Потерянные души

      Возвращаться в Гнездо после такого длительного отсутствия было странно. Свет Пальметто и уют Колумбии резко контрастировал с темнотой и холодом Гнезда. Единственный плюс этого места — это отдельная комната, в которой он сменил и дверь, и замок, так что хоть какое-то ощущение приватности у него было. Запасной ключ был у Жана, но Натаниэль уверен, что он не стал бы использовать его просто так.       Он приехал вечером в воскресенье и, не смотря на поздний час, в коридорах жилого крыла его довольно быстро выхватил Тетсуи. Красный от злости, он пыхтел и едва ли мог связать свою речь во что-то адекватное. И за этим было бы забавнее наблюдать, если бы Натаниэль не был уставшим после перелета и дороги в такси до университета. — Либо включите свой мозг, либо я закрываю перед вами дверь и иду спать.       Он был слишком уставшим, чтобы придавать своим словам хоть какие-то эмоции и его глаза замечают, как от такого тона — медленного, тихого, пустого — дёргаются плечи Мориямы. Даже спустя столько времени он никак не мог привыкнуть к спокойствию Натаниэля. Со вспыльчивым Рико было проще иметь дело, легче было понять, какое у него настроение и он был более предсказуемым, чем Натаниэль.       Веснински не пустил тренера в свою комнату, а вести диалог в коридоре жилого крыла было, мягко говоря, нежелательно. Это было не самое подходящее место для обсуждения хоть чего-то, особенно, если собеседником был Натаниэль Веснински. И, как бы парню не хотелось уйти поспать, он все же молча пошёл вслед за тренером по уже давно знакомому ему пути.       Он не думал, что разговор может длиться долго, но сама мысль остаться наедине с Тетсуи утомляла и раздражала одновременно. Хотелось бы ему снова вернуться в Колумбию, чтобы избежать дальнейших встреч с тренером, но это было невозможно. К тому же, прошло почти два дня и его слов на шоу Кэти Фердинанд изменить нельзя, если его собрались отчитывать за них, то это просто бесполезно.       Тетсуи привык, что в присутствии Натаниэля он будто гость в своем же кабинете. Веснински сам закрывал дверь, выбирал любое понравившееся место, начинал и заканчивал разговор сам. Иногда он не использовал для этого слов, просто усаживался в кресле и махал рукой, мол, «Я готов слушать», как сейчас, и Тетсуи послушно начинал говорить. — Тебя в детстве головой не роняли? — видимо, не сдержав сам себя, злобно шипел Тетсуи. Ответом ему послужил настолько холодный и колючий взгляд, что тренер неосознанно вжался поглубже в своё кресло и отвёл глаза от Веснински. — Ладно, не важно. Тебе стоит лучше следить за своим языком. — А мне показалось, что людям это понравилось.       В какой-то степени Натаниэль был прав, но понять, насколько именно — являлось сложной задачей. Да, реакция на его слова была бурная и уже после обеда подобное активно обсуждали на различных сайтах, в твиттере и даже оставляли комментарии на сайте воронов, особо проворные нашли полу-мертвую страничку Натаниэля и ему пришлось настраивать приватность на ней. Было довольно неприятно проснуться из-за многочисленных уведомлений из соцсети, которой даже не пользовались.       В любом случае, слова Веснински привлекли внимание к нему и на какое-то время подняли дикий актив на сайте Воронов. Жан даже пожаловался, что эти чересчур активные личности добрались и до него. Но Моро хотя бы не раздражал повышенный интерес к своей персоне, а Натаниэль довольно быстро устал от этого и начал ловить себя на мысли о том, что в открытом доступе слишком много неприятной информации о нём.       Хотя это было не так и он убеждался в этом лично в субботу. Единственная фотография отца с его судебного заседания по качеству оставляла желать лучшего.       Веснински хотел воскресить Рико только для того, чтобы избавиться от всех этих взглядов, поисковых запросов, шёпота и уведомлений в твиттере. Но единственное, что он может сделать — это ещё больше социализироваться и привлекать ещё больше внимания.       Тетсуи тяжело вздыхает и Натаниэль на одной лишь интуиции понимает, что дальнейшие слова ему не понравятся. — Инстаграм. Ты должен его завести и мы уже говорили об этом.       Голос тренера непривычно серьёзен и тверд. Это уже не нравится Натаниэлю и он хмурится с его слов. Инстаграм для Натаниэля что-то сродни смерти, мучительной. Он в зеркало то смотреться ненавидит до скрежета зубов, а тут ещё и самому делать какие-то фотографии? Нет, спасибо, лучше пойти в тюрьму и поговорить с отцом.       Если он согласился на твиттер потому, что там и делать-то особо ничего не надо и можно обойтись практически без фотографий (аватарку ему устанавливала мама), то инстаграм — это категоричное «нет». — Себе заведи, — огрызается Натаниэль, обиженно скрещивая руки на груди (и, о боги, он что правда дуется?).       Тетсуи не знает, как реагировать на него. Он внезапно выглядит совсем как расстроенный ребёнок, которому отказались покупать игрушку, и это настолько контрастирует с тем образом, к которому привык мужчина, что полностью сбивает с толку. Морияма встряхивает головой, отгоняя непрошенные мысли, лишь бы этот вид парня не запутал его мозг.       Парень напротив него несовершеннолетний, но лишь Господь Бог знает, скольких он уже успел убить и скольких пытал по приказам главной ветви. Ичиро относился к нему, словно он был его любимым младшем братцем, но каждый раз без сомнений отправлял его на кровавые миссии, а позже, довольный проделанной работой, забирал спокойного Натаниэля на ужин.       Какое бы невинное лицо не состроил Натаниэль, как минимум половина состава Воронов знала, кем он является на самом деле. Тетсуи, в добавок ко всему, знал, на что способен наследник Балтиморского Мясника. В конце концов, яблоко от яблони не падает далеко. Тетсуи отводит взгляд и продолжает говорить. — Не обязательно постоянно выкладывать свое лицо. Ты сам можешь определить стиль, в котором будешь вести аккаунт, либо дай доступ Жану, пусть он ведёт, а тебе останется только просматривать Директ и иногда отвечать людям в комментариях. Но тебе нужен инстаграм. Во-первых, там не только фанаты, но и агенты сильных профессиональных команд. Так что, если хочешь связать будущее с экси… — Нет, — грубо перебивает Натаниэль и его выражение лица уже совершенно другое, оно наполнено холодом и злобой, — Этого не будет.       Теперь Веснински действительно выглядел раздраженным и Тетсуи казалось, что он слышит этот тикающий таймер на бомбе, которой стал парень напротив него. Его последние слова были опрометчивы, ведь, скорее всего, он не сможет профессионально играть в экси, несмотря на то, что очень даже любит этот вид спорта. Он собственность Ичиро и у него практически нет права голоса в вопросе о своем будущем.       Тетсуи хмурится, когда ему в голову приходит другая мысль. — Ты сможешь использовать Инстаграм как собственное алиби. Если отмеченная геолокация будет отличаться от той, где параллельно этому времени совершается преступление, разве это не идеальное доказательство непричастности? У тебя есть Жан, пользуйся этим. Но заведи уже этот блядский аккаунт, — Тетсуи вздыхает, смотря на недовольное лицо Натаниэля. — Для стандартов красоты нашего времени у тебя привлекательная внешность, пользуйся этим хоть немного для привлечения людей. Подумай об этом перед сном.       Натаниэль возвращается в свою комнату с ещё более плохим настроением, чем оно было во время разговора с тренером. Он был практически уверен, что его ещё долго будут мучать этой темой и разумнее было бы для собственного спокойствия создать учётную запись и отдать ее в пользование Жана. Он иногда смотрел на аккаунт Жана, когда ему было нечего делать, а француз и не пытался скрыть от него экран своего телефона.       Кажется, Моро нравилось заниматься подобным и выходило очень даже красиво, так что это не было плохой идеей.       Натаниэль лежал на своей кровати, перед этим сменив одежду, и удалял ненужные ему уведомления из твиттера, мысленно ставя заметку отключить их к хуям, а то слишком мешают. Пока на его телефон скачивается приложение, он лезет в настройки твиттера и его рука замирает от нового уведомления. Что же… эта функция может пока не быть отключенной и он игнорирует оповещение о том, что инстаграм установлен на его устройство.       Он открывает твиттер, переходит в личные сообщения и долго-долго смотрит на небольшой кружок со знакомым лицом в нем. Сообщение было коротким, вопрос состоял из одного слова и все же от него мозг Натаниэля старался больше не быть таким разозленным. Натаниэль: я думал ты не любишь разговаривать Эндрю: Передумай. Ну же, развлеки меня перед сном, наркоман. Натаниэль: чья очередь? Эндрю: Моя. Кто такая Лола? Натаниэль: ненормальная какая-то, возможно любовница отца, но это не точно Эндрю: Твоя мама странная. Натаниэль: я тебя заблокирую Эндрю: И ты тоже странный. Слышал что-нибудь о правилах правописания? Натаниэль: не знал, что я на экзамене Эндрю: 20%       Больше Эндрю не писал, хотя Натаниэль ждал ещё около десяти минут. Решив, что он все же ушёл спать, Веснински отправил пожелания спокойных снов и продолжил делать то, что собирался изначально. Он создаёт учётную запись в инстаграме и отправляет данные от нее Жану. Моро, ожидаемо, через пять минут стучится в дверь его спальни с непониманием на лице.       Натаниэль улыбается, запускает друга и садит рядом с собой на кровать, объясняя все логические цепочки в его голове. С позволения рыжего, Моро берет в руки его «безопасный» телефон и просматривает практически пустую галерею. Параллельно подписывает аккаунты Натаниэля на свои и находит аккаунты других членов команды, половина из них скоро оказывается подписана взаимно.       Натаниэль молча смотрит на все махинации Жана, который довольно умело обращается с каждой соцсетью, и даже не пытается его отвлекать или говорить как и что делать. Моро умный мальчик, он справится сам. Когда дело от поиска людей переходит к оформлению профиля в инстаграме, Жан уже решается переключиться на свой телефон, там хотя бы галерея не полупустая.       Натаниэль прижимается к другу со спины и кладёт свою голову на его плечо, любопытно хлопая глазами на содержимое галереи Жана. Француз не обращает внимания на новый груз на его плече. — Откуда у тебя фотки со мной? — Ты не запрещал фотографировать тебя, — спокойно отвечает Жан. — К тому же, не обращал внимания. — Сталкер. Нет, извращенец. Нет, сталкер-извращенец. — Угу, как скажешь. Так какая тебе больше нравится?       Натаниэль смотрит, пока Жан листает галерею. На большинстве фотографией с ним видно лишь профиль, иногда и вовсе только затылок, Моро будто специально не делал фотографий в анфас. Но Жан был прав, на этих картинках Натаниэль действительно не обращал внимания на друга, его взгляд всегда был устремлён в другую сторону или он был чем-то занят. На одной фотографии он сидел в автобусе и читал книгу, голова была наклонена, так что рыжие кудри практически скрывали лицо.       Моро будто делал такие фотографии, чтобы Натаниэль мог на них смотреть и не испытывать отвращения. Будто однажды хотел показать их с надеждой, что они понравятся непосредственной «модели». — Ты должен был стать фотографом, а не защитником Воронов. О, вот эта классная! — Натаниэль остановил Жана, оставив на экране понравившуюся фотку. — Это просто кот, Нат. — Разве? А мне показалось на тебя похоже.       Жан фыркнул и вернулся на несколько фотографий назад, выбрав ту, на которой Натаниэль стоял в полный рост около автобуса Воронов. Здесь лицо было видно намного лучше, но Натаниэль все равно не смотрел в камеру, кажется, тогда его отвлекла Сабрина и Моро успел сделать фотографию. Он обрезает ее так, чтобы приблизить лицо и ставит на аватарку его инстаграма.       Он выкладывает в профиль всего девять фотографий так, чтобы они более менее сочетались по цветовой гамме и это оказалось не так уж сложно. Там оказалось три фотографии Натаниэля, где он был один, три фотографии с Воронами (одна была сделана в автобусе; другая с трибун во время их первой игры и эту фотографию Жан на самом деле получил от Мэри, на ней был запечатлен момент выигрыша и, если присмотреться, был виден счет «7:3»; последнюю сделал сам Жан во время перерыва на тренировке), последние три были пейзажами. Моро выбрал ночной вид университета Эдгара Аллана, пляж Калифорнии во время полнолуния и Лондон. — Сойдёт? — Ты чудо! Я должен тебе ужин. — Тебе придется потратиться на что-нибудь французское. — Как насчёт Парижа в День Благодарения?       Жан улыбнулся, но они оба понимали, что строить планы так далеко в будущее не было хорошей идеей. Так что это осталось лишь предложением, к рассмотрению которого они могут вернутся перед этим самым Днём Благодарения, если поездка всё же сможет быть возможна.       Для Натаниэля это было довольно странно, но довольно скоро посыпались уведомления и из инстаграма. Сначала это были лайки и комментарии от членов его команды, подписки от тех, кто лишь недавно заметил аккаунт своего капитана и все такое, но через какое-то время стали приходить ранее неизвестные ему люди. Натаниэлю это не нравилось и он хмурился. И хмурится ещё больше, когда понимает, что его директ оказывается в общем доступе. — Я могу фильтровать сообщения, — предлагает Жан, видя недовольство друга. — Было бы славно. А теперь давай-ка лучше поговорим о поведении детишек.       Вот тут и заканчивается любого рода развлечение. Спать все ещё хотелось, но Натаниэль решил воспользоваться возможностью и поговорить о том, что тут было без него, раз уж Жан всё равно уже оказался с ним в одной комнате. Все знали, что Моро более мягкий, чем его друг, и он закрывал глаза на мелкие промахи и обиды, этим и решили пользоваться Дженкинс и Уильямс.       Однако, кажется, никто так и не учёл, что даже если Жан не может противостоять им лично, у него всегда номер Натаниэля на быстром наборе. Так же ими никак не учитывается, что любая полученная информация может и будет доставлена прямиком Натаниэлю из первых уст. В любом случае, по шее прилетит абсолютно всем и вопрос лишь в том, как сильно.       Тогда в автобусе Натаниэль, по сути, дал Тетсуи добро на вымещение накопленной злости за все это время на Дженкинса и Уильямса, поставив лишь одно ограничение. Наверняка им не понравилась та тренировка, а насколько именно, Натаниэль проверит лично в понедельник на утренней тренировке.       Жан говорил и его голос был мягким, а тон ровным. Он никогда не менял резко громкость и, сам того не заметив, Натаниэль так и заснул на плече Жана. Француз, больше почувствовав, чем услышав, мерное посапывание своего друга, осторожно, чтобы не разбудить, переложил его на подушку, укрыл одеялом и тихо вышел. Жан вернулся также тихо, достав из замочной скважины ключ Натаниэля и положив его на тумбочку у двери, он закрыл комнату снаружи своим ключом.       Иногда он был словно ребенок и моменты, подобные этому, нравились Жану, ведь то, что Веснински мог спокойно заснуть в его присутствии, говорило о доверии с его стороны. Моро нравилось любое подтверждение, что их дружба действительно существует, потому что иногда казалось, что это просто нелепые вещи, которые придумал сам Жан. Ведь правда, зачем такому парню, как Натаниэль, дружить с кем-то вроде Жана? Ему идеально подходил Ичиро.       Дружба между Мориямой и Веснински выглядела более логичной, чем между Веснински и Моро.

***

      Натаниэль проснулся в тишине и не помнил как забрался под одеяло или когда ушёл Жан. Он в принципе не помнил, когда успел заснуть. И он не слышал будильника, ведь, конечно же, не поставил его. Медленно Веснински шарит по кровати в поисках своего телефона, но находит его на прикроватной тумбочке. Он понимает, что, должно быть, уснул прямо во время разговора с Жаном (этому французу стоит иметь более грубый голос, чёрт возьми) и это объясняет и телефон, и одеяло.       Его не разбудили. Это легко понять по тому, что он опоздал по времени на полчаса на утреннюю тренировку. Скорее всего и встал он больше по привычке, а не потому, что выспался. Тем не менее, возможно, тренер не будет сильно злиться на него, если он пропустит эту тренировку, раз уж не послал Жана будить его. Это что-то вроде утешительного приза за вчерашний разговор? Если так, то Натаниэль теперь готов терпеть любой разговор с тренером и все же он быстро умывается и так же быстро идёт в раздевалку, переодевается в форму и выходит на корт. — Опоздал, Веснински, — бубнит тренер, но не так злобно, как мог бы. — Ага. Я разогреюсь, и мы можем сыграть тренировочную игру, окей?       Первое, что замечает Натаниэль, это притихших нападающих. Они не создают проблем и даже действительно пытаются сыграться в паре с Натаниэлем, а это уже прогресс. Парень не знает, что сделал тренер ради подобного результата и не уверен, что хочет знать, но это подействовало.       И пусть на корте он был меньше остальных по времени, но выкладывался он на все сто процентов и также сильно устал, как остальные, когда тренировка уже закончилась. Скоро начнутся занятия, а это значит, что Натаниэлю стоит найти что-нибудь перекусить до их начала, чтобы не мучаться от голода последующие пару часов. Он, естественно, идёт в душ первым и ждёт Жана, после чего забирает его с собой в магазинчик. В понедельник у них было одинаковое расписание (в смысле по расположению пар, а не предметов), так что это было плюсом для обоих. — Как быстро я вчера уснул и что важное я пропустил? — Ничего. Выспался? — Думаю, да. Ну, я в порядке. — Кстати, вчера я говорил про Осенний банкет.       Натаниэль состроил страдальческое выражение лица. Он знал, что это событие состоится совсем скоро и что оно обязательное, но лучше от этого не становилось. Особенно, когда оно так быстро приближалось. А он ещё даже не проверял, есть ли у него подходящий костюм. Что же, этот вопрос может решить и Ичиро.