Потерянные души

      Натаниэль оказался у автобуса раньше, чем сами Лисы. Он уже стоял у входа в транспорт, когда кучка Лис высыпалась из дверей, переговариваясь о чём-то, спереди был Ваймак, а шествие замыкала Эбби. Натаниэль как раз заканчивал разговор по телефону, когда Ваймак открыл перед ним двери, но заходить не спешил, позволяя игрокам занять свои привычные места, он выберет среди того, что останется.       Веснински старался не обращать внимания на бурчание Сета и был приятно удивлен, когда заметил своё прошлое место свободным. Он уселся также, как в прошлый раз, прислоняясь спиной к окну, чтобы видеть салон автобуса. Сет был в худшем случае раздражительным, но его легко было терпеть, тактика игнорирования работала практически идеально. По крайней мере нападающий не разговаривал с Натаниэлем, он донимал всех, кроме него и группы Эндрю. Кевин сидел на своём месте, иногда поглядывая на Натаниэля.       В свою же очередь, Веснински неосознанно искал внимание со стороны Эндрю, но вратарь игнорировал его также хорошо, как и он игнорировал Сета. В конечном итоге разочарованный Натаниэль залез в свой телефон, ведь поговорить уже было особенно не с кем. Группа старшекурсников была оживленной, а Натаниэль хотел избежать оживленности, он слишком устал от толпы и шума. Автобус Лисов был практически благословением.       Вороны все ещё были на Банкете и Веснински кривился от мысли, что они находятся во власти Тетсуи, у которого было не самое лучшее настроение, когда он уходил. Но Жан успокаивал его словами о том, что всё хорошо. Может быть они скоро уедут в отель, выспятся и вернутся в Эдгар Аллан намного раньше, чем Натаниэль. Это его вполне устраивало. Натаниэль: вы поедете сегодня в колумбию?       Телефон Эндрю зажужжал в кармане его брюк и, если бы Натаниэль не наблюдал за ним краем своего зрения, то точно бы пропустил момент, когда брови Эндрю слегка нахмурились, но потом его выражение лица вновь стало ровным. Но он так и не потрудился проверить свой телефон, поэтому Натаниэль едва заметно надулся. Натаниэль: игнорируешь меня? это будет долгая поездка поговори со мной, золотце       Натаниэль видел, как морщится Эндрю, недовольно тянется за своим телефоном. Аарон был занят собственной перепиской, Кевин, кажется, заснул, а Ники сбежал в начало автобуса, где присоединился к беседе старшекурсников, так что гляделки Натаниэля остались незамеченными. Недовольство Эндрю почти полностью разгладилось, когда он прочёл сообщение, и парень одарил Ворона сложным взглядом. Веснински просто улыбнулся ему. Эндрю: Мы не такси. Натаниэль: я буду вежливым Эндрю: Тебе скучно? Натаниэль: очень       Эндрю закатил глаза. Эндрю: Купи себе игрушку и не донимай людей Натаниэль: тебе это нравится :)       Эндрю фыркнул и от этого звука Аарон дёрнулся, повернулся к брату, но был не очень мягко отправлен обратно в сторону своего окна. Натаниэль почти рассмеялся, но не позволил это себе сделать, заметив, как Элисон идёт со своего места к нему. Он прячет телефон, теряя при этом оставшееся внимание Эндрю и очень подозрительно смотрит на блондинку, пристроившуюся рядом с ним. Элисон поджала губы и уселась на место перед ним, разворачиваясь лицом к рыжему и кладя свой подбородок на спинку кресла. — Сет сказал, что твой игрок мудак, — без лишних церемоний заявила Элисон. Её голос был спокойным и достаточно тихим, чтобы не привлекать лишнее внимание.       Натаниэль устроился на своем сиденье так, чтобы смотреть на девушку, выпуская из виду салон автобуса. Он слегка хмурится и бросает короткий взгляд на Сета. Этого было достаточно, чтобы увидеть, как он напряжённо наблюдает за ними двумя и как Рене пытается отвлечь его на себя при помощи болтовни Мэтта. — Возможно, — соглашается Натаниэль так же спокойно и тихо. — Но это всё ещё мой нападающий. — Если ты ждёшь, что хоть кто-то из нас извиниться за то, что произошло, то, — Натаниэль поднимает руку и подаётся вперёд, Элисон замолкает. — Я не просил извинений. — Тогда зачем ты здесь? — Элисон действительно выглядела так, будто у них не было никаких других предположений.       Натаниэль вздохнул и протянул ей руку, которую она приняла после секундного колебания, и парень сдвинулся ближе к окну, потянув девушку на своё сиденье. Элисон устроилась рядом с ним и Натаниэль действительно думал, что это положение более удобно для разговора. Он рассказал о том, что Колумбия это своего рода традиция, Рейнольдс хмурилась. — Ты ездишь туда с монстрами? — настала очередь Натаниэля хмуриться. Единственным монстром, с которым он ездил в Колумбию, был он сам. — Компания Эндрю, их так называют. — Я езжу туда с мамой, но не уверен, что называть их монстрами хорошая идея. Они же не соответствуют этому прозвищу. — Точно! Ты же не знаешь. Мой бедный ребенок, позволь рассказать тебе историю.       Элисон сидела и рассказывала ему «истории», о том, как уезжая вместе с Эндрю в Колумбию, Дэн оказалась накачана крекерной пылью, а Мэтт и вовсе сорвался на более тяжёлые наркотики с подачки всё того же Эндрю. Миньярд знал о проблеме Мэтта, но всё равно подтолкнул его к этому шагу, у Бойда мог бы быть передоз с летальным исходом. Странным образом на Эндрю не жаловалась только Рене.       Судя по всему Элисон действительно не любила «монстров» и, может быть, именно эти случаи послужили явному расколу между ними, но Натаниэль не смог даже сделать вид, что шокирован. Его отец всегда делал вещи намного хуже этих, Лола всегда была отвратительнее, сам Натаниэль ещё совсем недавно пытал и он продолжает убивать по приказам Морияма. Осуждать Эндрю за что-то было бы просто нелепо. Так что Натаниэль просто хмыкнул, подтверждая то, что не оглох внезапно во время монолога Элисон. — Элисон, детка, — почти мягко говорит Натаниэль, когда девушка замолкает. — Ты думаешь, что Эндрю станет проблемой для меня? Передумай.       Рейнольдс хлопает глазками, но в итоге просто смеётся. Она по-доброму треплет его по волосам, будто они были давними близкими друзьями и, пожелав удачи, уходит. Даже под недовольным ревнивым взглядом Сета, она быстро вливается в беседу вновь, заставляя своего парня отвлечься от мысленного убийства Натаниэля. В этот момент Ворон получает сообщение. Эндрю: Я подвезу тебя до Колумбии.       Натаниэль издает удивлённое «О?» и оборачивается туда, где должен сидеть Эндрю, но вратарь не смотрит на него, он изучает виды за окном. Веснински не может понять, что заставило Миньярда решиться на подобный шаг, но чувствовал странное удовлетворение от этого.

***

      Когда они подъезжают к стадиону, то Эндрю запихивает всех в фургон Мэтта, ссылаясь на «наблюдение» за Натаниэлем, которое все восприняли как «угрожать». Кевин не очень разборчиво просил отказаться от задумки Эндрю, какой бы она не была, но ничего не вышло, когда парень запер за всеми двери фургона. Веснински наблюдал, как стоянка пустеет. — Ты за рулём первую половину дороги. Ты же умеешь водить? — Умею.       Миньярд перекинул ему ключи от машины и вкратце объяснил их маршрут. Он отличался от того, каким Натаниэль ехал с Бенджамином всего одним поворотом. В машине было тихо, очень тихо. Эндрю не разговаривал (и немного позже Веснински понял, что он уснул), но Натаниэль не спешил на это жаловаться. Не было игры в правду, не было музыки, были только мысли, жужжащие в голове, словно пчелиный рой. Он мог бы вновь попросить Бенджамина, но почему он этого не сделал? Секундный порыв, вызванный… Чем он был вызван?       До того, как Натаниэль смог действительно всё это обдумать, он останавливается у кафе, про которое ему говорил Эндрю, и будит второго парня, разумно держась на расстоянии, чтобы не получить удар в любую из частей своего тела. Миньярд выглядит так, будто его побили, но все равно выползает из машины и ненадолго скрывается в этом заведении, а Натаниэль ждёт снаружи, просматривает полученные сообщения и отправляет ответы на них.       Эндрю возвращается с двумя стаканами, один из которых протягивает Натаниэлю. Он больше не выглядит убитым и, честно говоря, Нат не знал стоит ли этому радоваться, ему не нравилось подобное быстрое изменение. Он обнаружил в своем стаканчике чай и не стал этого комментировать, даже когда понял, что в нём нет сахара. Говорил ли он Эндрю, что не любит сладкое? Он не помнит.       Они меняются местами, и вратарь оказывается за рулём.

***

      Эндрю смотрит на парня на пассажирском сиденье и его сердце предательски замирает. Натаниэль не игнорировал его, он просто уснул. Рыжая голова была откинута на спинку сиденья, повернута вправо, к наполовину открытому окну; его кудри и ресницы реагировали на каждый поток ветра. Миньярд заставил себя обернуться вперёд, к дороге. Он сбросил скорость, чтобы… Чёрт, зачем он это сделал? Не было никакого смысла растягивать время, не тогда, когда Натаниэль даже не смог бы с ним поговорить. Но Эндрю позволяет это себе, не набирает скорость вновь.       Он знает, что они приезжают на пятнадцать минут позже назначенного времени. Он знает, что иногда пятнадцать минут бывают критичными. Так что он убеждает себя не реагировать на волны раздражения и явного подозрения, исходящие от женщины на крыльце. Впервые Эндрю подъезжает так близко, что свет уличной лампы попадает в салон, но это даёт Мэри увидеть, что её сын внутри. Эндрю не уверен, что это сильно её успокаивает, учитывая как поджимаются её губы и хмурятся брови.       Эндрю выходит из машины с большей осторожностью, чем когда-либо. — Он спит.       Миньярд не знает стоит ли его будить, бессонница Натаниэля не должна была стать его проблемой, но ничего в этой жизни не подчиняется желаниям Эндрю. Мэри тоже выглядит неуверенно, но Эндрю считает, что это недоверие к нему и его словам, а не вопрос о том, что делать со спящим человеком. Вероятно, Мэри тоже не знала, что стоит с этим делать. Она выглядела так, будто не хотела, чтобы кто-то или что-то мешало её сыну отдохнуть, но они оба знали, что разбудить Натаниэля будет необходимо. Эндрю нужна была его машина, а Натаниэлю мягкая подушка и матрас. — Абрам, ты должен проснуться.       Эндрю хмурится, впервые слыша это имя, но парень на пассажирском сиденье реагирует достаточно быстро. Он делает глубокий вдох, меняя положение, разминая затёкшие мышцы, и медленно хлопает глазами. Даже на расстоянии было видно его затуманенное зрение. Эндрю предпочёл остаться в стороне, закуривая сигарету, пока Мэри тихо говорила что-то на французском, при этом помогая Натаниэлю выйти из машины и зайти в дом.       Она не стала тушить свет на крыльце, но не включила ни одной лампы в доме, она также не заперла входную дверь, что заставило Эндрю думать о том, что она ещё вернётся. И он был прав. Мэри вернулась, принеся вместе с собой бутылку хорошего виски и два идентичных стакана, уселась на ступеньках крыльца. Она подтолкнула один к Эндрю, когда наполнила его. — Клянусь, Миньярд, если используешь его ради собственной забавы, я вырву твои лёгкие.       Эндрю приподнял бровь. Он знал, что у этих матери и сына какая-то особая связь, которую он никогда не видел в семьях, в которых оказывался. Даже его нынешняя была не совсем тем, что видел Эндрю. Парень не мог сказать забавляло ли это его или восхищало, но сейчас он просто пил предложенный алкоголь, а сигарета тлела в его пальцах.       Само предложение о том, что Эндрю может воспользоваться кем-то или забрать то, что ему давать на самом деле не хотели, было абсурдными, но Эндрю не мог винить Мэри за них. Они встречались с ней только тогда, когда Миньярд возвращал Натаниэля домой около трёх часов ночи после их уже ставших привычными разговорами под звёздами. И сейчас был, наверное, самый долгий диалог из всех, которые они проведут между собой до кануна Хеллоуина. — Это не совсем то, что мне нужно.       Эндрю не знал, что ему нужно. Точнее, он, вероятно, никогда бы не смог получить то, что ему нужно. Жизнь не любила его ни в один из временных отрезков, не было совершенно никакого шанса, что она полюбит его в один из самых беспорядочных моментов его жизни. Иногда, не видя Натаниэля, Эндрю считает, что это странное шевеление в груди появляется исключительно из-за таблеток. А потом рыжий беспорядок появлялся на пороге его дома с разговорами ни о чём и сигаретами, которые они выкуривали вместе. — Я бы его не использовал. — Добавил он шёпотом, но Мэри, скорее всего, его всё же услышала, учитывая, как она хмыкнула после этого. — Его отец обещал то же самое, — Мэри встала и разница в росте была заметна, но Эндрю не собирался смотреть ей в глаза, он тушил сигарету носком своего ботинка и смотрел, как жалобно и быстро погибают последние искры. — Большинство мужчин не умеют сдерживать свое слово.       Эндрю знает это. Но он никогда не будет таким.       Они докуривают в тишине, как, казалось бы, он мог сделать только с Натаниэлем, потому что он не будет настаивать на разговоре. Мэри больше не предлагала ему виски. — Не разбейся по дороге.       Это было последним, что она сказала, потушив свет на крыльце. Эндрю воспользовался её пепельницей и сел в машину. Возвращаться в Пальметто сейчас не вариант, он поедет домой и попросит Ники забрать его завтра. У него нет никакого желания садиться за руль будучи под кайфом от «лекарства».

***

— Нет.       Голос Мэри звонко ударяется о стены пустого дома. Он жёсткий и холодный, она не примет возражений и попыток переговоров. Натаниэль отрывает глаза от экрана телевизора и любопытно склоняется голову на бок, вопросительно смотря на свою мать.       Выглядит недовольной.       Мэри впервые за долгие годы их жизни вдвоем, без отца, выглядит такой холодной. Она хмурится, ей что-то не нравится, но парень не может понять, что именно. Команды уходят на перерыв, трансляцию матча прерывает реклама и Натаниэль ползёт ближе к матери, забираясь на диван. Это был повтор победного матча Лисов, половина, в которой Эндрю стоял в воротах. — Не надо, Нат, — Веснински не понимает ее и его непонимание отражается на его лице. Мэри фыркает. — Не смотри так. — Как?       «Как будто весь твой мир сужается до одного человека» осталось неозвученным. Мэри хмурится уже не только на сына, который, кажется, совершенно не осознает собственных чувств, но и на себя. Не нужно было так реагировать на это. Парнишка то даже не понимает. Женщина вздыхает и меняет позу, делая её более удобной.       В этот раз Натаниэлю не нужно задавать лишних вопросов, чтобы понять, чего от него хотят. И он знает что может отказаться, но не хочет. Поэтому он просто берет с пола пульт, кладет его рядом с собой, а сам ложится на колени к Мэри, чувствуя, как она начинает осторожно перебирать его волосы. — Абрам, — Мэри говорит тихо, спокойно и даже нежно, но у Натаниэля всё равно сердце в пятки уходит и он напрягается, ведь это имя обычно не произносится вслух. — Я всегда буду здесь, если понадоблюсь тебе. — Я не понимаю, мам, — честно признается Натаниэль немного сдавленным голосом. — Что-то случилось? Всё хорошо? — Я в порядке.

***

      Эндрю Джозеф Миньярд.       Мэри погуглила его. А то, что не выдал ей легальный поиск она искала через своих информаторов. Она нашла около десяти приютов и пятнадцати приёмных семей, в которые его отправляли. В них, на первый взгляд, не было ничего особенного. Просто проблемные семьи не справились с таким же проблемным ребёнком и отдали его назад, будто ненужную игрушку.       Семья Спир была особенной. Касс брала к себе всё новых и новых детей, будто коллекционировала их, словно кукол. Мэри этого не понимала и не была уверена, что поймёт. В настоящий момент проводилось расследование в отношении этой семьи, но Мэри не стала углубляться в вопрос, пока информация на руках была поверхностной.       Стюарт однажды сказал, что «информация это власть». Следуя подобной логике, Мэри, конечно, предпочла копнуть под Спиров чуть глубже, хотя и не знала, чем это может быть полезно и есть ли в этом хоть какой-то смысл. Ну, это она узнает через пару дней, когда встретит своего информатора на пути обратно в Балтимор, а пока что у неё было занятие интереснее и веселее.       Она курит, прислонившись к своей машине и ждёт. Ярко-оранжевые лисьи лапы на стенах стадиона, рядом с которым припарковалась Мэри, бьют по глазам, слишком яркие среди всего этого серого разнообразия пасмурной погоды. Тучи в небе грозятся расплакаться в ближайшее время, но на этот случай на капоте рядом с ней лежит абсолютно чёрный зонт.       Она знает расписание тренировок Лис, их занятий и в какое время у Эндрю Миньярда обязательное посещение своего психолога. Мэри докуривает сигарету до фильтра и, без раздумий, достает из пачки ещё одну. Она видит нужного ей человека практически сразу же, как он выходит вместе с остальной командой на парковку перед Лисьей Норой.       Из-за разговоров друг с другом, они не сразу замечают непрошенную гостью. Все, кроме Эндрю. Незаинтересованный в болтовне за своей спиной, он смотрел вперёд и наткнулся на взгляд Мэри также быстро, как она — на него. Гадать, какой из близнецов ей нужен долго не приходится. Она уже видела Эндрю раньше, была немного знакома с его поведением и плюсом к этому, он сам выходит вперёд, загораживая собой брата, как бы говоря: «Тебе нужен я».       Мэри лишь фыркает, не двигаясь с места. Аарон понимает что что-то не так первым, потому что Эндрю не даёт ему обогнуть его, обогнать да и просто выйти из-за спины близнеца не получается, его грубо толкают назад. — Какого хуя, Эндрю?       Лисы останавливаются, когда замирает возмущённый Аарон. Эндрю не оборачивается к нему, продолжая смотреть на Мэри и Кевин скользит за его взглядом и замирает на своем месте едва ли не с отвисшей челюстью. Что этой женщине нужно в Пальметто? Зачем она приехала? Кто-то сегодня умрет? Но почему? — Блять?       Выдыхает Дэй, косясь на Эндрю. Кажется, его братья не узнали эту женщину. Но, конечно же, Эндрю запомнил её, увидев лишь однажды в клубе. Не говорите Кевину о ночных посиделках Эндрю и Мэри в Колумбии по пятницам. Миньярд кидает ключи от машины Ники и идёт вперёд. Вместе с ним женщина также начинает двигаться, садясь на водительское место. — Эндрю? — Ники выглядит и звучит потерянно. — Рене, смотри, чтоб эти оболтусы не убились без меня, — Вполне серьёзно говорит Миньярд, даже не останавливаясь.       Мэри продолжает курить в открытое окно, ожидая на водительском сиденье, пока ей составят компанию. Это произошло быстрее, чем она думала. Эндрю с улыбкой от уха до уха плюхнулся на пассажирское сиденье и ведёт себя так, будто это его машина. Мэри не против. — Я ничего не ломал. — Мэри поднимает на него бровь и выбрасывает окурок на улицу, закрывая окно, — Ваш сын. Я его и пальцем не тронул, знаете ли.       Мэри фыркнула, заблокировав двери в машине и нажала на газ, выезжая с парковки. Эндрю постукивал пальцами по стеклу, что-то напевая себе под нос, и это было единственным знаком того, что в машине женщина не одна. Они выехали на шоссе и моментально забыли о скоростном режиме. Эндрю хорошо знал эту дорогу, именно ей он вместе с семьёй всегда ездил в Колумбию.       Мэри остановилась, когда последние здания скрылись из виду и они оказались на безлюдной дороге. Казалось, машины здесь вообще не собирались ездить даже в середине дня. К ритму Эндрю присоединился дождь, который вместе с чужими пальцами начал барабанить по машине. Этот звук был приглушен практически идеальной шумоизоляцией автомобиля.       Мэри потянулась к папке на заднем сиденье и передала её в руки любопытного парня. Папка была тоньше, чем та, которая покоилась в личном сейфе Мэри в квартире, купленной Натаниэлем. Эта содержала в себе только информацию о семье Спир, недавних поползновениях Хиггинса и нескольких имён. Судя по тому, как померкла наркотическая улыбка Эндрю, это был болезненный удар. — Что это? — Эндрю небрежно потряс папкой между собой и Мэри, слегка истерический смешок слетел с его губ. — Это шантаж? — Эти люди, — Мэри очень сильно постаралась не касаться ни одного сантиметра тела Эндрю, когда ткнула пальцем в список имён. — Ты знаешь их? — Не делайте вид, будто у вас уже нет ответа, — огрызнулся Миньярд.       Имена были ему чертовски хорошо знакомы, он не смог бы их забыть, даже если бы захотел. Его память была проклятием. Он помнил этих людей без собственного на то желания. Они были с ним в колонии. Кто-то ходил с ним на совместную обязательную терапию, кто-то был работником этой колонии. Эндрю грубо выкинул папку обратно на заднее сиденье, не беспокоясь о том, что листы могут помяться или порваться. — Тише, котёнок, тише. — Проворковала женщина с чётким британским акцентом. — Я не уверена в том, что происходит. Но я точно знаю, что кое-кто недавно связывался с этими людьми и проявлял интерес к Окленду, я просто не знаю зачем. — Почему именно с ними? — голос Эндрю звенел от плохо скрываемого напряжения. — Потому что они те, кто согласились продать информацию за определенную сумму. И вот сюрприз, все дорожки сходятся на тебе.       Мэри видела, как усиленно начал работать мозг Эндрю, и предоставила парню время подумать и обработать информацию. Женщина не знала, что именно задела, но судя по тому, как туман таблеток борется с сознательностью, запертой на дне его глаз, это было что-то серьезное. Ей действительно стоит побыстрее получить те файлы. Стоит ли их вообще читать? Это явно не то, что могло бы повредить её сыну, но какова была бы реакция Натаниэля, если бы что-то разбило Эндрю?       Это был сложный вопрос. Эндрю Миньярд был проблемой, от которой нельзя было избавиться. — Я просто помогаю тебе, предупреждаю о надвигающейся буре. — Зачем? — Ты друг моего сына. Почти семья.       Мэри знает, как фальшиво звучит слово «друг», фырканье Эндрю только подтверждает это. Она увозит Эндрю к Лисьей Башне, предлагает ему забрать папку, но получает в ответ лишь просьбу сжечь её; предлагает ему зонт, а он выходит под ливень и хлопает дверью автомобиля. Зачем столько драмы?       Завтра наступает Хеллоуин.