Таяние

«Больно. Непрекращающийся жар. Почему так солоно во рту и тело так предательски ноет? Не могу дышать. Где я? Мы выжили или погибли там, в Горах Буревесника? Сколько времени прошло...» Кэйа приоткрыл глаза. Поднять тяжёлые веки оказалось невыносимо трудно, опухшие глаза заслезились от света, наполняющего помещение. Немного привыкнув к освещению и осмотревшись, Кэйа понял, что находится в госпитале при Соборе Барбатоса. В небольшой комнате было тихо, только сквозь толстые стены было слышно размеренное пение соборного органа. Солнечные лучи лились в украшенное цветными витражами окно, вырисовывая на полу причудливый красочный узор. Белое постельное бельё, на котором лежал Кэйа, пахло шелковицей и было явно очень свежим — об этом говорила приятная грубость ткани, остающаяся после стирки, которую молодой капитан ощущал, укрытый лёгким одеялом. Тело ныло. На грудь и бедро давили плотные повязки, перенапряжённые мышцы выворачивало, на каждый вздох отзывались разливающейся болью раны. Чуть повернув голову, Кэйа обнаружил, что в комнате с ним находятся ещё два рыцаря — кажется, это были Отто и Брюс, — а также Дилюк, словно тень стоявший у стены, и Альбедо. Все они молчали. Последний неторопливо рассматривал аптечные пузырьки на столе. — Брюс... Доложи. Услышав голос капитана, рыцари приободрились, и один из них живо проговорил: — Сэр, потерь нет, однако Гарри находится без сознания, Лоуренс сильно ранен, они оба пострадали при взрыве. Магу Бездны удалось скрыться, как и оставшимся в живых разбойникам, но если бы не... — рыцарь рывком выдохнул. — Если бы не Полуночный герой, исход мог бы быть другим! — Он появился из ниоткуда, при свете дня, — перебил товарища Отто, — сильно потрепал Мага Бездны, лишил его щита… Он спас Вас, капитан! И всех нас. Храбрейший защитник Монда. — Пф, ряженый идиот, рискующий своей жизнью, бросаясь в эпицентр битвы, только и всего. У него, судя по всему, полно свободного времени, — вступил в разговор Дилюк, не меняя позы со скрещёнными на груди руками. — Ладно, ладно, достаточно информации для первой минуты в сознании. — Альбедо замахал руками, останавливая болтовню. — Ему нужен отдых. А ещё ему нужны лилли калла, если хотите, чтобы он поскорее встал на ноги - их экстракт отлично заживляет раны. Алхимик разместил у постели Кэйи множество стеклянных баночек и бумажных свёртков. От некоторых из них исходил нежный цветочный аромат, а какие-то по запаху напоминали горелые поленья, касторовое масло или жареный лук, который Кэйа так не любил...       Около 8 лет назад Дилюка одолела неизвестная хворь. Лекари говорили, что у него что-то с лёгкими, лечили его прогреваниями, травами, настойками, но непростую болезнь изгнать не могли. Дилюка мучил страшный кашель, во сне он хрипел и за неделю сильно потерял в весе. Юноша днями лежал в постели без сил, и Кэйа как мог поддерживал и веселил его — то приносил с улицы красивую голубую лягушку, то мастерил лошадок из ветвей цуйхуа, то собирал траву-святяшку, которая так нравилась брату. Горничные в то время через день по указу лекарей варили для Дилюка горячий бульон, перед этим непременно обжаривая репчатый лук. Сладковатый аромат растекался по большому дому, заполняя почти каждый его уголок, и Кэйа на это время старался укрыться у себя в комнате, чтобы не ощущать ненавистного запаха. Однако, ему это не удавалось, мальчик молча терпел — здоровье брата всегда было важнее.       Услышав, что за спасением его жизни стоит Полуночный Герой, на душе Кэйи стало тепло. Так же тепло, как от воспоминаний о голубых лягушках. Обработав раны, Альбедо дал ещё несколько указаний. Лечение включало в себя приём неприятных по вкусу антибактериальных лекарств, ежедневные болезненные перевязки и обязательный покой. О верховой езде, которую Кэйа по-особенному любил, необходимо было временно забыть, что не могло не расстраивать молодого капитана. Уняв его протесты, Альбедо разъяснил, что рекомендации нужно строго соблюдать, иначе любая активность, в том числе и возвращение в седло, будет отложена на ещё более долгий срок. Настойчиво призывая Кэйю поверить ему на слово, алхимик покинул комнату. Кэйа знал Альбедо давно. И потому поверил. Обменявшись с капитаном любезностями и пожелав ему скорейшего выздоровления, рыцари так же удалились, и братья остались наедине. Дилюк подошёл ближе и сел на край кровати. — Тебя можно оставить одного хоть на минуту? — Говоришь так, будто я должен был предвидеть появление этого чёртового зяблика. Хозяин винокурни изменился в лице. Было ясно, что он сильно озадачен случившимся. Кэйа был не менее ошарашен. Происходящее совершенно не укладывалось в голове: по какой причине маг Бездны вдруг стал защищать разбойников, зачем последним понадобились слаймы — всё это пока что оставалось загадкой и в единый пазл никак не собиралось. Дилюка вдруг выдернуло из раздумий лёгкое прикосновение — его руку накрыла чья-то прохладная ладонь. Тонкие пальцы поглаживали его запястье. Подняв глаза на капитана, Дилюк увидел, что тот устало улыбается. В его лице читалась усталость, неясная решимость и плохо скрываемая… нежность? Не успел молодой мастер возмутиться, как Кэйа потянул его к себе, сжав его руку в своей, и их губы соприкоснулись. Что это было за чувство? Вся ненависть всколыхнулась внутри, глаза широко распахнулись от удивления, хотелось с размаху отвесить брату затрещину — Дилюк внезапно понял, по каким причинам можно пойти на убийство… Но в то же время этот сумасшедший, выходящий из ряда вон поцелуй согрел его сердце, как человека, неделями блуждавшего в ледяной пустыне, согревает долгожданный костёр. Испугавшись собственных мыслей, Дилюк оттолкнул от себя Кэйю и, замерев, уставился ему в лицо. Тот, улыбнувшись на этот раз лукаво, тихо проговорил: — Это благодарность… за спасение. Мастера бросило в краску и он, прошептав в адрес Кэйи какое-то хлёсткое ругательство, со стихийной скоростью вылетел из комнаты. Раненный рыцарь, не прекращая ухмыляться, молча проводил его взглядом — никакой другой реакции он не ожидал. «Значит, я всё-таки тебе небезразличен»

***

      Прошло несколько недель, прежде чем Кэйа окончательно смог восстановиться после ранений. Пока он находился в госпитале, к нему часто заглядывали Джинн и Лиза. Посещая капитана, девушки задавали ему вопросы, вместе они строили теории, подолгу обсуждая случившееся — решение проблемы с бандитами не требовало отлагательств, понять их тактику и мотивы было необходимо уже сейчас. Лиза приложила огромное количество усилий и буквально вверх дном перевернула библиотеку в поисках информации, которая хотя бы косвенно могла относиться к произошедшему. Уже давно было известно, что Бездна покровительствует почти всем хиличурлам, обитающим в Тейвате - даже в самых дальних уголках Инадзумы маги властвовали над этими странными человекоподобными существами. Если многие придерживались мнения, что чурлов всего-навсего легко использовать в бытовых целях в связи с неразумностью их расы, то такие, как действующий магистр Джинн считали совсем иначе. Рыцарь-Одуванчик давно склонялась к мысли, что в этой странной на первый взгляд связи заложено нечто большее, и что магам подобное сотрудничество выгодно по какой-то иной, более важной причине. Но при чём же здесь похитители сокровищ? Что Бездна могла предложить этим людям взамен? Лиза, бессменный библиотекарь Ордо Фавониус, разделяла мнение магистра. Уже изучив несметное количество книг в поисках истины, останавливаться она не планировала — Лизу мотивировал неподдельный интерес, обычно ей не свойственный. Дело было действительно необычным. Что же касалось Кэйи, он уже почти не переживал и, по непонятной ему самому причине, не был сильно удивлён. В глубине души он лишь испытывал странное чувство, то, что испытывает кролик, спасающийся бегством, когда ему на пятки наступает хищный зверь. «Ну здравствуй, Крио-Принц…»

***

      — Нужно послать ещё отряд. — Джинн резким движением поставила стакан на стол, сжав его в руке. — Несколько отрядов. Мы должны постоянно следить за ними, иначе снова что-то упустим. Они странно себя ведут, воплощается в жизнь какой-то заговор, а мы будто стоим в стороне! Лиза, сидевшая напротив, устало выдохнула. — Дорогая, прошу тебя. Мы выбрались в таверну всего на пару часов, оставь эти мысли за дверью. Рыцари патрулируют окрестности Монда целыми сутками, Хоффман следит за этим, — библиотекарь нежно провела рукой по плечу Джинн, — расслабься ненадолго. Дилюк стоял за барной стойкой и особенно нервно натирал стаканы. При каждом движении густые красные волосы, собранные в высокий хвост, едва заметно колыхались, непослушные пряди то и дело спадали на лицо. Глаза хозяина таверны были закрыты, он был погружён в свои мысли, а руки работали словно сами по себе, на автомате совершая привычные движения. Не слушая жарких восклицаний Джинн, пытавшейся что-то доказать Лизе, Кэйа следил за братом, не отводя глаз. Он отлично понимал, что Дилюк в курсе его присутствия, но старается как можно выразительнее его игнорировать. Всё же в этом мире есть вещи, способные выбить из колеи даже блестящего наследника семьи Рагнвиндр. Спустя несколько минут, когда сияющие чистотой стаканы были аккуратно расставлены на полках, Дилюк, сохраняя прежнее выражение лица, покинул основной зал и спустился в погреб, чтобы пополнить запасы вина. Кэйа, выждав некоторое время, метнул взгляд на Лизу и Джинн и незаметно последовал за ним.       В погребе было душно, пьянящий аромат забродившего винограда разливался по тёмному помещению. Большие бочки периодически потрескивали — дерево медленно, но верно изменяло свою структуру под воздействием рубинового напитка. Звук шагов мягко стекал с деревянной лестницы, та поскрипывала, ещё более явно выдавая чьё-то присутствие. — Прошу прощения, посторонним сюда нельзя…— Дилюк обернулся. — Ты? Кэйа медленно приближался, двигаясь, как расслабленная пантера. Лицо его было серьёзным, но всё же на нём мелькала плохо скрываемая улыбка. — Я пришёл поговорить, — капитан вальяжно развёл руками. — Ты ведь ни разу больше не навестил меня в госпитале, я забеспокоился о тебе и решил проведать. Вдруг что-то случилось с моим дорогим братом. Дилюк отлично знал, что тот пытается уколоть его, и заметно нервничал, но всё же старался держать себя в руках. Крепче сжав в руке взятую с полки бутылку вина, он выпрямил спину. — Сэр Кэйа, пожалуйста, покиньте помещение. — Да брось, — молодой рыцарь подошёл уже совсем близко, в нос Дилюку ударил запах вина, — разве ты не рад снова меня видеть? Ловким движением Кэйа выхватил у брата бутылку — тот успел осознать происходящее только тогда, когда его руки уже были закинуты над головой и прижаты к стене. Не дав Дилюку сказать ни слова, капитан впился в его губы жарким поцелуем, сжав его запястья ещё сильнее. «Он не сопротивляется…» Кэйа ухмыльнулся и, хитро посмотрев на брата исподлобья, спустился ниже. Горячие губы коснулись шеи, светлая кожа покрылась мурашками. Дилюк закатил глаза и прерывисто выдохнул: голова кружилась от духоты, возбуждения и запаха алкоголя, внизу живота разливалось тепло и зарождалось приятное ноющее чувство. Сердце бешено стучало, за грудиной, словно цветок, распускалось желание, подло заставляющее отдаться ему. Дилюк набрал полные легкие воздуха и задержал дыхание, резко высвободил руки и, ведомый эмоциями, страстно поцеловал молодого капитана. Мгновение — и пряди синих волос сжаты в кулаке, Кэйа почувствовал боль, но вслед за ней последовал обжигающий лею выдох. Влажный язык провёл дорожку к подбородку, после чего бесцеремонно проник к нему в рот. Поцелуй длился несколько секунд или целую вечность, Дилюк отпрянул и бегающими глазами взглянул на Кэйю: наглая ухмылка не сходила со смуглого лица, он тяжело дышал и одной рукой стягивал с себя меховую накидку. Дилюка вдруг накрыла волна ярости и он, снова сжав в кулаке волосы брата, грубо потянул его к земле. Не успел хозяин таверны опомниться, как Кэйа упал перед ним на колени и изящными пальцами спустил его брюки до колен. Ощутив поцелуи Кэйи на чувствительной коже бёдер, Дилюк едва не лишился рассудка. — Чёрт, что ты… делаешь… пошёл вон… Он понимал, что рыцарь не остановится, не станет слушать его протесты и проклятья, но и сам был не в силах прекратить. Так жарко, нестерпимо жарко ему не было даже в эпицентре действия собственного Глаза Бога. Сердце так не билось о грудную клетку ещё никогда прежде, ни с одним человеком во всём Тейвате он не ощущал такой близости, как в эту самую минуту здесь, в плохо освещённом винном погребе. Всё тело пронзало нечто, так похожее на чистую элементальную энергию, бурлящую в венах. «Так горячо… и влажно… и это мой пульс, но я ощущаю его… не там, где обычно…» Тёплый язык Кэйи мягко извивался, доставляя невероятное удовольствие, лаская то медленно, то быстро, Дилюк сам не заметил, как тело его стало ритмично двигаться, будто околдованное танцем переплетающихся мыслей и ощущений. Кэйе не хватало воздуха, лицо пылало, он страстно сжимал бёдра Дилюка руками, периодически снизу вверх заглядывая тому в лицо, пока не почувствовал, что вот-вот наступит пик их близости… Кэйа, томно улыбаясь, встал с колен и вытер тыльной стороной ладони уголок рта. Растрёпанные синие волосы, распахнутая на груди белая рубашка, румянец на смуглых щеках — всё это выглядело поистине завораживающе. Дилюк несколько секунд смотрел на молодого капитана, а потом, как будто придя в себя от невидимого удара по лицу, быстро надел брюки и широким шагом направился к лестнице, ведущей из погреба. — Эй, тебе не понравилось? — с наигранным разочарованием спросил Кэйа и последовал за ним. Дилюк молчал, усердно делая вид, что не замечает брата. Поднявшись обратно в основной зал, он, как пикирующий сокол, схватил свой сюртук, всё это время покоившийся на табурете за стойкой, и покинул таверну. Кэйа проводил его взглядом и остался стоять в дверях. За мимолётной, но эмоциональной сценой из-за столика в углу наблюдала Розария.