько лет назад он чуть не убил девушку, что и послужило причиной его отказа от наркотиков. Но сейчас он понимал, что нажать на тормоз вряд ли получится, и они неизбежно врежутся в стену. Он мельком посмотрел на Шона — тот тихо смотрел в окно. Мимо проскочил знак поворота на деревню Су-Мэй, и шатен почему-то оцепенел. С ним такое бывало, если он ловил какой-то триггер. И он никогда ничего не рассказывал. Просто либо отмалчивался, либо просил не обращать на это внимания. Рэй понял, что что-либо спрашивать бессмысленно и вздохнул. Но сейчас Шон почему-то заговорил первым: — Я там на практике был. — А? — Ну, в Су-Мэй. — На практике? Ты же на дистанте учишься, — сказал Рэй, вспомнив, что как-то Шон упомянал о том, что заочно учится в художественной академии. — Меня обязали. Там красиво. Незабудок много, лозы, закаты невероятные, — его голос почему-то дрогнул: — х-холмы. Ты часто бываешь на природе? — Приходилось доставлять людей к лесу или в поля. Знаешь, в основном бабушек всяких, — он задумался, а затем вспомнил: — О, блин, Шон-Шон, припоминаешь ту бабульку, которая грибы или ягоды собирала в том лесу, где нас чуть волк не сгрыз? Как думаешь, она всё ещё жива? Шон усмехнулся: — Я думаю, да. Мне почему-то кажется, она везучая. Матпоэл встретил их не слишком гостеприимно. Им надо было остановиться у аптеки, которая располагалась рядом с магазином товаров для рукоделия. Когда они уже выходили с маленьким зелёным пакетиком с бинтами, мазями и прочим и топали к машине, сзади раздался крик: — ШОН! Шон остановился как вкопанный. — Совсем забыл, — только и успел пробормотать он, как сзади донеслись молнией приближающиеся шаги, и Рэй смог увидеть брюнетку с пучком на голове, жемчужной заколкой в волосах. Она была в чёрном пальто, которое развивалось сзади, и Дебра Уотсон прижала свою руку к шарфу в горошек. На её лице была смесь облегчения, злости и непонимания: — Шон, где ты был?! — она заметила друга племянника, и на секунду поменяла выражение лица на более спокойное: — Привет, Рэй. — Э-э, здравствуйте. Шон нервно сжимал и разжимал ладони. Он только сейчас понял, что облажался. — Мне жаль, прости, я не должен был тебя пугать. — Последнее время ты только этим и занимаешься! На ночь пропал куда-то, а до этого два дня не ел ни шиша! У тебя проблемы? Что вообще происходит?! Почему ты не отвечал на звонки?! И только сейчас Ориёжик вспомнил, как вчера одним махом лишил свой мобильник всякой способности работать. — Мне двадцать один год, а не четырнадцать, мало ли, чем я занимался! — он тут же опомнился: — И всё равно, п-прости, ты за меня очень переживала. — Мы с тобой потом поговорим на эту тему, — женщина немного подуспокоилась, но всё равно была не в самом лучшем настроении, — Я рада тому, что ты жив, и вроде в порядке, но не перестаю удивляться странностям в твоей жизни. Шонни, скажи, почему тебя ищет какой-то мужчина? — Что? — кратко спросил Ориёжик, нахмурив брови, — Кто это? — Я не знаю. Приходил вчера днём и сегодня утром. Я выхожу к нему в домашнем, он такой смущается и спрашивает: «А Шон здесь живёт, вы не подскажете?». Я ему отвечаю, дескать, с какой целью интересуетесь, а он такой: «Боюсь, это наше с ним личное дело». И от него ведь ничего не добьёшься! Всё «личное дело» да «личное дело». С каких пор у тебя личные дела с какими-то бугаями? Рэй тоже не понимал, о ком она говорит. Шон оказался в замешательстве. — Тётя Дебра, я честно не знаю, кто это. Но могу тебя заверить, что я в безопасности! Она как-то помрачнела и проворчала: — Твой брат так же говорил, и что в итоге? Шон раздражённо ответил, и его щёки вновь загорелись: — А ты не знаешь, что там с ним в итоге! К-кто вообще знает?! Тётя Дебра поняла, что задела племянника за живое. Почему-то даже она реагировала на упоминания Дерека менее бурно. Она, кажется, перестала мучать себя вопросом о судьбе старшего, и сейчас её целью больше было защитить оставшегося мальчика. Сейчас она, возможно, наговорила лишнего. — Шончик, — уже без прежней злости сказала она, — Прости меня. Я ничего плохого не имела ввиду, просто за тебя волнуюсь. Спустя ещё пару минут этого досадно-неловкого диалога, Шон и Рэй сели в пикап и направились в злодейское логово Говарда Тиффера. Здесь всё было по-прежнему — на столе всё ещё стояли легендарные кувшины с лимонной и огуречной водой, на рабочем месте было раскидано много бумаг, однако на настенном календаре до сих отмечено позавчерашнее число. Рэй кинулся к стеллажу со множеством лотков для бумаг. Вынимал один за другим, клал на стол, осматривая листы: — Да куда он спрятал, блять, этот рецепт?! Шон попытался помочь другу, но почему-то сомневался в эффективности сего метода. Лотков было очень много. А если Говард просто уничтожил рецепт антидота? Внезапно послышался звук отпирания двери. Рэй аж вскочил от удивления и принялся лихорадочно убирать лотки обратно. Шон вновь хотел нырнуть под стол, как в тот раз, но не успел. Дунуло запахом лилий. В кабинет зашла высокая женщина. Во внимание почему-то сразу бросались её серые миндалевидные глаза, которые казались такими бездушными. У незнакомки было карэ мышино-русого цвета, и сама она была вся серая и блёклая. Зато нос был такой, как у Рэя. Она была одета в чёрную парку. Виднелась длинная чёрная юбка. На вид ей было лет тридцать. — Да-да, Руди, я тебе позвоню, как доберусь домой, и я… — она тут же замолчала, когда увидела ничего не понимающего Шона и запыхавшегося Рэя. Затем торопливо добавила в трубку: — До свидания, в общем. Угу, целую. Она убрала телефон от уха и кратко произнесла: — Рэй. Я думала, ты сторчался. Голос у неё был ровный и серьёзный. Да и на лице особых эмоций не видать. — Джилька, — передразнил серьёзный тон речи незнакомки Рэй, — Я думал, ты полы в президентской моешь или что-то типа того. — Миллион раз просила меня так не называть, — закатила глаза женщина. — А что происходит вообще? — непонимающе спросил Шон. — А, точно, — Рэй, судя по всему, был не рад визиту этой особы: — Знакомьтесь: Джиллиан, это Шон; Шон, это моя двоюродная сестра Джиллиан Уокер — дохрена пафосная интеллектуалка. Казалось, Джиллиан обратила внимание на присутствие в комнате незнакомца только сейчас — мимолётно окинув равнодушным взглядом Шона, она обратилась к брату: — Рэй, ты младше меня всего лишь на пять лет, а ведёшь себя как ребёнок. — Что ты здесь забыла вообще? Тебе же не нравился этот город. — По делам нужно. А ты что забыл в кабинете дяди Говарда? Дозу ищешь? — Эти твои дурацкие подколы меня совсем не задевают, — соврал Рэй, — К твоему сведению, я уже давно не употребляю. Интересно, на какую ещё тему ты будешь фыркать? — Эм. У тебя плохая работа, если она вообще есть; внешностью ты явно не вышел; холост, — посмотрела на Шона, — ну или нет, ладно; живёшь в какой-то халупе, если не на улице; наркоман; сто процентов у тебя проблемы со здоровьем, про психику молчу; ты тупой как пень, раз нигде не учился. Рэй возмутился: — А СО ВНЕШНОСТЬЮ ЧТО НЕ ТАК?! — Нос горбатый, губы покусаны, у тебя противный цвет волос, телосложение отнюдь не спортивное, думаю, у тебя есть шрамы, все руки покрыты точками от уколов. Смирись с тем, что ты урод. А ещё проваливай отсюда, иначе я всё доложу твоему отцу. Беспомощная ярость уже полностью завладела Рэем: — Ты что, на него работаешь теперь?! — Да, и что с того? — Ты вообще знаешь, чем он занимается?! — Побольше тебя. — Пошла нахуй! — Очень по-взрослому. Отойди, пожалуйста. — Собираешься помогать ему убивать?! — Твоё какое дело? — Прямое! — Ты не знаешь ничего, тупица с дефицитом внимания и наркоман. Наркоман-наркоман-наркоман, — повторяла она, нарочно испытывая терпение Рэймонда. Шон смотрел то на него, то на неё и предположил, что они между собой никогда не ладили. По крайней мере, складывалось такое впечатление. — Тебя это так задевает! — воскликнул Рэй. — Ты позор нашей фамилии. — Ты давно не Тиффер. — Пошёл нахуй. — Очень по-взрослому. Ладно, Шон, сворачиваемся, — он потянул друга за рукав, и они вышли. Всю дорогу от двери кабинета до машины они промолчали. Рэй был зол, Шон это видел. Когда они садились в красный пикап, у него аж стёкла задрожали, оттого что Рэй с силой захлопнул дверь. Он завёл мотор, положил руки на руль и вздохнул. — Наверное, у тебя есть вопросы. У нас с ней с детства как-то не заладилось. Всё время умничала и оскорбляла меня. Джил — дочь моего дяди Герберта, которого я видел целых два раза за всю жизнь. Без понятия, что сейчас с ним, о ней я тоже мало что знаю, поговорить нормально не удавалось. Видимся не так часто, раз в два-три года. Ох, в последний раз она сюда за каким-то лядом припёрлась летом девятнадцатого года, начала фикать на мои прыщи. Какая ей вообще разница?! — Д-да нормально у тебя всё с внешностью, — пробормотал Шон, не зная, что сказать. — Именно! Я, блять, идеал! — Рэй сам не замечал того, как его задели слова Уокер по этому поводу. — А куда мы едем? — Я тебя подвезу домой. Ты и так вчера меня искал, ночью произошёл этот пиздец, сегодня тоже не самый хороший день… в общем, отдохни немного. Шон смутился. — А ты? Ты же тоже устал. — Мне надо решить один вопрос. Потом тоже лягу спать. Завтра ребята приедут, будем думать, что делать. Был вечер. Шон в своей комнате. Смотрел на винтажные плакаты с котами, развешенные по стене. На скомканные бумаги, разбросанные по столу. Тяжело приземлился на кровать. Анализировать все события этих двух дней было трудно: много чего произошло. Пропажа Рэя, перестрелка, заражение Солдатом, личный разговор с тем же Рэем, долгая поездка домой, встреча с тётей, разбитый телефон, двоюродная сестра Тиффера — перечислять, казалось, можно бесконечно. Шон не знал что делать. Пока Солдат себя в любом случае не проявлял, а значит, есть время подумать, пока ум ещё трезвый. Он поможет Шарлотте создать антидот. И если не спасётся сам, то пусть это поможет другим людям. Он встал, порыскал в ящике, достал свой блокнот с Парадайз Блу. Посмотрел на нарисованный в нём набросок улыбающейся Шарлотты. Перевернул страницу. Увидел след от колы, который нечаянно однажды оставил Рэй. На той же странице были нарисованы два карикатурных котика, которых нарисовали Шэрон и Итан — на котике Шэрон был галстук, а на котике Итана — бабочка. Вслух Ориёжик тихо сказал: — Я вас не подведу. Перевернул лист, достал первую попавшуюся ручку со стола и принялся писать: Вещи, которые я должен успеть: 1. Разобраться с Шарлоттой Затем он немного подумал, приставив ручку к виску. 2. Узнать про Дерека 3. Помочь ребятам в создании антидота Потом он понял, что похороны обходятся дорого. 4. Скопить денег для тёти Кусая губы, он попытался придумать ещё какое-нибудь дело, но пока так и не придумал, и отложил блокнот. Затем хрустнул пальцами, полчаса почитал «убить пересмешника» и лёг спать. Прохладный офис агенства «МатДрайвер» почти закрывался. На стене висела картина какого-то современного художника: куча клякс, две вороны и гайка посередине. Каждый, кто устраивался на работу сверлил взглядом её, и Мэл, если честно, сама не знала, что хотел сказать автор данным творением. Она уже собрала свою сумку, накинула шубу, как дверь распахнулась, и зазвенели колокольчики. — Приём на работу осуществляется с завтрашнего дня, мы закрываемся через пять минут, — бросила она даже не посмотрев на вошедшего. — Рэймонд Тристан Тиффер, — объявил парень в чёрной кожанке. Мэй, наконец, посмотрела на него — Рэймонд был каким-то уставшим и раздраженным. — И что? — спросила она, не зная, что требует от неё собеседник. — И то, что я увольняюсь. С этими словами Рэй поспешно вышел из офиса. На улице шёл дождь. Было уже темно и немного прохладно. Рэй сёл в машину, достал с соседнего сидения банку диетической колы, открыл, легонько стукнул об руль и произнёс: — Поздравляю, Рэй, теперь ты безработный. Выпив прохладного напитка, он завёл машину и включил на магнитоле песню Парадайз Блу. Настала новая глава в его жизни.