Продавец картин

Гарри совсем не помнил, как они оказались в «Дырявом Котле». В его голове мелькали сцены того, как он бросился к мёртвому профессору, как склонился над ним, не веря, что тот мёртв. Как рыдал, молил его не умирать, ожить, как его за шкирку оттаскивал оттуда Том, как наконец аппарировал, прижимая расстроенного, злого, заплаканного Гарри к себе. Как сел с ним на кровать, обнимая, укутывая в плед и укачивая, как маленького. Гарри прижимался к нему и всё никак не мог принять жестокую реальность того, что добрый, немного странный профессор теперь мёртв. — Это всё из-за тебя! — запальчиво вскрикнул Гарри, утирая слёзы. — Ты не позволил мне спасти его! — Я спас тебя от гибели! — зарычал Том. — Или ты хотел бы оказаться на его месте? — Да как ты не понимаешь! — Гарри стукнул ладонью по стене. — Это война, Том! И нужно постараться спасти как можно больше людей! Неужели его смерть совсем никак тебя не трогает?! — Мне жаль его, — Том покачал головой, делая шаг навстречу Гарри. — Но я не хочу потерять и тебя тоже! Это просто здравый смысл! — Я не могу поверить, что из-за тебя он погиб, — Гарри отвернулся, не желая даже смотреть на Тома, однако лишь почувствовав, как его руки прижимают его к себе, чуть расслабился. Том молчал, да и ничего не нужно было говорить. В глубине души Гарри понимал, конечно, что ни он, ни Том не виноваты в том, что Слизнорта кто-то убил, но понять и принять это было очень сложно. Гарри повернулся, прижался к груди Тома, позволяя тому гладить себя по спине и дышать себе в волосы…

***

Было очевидно, что дальше расследование пока никуда не продвигается. Гарри с Томом много думали на тему того, кто мог убить Слизнорта и стереть ему воспоминания о крестражах. Единственный, кто знал о них, кроме Гарри, Тома и Волдеморта, был Дамблдор, однако из могилы он никак не мог никого убить. В таком случае был ли это Волдеморт? — Это не мог быть он, — убеждённо заявил Том. — Даже если предположить, что Слизнорт действительно рассказал ему о крестражах, было бы логично, что Волдеморт убил бы его первым и создал крестраж из его убийства. Однако он всё это время был жив. Почему? И я всё ещё не понимаю, откуда он взялся! Том уронил голову на руки. Гарри подсел к нему поближе, не зная, что ему сказать и как успокоить. Он и не представлял, каково Тому думать, что это чудовище является, в каком-то смысле, им самим. Был, конечно, вариант, что Волдеморт вообще никак не был связан с Томом, однако тогда многое не складывалось. — Помнишь, я рассказывал тебе о своём втором курсе? — Гарри задумался, прокручивая в голове воспоминания о событиях в Тайной Комнате. — Я встретил… хм… тебя, пожалуй. Он выглядел так же, как ты, был почти того же возраста. И он показал мне, как было создано имя Волдеморт… Оно тебе явно знакомо, судя по тому, как ты отреагировал… — Да, это правда, — Том задумчиво выводил круги на потёртом пледе и говорил, как казалось Гарри, скорее с самим собой. — Я действительно придумал себе новое имя, переставив буквы в своём собственном… Мне казалось это символическим, будто я создаю из себя нового человека, новую личность. Я писал его в своём дневнике, представлял, как воспарю над смертью… — тон Тома стал мечтательным, и Гарри волей-неволей заслушался. Когда это звучало так — не как способ избавиться от своей маггловской родни, а как символический восход к власти — Гарри казалось это завораживающим, прекрасным. Он даже сам-то не мог объяснить, почему. — Романтик, — протянул Гарри чуть насмешливо. — Какая же у тебя страсть к пафосу. — Что есть, того не отнять, — Том усмехнулся и тут же посерьёзнел, а его серебристые глаза неотрывно смотрели на Гарри. — Гарри, насчёт дневника… Он просто пропал. Исчез как раз в то лето, когда я не смог попасть в волшебный мир. Исчез… Гарри напрягся. Это не предвещало ничего хорошего. Нет, он знал, конечно, что тогда дневник ещё не был крестражем, но что это значит? Том не очень-то похож на человека, который не следит за своими вещами и относится к ним с небрежностью. Значит, его кто-то украл? Но кто? И с какой целью? — Не знаю, — Том вздохнул, и Гарри понял, что озвучил все эти вопросы вслух. Впрочем, удивлён он не был — у него с детства была привычка бормотать себе под нос все свои мысли, потому что в чулане было тихо, тесно и темно, а так Гарри казалось, что он не так и одинок. — В то время я был слишком обеспокоен тем, что застрял в маггловском мире, чтобы обращать внимание на такую пропажу, — издевательски протянул он, мрачно взирая на недоумённо обернувшегося к нему Гарри. — А потом стало уж поздно его искать. Гарри задумчиво потёр подбородок. Это не проясняло ничего. Если Том так и не смог найти свой дневник, значит, он пропал в магическом мире, ведь Том жил в приюте, где вряд ли у него было много вещей. Да и кому из приютских детей могла быть интересна обычная исписанная кем-то тетрадка? Но кто в магическом мире мог украсть дневник Тома? Неужели… неужели Дамблдор? — Ты не думал, что Дамблдор мог взять его? — тихо спросил Гарри, очень надеясь на отрицательный ответ. Разумеется, за последнее время он много что узнал о директоре, однако всё ещё наивно верил в то, что тот не опустится до воровства. — Как ни странно, нет, — Том покачал головой. — Судя по твоим рассказам, дневник был крестражем. Сомневаюсь, что Дамблдор стал бы творить такую магию. Но с другой стороны… кто ещё знал о крестражах? И как часть якобы моей души попала в дневник? Я уже ничего не понимаю… Том встал с кровати и подошёл к окну, смотря на то, как тяжёлые капли дождя падают на окно и стекают вниз, оставляя размытые разводы на стекле. Видимо, дождило уже очень давно, поскольку на тротуаре уже образовалось множество луж и ручейков. Кажется, небо плакало вместе с ними, тоже не зная, кто прав, а кто нет, и где искать виноватого. Гарри остался сидеть, не представляя, как успокоить Тома и что говорить. Он и сам начал сомневаться в своей адекватности, ведь не могло существовать сразу двух Томов Риддлов. — А вот интересно, можно ли сделать слепок с человека? — задумчиво произнёс Гарри. — Я имею в виду, как портрет, не знаю. То есть… — он запнулся, понимая, что выражается совсем не ясно, и залился краской. — Я понял, Гарри, — Том усмехнулся, разворачиваясь спиной к окну. — Ты хочешь сказать, что кто-то сымитировал крестраж. Да, это возможно. Это тёмная магия, но она не требует убийства… Только зачем? — он прикусил губу, и Гарри невольно засмотрелся. — Не знаю… убедить меня в том, что ты враг? — Гарри пожал плечами. Он уже ни в чём не был уверен.

***

На улице давно стемнело. Утомлённые длинным днём и множественными открытиями и поражённые смертью старого профессора, Гарри и Том решили лечь пораньше. Они остались в «Дырявом Котле» — разумеется, это было более опасно, чем если бы они вернулись в маггловский мир, но в случае экстренной ситуации сова от Снейпа летела бы гораздо дольше. Гарри понятия не имел, чем тот занимается, но надеялся, что зельевар достиг большего, чем они с Томом. То есть, большего, чем ничего. Гарри думал о Роне. О семействе Уизли, которое до сих пор ничего не знает. О Гермионе, которая осталась с родителями-магглами и не может даже написать, чтобы не подвергнуть их опасности. О Джинни, которую он бросил и оставил одну. Хотя о Джинни думать не хотелось — она единственная из его друзей знала, как выглядит юный Том Риддл. Гарри знал, что она подумает, лишь увидев его… что он околдовал Гарри, держит его под контролем каких-то зелий, под заклятьями… Если честно, Гарри и сам вначале так думал. Однако чем дальше, чем больше человеческого он видел в Томе, тем сложнее было сопоставлять Тома Риддла и Волдеморта. Рон и Гермиона… Что сказали бы они? Поверили бы ли они Гарри или настаивали бы на том, что он не в себе? Скорее всего, Рон бы не поверил… Если вспомнить четвёртый курс, он никогда не отличался особым доверием. Разумеется, Гарри было неприятно так думать о своём друге, однако это было горькой правдой. Не в характере Рона беспрекословно верить всему. А Гермиона? Она, скорее всего, тоже сначала решила бы, что Гарри околдован, и заставила бы его выпить все возможные противоядия. Гарри против воли улыбнулся. Он скучал по друзьям, очень сильно, и безумно хотел встретиться с ними. Наверняка Гермиона нашла бы выход из их ситуации, заметила бы то, что они с Томом упускали. А Рон поддерживал бы их, говорил, что они обязательно справятся. Хотя Гарри в это уже не очень верил. Вначале, окрылённый новой информацией, он побежал разбираться, однако после убийства Слизнорта расследования внезапно зашли в тупик. Дальше просто размышлений было уже недостаточно, нужна была новая информация. Но где взять её? Что делать дальше? В этот момент вышел из душа Том, вытирая волосы полотенцем. Мягкие влажные кудряшки рассыпались по голове, и Гарри не мог оторвать взгляд от неаккуратно упавшего на глаз локона. Весь его мир вдруг сосредоточился на этой прядке, и руки так и тянулись её убрать. Видимо, Том заметил что-то — или же он умел читать мысли, как и Волдеморт — потому что губы его растянулись в довольной усмешке, а Гарри поблагодарил всех богов за то, что в комнате темно и не видно его пунцовых щёк. — Я считаю, что нам нужно добыть воспоминания из кабинета Дамблдора, — твёрдо произнёс Том, и Гарри был благодарен ему за то, что смог отвлечься. — Судя по Омуту директора, они в теории могут быть настоящими. Даже если и нет, всё равно мы ничего не теряем, однако проверить стоит. — Почему нет, — Гарри пожал плечами. — Но не знаю, как ты, Том, а я пока встречаться с директором не хочу, — он мотнул головой, не представляя, как будет вообще смотреть ему в глаза после всего, что уже случилось. После Снейпа. После крестража. Да он убьёт его на месте! — Понимаю, — Том издал хитрый смешок. — Но ты забыл? У нас есть Снейп. Мы можем отправить в Хогвартс его. Гарри открыл рот от шока. Действительно, о Снейпе-то он и не подумал! Он с самого начала привык делать всё сам и не доверять важные миссии никому, кроме друзей и самого себя. Том, похоже, мыслил иначе и был готов послать другого делать за себя всю грязную работу. — А это будет честно? — засомневался Гарри. — Он ведь убил директора… — По его же приказу, — настоял Том. — Да и к тому же, он обещал помочь нам. Я уверен, что он не откажет. На том и порешили. Вскоре после этого Гарри почувствовал, что его сморило, сонно пожелал Тому спокойной ночи и лёг спать, завернувшись в одеяло. Он думал, что долго не заснёт — ему никогда не нравилось делить комнату с кем-то ещё — но мерное дыхание Тома дарило покой, и Гарри проспал до самого утра.

***

Наутро Том разбудил его ни свет ни заря, сообщив, что пора и дела делать. Сам он был уже готов и выглядел, как обычно, безупречно. Гарри же едва сумел открыть глаза, понимая, что совсем не выспался. — Сколько времени? — зевнул он, шаря по тумбочке в поисках очков. — Семь утра, — объявил Том, вкладывая ему в ладонь очки и сдёргивая одеяло. — Давай, Гарри, подъём. Одевайся, и аппарируем к Снейпу. — Ты издеваешься? — Гарри возмущённо открыл рот и обнял себя руками, пытаясь согреться. — Да он спит ещё в такое время! — Ничего, как раз поесть успеем, а там и Снейп проснётся. Давай-давай! — Том схватил Гарри за руку и буквально силой вытащил из кровати. Недовольный Гарри поплёлся в ванную, понимая, что Тома ему не переспорить, и решил, что обязательно отомстит ему за это. Однако Том, видимо, решил загладить свою вину за такой ранний подъём и заказал Гарри еду за свой счёт. Вчера вечером им обоим кусок в горло не лез, поэтому они так и не поужинали, а вот сейчас внезапно проснулся аппетит. Гарри с удовольствием уплетал традиционный английский завтрак и делал вид, что не замечает пристального взгляда Тома на себе. На самом деле, ему было неуютно, но это была малая плата за возможность хотя бы поесть. После сытного завтрака Гарри почувствовал прилив сил и уже не был сонной мухой, поэтому Том со спокойной душой аппарировал их к Снейпу. Тот, как оказалось, тоже встал совсем недавно и был совсем не рад их видеть. — Я вижу, вы ранние пташки, — пробурчал он, распахивая дверь. — Ну заходите уже, раз пришли. И не топчитесь на пороге, Поттер! — гаркнул Снейп, увидев, что Гарри неловко мнётся в дверном проёме. — Вчера вы не были так неуверены в себе. — Вы нашли что-то, мистер Снейп? — с невинным лицом поинтересовался Том, хотя всем троим было понятно, что сдвигов нет ни у кого. — А вы? — ядовито ухмыльнулся Снейп, показывая жёлтые зубы, и Гарри почувствовал слабое раздражение. Как смеет он что-то предъявлять им, когда сам ничего нового сказать не может? — Предлагаю перейти непосредственно к плану, — предложил Том. — Мы с Гарри думаем, что стоит просмотреть воспоминания, которые находятся в кабинете Дамблдора. Нам нужен человек, который принесёт их нам, — он пристально взглянул на Снейпа, и, судя по недовольному взгляду чёрных глаз, тот понял, что от него хотят. Предложи такое Гарри, Снейп бы просто послал его, но с Томом он, видимо, связываться боялся. — Через тридцать минут будут, — Снейп кивнул головой, и Гарри буквально слышал это «мой Лорд», звучащее в конце предложения. Том совсем был не похож на Волдеморта, однако зельевар, видимо, что-то такое чувствовал. Том неловко поёрзал на стуле. Было видно, что ему странно слышать такое обращение к себе, и Гарри не мог прочитать его настроение — было ли ему приятно? Хотел ли он, чтобы его так называли? Снейп взмахнул палочкой, и из другой комнаты в гостиную вплыл Омут Памяти — тот самый, в котором Гарри видел его худшее воспоминание. Старинный артефакт завис в нескольких сантиметрах от стола, а затем плавно опустился на него. По поверхности Омута пошла рябь. Затем он аппарировал, исчезая из комнаты, чтобы принести воспоминания. Оставалось лишь надеяться, что этот визит не будет напрасным.

***

Гарри и Том склонились над Омутом Памяти, предварительно вылив в него первое воспоминание. Гарри чувствовал снедающее его волнение и крепко сжимал в побелевших пальцах край Омута, понимая, что то, что он сейчас увидит, может навсегда изменить его мировосприятие, и так здорово пошатнувшееся в последние два дня. Он не знал, что Дамблдор изменил в воспоминаниях и зачем он это сделал — и сделал ли вообще — однако чувствовал, что там было сокрыто что-то важное, что-то такое, что поможет им распутать весь этот клубок тайн. Как-то очевидно было, что Снейп смотреть воспоминания не будет — это было слишком лично для них обоих. Том держался лучше, однако Гарри видел, что он тоже волнуется. Его серебристые глаза сверкали странным светом, когда он в попытке успокоить то ли себя, то ли Гарри взял его руку в свою и крепко сжал. Гарри выдохнул и опустился прямо в дымку в Омуте — стоило, наконец, приоткрыть завесу тайны. На самом деле, первое воспоминание о Томе в приюте было точно таким же, как Гарри его помнил. Не было изменено ни одно слово, ни один звук, издаваемый молодым Дамблдором или юным Томом. Взгляд самого Тома был сосредоточен на своей младшей версии, пока Гарри прослушивал заново уже знакомый ему диалог. Однако в этот раз воспринималась вся эта ситуация уже несколько иначе. Гарри видел, как кулаки Тома сжимаются, когда Дамблдор в воспоминании зашёл в комнату, как играют желваки на его лице, когда тот поджёг шкаф приютского сироты… Гарри сам не знал, почему, но даже юный Том, которого он никогда не видел вживую, тот самый Том, который замучил двух детей до состояния невменяемости и убил кролика, вызывал в нём сочувствие и неожиданно понимание. Гарри вдруг осознал, что не знает, во что бы превратился он сам, не имея поддержки со стороны преподавателей, друзей… Дамблдора… О нём, правда, думать совсем не хотелось. Следующим воспоминанием, которое они просмотрели, было то самое, где Том пришёл к дяде Морфину. Это было настоящему Тому уже незнакомо, поэтому они оба принялись внимательно изучать каждую деталь воспоминания, чтобы найти те самые недостающие кусочки картины. Вроде бы всё было так, как Гарри помнил, однако что-то изменилось. От Тома в воспоминании веяло чем-то очень тёмным, жестоким и холодным. Чем-то, чего Гарри не заметил в первый раз, когда смотрел это воспоминание. Нет, он видел какую-то надежду, определённый интерес в его глазах, однако было что-то в этом Томе… не так. Когда они вынырнули, досмотрев воспоминание, Том нахмурился, смотря на Гарри и напряжённо что-то обдумывая. — Это странно, — протянул он наконец. — Я чувствую ауру тьмы вокруг… мм, себя… Но этого быть не должно. Я ведь не ошибусь, если скажу, что тогда у него… меня… должна была быть ещё целая душа? — Я не знаю, я сам запутался, — признался Гарри. — Но вроде бы нет. Видишь ли, дело в том, что тот Том… он вроде как убил Миртл до убийства отца. Значит, у него уже мог быть один крестраж к тому времени. — Не спорю, крестраж — это очень тёмная магия, — согласился Том. — Но Гарри, один крестраж не может так действовать на волшебника. Я изучал эту тему очень досконально и знаю, что изменения начинаются лишь после создания второго крестража. По идее, создавать лишь один должно быть настолько безопасно, насколько это вообще возможно для такого заклинания. — Хочешь сказать, что один крестраж никак не влияет на человека? — Гарри нахмурился. — Но тогда почему, создав дневник, Том тогда продолжил убивать… — Убийство действует, как наркотик, — Том отвернулся, начиная перебирать оставшиеся флакончики. — Убив раз, тебе хочется ещё и ещё. Я понимал это — в этом и суть крестражей. Кажется, что один не принесёт никакого вреда, но, создав один, тебе хочется создать ещё, а, опомнившись, понимаешь, что уже слишком поздно. Гарри притих. Теперь он понимал, что случилось с Томом или кто там это был — тот создал один крестраж, затем второй, а потом просто не смог остановиться. Радовало лишь одно — его Том, тот, что стоит рядом, не создал ни одного, не поддался искушению. Его Том?.. Гарри зарделся, понимая, что только что практически присвоил Тома себе. Откуда вообще это взялось в нём, это чувство собственности и принадлежности? Почему он так стремится к Тому, почему их тянет друг к другу? Гарри бы предположил, что это из-за крестража в нём самом, но ведь этот Том никакого отношения не имел к тому, тёмному Тому, которого знал Гарри… Нет, нужно прекратить об этом думать. Гарри тряхнул головой и задумался — что значило это всё для их расследования? Значит ли это, что визит к Гонтам случился после создания уже двух крестражей? Но каких? Может, дневник и диадема? Нет, для создания диадемы Том должен был скататься до Албании… Хотя… Почему он не мог провернуть это летом, до визита к родственникам? Да, это логично. Но опять же, это значит, что Дамблдор солгал… Впрочем, это как раз Гарри уже не удивляло. Следующим они решили ещё раз просмотреть разговор Тома и Слизнорта. Однако Том напрягся, лишь только они попали в воспоминание. — Оно ненастоящее, — серьёзно сказал Том, оглядывая помещение. — Смотри, Гарри. Видишь, как всё размыто? А ещё Эйвери и Лестрейндж явно вставлены сюда нарочно. Похоже, что наш профессор всё же солгал. Гарри удивлённо обернулся на Тома: — Но Том, Слизнорт ведь боялся этого воспоминания… И кто-то стёр ему память о крестражах! Зачем бы ещё этот человек сделал это? — Думаю, Слизнорту кто-то изменил память, — задумчиво проговорил Том. — Смотри, насколько сильно его… моя… фигура отличается от окружающего интерьера. Слизнорт действительно верил в то, что этот разговор состоялся, однако на самом деле там было что-то другое. На этом Гарри вообще впал в прострацию. Дальше смотреть уже не было смысла, да и не имели значения дальнейшие события. Всё, что им бы помогло, они узнали — да и то особо никакой информации не получили. Судя по всему, Дамблдор зачем-то изменил порядок создания Томом крестражей, а также скрыл тот факт, что к Гонтам и Риддлам тот пришёл уже с дважды разорванной душой. Ещё напрягал факт изменения памяти у Слизнорта, однако с этим поделать было ничего нельзя, поскольку единственный возможный источник настоящего воспоминания мёртв. Гарри устало откинулся на спинку стула, закидывая ногу на ногу и наблюдая за мерящим комнату шагами Томом. Тот что-то неразборчиво шипел сквозь зубы, однако Гарри и не думал ему мешать. Он понимал, через что сейчас приходится пройти Тому — тот только что воочию увидел, как его точная копия совершает с собой такое. Хорошо, что он ещё не видел Волдеморта, с грустной усмешкой подумал Гарри. За всем этим они и не заметили, как из домика благополучно исчез Снейп. Когда он ушёл, ни Гарри, ни Том не могли сказать — знали они только то, что сейчас его не было. У Гарри было подозрение, куда зельевар мог так резко исчезнуть, оставив их наедине с Омутом Памяти, однако оно было слишком пугающим. В самом деле, думать о Волдеморте как о жестоком чудовище было сложно после просмотра всех этих воспоминаний и общения с Томом. Сам Том взмахнул рукой, создавая большое мягкое кресло, и сел в него, поманив к себе Гарри. Тот радостно забрался в него с ногами, скинув обувь и устраиваясь поудобнее под боком у Тома. — Что дальше? — спросил он у Тома, расслабленно и будто не замечая этого чешущего его за ухом. — Было бы неплохо узнать, кто изменил воспоминания Слизнорта, — произнёс тот. — Но знаешь, Гарри, у меня всё больше желания познакомиться с этим Волдемортом. Я хочу узнать, что он из себя представляет. — Нет! — Гарри резко сел и возмущённо посмотрел на Тома. — Ты туда не пойдёшь! Том удивлённо вскинул бровь, будто спрашивая, мол, и кто мне запретит? Гарри всплеснул руками, не понимая, как Тому вообще пришла в голову мысль встречаться с этим чудовищем. — Он же чудовище! — запальчиво продолжил Гарри. — Он прихлопнет тебя, словно муху! — Гарри, — обманчиво спокойно начал Том. — Я заметил кое-что в твоём рассказе о твоей жизни. Дамблдор всячески старался тебя оградить от встречи с Волдемортом, не позволить вам остаться одним. Почему? Можно предположить, что он боялся за тебя, однако у меня другая мысль. Что, если он специально это делал, специально подпитывал в тебе ненависть, чтобы ты с ним не поговорил и чего-то не узнал? Я должен с ним встретиться! — Тогда я иду с тобой! — Гарри ударил кулаком по подлокотнику кресла. — Ты не можешь идти туда один, ты совсем его не знаешь! Волдеморт спятил, он не посмотрит, кто перед ним, если это буду не я! — Ни в коем случае, — строго посмотрел на него Том, и его глаза полыхнули огнём. — Ты думаешь, я позволю тебе рисковать собой? — Я его крестраж! — не выдержал Гарри. — Он не навредит собственной душе! А вот тебе — запросто! Том открыл рот, видимо, собираясь сказать что-то ещё, однако ему это так и не удалось. В этот момент посреди гостиной материализовался Снейп и тут же повалился на пол, хватаясь за голову. Гарри и Том тут же бросились к зельевару, однако повреждений на его теле не было. По крайней мере, видимых. — Последствия длительного Круциатуса, — прошипел сквозь зубы Том, водя рукой над головой Снейпа. — Он совсем головой двинулся? — Что делать? — заволновался Гарри. Ему ещё ни разу не приходилось помогать жертвам пыточного проклятия, однако он понимал, что Снейпу сейчас несладко. Сам он слишком хорошо запомнил, каково это — чувствовать Круцио Волдеморта на себе. — Ничего, — Том покачал головой, опуская Снейпа прямо на пол. — Круциатус, даже такой длительный, телу не вредит. Снейпу сейчас плохо, но физически он в порядке, поэтому мы ничем не можем ему помочь. Нужно всего лишь подождать, пока последствия пройдут сами. — Но что-то же можно сделать, — Гарри, точно как Том недавно, начал ходить по комнате взад-вперёд, не желая признавать, что Снейпу совсем никак нельзя помочь. На его глазах страдал человек, а сделать он ничего не мог! Это знание отдавалось болью в сердце. Том подошёл к Гарри, схватил его за локоть, останавливая бессмысленное хождение, и заставил посмотреть себе в глаза. Гарри недовольно уставился в серебристые омуты и замер, понимая, что забывает всё на свете. Было так спокойно, хорошо, он будто плыл на ласкающих его волнах… — Ты что-то сделал! — возмутился Гарри, выдёргивая свою руку из цепкого захвата. — Ты воздействовал на мои эмоции! — Брось, это всего лишь расслабляющее, — Том не стал трогать Гарри вновь, но не отошёл. — Тебе нужно успокоиться. Снейп скоро уже придёт в себя, и как ты будешь воспринимать то, что он тебе скажет? — Да как обычно, мистер Риддл, — раздался спокойный голос зельевара, ни капли не изменившийся даже после продолжительных пыток. — Никак. — Профессор, с вами всё хорошо! — Гарри подскочил к нему, не обращая внимания на закатившего чёрные глаза Снейпа и чем-то очень недовольного Тома. Он был безумно рад, что с профессором всё хорошо, потому что иначе он бы себе не простил… Возможная смерть ещё одного наставника окончательно бы его подкосила. Снейп раздражённо отстранил от себя Гарри и перевёл взгляд на Тома, бесшумно подошедшего к ним. Он мрачной тенью возвышался над Гарри, и тот чувствовал тёмную энергию, исходящую от него, обволакивающую его, будто защищая от всего мира. — Тёмный Лорд чем-то недоволен, — произнёс наконец Снейп, садясь ровно на полу и взирая на Омут Памяти, стоящий на столе. — Он очень сильно разозлён и требует, чтобы Пожиратели усилили охрану границ между маггловским и магическим миром. — Но зачем? — поразился Гарри. Он обернулся на Тома, который о чём-то размышлял и смотрел на свои ладони, будто в них крылся ответ на все вопросы, которые у них были. — И причём здесь вы? — Я, можно сказать, попался под горячую руку, — недовольно ответил Снейп. — Видите ли, Поттер, если Тёмный Лорд злится, ему всё равно, кого наказывать. — А Гарри? Про него ничего не было? Что он говорил? — резко спросил Том, опуская ладонь Гарри на плечо. — Нет, о нём речи не было, — Снейп выдохнул. — Но Тёмный Лорд всегда им интересуется. Я уверен, что он что-то знает сам, так как информации он не требовал. И ещё, я не знаю, знаете ли это вы, мистер Риддл, но Тёмный Лорд желает убить Поттера сам. Он нужен ему живым. Том чертыхнулся, прижимая Гарри к себе за плечи и дрожа от едва сдерживаемой ярости. Гарри ума не мог приложить, что так его разозлило, однако подозревал, что это связано с Волдемортом. Теперь, осознал он с грустной улыбкой, им придётся встретиться с ним. Не сейчас, разумеется, а когда гнев Лорда несколько поутихнет. Становиться жертвой его злости Гарри точно не собирался и не хотел дать Тому совершить ту же ошибку.