Halker

      Он не знал, куда идёт, видел перед собой только белую стену, да расплывчивые лица снующих туда-сюда подростков. Алкоголь свалил его в неожиданный момент, просто ебнул в голову самым жестоким образом. Коля почувствовал, как органы скручивает, а в висках до боли пульсирует и качает. Затем облокотился на спасительную стену, пытаясь восстановить равновесие, и чуть было не упал окончательно, но его резко схватили за капюшон куртки, и утянули за собой. Некоглай не сопротивлялся — не мог даже. Его развернули, и взору парня открылся его спаситель. Хакер облегчённо выдохнул. — Что с тобой, чёрт возьми, такое? Ну ты прямо не вовремя напился, Коля. — Рома выглядел каким-то нервным и бедным, будто минуту назад совершил преступление. Коля пьяно хихикнул. Мокривский в этой роли казался ему до ужаса сексуальным. — Что смешного? А, это твоя дурь пьяная? Солнце, я думал, хорошие мальчики в рот не берут. — Ну это смотря что. — Лебедев широко ухмыльнулся, и облокатился уже на стримера. Тот подхватил его, и они двинулись вместе. — А ты не такой хороший, как я погляжу, а, Коля? — дрожь, которая била его ещё с момента слежки за Дашей, понемногу утихала. Разговор с Некоглаем успокаивал, и Рома стал медленно приходить в себя. Чего не скажешь о еле волочащим ноги Кольке. Тот прижимался к нему всё сильнее, и казалось, что парень становится даже более пьянее, чем был. Мокрица подхватил его повыше, чтобы они были на одном уровне. — А ты только понял, а, Рома? — в тон ему ответил хакер. Он повернул голову, и мутные глаза впились в чужое лицо. Тот снова почувствовал себя неуютно, прямо как в те прошлые разы, но всё-таки посмотрел в ответ. Мокривский будто видел перед собой совершенно другого, незнакомого доселе человека. Не было больше того робкого, стеснительного мальчика, лишь одна сплошная, затягивающая темнота. И сейчас ничего не могло остановить этот безумный процесс. Мысленно Рома звал на помощь, но на деле даже двинуться не мог. Коля усмехнулся, протянул руку к его лицу, и аккуратно взял за подбородок. Пальцы слегка тряслись и дрожали, но Лебедев не замечал ни этого, ни того, что делает. Он был будто во сне, и трогал стримера тоже будто бы в своём очередном, мокром сне. Некоглай медленно толкнул его в сторону, и начал двигаться в обратном направлении, пока они не коснулись двери. Не глядя, хакер нащупал ручку, и парни потонули в проёме. Таком же чёрном, как и глаза Коли.

***

Вернёмся на час ранее. — На всякую шваль нет. Братишкин не мог понять, почему Хесус всё ещё стоит здесь, хотя должен давно быть в отключке в его комнате. Но тот стоял и смотрел на него так злобно, что сердце останавливалось. От страха, конечно. Губанов показал зубы, злобно сжимая челюсть, и весь напрягся. Почему в лицо ещё не получил, Вова не знал, но был этому только рад. Драться с Лёшей не хотелось. Как тогда, так и сейчас. Он ведь не просил Амину настолько увлекаться игрой и всё усложнять, тянуть и дополнять всякой ебененью. Парень тогда был в ярости. — Я и так слишком рисковал, когда брал на эту роль тебя, но ты перешла все границы. Заканчивай, или будет хуже. — Да что ты? И че сделаешь? Убьёшь? — огрызнулась Тендерли, поправляя сползающую маску. — Молчи, носатая, или я тебе сейчас действительно носопырку сломаю. — Вова щёлкнул пальцами прямо перед носом девушки, но та только скривилась. — Я не виновата, что он на меня запал. Если не хочешь проблем сам, отъебись. Больше я на эти встречи не приду. Братишкин скрипнул зубами. Ну что ж, Аминка, он знает, где сегодня вы с Хесусом проведёте очередной вечер. Сегодня он всё испортит. — А что ты тогда тут делаешь, раз всякую шваль не пускают? — съязвил в ответ Алексей, и ударил по столу, что стоял рядом, опрокидывая на пол пару стаканов. Парни этого не заметили. Хес посмотрел на своего оппонента, а затем резко ощутил когда-то давно захороненное чувство. Жуткое желание отомстить. — Вы до сих пор вместе? Нравится трахать её? — тон громче, чтобы перекрикнуть новую песню. Ну и жуткое тут музло! Братишкин сначала не понял, о чём идёт речь, пока в голове не мелькнули чёрные волосы и противный голосок, так и визжащий, будто в агонии, слова: «…он на меня запал, на меня…» Не на него. Тоска окатила. Захотелось провалиться куда-то вглубь океана, не просыпаться и не думать. Не вспоминать. Семенюк немного отошёл в сторону, и потянулся к телефону, ища в контактах номер. На экране высветилось «Гаечка». Его план вновь был провален, вновь его подставили. На этих девушек вообще полагаться нельзя! — Да, это я. Бутылочку втюхала? Да? А почему тогда Лёша тут стоит, передо мной прямо? Тебе волосы на хуй навертят, я обещаю! Тупая сук-… Губанов заметил, как его соперник отвернулся, и занялся разговором — рядом с ухом светился телефон. О чём он говорил, парень не знал. Да и плевать было — руки уже сами по себе сжимались в кулаки. За всё, что тот сделал. За Рому. За его разбитое им и Аминой сердце. Глухая ненависть скрыла его зрачки за густой пеленой, начала монотонно шептать в голову приказы: месть, отомсти, ударь его, бей. Шаг. Ещё шаг. Пальцы вцепились в чужой воротник, разворачивая парня к себе, и Хесус на секунду увидел бледнеющее лицо. Оно было даже красивым, этакое выразительное и напуганное. Всё равно. Вова был не готов. И зря. В следующую секунду его лицо залилось кровью. Она хлынула из носа, заполняя открытый рот, отчего Семенюк закашлялся и скривился от боли. Губанов ударил снова — уже в челюсть. Его удары были редкими, но били по самым больным местам. Вскоре их начали замечать люди — одни оттаскивали, другие улюлюкали и подбивали на продолжение. Хесус и не собирался останавливаться. Единственное, что вводило парня в ступор, так это отсутствие отдачи. Братишкин даже не пытался отбиться — сразу сдался. Осел на пол, и глупо сжался, подставляя себя под удары. Будто нёс какое-то наказание. — Ну?! Ударь меня! Почему ты не двигаешься? — крикнул Лёша, вырываясь из чужих рук, которые пытались его оттащить. Месть, месть, месть. Почему-то монотонный голос стал стихать. В последний, довершающий раз пнув врага кроссовком, склонился и тоже осел на пол, рвано выдыхая. Он подобрался к Вове ближе, чтобы тот слышал его в этом шквале голосов, и с горечью зашептал: — Ты увёл у меня девушку, чуть не убил лучшего друга, да ты едва всю мою жизнь, блять, не разрушил! Ублюдок! Только вот почему… почему мне тебя всё ещё так жаль? Ненавижу. Тебе даже сказать нечего? — голос сорвался, и последние слова он уже прохрипел. Но Семенюк услышал, поднял на него залитое кровью и слезами лицо. Губанов замер, читая в зелёных глазах сожаление и вину, и непонимающе покачал головой. Хесус пытался отогнать жалость к нему, говоря себе, что человек перед ним — кусок дерьма, которое только и знает, что делать всё грязно, напролом. Впервые у него появилось ощущение, что он делает что-то не так. Что всё это время заблуждался и не видел очевидного. Будто бы ему врали. Будто бы он врал всё время самому себе. — Ты расскажешь мне всё? — Алексей тронул его за плечо. Вова перехватил чужую руку, и еле заметно улыбнулся:. — Да. Только если драться не будешь.

***

      Глядя на пошлую улыбку, что скривила чужие губы, Рома спрашивал себя, как же всё так далеко зашло. Вспомнит ли завтра Коля, что было вчера, или всё вернётся на круги своя, будто ничего и не было? Может быть, он забудет? Что конкретно собирается делать Некоглай, Мокривский не знал. Надеялся только, что его сейчас вырубит прямо здесь, и он спокойно выдохнет, поднимет пьяное тело, найдёт Хесуса, и они все вместе отправятся домой. Мокрице хотелось только спать. Глаза слипались. Раздался хлопок, и парень почувствовал жгучую боль в левой щеке. Откуда она — не успел даже понять. — Не спать! — крикнул Коля, и тут же стало понятно, что это он отвесил ему пощёчину. Рома испуганно распахнул глаза. — Извини. Но тебе стоит присутствовать, а то мне будет как-то неинтересно здесь, одному. Понятно?! — сказал уже тише, но в конце снова крикнув прямо в лицо. Мокривский почувствовал, как на лоб брызнули слюни. Но сейчас ему было не мерзко — только страшно до ужаса. — Молчишь? Ну и правильно. Хороший мальчик. Знаешь, а ведь ты таковым считал и меня. А что вышло на самом деле? — наклонился прямо к уху и горячее дыхание опалило его. Стример почувствовал, как на него давит тяжесть чужого тела, сдавливая. Было неудобно, даже выбранная поза вызывала дискомфорт, мешала дышать. — Тебе больно? Нет? Ну тогда ты ведь не против, если я… — тонкие пальцы Коли обвились вокруг чужой шеи. Мокривский испуганно замер — хотя куда больше то? — и попытался оттолкнуть Лебедева от себя. Бесполезно? Да. — Ты только хуже сделал, Рома. Не сопротивляйся, и будет легче. — П-прекрат-ти… К-Коля — сиплым голосом предпринял попытку Мокривский остановить его. Но пальцы сжали сильнее, всё больше надавливая и стискивая. Глаза начали заливаться слезами, покрываясь тонкой пеленой, изо рта выходил лишь сдавленный хрип, а Коля всё продолжал и продолжал его душить. Руки, которые ещё пару секунд вознамерились скинуть с себя тяжёлое тело, замерли и опали на грудь, не шевелясь уже. Единственное, что сейчас слышал Рома — тихий шум холодного дождя вперемешку со снегом, который бил по крыше дома. Или же это град? Кажется, ему больше не удастся узнать этого. Не удастся вычислить, кто же на самом деле скрывался под личиной хакера. Не сможет побывать на возможных похоронах Гаечки. Не спасёт Хесуса от того гадкого плана Братишкина. Не узнает, где и кто тот милый мальчик в глупых очках. Не получится попробовать на вкус губы, что сейчас злобно скривились в жестокой линии. Глаза стали медленно закрываться, и он вздохнул. Лёгкие вдруг заполнил острый, такой желанный кислород, что даже голова закружилась. Парень распахнул полузакрытые веки, и огляделся. Рядом, прямо около него лежал Коля, что мирно посапывал и не собирался просыпаться. Мокривский облегчённо выдохнул, и погладил его по голове. — Хорошие мальчики не пьют. Вот в чем их отличие от плохих. Нащупав в кармане телефон, он набрал номер Хесуса. Если тот, конечно, уже не пребывает на небесах с Гаечкой. Ну или в аду. Как не странно, трубку подняли. — Алло? — раздался смутно знакомый тембр. Это точно был не Губанов. — Вова? Почему у тебя телефон Лёхи, мать твою? — Сейчас он не может говорить, чувак. Созвонитесь потом. Трубку скинули. Мокрица вымученно застонал и приподнялся с кровати. Значит, на помощь Хеса рассчитывать не придётся. Что он там делал вместе с Братишкином — стример решил обдумать потом. Своих проблем сейчас определённо хватает. Он покосился на своего недоубийцу, а затем сгрёб того в охапку. Пора домой, Коля.