Птица, полюбившая свою клетку

Холодный взгляд голубых глаз скользит по лицам стоящих напротив девушек. Девушка, известная как Госпожа Алиса из семьи Батчелор, выбирает себе рабыню. Помимо значимого места в топе самых богатых людей региона, она известна тем, что имела всего двух прислуг, в то время как другие богачи и богачки пытались ухватить как можно больше "рабочей силы". Теперь же ей понадобилась ещё одна девушка в качестве прислуги. Но для чего? Никто не знал. Алиса не поддерживала тесные связи с другими богатыми семьями, поэтому никто не мог даже догадываться о том, что у неё на уме. Тонкие пальчики Госпожи нежно коснулись лица одной из служанок. Рабыня вздрогнула от прикосновения, и в её глазах промелькнул огонёк... страха? отвращения? – У тебя миленькое личико. Ты мне нравишься, – раздался бесстрастный, уверенный голос Батчелор. Она взглянула в сторону, на мужчину лет 35-40, который стоял около старой сосновой двери, и всё тем же ровным голосом произнесла: – Я покупаю её. Сколько? – 785 золотых, – никто бы и не сказал, что этот хриплый голос принадлежит ещё довольно молодому мужчине. Девушка молча кивнула, про себя подумав: «Дороговато, конечно. Раньше они были дешевле. Надеюсь, она того стоит». Богачка обвела девушку оценивающим взглядом. «Внешность хороша, но что внутри?», – как и сейчас, она часто задавалась этим вопросом при виде красивых богатых дам, что приветливо улыбались ей на балах при встрече, а затем шептались где-то в укромном уголке, словно куча шипящих змей. Расплатившись, Алиса подошла к девушке, которая, казалось, даже не шелохнулась с момента прибытия сюда. Рабыня стояла, гордо расправив плечи, всем своим видом как бы отрицая то, что она – загнанный зверь в клетке, ключ от которой безвозвратно переплавлен в золотую монету с изображением короля Михаила – самого богатого человека в мире. Батчелор достала из кармана платья документ о том, что Агнес Эмерсон теперь – её собственность. – Знаешь, когда я только что прочла твоё имя, то в голове мгновенно всплыла фраза: «Овечка Агнес». Странно, не знаю даже почему у меня возникла такая ассоциация. – Вам мало того, что вы используете нас в своих целях, будто мы – бездушные инструменты, с самого начала предназначенные только для работы, так ещё и насмехаетесь? – сквозь зубы процедила Эмерсон. – Где ты увидела насмешку? Я лишь делюсь своими мыслями, – спокойным голосом ответила госпожа и от того не было понятно, говорит она правду или снова насмехается. – Я не буду твоей рабыней. Делай, что хочешь, но я не пойду с тобой. – Видимо, манерам тебя не учили, – сделала вывод богачка и тут же в их разговор встрял один из солдат, стоявший около Алисы Батчелор: – Как ты смеешь так разговаривать с госпожой! Мы, её солдаты, обращаемся к ней на "Вы", а ты, грязная рабыня, низшая по рангу, имеешь смелость говорить с ней как с себе подобной! Прислуга хотела что-то ответить, но солдат не дал ей этого сделать: он ударил её так сильно, что девушка упала на пол. Даже после этого парень продолжал гневно пинать ногами Агнес, пока не услышал холодный голос Госпожи: – Трэн, прекрати сейчас же. Ты забыл правила? – Но, Госпожа... Почему ваши правила так отличаются от правил других высших каст? – Запомни раз и навсегда: ты – мой солдат и ничей другой. Ты будешь играть по моим правилам, а иначе.., – Алиса грозно замолчала и посмотрела на солдата холодным взглядом. – Я понял, Госпожа. Прошу простить меня, – Трэн низко склонился перед Батчелор. – Вставай. Нужно провести нашу гостью в замок. Рабыня нахмурилась: – Я же сказала, что никуда не пойду с тобой! В её сторону метнулся гневный взгляд солдата, еле сдерживающего кулаки, чтобы вновь не ударить низшую по статусу. – Агнес, тебе будет лучше пойти с нами, – Батчелор терпела неуважение своей прислуги. Пока что. – А если не пойду? То что тогда? Убьешь меня? – Нет, конечно нет. Разве я настолько глупа, чтобы по собственной воле уничтожать вещь, купленную за деньги? Агнес бросила гневный взгляд на Алису. Ей хотелось ударить эту высокомерную, грязную, испорченную от и до девушку, но она понимала, что даже подбежать к ней не успеет: солдаты сразу же обезвредят её. Батчелор меж тем продолжила: – Я просто продам тебя. И, знаешь, лучше бы тебе и правда вести себя как подобает рабыне здесь, со мной. Знаешь, для чего богатые парни и мужчины покупают таких молодых и красивых девушек, как ты? Для секса. Для рабочей силы они выбирают мужчин, для работы по дому – женщин постарше, которые уже утратили свою былую красоту и изящность. Девушки же у них предназначены только для секса. Если ты, конечно, хочешь, чтобы тебя каждый день жестко трахали, то пожалуйста, я могу запросто продать тебя и купить кого получше. Решай сама. – Но ведь меня может купить и девушка! – Это вряд ли. Ты, наверное, не знаешь, но в нашем регионе мужской пол гораздо богаче женского. Если они очень сильно захотят купить тебя, в чем я не сомневаюсь, то могут даже заплатить больше, так, чтобы не было конкурентов. Рабыня исподлобья глядела на Алису. Они молчали. Наконец Агнес прервала тишину чуть дрогнувшим голосом: – Хорошо. Я пойду с тобой. – "С вами, Госпожа", – поправила её Батчелор. – Я пойду с вами, Госпожа, – рабыня решила не перечить. Слова Госпожи о том, для чего мужчины покупают молоденьких девушек, пугали. Агнес ещё юна, ей всего-то 19 лет. Она никогда не занималась сексом и не хотела бы этого делать, тем более с каким-то взрослым мужчиной, которого она вряд ли сможет полюбить. – Хорошая девочка, – Алиса грациозно пошла к выходу и за ней поспешили солдаты, подталкивая рабыню. Солнечный свет на несколько секунд ослепил Агнес так, что она сильно зажмурилась и, не заметив ступеньки, чуть было не упала к ногам Госпожи. Один из солдат, вовремя заметивший это, подхватил девушку и грубо поставил на ноги, прошипев: – Смотри под ноги. Рабыня гордо задрала голову и шла, глядя в спину своей Госпожи, представляя, как она вонзает в неё огромный кухонный нож, как алая кровь сочится из глубокой раны, заливая всё вокруг. Агнес испугалась своих же мыслей. Она вдохнула свежий воздух и попыталась избавиться от навязчивой идеи. «Стоп. Ничего хорошего это не сулит. Я буду служить ей, иначе либо сдохну в сырой темнице, либо потеряю девственность и обрету привычку трахаться каждый день с непонятно кем», – подумав об этом, девушка немного успокоилась. Но уже в следующее мгновение её сердце забилось сильнее от волнения, единственная мысль мелькнула в голове: «И всё равно... Очень страшно от неизвестности. Для чего я ей? Какую работу она приготовила для меня?». Но Агнес не успела об этом подумать: голос Госпожи Алисы вывел её из раздумий: – Залезай, – Батчелор указала рукой на карету и выжидающе посмотрела на прислугу. Агнес ловко забралась в карету, а рядом с ней села Госпожа. Спустя пару минут транспорт тронулся и Алиса посмотрела на свою новую рабыню: та сидела, положив руки на колени, и глядела в окно. Солнце, уже уходящее за горизонт, бросало свои последние лучи на лицо Агнес. Её пухлые бледные губы в свете солнца в идеальном сочетании сливались с глазами цвета свежескошенной травы. От этой ассоциации Алиса прямо-таки почувствовала запах только что скошенной травы, уловила приятные ностальгические моменты. Тряска. Как же Алиса её не любит. Она не только заставляет подпрыгивать, а затем больно и резко падать обратно, но ещё и отрывает от спокойных размышлений. Госпожа перевела взгляд на окно. Там, за стеклом, практически в сумерках, среди всего пейзажа выделялись такие родные и знакомые с самого детства горы. Скоро они поднимутся вверх по ровной дорожке и приедут прямиком в замок семьи Батчелор. От сильной тряски рабыня не удержалась на сидении и повалилась прямо на Алису. Та, не раздумывая, на автомате подхватила девушку. Их взгляды встретились. Прядь темных волос прислуги упала на лицо и та машинально поправила её, все ещё не отрывая своего взгляда от Госпожи. Казалось бы, какой чудесный момент для чего-то нежного и прекрасного... Но нет, Алиса окинула прислугу холодным взглядом и произнесла: – Ты так и собираешься лежать на моих руках? Я долго тебя не удержу. – Простите, Госпожа, – чуть ли не шёпотом пролепетала девушка и, покраснев от стыда, вернулась на своё место. «Позор мне. О чём я думала? Почему я сразу не встала? Её глаза манили меня, я не могла отвести взгляда», – размышляла Агнес, пока Алиса рассматривала её с мыслями: «Ну надо же, прошло не так много времени, а она успела превратиться из храброй и упрямой девушки в стеснительную и послушную. Неужели тебя так напугали мои слова, Агнес?». Всю оставшуюся дорогу девушки ехали молча и без происшествий.

***

Карета остановилась. Госпожа подтолкнула свою, уже дремлющую, прислугу в плечо, отчего та мгновенного открыла глаза и повернула голову в сторону Алисы. – Приехали. Вылезай, – коротко бросила Батчелор. Агнес помнила лишь то, как крепкие руки солдат довели её до комнаты и, впихнув девушку туда, ушли, громко переговариваясь. Рабыня упала на холодный пол, сил держаться на ногах не было, девушка от усталости уже засыпала на ходу. Из дрема её вывел звук тихих шагов, судя по всему, приближающихся к комнате, в которой она находилась. Дверь со скрипом отворилась и раздался знакомый голос: – Чего ты тут разлеглась? – Простите, Госпожа. – Хватит извиняться. Лучше встань, не хватало ещё, чтобы ты заболела в первый же день. Рабыня молча поднялась и, сонно протерев глаза, бездумно уставилась на Госпожу. Та вздохнула: – Ложись ты уже спать. Только не на пол, будь добра. Здесь есть кровать, если ты ещё не в курсе. Поговорим завтра. Доброй ночи, – Алиса покинула комнату, оставив Агнес одну. Прислуга успела второй раз за день постыдиться своего поведения. И правда, чего она разлеглась посреди комнаты, не могла что ли до кровати дойти. Но тут же ей в голову пришла мысль: «Я не обязана вести себя грациозно и культурно. Они лишили меня этой обязанности. Хотя... Я не хочу растерять все навыки леди, будучи даже рабыней. Подумаю об этом завтра. Возможно», – с такими мыслями девушка плюхнулась на кровать, даже толком не осмотревшись в комнате, и вскоре уснула.