Матпоэл

Перед глазами всё вертелось. Линия горизонта косилась то вправо, то влево. Блеск фонарей в луже расплывался, рябил перед глазами. Парень присел на колени, хватаясь за бок. В последнее время ему всё чаще достаётся. Звуки сливались в непонятную какофонию, режущие мозг. — Чё, думал, умный самый? — сказал человек, стоящий над ним. — Нет, — ответил Тиффер, пытаясь не задохнуться. Пинок. Он был явно не в состоянии драться. Закрыл лицо руками. Только сейчас он почему-то заметил, что вены у него выпирают сильнее, чем у других. — По делом тебе. И не только тебе. Ты сдохнешь, ясно? И этот твой ублюдок тоже сдохнет! — Хорошо, — кратко ответил блондин. Драки порядком надоели. Тело снова выло, и не только от новых ушибов, но и от старых. — Оборачивайся по сторонам, тварь, — сказал на прощание голос и удалился. Сердце часто билось. Виски пульсировали. Костяшки разбиты. Бок болит. Хочется выть. Голова кружилась. До дома миля пешком. Возвращаться не хочется. Не сможет. Просто не сможет доковылять до Блуморнинг-стрит, учитывая то, что колени снова начали сильно болеть. Теперь они ещё и разбиты наверняка. Тяжело дыша, Рэй поплёлся в единственное место, где он чувствовал себя в безопасности. День с самого начала был странным. На часах четыре утра. Летом в это время уже светло, однако, сейчас комнату освещал лишь маленький светодиод на блоке питания. За окном изредка гудели машины. Пампкин-стрит в целом тихая улица, а ночью здесь почти никого не было. Шон спал, зарывшись лицом в подушку, зажав ногами одеяло. Ему снилось что-то про судебные заседания, расизм и страшный дом на улице. Должно быть, Шон был слишком впечатлён книгой «Убить пересмешника». Идиллию перевал скрип двери. Громкие шаги. Человек издал протяжный вздох и, попытавшись сесть на край кровати, нечаянно сёл на ногу Шона. Тот мгновенно проснулся, увидел чёрный силуэт рядом и, чуть не умерев от инсульта, судорожно включил свет. Он ослепил их обоих на несколько секунд, пока Шон не увидел… — Рэй? — еле слышно раздражённо пробубнил он, — Что случилось? — Я не знаю, что произошло. Шон потёр глаза. Хотел посмотреть время но вспомнил, что телефона у него нет. Посмотрел на Рэя ещё раз, и только заметил, что выглядел тот плачевно: из нижней губы идёт кровь, волосы растрёпанны, на покрасневшей щеке содрана кожа, костяшки разбиты в кровь. Шон вскочил с постели и настороженно спросил: — Рэй, что случилось? Тиффер сидел, и взгляд его был странно отстранён. Веки то и дело смыкались, голова опускалась и тут же поднималась вновь — было видно, что его мучала тяга ко сну. — Я ш-шёл по улице, меня… Избили… — Кто? Их было много? Ты запомнил их лица? — Шон взял Рэя за подбородок и осторожно повертел голову в разные стороны, будто это ему что-то дало. Как только он приблизился к блондину, нос учуял запах спиртного. Это ещё более насторожило Ориёжика. — Один. Было темно, я ничего н-не смог увидеть. Рэй, если честно, вообще не осознавал реальности. Не совсем понимал, где находится. Но ему стало спокойнее чем там, на улице. Шон достал из ящика стола антисептик и ватку. Принялся обрабатывать раны. — Ты пьян? Губы Рэя сомкнулись в тонкую линию. — Угу, — слабо кивнул он. — Он тебя бил по голове? Вдруг, у тебя сотрясение. Рэй попытался вспомнить. Крик, удар, холод, вкус крови, звон, земля. Он отрицательно помотал головой. — Что ты делал на улице? — выдохнул Шон, осматривая друга на наличие ушибов. — Я праздновал. — Что? Что ты праздновал? — Я… Хы… Я с работой… С моей почётной карьерой мы разошлись… Правда, наш общий ребёнок — мои нервные клетки… Она его забрала… Рэй прикрыл глаза. Шон остановился. Нахмурил брови и, сбитый с толку, переспросил: — Чего? — Я, короче… Я подумал… Мы… У нас с самого начала не складывались отношения… Прямо как с Рэйчел. Эй, чел… Братан… Я… Я тебе рассказывал о Рэйчел? — Я не понимаю, ты о чём? Тебя уволили? — Нееееееет… Это не она со мной рассталась, это я с ней порвал… Ха-ха… Она… Короче, я тут понял. Мне стало страшно… Типа, меня в любой момент могут обмануть, заставить ехать черт знает куда и пытать… Я подумал… Да ну его… Я, тебе, кстати, говорил о Рэйчел? Тиффер чуть шикнул, когда Шон нечаянно надавил на синяк. — Прости. Нет, ты не говорил ни о какой Рэйчел. Вдруг Ориёжика посетила тревожная мысль — а вдруг Рэй ещё и что-то принял? Если он снова начал употреблять, это окажется БОЛЬШУЩЕЙ проблемой для всех. Не сдержавшись, он решил осторожно спросить: — Р-рэй, ты ведь только выпил, да? — Д-да, но зато что!.. Бахнул кофейного ликёрчика. Так вот, у меня была Рэйчел… Она со мной… Порвала пятнадцатого апреля… Прямо в мой день рождения. Их… По дурацкой причине, типа ей хотелось чего-то нового… Хотя, я думаю, ей п-просто не нравилось, что и я Рэй, и она тоже — Рэй. Бля, чел, а у тебя вообще… Ты когда родился? — Двадцать первого июня, — вздохнул Шон. И что ему теперь делать? Домой Рэя явно не попрёшь. — А я думал, ты телец… Или рыбы… Я в гороскопы не верю, просто мне Аманда рассказывала… Она была повёрнута на них… Собственно, поэтому мы и расстались. Я, тебе, кстати, рассказывал об Аманде? А когда родился мой коооореш…Итан? — Третьего января. — Шэр? — Двадцать девятого октября. — А Шарлооооотта? — Шестого июля! Не об этом думай! Боже, постоянно во что-то вляпываешься. Я поражён, — озабоченно вздохнул Шон. — Чел, расслабсь… а, кстати, я только что задумался…а откуда мне деньги-то брать теперь? — Пиздец, — пробормотал Шон. Кто избил Рэя и за что? Может, это какие-то его знакомые? Те самые, что летом до него докопались в день знакомства с Итаном и Шэрон. — Т-ты вообще… Не устаю удивляться. Типа… Почему я о тебе постоянно узнаю что-то новое… Почему ты ничего не говоришь… Аманда… Аманда была… Весёлой. И, пока Рэй продолжал трындеть сначала про Аманду, потом снова про Рэйчел, а потом про китаянку Джу Ксяожи, с которой у него тоже были отношения, Шон постелил другое бельё на кровати. Рэй был так увлечён своим рассказом о том, как он вечно не мог запомнить, что у Джу Ксяожи имя, а что — фамилия. Казалось, если бы в квартире взорвался газ, Тиффер бы не заметил и продолжил вспоминать свои отношения. Однако теперь Шона радовало, что Рэй отвлёкся от драки и думал о чём-то более обыденном. — Ложись, — сказал Шон. — Чё? — Сегодня ты спишь здесь, до дома ты явно не доковыляешь, да и если бы доковылял, одного я тебя боюсь оставить. — Ха… — протянул Рэй укладывая голову на подушку. Уже с закрытыми глазами он продолжил бубнить: — А вообще я сейчас не хочу отношений. Хотя я думаю… Было бы лучше, если бы меня кто-то встречал… Но не девушка… Собака, там. Бишон фризе такой. Т-ты знаешь такую породу?.. Хотя, откуда он меня будет встречать?.. Я уволился. Кстати, я тебе говорил о… Губы продолжили беззвучно шевелиться, пока Рэй не засопел. Затем захрапел. Шон снова озабоченно вздохнул. Спать он уже не ляжет. На часах было шесть утра. Стало чуть светлее. Но не лучше — за окном обычное безобразное серое небо и грязно-рыжая листва. Шон обработал раны уже себе, попутно посматривая на компьютере «Коня Бо-джека», по-солнечному грустный мультсериал. Иногда Шон глядел на Рэя. Тот мирно спал, обняв плюшевый мухомор Шона. Пока всё благополучно. Хотя, было бы лучше, если б Рэя никто не бил. Раздался стук. Шон проигнорировал. «Долбанные соседи, — подумал он, — необязательно что-то чинить у себя в такую рань». Стук повторился. Теперь Шон понял, что стучат в дверь в шкафу. Опять стук. Теперь настойчивее. Сердце упало в пятки. — Не задаётся утро что-то, — Шон поплёл в шкаф. Открыл дверь. Вынырнул из шкафа с бежевой футболкой и двумя синими шерстяными носками на голове. Из дверей шкафа вылезла крупная темнокожая рука, держащая длинную картонную коробку. Шон озадаченно смотрел на всю эту картину. Потёр глаза. Ущипнул себя. Нет, это правда. Непонятная, но всё же правда. — Мольберт, — сообщил грубый голос за дверцами шкафа. — Что? Три недели назад у Шона сломался мольберт. Вышло это скучным и нелепым образом — Шон нёс стакан с чистой водой для кистей, вода вылилась, он подскользнулся и упал на мольберт, вдобавок измазавшись в акварели. Но загвоздка в том, что нового мольберта Шон не заказывал. Да даже если бы и заказал — это не повод курьеру лезть на крышу! — Ты сломал мольберт. Я принёс тебе новый, — констатировал факт голос. Странно, но он был знаком Шону. — Че происходит? — послышалось слабое бормотание сзади. Шон обернулся — Рэй лежал и быстро моргал спросонья. — Ой, спи, — бросил Шон и, наконец, встал, робко забрал коробку. Положил рядом со столом. — С-спасибо, — сказал он и, почему-то, отдал слабый поклон, будто рука из шкафа являлась каким-то божеством. Рука нырнула обратно в шкаф. Вновь раздался голос: — Я ещё не закончил. — Вы кто? — Ты завершил? Шон стоял в ступоре. — Завершил? — переспросил он. — Да. Ты закончил? — Закончил что? — Картина. Шон посмотрел на кровать. Рэй немного привстал, глядя то на шкаф, то на Шона. Брови нахмурены, голова чуть откинута назад. — Это кто? — прошептал Тиффер. Картина? Картина… Картина. КАРТИНА. Шон вспомнил, и его словно током ударило. На той вечеринке он обещал написать картину дилеру, чтобы тот прекратил работу с Говардом. Ориёжик посмотрел на нарисованный карандашом набросок на холсте в углу комнаты, работу над которым прервало исчезновение Рэя. Но ведь две недели ещё не прошли! Он же укладывается в срок! — Ну так? — Н-нет, — честно признал Шон, смирившись с поражением. Наконец, дверь шкафа заскрипела, и в комнату вошёл темнокожий бритый мужчина высокого роста, одетый в качественные джинсы, серую футболку с чёрным лого какой-то радиостанции и клетчатую синюю рубашку. Он недолго осматривал комнату. Да и на Рэя с Шоном он толком не смотрел. Взгляд его зацепила полка на стенке. Он подошёл к ней, и, словно в музее, начал рассматривать различные обложки комиксов, книг, соседствующих с фигурками и одной особенно красивой неровной глиняной кружкой. Заметив розовую свинку из Майнкрафта, мужчина сказал: — У меня шестилетний племянник любит эту игру. Поразглядывав ещё немного безделушки, он вновь обернулся к парням и представился. — Дастин Малворд. Не думаю, что вы помните многое из той ночи, куда уж до моего имени. Я всё понимаю, — обернулся к Шону и спросил: — Много успел нарисовать? — Только набросок. — Отлично. Так и надо. До тебя не дозвониться, парень. На звонки не отвечаешь; дверь мне всегда открывает женщина в халате и, если честно, я думаю, я её раздражаю. Вот поэтому я и зашёл таким образом. Не серчай. — Да, Шон, — включился Рэй, — Я тебе всю ночь писал и звонил. И вечером тоже. Что не отвечаешь? Ориёжик вспомнил, как в порыве отчаяния и какого-то страха во время поисков Рэя разбил свой телефон. Покраснел. — Уронил. Так что насчёт картины? — Я вот что подумал… Я же должен вернуть романтику, верно? А какая же тут романтика, если я просто попросил другого человека написать картину? Неет, я должен сам это сделать. Но я, может, хорошо разбираюсь в химии, может, меня можно назвать надёжным дилером… Да я в школьные годы даже на кларнете играл! Однако, в рисовании у меня таланта нет вовсе. Поэтому, вспомнив твои работы, я подумал — может, если сам я не могу ничего нарисовать, мне стоит хотя бы помочь тому, кто действительно в этом мастер? Рэй улыбнулся. — А это хорошая идея! — Да, здорово Вы придумали. — Прошу, пацаны, давайте на «ты». А то от ежечасного «выканья» я как-то подустал.Шон, тебе будет удобно, если я отлучусь на час, и мы с тобой начнём? — Да, конечно. Вышел на улицу Дастин через нормальную дверь к счастью для Шона. Проводив Малворда, Ориёжик вернулся в комнату и обнаружил своего друга снова спящим. Вздохнув, он отправился на кухню. Хоть завтрак себе приготовит. Шон достал из холодильника два яйца и помидорки черри. Поставил сковороду на плиту. Добавил масло. Включил конфорку. Ждал, думая про себя о том, какие краски нужно взять для картины. И как только он взял в руки яйцо, затрезвонил звонок. От неожиданности парень дёрнулся, и яйцо полетело вниз, разбившись об пол. — Что за день сегодня? — раздосадованно брякнул Шон и поплёся в коридор. Открыв дверь, он увидел Итана, стоящего в чёрной дутой куртке. На голове синяя вязаная шапка и чёрные накладные наушники. Итан отвёл руку из-за спины, протянув Шону маленькую коробку. Шон молча прикрыл дверь. Вздохнул. Открыл снова. Итан как стоял, так и продолжал стоять. — Привет? — неуверенно произнёс Ориёжик. — Привет. Встретился с курьером, ты вроде как что-то заказывал. Почему не отвечаешь на звонки? — Телефон об бетон шандарахнул. — Зачем? Шон забрал коробку, повертел в руках и сказал: — Ты проходи. Итан послушно вошёл в квартиру, снял куртку с шапкой, разулся. Проходя мимо кухни, Джексон, увидев на полу разбитое яйцо сказал: — Ты неправильно готовишь яичницу. Почему ты всё бросаешь на пол? Затем парни вошли в комнату. — Ты извини, что так рано, я вот что пришёл: когда… — Итан остановился. В недоумении посмотрел на спящего Рэя, уютно свернувшегося на кровати Шона. — О, господи, — пробормотал Шон, уже зная реакцию Итана. Брюнет хрюкнул то ли от смеха, то ли от неожиданности. — Ой, прости, и в мыслях не было вас прерывать. — Ты не так всё понял. Очень смешно. Просто он пришёл ночью побитый. Такой ответ явно ещё больше сбил с толку Итана, сменив его выражение лица с улыбающегося на удивлённое и несколько смущённое — он застыл, в голове пытаясь понять, что вообще происходит. — Побитый? — переспросил Итан. — А ты посмотри на его лицо. Джексон осторожно подошёл ближе к Рэю, опасаясь разбудить. Всмотрелся в лицо, на котором появились новые ссадины. Итан повернул голову к Шону и спросил: — Кто ж его так? — Понятия и не имею. Веки Рэя задрожали, приоткрыли взгляд чуть помутнёных голубых глаз. — Итан, всё понимаю, но не надо же так внаглую на меня пялиться. Итан чуть испугнулся. — Ой, привет. — С добрым утром, — сказал Шон. — Ага, и вам не хворать, — Рэй медленно встал на кровать, погладил растрёпанные волосы и огляделся. — А чё случилось-то? Как я тут оказался? — Ты просыпался д-десять минут назад, разве не помнишь? — Шон начал открывать маленькую коробку. Так и думал. Это новый телефон приехал. — Не, не помню. — Кто тебя избил? — настороженно спросил Итан. — Да не знаю я. Какие-то… — он нахмурил брови, пытаясь вспомнить лица нападавших, да и ночь в целом. От этого только сильнее болела голова. Надул щеки. Выдул воздух, — Темно было, в общем. Итан, что ты тут делаешь? — Я заскочил сказать, что я искал информацию о Солдате, и, в общем, попал в закрытый канал каких-то людей, не знаю, никнеймы представляли из себя случайный набор цифр, словно они шифровались от попаданцев вроде меня. Так вот, мне удалось провисать там всего две минуты — меня быстро выкинули, однако, я нашёл адрес какого-то бункера! Нет, буквально подземная лаборатория! Ей никто не пользовался около года, вроде как, но это же не значит, что она нам не пригодится! Ну, что скажите? Рэй улыбнулся. — Блин, чел, ты молодец! — Это нам поможет, — улыбнулся Шон. Итан, глядя на реакцию друзей, тоже развеселился и немного смутился: — Ой, да ладно вам. Ещё краем глаза я заметил у них схему этого бункера, но не успел заскринить. Да и запомнить тоже. Но я могу снова попробовать туда пробиться. — Чел, ты гений! Когда туда поедем? — Только если сегодня, — ответил Рэю Итан, — Завтра нам с Шарлоттой на работу. Да и сам понимаешь, у нас не так много времени. Все понимали: идти туда без Шарлотты и Итана — дохлый номер. — Идёт, — кивнул Шон, — Но я на час задержусь. Ко мне заедет Дастин Малворд, тот самый дилер. — Без проблем. Рэй, что насчёт тебя? Взгляд Тиффер больше не был рассеянным. Он посмотрел на Шона и вдруг произнёс: — Нет, Итан. Я тоже должен чуть задержаться. Мне нужно прийти в себя, — он чуть выпятил разбитую губу, и Джексон всё понял. — Лады. Только постарайся прийти в себя побыстрее. Я тогда с девочками поехал. Удачи. С этими словами он покинул квартиру. Рэй вдруг подполз к Шону и произнёс: — Эй, мне кажется, мы не то ищем. Ориёжик слабо сомкнул губы и поднял веки. — О чём т-ты? Мы ищем антидот. Рэй наскоро высвободился от тёплого одеяла и вскочил перед Шоном. У того рука дёрнулась от неожиданности. — Мы можем найти Дерека. Шон, он… Не успел блондин договорить, как друг от него отвернулся, облепив голову руками. — Господи… — вздохнул он. Рэй стоял в ступоре. — Послушай меня, — решил продолжить он, но аккуратнее, — Я более чем уверен, Шон, что он жив! Ориёжик обернулся, и Рэй застыл. Блондина резко пробрал холод. Лицо Шона приняло слегка диковатое выражение ужаса и боли. Он уже видел его таким, когда шатен выбежал летом на крыльцо Шэрон. И Рэй не мог понять, что именно того так ужаснуло. Но в его голове ясно промелькнула мысль, что сейчас на секунду он увидел перед собой ребёнка. — Прекрати, — еле заметно двинулись губы Шона. От непонимания Рэя накрыло волной раздражения. — Да что с тобой? Почему ты меня даже слушать не хочешь?! Я понимаю… Шон снова перебил. Его прежде бледное лицо быстро зарумянилось алым, а голос сорвался на крик: — Не понимаешь! Прекрати! Ничего ты не понимаешь! — Так объясни! — тоже повысил голос Рэй, — Объясни же мне, что я сказал не так! — Знаешь, что?! Я много р-раз… Я сказал… — он сжимал и разжимал ладони, учащённо дыша, — Я же говорил… Он… Его нет… Его нигде нет… И не было… Нигде… Мы… Ты его не найдешь. Т-ты м-можешь найти записи, его вещи, но моего брата… Дерека — нет. — Не будь в этом так уверен. Я понимаю, прошло много времени! Шон, я не идиот, и не издеваюсь над тобой! Но есть случаи, когда человек пропадал надолго и находился! — Рэй шагнул навстречу Шону, сузив расстояние. Ориёжик резко прикрыл голову руками, будто бы защищаясь. — Да что ты от меня х-хочешь?! Рэй развёл руками и тяжело вздохнул. Он уже не знал, что отвечать. Шон трясся и скорее напоминал испуганного животного, чем человека. — Ты потерял веру, — тихо сказал Рэй. — Да, я её потерял. Мне каждый говорил, что его найдёт, мне каждый говорил, что он просто потерялся, или сбежал из дома, или в другой стране, мне так каждый говорил, но это не меняет того факта, ЧТО ПРОШЛО ДЕСЯТЬ ЛЕТ И ОН МЁРТВ, РЭЙ. ОН МЁРТВ! Рэй поймал себя на мысли, что Шон хотел договорить, но не решился. Тот стыдливо отвёл взгляд, прислонив руку к лицу. — Шон. — Да? — Что случилось? Ориёжик отвернулся. Обоим было стыдно за сказанное. В воздухе повисла напряжённая, неловкая тишина. Каждому хотелось глупо пошутить, лишь бы отвести тему, лишь бы перевести диалог в прежнее русло. Каждому хотелось, чтобы этот дом расплющил взявшийся из ниоткуда метеорит. Первым заговорил Шон. — Прости. Я не должен был так реагировать. Я ценю твои добрые намерения. Прости меня. Я… Мне нужно собирать мольберт. Двигатель гудел, а на стекло падали десятки круглых капель. Шёл холодный осенний дождь. Рэй вцепился в руль, что заставляло болеть разбитые костяшки. Рэй всё ещё не мог прийти в себя. После драки и того разговора. Эти события даже вытеснили увольнение из памяти Рэя. И чего он так заводится? Да, пропажа брата — травмирующее событие, но не до такой же степени, чтобы так реагировать! И чего Шон боится? Чего избегает? Рэй подумал, что так на друге сказывается Солдат, недостаток сна и его эти дряные таблетки, которые никак не помогают. Чувствовал ли Рэй себя виновато? Да. Хотел ли он сейчас разговаривать с Шоном? Нет. Однако, его всё ещё надо забрать и отвезти в лабораторию. Как ни странно, Шон сел в пикап так, словно ничего не было. — Рэй, помнишь т-того дизайнера, с которым хочет сотрудничать твой отец? Ориёжик улыбался, но Рэй не мог понять, почему. — Да, помню. А что? — Короче, я зашёл на его страницу и… Он выложил твоё фото! Рэймонд аж поперхнулся. По счастливой случайности они как раз остановились на светофоре. — Чего? — отвлёкся от дороги парень. — Гляди, — с этими словами Шон протянул друг свой телефон. На экране была фотография Рэя в той самой рубашке, сделанная явно без его согласия в день вечеринки. Это была официальная страница Энджела Робинсона. К фото следовала подпись: первый раз вижу этого чувака, не смог подойти тк был занят, но пж, найдите его. твои костюмы божественны, ты талантище, и я хочу пожать тебе руку. — Чеееееел, — протянул Рэй. Уголки его рта начали тянуться вверх, а глаза так и сияли. — Знал, что тебе понравится. Но я тут подумал: раз уж ты потерял работу, но при этом понравился Энджелу Робинсону, может, он поможет тебе куда-нибудь пристроиться? Рэй прижал к груди телефон, словно что-то ценное, мечтательно посмотрев вверх. — Сам Энджел Робинсон. Шон, ты представляешь, если он… Если он мне поможет, я смогу заниматься тем, что мне нравится. — И платит он наверняка больше, — кивнул Шон. — И это тоже, — выражение лица Шона сменилось на более серьёзное: — Рэй, ты п-правда не помнишь, кто тебя избил? Тиффер отрицательно помотал головой. — Я помню, они угрожали мне. Не помню, по какому поводу. В моей памяти остались лишь воспоминания о том, как меня бьют. Бьют, не жалея. Словно я провинившаяся собака, — он вдавил газ, увидев, что на светофоре горит зелёный, — Это всё, что я знаю. Шон смотрел в окно, явно о чём-то задумавшись. Он произнёс: — Будь осторожен, Рэй. Что-то подсказывает мне, что всё это неспроста. Кажется, нам мстят. В кабинете было холодно и серо. За окном скучный вид на магазин матрасов. И кто туда вообще заходит? В нём никогда нет никаких посетителей. Хотя, наверное в каждом городе есть магазин, который не пользуется спросом, но при этом работает долгими годами. На стекле сидела муха. Полетела. Села на стол из натурального красного дерева. Не успела она и секунды прожужжать, как тут же была раздавлена газетой. Говард брезгливо поморщился, встал и выкинул газету в мусорную корзину. Дверь скрипнула, и Тиффер, не оборачиваясь, спросил: — Джиллиан, где дихлофос? Девушка, одетая в серые джинсы средней посадки и блузку цвета фиалки, мотнула головой, скрестив руки. — Откуда у меня дихлофос? Тиффер, тряхнув руками, недовольно прорычал: — Я же просил избавиться от этих чёртовых мух! — Мы это уже обсуждали, Говард. Я не твоя служанка. Мы или работаем вместе, или не работаем вообще. Говард закрыл глаза, прикусив губу. — Мы и работаем вместе. — Нет, — возразила Джиллиан, — Я видела как ты обращаешься со своими подчинёнными, и со мной ты сейчас говоришь точно так же! Я твоя племянница, если это для тебя всё ещё что-то значит. Мы семья. Говард медленно подошёл к девушке, глядя на неё спокойно и внимательно, словно он хотел прочесть её. — Семья, значит? — хмыкнул он, в глубине души даже как-то позабавившись словам Джиллиан, — Семья. Интересно. Скажи мне, Джилли, разве твой отец помнил, что мы семья, когда убил мою жену, твою тётю? Почти не моргая, Джиллиан поджала губы и ответила: — Папа не убивал Стеллу. Его там вообще не было. И она сама не справилась. — Не справилась? — вскинул бровь Говард, — Она пережила тяжёлую пневмонию, ожог третей степени, сотрясение мозга, много чего ещё, но не справилась с обычными родами без осложнений? — Такое бывает. — Нет. Твой дурацкий папаша забыл, что мы семья. Он забыл это, когда родами жены его брата занимались кривожопые китайцы. Он платил, уродам, которые убили мою жену! Для меня больше не существует никакой такой «семьи». И ты тоже мне не семья, раз его так защищаешь. — И что же тебе сделал Рэймонд? Говард вздохнул и посмотрел в окно, слабо постукивая пальцами по ноге. — Он кошмарно похож на свою мать. У него лицо Стеллы. И каждый раз, когда будучи ребёнком, он спрашивал меня «почему», я видел её. Я видел её, и Стелла спрашивала меня «почему» вместе с ним. «Почему ты убил меня, Говард», — его взгляд застыл, зрачки сузились, а на лице нарисовалась лёгкая, осторожная улыбка: — А потом он вырос. Отказывался мне помогать. Стал наркоманом. Стелла умерла за него, и я верю, что она боролась за него до последнего, а он словно взял и плюнул на могилу своей матери. — Не думаю, — пожала плечами Джиллиан, — Я знаю, что он часто к ней ходит и всегда убирается на могиле. Она смотрела на него, будто чего-то добивалась. Взгляд карих глаз Говарда помрачнел, мужчина поправил очки. — Это неважно. Если бы не я, он сидел бы сейчас в тюрьме со своими дружками. А ты поверь мне, даже его бомжатня лучше здешних тюрем. Я спасал его много раз, а он мне мешает. Я в начале не придавал этому значения, но он и его свора оказались чуть умнее, чем я думал. — Ах, касаемо этого… — загадочно протянула Джиллиан, тут же замолчав. Она бросила на дядю оценивающий взгляд, цокнула и направилась к столу, перебирая бумаги. — Что? — спросил Говард поняв, что племянница что-то знает. Он нетерпеливо подошёл к ней, положив грубую руку на её вытянутую ладонь с бежевым маникюром, останавливая её. Уокер сощурила глаза, наклонив голову. Затем снова приступила к работе. — Нет, это какое-то безобразие, ты что, издеваешься надо мной? — развёл руками Говард, чувствуя себя полнейшим идиотом, которого дурачит какая-то непонятная особа. Да что она о себе возомнила?! А Джиллиан тем временем лишь пожала плечами, прикрыв глаза, и преспокойно ответила: — Да нет, я просто подумала… я ведь здесь всего лишь обслуга, что я могу понимать в этих ваших с Рэймондом играх… Говард быстро выхватил у неё листы, нервно смяв их и бросив на пол. Уокер посмотрела на мужчину так, будто эта выходка не удивляла её, но немного раздражала. — Чёрт с тобой! Да, мы — семья! Да, ты не такая, как эти бесхребетные сволоты! Лицо Говарда покраснело, а очки съехали вбок. Он мигом их поправил, не отрывая глаз от лица девушки. — Я лишь хочу быть уверена, что после того, как мы закончим это дело, ты освободишь моего отца. Говард зажмурился, опустил голову вниз и сквозь зубы проговорил: — Ладно. Договорились. Я обещаю. Я выпущу его на свободу, если ты не поможешь. А чтобы мне помочь, ты можешь сказать, что ты узнала! — Хорошо, — встала из-за стола Джиллиан, убрав за ухо чёлку, — Мне звонил Руди, сказал, что сегодня утром канал нашей операции посетил кто-то не посвящённый в наши дела, скажем так. Руди быстро перекрыл доступ, но двух минут было достаточно для того, чтобы этот особо пытливый человек что-нибудь, да увидел. — Кто это был? — спросил Тиффер, у которого брови нависли над глазами. — Ну, Руди повозился со знатоками. Не знаю я имени того балбеса, но это тот иммигрант с кучерявой башкой. Говард потёр подбородок морщинистыми пальцами и протянул: — Да, я понял. Итан Джексон. Что же ему на родине-то не сиделось? Ну ничего, он нам не помеха. Позже я ему преподам урок. А ты пока скажи, что он мог увидеть? — А я знаю, что. Двух минут достаточно для того, чтобы пролистать вверх чеки и наткнуться на координаты «Базы-3». Сморщив нос, Говард переспросил: — «База-3»? Зачем она ему? Она же недействительна. — Их это не остановит, я уверена. Учитывая то, как мало времени отведено его другу Шону, им любые сведения о том, чем мы занимаемся, важны. Вдруг выражение лица Говарда приняло какой-то странный, дурной вид. Он медленно улыбнулся, смотря в пустоту, и проговорил: — Да, Рэймонд, твой умирающий друг может неплохо сыграть мне на руку, если я что-нибудь придумаю. Джиллиан медленно скрестила руки, задрав подбородок. — Думаю, до этого не дойдёт. Сработал датчик, и нам уже пришла информация о том, что в лаборатории кто-то находится. — Отлично. Высылай наших ребят. Однако они совсем не заметили, как их подслушивает чьё-то любопытное ухо. Подземная лаборатория располагалась в сосновом лесу в сорока минутах езды от Матпоэла. Здесь запросто можно было заблудиться — рядом нет никаких населённых пунктов или хотя бы заправки; лес напоминал густую кашу из кустарников и деревьев. Листья опали, из-за чего массив выглядел как серо-зеленая мрачная страна, в которую ты входишь и уже никогда не возвращаешься. Рэй загнал машину под четыре сосны, заботливо укрывающие своими пушистыми лапами пикап, и остановился. — Дальше придётся пешком. Она не проедет. Парни вышли из машины и поняли, что здесь, помимо них, между деревьев ещё гулял густой туман. — И как мы дойдём? — пробормотал Рэй. — Итан написал, что мы должны идти на запад, а там увидим погреб. — Мне кажется, нас раньше волки сожрут. Ну или маньяк чокнутый убьёт. — А я думаю, мы сами заплутаем. Я тебя еле вижу. — Может позвоним Итану? — предложил Рэй. — Не выйдет, — мотнул головой Шон, — Связи нет. Рэй вздохнул и пнул величественно возвышающуюся сосну. — Я представляю, как отец здесь ходил в своих Джимми Чу. И что это тут для него Красную дорожку не постелили? — Она бы слишком выделялась на фоне этой глуши. Так они шли ещё семь минут, время от времени спотыкаясь об толстые корни деревьев. Сверху, между сосновых веток летала маленькая птичка (возможно, трясогузка) которая будто вела за собой парней вглубь леса, напевая песню о чём-то своём. Казалось. они и эта птичка — единственные живые существа в этом месте. И по большей части это радовало, в это хотелось верить. Рэй остановился, хорошенько набрал воздух в лёгкие, прикрыл глаза, сложив руки за голову. — Знаешь, Шон, есть что-то очаровательное в этих… — не успел он договорить, как обо что-то запнулся и упал на землю. Раздался какой-то неестественный для леса звук, словно он упал на железку, что парни не сразу приметили. — Боже, — Шон тут же подошёл и начал поднимать невнимательного друга, — У меня уже затухает надежда на то, что ты выживешь хотя бы к концу недели. — Хах, — Рэй принялся интенсивно отряхиваться от земли, — А может, я попал в «пункт назначения», и всё вокруг пытается меня убить? — А может кто-то записывает твоё имя карандашом в тетрадь смерти, а затем быстро стирает л-ластиком. Они собрались идти дальше, но Шон остановил Рэя. — Постой. Звук был странный. Они аккуратно подошли к месту падения. Вглядевшись, Рэй увидел… — Ручка? Это же ручка от погреба! — Похоже на то. Ну-ка, потяни. Рэй принялся её тянуть на себя, но дурацкая железка словно сопротивлялась, не давая Тифферу открыть люк. — Давай же… — прокряхтел блондин. Шон подошёл сзади, обхватил руками Рэя и начал тянуть вместе с ним. На лоб Рэя стекла капля пота, а руки начали болеть. Он, закряхтев ещё пуще, протянул: — Шон, я щас рожу к чёртовой бабушке! — Блять, — вырвалось у Ориёжика, — Надеюсь, наши дети подружатся… Вдруг послышался лязг, и оба парня упали на землю. Послышалось шипение и быстро бормотание: — Ай-ай-ай-ай-ай, сука… Рэй обернулся и увидел Шона с покраснением на лице в области правой брови и неглубокую свежую царапину. Ручка лежала у него на ногах, а люк всё ещ был закрыт. Судя по всему, ручка оторвалась, прилетев прямо по лицу Шона. — Ёпрст, ты живой? — спросил Рэй. — Блять, — прошипел Шон, прижав руки к лицу, — Эта хрень ч-чуть не лишила меня глаза. — Похоже, не только моё имя на уме у нерешительного Киры, — сказал Рэй. — Да хрен с ним. К-как нам этот люк теперь открыть? — Может, это не тот? — Сомневаюсь, что по этим координатам в лесной глуши много погребов можно найти. — Ну да, ты прав, — Рэй поднялся, подошёл тому есту, где была ручка. Он взял в руку травинки, и выдрал, обнажив металлическую серую крышку. Рэй понял, что трава и вовсе приклеена к люку. — Слушай, — вспомнил Шон, — там же сейчас находятся Итан, Шэрон и Шарлотта. Мы их что, заперли там? — Без паники, — Рэй принялся дальше рвать слой искусственной травы, — Сейчас мы всё исправим. Эй, Шон-Шон, ну-ка встань и будь рядом с люком. Шон послушно встал, держась за голову, спросил: — Что ты задумал? Рэй встал на люк, положив руки на плечи Шона. Затем принялся прыгать. — Р-Рэй, ты с ума сошёл? Мы не знаем, какая там глубина, ты же упадёшь! — Выхода нет, — ответил Рэй, немного запыхавшись, — Он не слишком прочный, так что… так что мы справимся… итак, я слышу…чувствую, как он поддаётся…готовсь… Рэй прыгнул ещё три раза, послышался громкий противный лязг, и крышка люка с грохотом упала куда-то вниз. Рэй в этот момент мигом обхватил ногами и руками Шона чтобы не упасть. Тот, придерживая Рэя, осторожно попятился назад. — Получилось, — сглотнул Рэй. Так они стояли ещё полминуты, пока со стороны люка не послышался знакомый голос: — А чем это вы тут занимаетесь? — ехидно протянул Итан, наблюдающий за двоими. Из люка торчала только его чёрная макушка. Рэй быстро слез с Шона, подошёл к люку и недовольно воскликнул: — В нарды, бля, играем! Люк я открывал! — Не хочу вас расстраивать, но, похоже, вы убили Шарлотту, — заявил Итан. — Что? — включился Шон. — А всё потому что не надо было запираться изнутри, Итан! — послышался снизу крик Бэйкер. — Она в порядке? — спросил встревоженный Ориёжик. — Порядок, правда немного по лицу ей эта железяка прошлась. Ого, Шон, я смотрю, и ты с боевым ранением. Что случилось? — А всё потому что не надо было запираться изнутри, Итан! — повторил слова Шарлотты Шон. Итан принялся лезть обратно вглубь. Шон подошёл к дыре, подсветил её фонариком и посмотрел вниз. Нужно было спуститься на глубину около трёх метров по лестнице, представляющей из себя большие железные скобы, вросшие в холодную каменную стену. От дыры в целом сквозило прохладой, даже ещё большей, ем на улице, что немного напрягало. — Ладно, я первый, — сказал Шон и полез внутрь. Вслед за ним спустился Рэй, и они оказались в кромешной тьме. Шэрон включила фонарик, и парни увидели Шарлотту в сером пуховике. Её лицо было украшено новой царапиной на щеке. — Шарлотта, прости нас, пожалуйста, — принялся извиняться Шон. — Привет. Да ладно тебе, вы же не знали, что я здесь стою. Только сейчас Рэй и Шон осмотрелись. Они стояли в тесной комнате, в которой ничего не было кроме немного приоткрытой железной двери. На полу растеклась мутная вода вперемешку с останками листвы, жучков и веток. Стало ещё холоднее. — Что вы успели найти, пока нас не было? — спросил Рэй, осматривая жуткое помещение. — Ничего, — вздохнула Шэрон, — эта дверь была заперта на замок с семизначным кодом, который мы смогли подобрать только сейчас, — она качнула головой в сторону двери. — И что за код? — снова спросил Рэй. — Н709305, — ответила Шарлотта, потирая рану. — Ладно, давайте пойдём, — позвал Итан и прошёл за железную дверь. Шэрон и Рэй пошли следом, а Шон неожиданно даже для самого себя крикнул: — Идите, мы с Шарлоттой вас догоним! Дверь закрылась. Свет, пусть самый слабый, исчез. Сердце Шона бешено колотилось, и даже при полном отсутствии освещения он понял, что в глазах мутнеет от волнения. Ему начало казаться, что он сейчас умрёт. Руки слабо дрожали, а воздух будто кончился. — Шон? — не понимая, но догадываясь, спросила Бэйкер. Она сказала это очень тихо, но ясно, и из-за этого почему-то Шону стало ещё волнительнее. Он не знал, что у Шарлотты в это мгновенье тоже пересохло горло, и она начала нервно теребить край шарфа цвета фуксии, — Всё в порядке? — Нет, — быстро ответил Шон, — Я не могу это больше терпеть, -он наугад шагнул туда, где по его мнению, находилась Шарлотта. Его голос немного дрожал, но ему хотелось казаться увереннее. Шон шумно выдохнул, и произнёс: — Т-ты заслуживаешь слышать это при других обстоятельствах, я и сам не хотел, чтоб это произошло именно так, и за тот случай мне тоже жаль, но я сейчас понял, что находиться с тобой невозможно, О, господи… — он задрожал ещё сильнее: — Прости, это прозвучало ужасно, но я не то имел ввиду. М-мне трудно находиться рядом, пока мы не прояснили ситуацию. В-возможно, ты на меня злишься, и я всё пойму, — он сглотнул, — Н-но от своих слов я отказываться не буду! Это была правда! Правда, Лотти! Не пьяный бред, а правда! Ты первый человек, к которому я испытываю такие чувства, и то, что я делаю сейчас, я назову самым храбрым и обречённым на провал поступком в своей жизни, н-но если понадобится, я готов сказать это сто раз! Сто раз. Сто раз готов признаться тебе в том, что я… — он снова выдохнул и отчётливо произнёс: — Я люблю тебя, Лотти. Повисло молчание. Сердце заколотилось ещё сильнее, однако пришло лёгкое облегчение, моментально сменившееся на тревогу ожидания. Ориёжику было всё равно, слышали это признание остальные. Но держать в себе это он больше не мог. Наконец, Шарлотта заговорила: — Я… — она не успела что-либо сказать, как всхлипнула. Шон испугался. — Лотти? — неуверенно спросил он, не зная, что делать в такой ситуации. Однако, Бэйкер, всё ещё всхлипывая, продолжила: — Я тоже должна перед тобой извиниться. Я тоже перед тобой виновата. Я могла с тобой поговорить об этом, ведь я чувствовала, что и тебя, и меня мурыжил этот случай. Я часто думаю о тебе. Если честно, ты моя первая мысль при пробуждении, и последняя перед сном. Я часто вспоминаю, как ты меня нарисовал; упал в лужу, когда бежал ко мне навстречу; как мы вместе разыгрывали людей в чат-рулетке. И когда я вспоминаю эти моменты с тобой, я понимаю, что не могу быть счастлива, если то, что ты мне тогда сказал, не окажется правдой. Я просто боялась, что ты пожалеешь об этих словах, если в твоём случае это неправда. И я хотела не напоминать о том, что произошло, если вдруг ты бы почувствовал за это стыд. Прости меня. Я тоже должна признаться. Я тебя тоже люблю, Шон. Я люблю тебя за всё, что у тебя есть и за всё, чего нет. И я очень растрогана, потому что я знаю, что в июле ты бы под дулом пистолета такое не сказал, а сейчас ты… ты мне это говоришь… я не верю… Шон осторожно шагнул вперёд, нащупал пальцами Шарлотту и бережно её обнял, словно боясь разбить. Он чувствовал даже через куртку у себя на груди горячее прерывистое дыхание. Шон погладил девушку по спине и сказал: -Т-ты ни в чём не виновата. Ну что ты? Шарлотта молча к нему прижалась. Шон, если честно, понятия и не имел, как её утешить. — Шарлотта, ты молодец, ты не представляешь, как я боялся. Ну…ну что ты, Шарлоттик? Лотти. Л-лото…чек. Бэйкер вдруг разразилась смехом, что немного напугало парня, но затем поняв, что он сморозил, и тоже начал смеяться. — «Лоточек»! — повторила Шарлотта, — Лоток, блин! — и она прижалась к Шону ещё сильнее. — Н-ну прости, я просто не знал, что делать, — признался Шон. — Лоточек! — Лоток. Вдоволь отсмеявшись, Шарлотта и Шон решили догнать ребят. На выходе из комнаты Шон спросил: — Я надеюсь, теперь мы прояснили наши… отношения? — Да, — улыбнулась Бэйкер, — Прояснили. Готов шагнуть на следующий уровень? — Если честно, давно пора. — Это точно. Они прошли в тускло освещаемое помещение. В нём не было ничего, кроме следующей открытой железной двери и деревянного стола с кипой книг на нём. — Шарлотта! — раздался голос Шэрон из соседней двери, — Ты мне нужна! — Иду, — откликнулась девушка и пошла к подруге, пообещав Шону скоро вернуться. И пока парень разглядывал книги на столе, дверь открылась, и в комнату кто-то зашёл. Обернувшись, Шон увидел перед собой не Шарлотту, а Рэя. И выглядел парень очень настороженно. — Рэй? Что случилось? Рэй закрыл за собой дверь и, убедившись в том, что их никто не слышит, сказал очень серьёзно: — Шон, ты должен рассказать мне всё. Прости, но выхода у тебя нет. Что случилось в Су-Мэй?