Двое: Я и Моя Тень

Через пару дней Антон вновь направился в институт. На удивление, с ним ничего не произошло, он не пострадал, не опоздал и даже не пропустил нужную станцию, что не могло не удивлять студента. С Андреем парень вчера не столкнулся, хотя тот в свою очередь и настаивал на встрече где-то ближе к вечеру, но Шастун понимал, что не сможет смолчать о встрече с близнецом мужчины, также он знал, что его это расстроит, хотя он бы и понял, что это для блага его парня, вернее, для его успеваемости. На подходе к МГУ Антон встретил Диму. Тот не сразу заметил высокого студента, он был какой-то слишком мечтательный, то ли курсы с Сергеем Борисовичем на него так повлияли, то ли сигареты настолько прекрасны, что за уши не оттащишь. — Где витаем, студент? — спросил Шастун, подойдя сзади, самым мерзким голосом, который только мог воспроизвести. — Я? Что? Совершенно нет, — невпопад затараторил Димка, поворачиваясь в сторону друга. — Шпала, блять! Я чуть в штаны не наложил. — Я тоже рад тебя видеть, — парировал Антон, не обратив внимание на обзывательство. — А за Шпалу дай-ка сигаретку, — а нет, все-таки обратил. Дима пожал плечами и, достав сигарету, протянул ее другу. — А если серьезно, че такой задумчивый? — никак не отставал Антон. — Не выспался просто, — отмахнулся Позов делая очередную затяжку. — Как прошли курсы с Арсением Сергеевичем? — спросил с ехидной улыбкой Дима. — Да иди ты, — сказал в ответ Шастун, вслед за другом делая затяжку. — Нормально прошли, даже лучше, чем я ожидал, — сказал Антон, но тут же поправил себя. — Но это не значит, что я перестану его ненавидеть, то, что он сделал, немыслимо. У тебя как? — Охуенно, — не скрывая улыбки, ответил довольный Позов, но тут же стушевался, увидев подозрительную улыбку друга. — Нормально. — Поз, а ты случаем не решил в мои ряды податься? — спросил, не скрывая веселья, Шастун. — Да иди ты, — ответил, толкнув друга в бок, Позов. — У вас вообще нет инстинкта самосохранения, — констатировал Арсений, явившись из ниоткуда. — Курить прямо у входа в институт, теперь я начинаю сомневаться, что фраза «забыли мозги дома» не имеет иного смысла, кроме как школьного, — с добрым подьебом говорил преподаватель. — Не зуди с утра, — сказал, так же появившись из ниоткуда, Сережа. — О Дим, кстати, ты у меня вчера телефон забыл, — сказал Матвиенко и протянул студенту его вещь. — Ну все, нам пора. — И да, курите лучше на заднем дворе, там никто не увидит, — сказал Попов и, попрощавшись со студентами, покинул их компанию. — Откуда они взялись?! — удивились оба друга. — Это же как впопыхах надо было собираться, чтобы забыть свой телефон? — с еще более ехидной улыбкой спросил Антон, смотря на краснеющего друга. — Позже расскажу, — сказал Позов и затушил сигарету. Антон последовал его примеру. Расспрашивать друга он не стал: позже — значит позже, а допытывать Поза — тем более, против его воли — бесполезно. Кстати, о Воле: вовремя наши герои сигареты потушили, потому что ровно через пару минут у входа в институт появился декан. И, поздоровавшись с ним, двое будущих журналистов направились в нужную им аудиторию.

***

— И не смотри на меня так, Попов, — сразу предупредил Сережа, когда они зашли в здание. — Как «так»? — непонимающе спросил с улыбкой Арсений. — Я все прекрасно понимаю, студент был у тебя на курсе и совершенно случайно забыл свой телефон, без которого они обычно и дня провести не могут. Сереж, я требую подробности, — продолжая улыбаться, сказал социолог. — Я сам пока ничерта не понял, поэтому не скажу, — и, показав язык другу, отправился в свою аудиторию.

***

В аудитории, парней встретили лучезарные улыбки двух прекрасных особ. Поняв, что подруги не отстанут, молодые люди вкратце рассказали, чем они были заняты на выходных. Девушки лишь переглянулись и загадочно заулыбались друг другу. На вопрос, чем были заняты будущие журналистки, девушки достойно умолчали, как можно виртуозней уходя от темы. Прозвенел звонок, первой парой была этика. Наверное, самый нелюбимый предмет всего второго курса, да что там второго курса — всего института. В аудиторию, как на подиум, постукивая о паркет каблучками, зашла преподавательница. Она была в полностью коричневом костюме, туфли ему соответствовали, на голове был собран высокий хвост. Блондинка оглядела всю аудиторию, которая встречала ее явно не радостными воплями, и произнесла: — Добрый день, я по вам очень соскучилась, — сказала преподаватель этики, сложив руки в замок. — Вижу, у нас много новеньких, тогда, пожалуй, представлюсь. Жанна Аркадьевна. — Жаба Аркадьевна, — шепотом, нагнувшись к подругам, сказали Поз с Шастом. Преподаватель говорила что-то монотонным голосом, для второго курса это было похоже на испытание «не усни за два часа», а те, у кого это получалось, играли в свои игру — «не взорви черепную коробку от переизбытка информации». Казалось, что близится финишная прямая, конец пары, вот-вот прозвенит заветный звонок, как вдруг женщина, все это время говорившая про этику, вдруг перевела тему, оповещая второкурсников о знаменательном событии (правда, знаменательным оно было только для нее, но не суть). — Ах, да, совсем забыла: завтра мы направляемся в поход, — без обьяснения причины, без вопросов, кто поедет, а кто нет, сказала женщина, пытаясь улыбаться как можно лучезарнее. — Отказаться от поездки нельзя, это что-то вроде зачета для пропуска на зимнюю сессию, кто не поедет, зимой будет лично мне сдавать три параграфа. — Точно, Жаба Аркадьевна, — в один голос постукивая по парте ногтями сказали Оксана с Ирой. — В сопровождении должно быть около пяти преподавателей, одним из которых буду я, — сообщила женщина. — Оставшихся можете выбрать сами. По всей аудитории прошлись мученические стоны, а затем прозвенел звонок. После пары второй курс бушевал и возмущался насчет этой дебильной поездки, а затем начались споры, кто из преподавателей должен поехать. — Не, ну культуролог — это безоговорочно, — сказал Позов, смотря в сторону Антона. — Пусть экономик едет, а че, он нормальный мужик, — сказал Антон, смотря в сторону друга. — Так это двое, еще двоих надо, — сказала Оксана, записывая в список тех, кто потенциально может поехать с ними. — Можно философа позвать. И еще один остался. Все одобряли это решение, эти преподаватели устраивали абсолютно всех, еще бы исключить преподавателя этики, и вообще было бы прекрасно. — А вы уверены, что они согласятся? — спросила Ира, сидя на подоконнике. — Мы их уговорим, — сказал задорно весь второй курс. И, распределившись по группам, они направились в аудитории — уговаривать своих любимых преподавателей. — Хорошо, тогда насчет последнего я договорюсь, — сказала Кузнецова и, спрыгнув с подоконника, направилась в другом направлении от аудитории, в которой должна была проходить пара. — Арс, можно? — спросила девушка, показавшись в проеме. — Конечно, Кузнечик, че случилось? — спросил Попов, насторожившись появлению подруги. — У нас завтра поездка, и нам нужно в сопровождение пятеро преподавателей, четверо уже есть, остался один, — мило улыбаясь, рассказала Ирина. — Так, мне это не нравится, я не хочу в этом участвовать, — предупредил Арсений, хотя знал, что в итоге согласится. — Ну, Арс, ну пожалуйста, ну ради меня, — хлопая глазками и сложив руки в умоляющем жесте, просила Кузнецова. — Ир, — застонал в ответ социолог. — Не «Ир», а ты поедешь, — резюмировал, появившись в проеме, Матвиенко. — У тебя нет выбора, иначе завтра утром я буду петь серенады у тебя под балконом, — угрожал Сережа. — У меня и правда нет выбора, хорошо, скажи своим, что я еду, — сообщил социолог подруге. — Ура! Спасибо, Сереж, — сказала довольная девушка и, попрощавшись, покинула аудиторию социологии. — Тебя тоже заставили? — спросил Арсений. — Ага, — ответил Сергей.

***

Вечером, пускай и в разных домах, наши герои собирали вещи. Сказать, что это шоу можно назвать провинцией русского мата… проще смолчать. Антон носился по всей квартире, не зная, что брать и где вообще находятся его вещи. Андрей, конечно, предлагал свою помощь, но Шастун, как самостоятельный человек, отказался от нее. Спустя три часа, с пятьюдесятью напоминаниями культуролога о том, чтобы студент не забыл палатку, термос и вообще брал походную сумку, а не чемодан, а такая идея была у Антона, парень смог собраться и был во всеоружии, осталось только не проспать. Арсений был не лучше, хотя его вещи находились в шкафу, но, как говорила ранее Ира, «В этом арсхаусе найти что-либо невозможно», собственно именно этими поисками и занимался наш второй герой, его бесила столь скорая поездка. О том, какая будет погода и что взять Попов задумался, конечно, но с этим прогнозом хуй разберешь: то обещают ливень с грозой, который будет идти трое суток, то солнце с температурой +19, и это несмотря на то, что на дворе сентябрь, но, с горем пополам собравшись, Арсений завел будильник и отправился пить кофе. Наутро Антон проснулся с третьего будильника и телефонных звонков любимого парня. Сказать, что, если бы не он, Антон бы проспал — ничего не сказать, собираясь впопыхах, он понесся в метро, чуть походную сумку не забыл. Арсений проснулся от звонков Сережи, Стаса и Иры. Первый кричал в трубку о том, что если Попов сейчас же не встанет, он выполнит данное вчера обещание. Поэтому делать было нечего, социолог собрался и поплелся в метро, на своей машине было ехать не резонно, так как оставить ее на территории МГУ будет натуральным самоубийством, а на такие жертвы Арсений был не готов. — Нет, я не понимаю, нахрена в такую рань переться куда-либо, — зевая, сказал социолог, появившись у автобуса, где все собирались, на часах было семь утра. — Нет, серьезно, кому принадлежит столь гениальная идея? Переться в поход в сентябре? — спрашивал Попов, проклиная про себя заранее этого человека. — Преподавателю этики, — ответил Сережа и протянул другу кофе. — Выпей, а то заебешь. — Сереж, я тебя обожаю, — честно сказал Арсений, принимая стакан горячего, бодрящего кофе. — Ты обожаешь всех, кто тебе кофе приносит, — посмеиваясь сказал только что пришедший Стас. — Можно же было пораньше встать и выпить кофе. — Куда еще раньше? — выпучив глаза, спросил Арсений. — Вот тут согласен с Арсом. Неужели нельзя было хотя бы часикам к десяти, одиннадцати? — скептически выглядывая в толпе преподавателя этики, которого, кстати, не было, спросил Сережа. — Прекрасное утро, чтобы покорить этот мир. Верно, коллеги? — сказала только пришедшая женщина вспомни говно и появится оно. — И вам доброе утро, Жаба Аркадьевна, — сказал, попивая кофе, Арсений. — Хам! — вздернув подбородок, сказала Жанна и пошла приветствовать студентов. — А что я не так сказал? — спросил, удивляясь реакции, социолог. — Ты назвал ее Жабой, а ее зовут Жанна, — сказал Шеминов, смотря на друга. — Если честно, Жаба ей больше подходит, — Попов злился на этого преподавателя, и у него были причины, как тут не злиться? Семь утра, да даже лягушки еще спят. Они сели в автобус и, проведя краткий инструктаж, который не открыл никому ничего нового, отправились в путь. Благо, погода была и правда солнечная, собственно, только по этой причине преподаватель этики все еще была жива. А тем временем вид за окном с города сменился на степь, вдали показались высокие холмы, на которых и был тот самый лес. Все резко воодушевились, увидев красивый вид за окном, спустя минут пятнадцать ученики вместе с преподавателями оказались в нужном месте. Они поднялись чуть выше и, выбрав досточно ровную поверхность, решили, что остановятся здесь. Мальчики начали раскладывать палатки, а девочки были отправлены за дровами для костра. Через полчаса все было готово, как оказалось, половина студентов забыли свои палатки дома, а у кого-то их просто не было. Поэтому тем, у кого они были, пришлось делиться местом для сна. В каждой палатке по итогу находилось по два человека. — Это будут незабываемые три дня, — сказала Жанна Аркадьевна, подняв станчик сока, когда они все хорошо вечером уселись около костра. — Но мы также не будем забывать про правила этики, — разумеется, про них забыли сразу после сказанных слов. Кто-то жарил сосиски, кто-то жарил зефир, у Егора с собой была гитара, поэтому вечер был действительно чудесным, все слушали песни, смеялись, а потом рассказывали страшные истории. После все разошлись спать, но ночь была неспокойная: из-за того, что многих не устраивали их соседи, они устроили бой подушками и всем, что было в палатках.

***

— Подъем, — звеня колокольчиком, кричала Жанна Аркадьевна. — Сегодня мы с вами отправимся изучать природу, — говорила она, смотря на выползающих из палаток сонных студентов и таких же сонных преподавателей, последние хоть ночевали по отдельности, в своих палатках. Ученики в сопровождении своих преподавателей отправились вглубь леса. Кто-то фотографировался, кто-то просто восхищался прекрасными видами, а кто-то пытался поймать сеть, у последних точно ничего не получалось. — Так, ребят, не отстаем, чтобы потом мы вас по всему лесу не искали, — сказал Стас, когда студенты начали отбиваться от всеобщей толпы. Но кто его слушал? Правильно, никто. Через полтора часа блужданий Антон увидел на дереве белочку и как маленький мальчик пошел за ней, завороженно наблюдая, как та перепрыгивает с ветки на ветку. Его остановил холод где-то в ногах. Шастун опустил взгляд и, еле удержавшись на двух своих ногах, понял, что находится около какого-то неизвестного ему озера. — А где все? — спросил Антон, но так и не получил ответ. — Ахуеть, и где мне, блять, их искать? — он осмотрелся по сторонам и понял, что не знает, где вообще находится. Благо, вспомнив основное правило, которое им рассказывали еще в школе, а именно «оставаться на месте, если ты потерялся, чтобы тебя было легче найти», Антон так и поступил: он сел на берег и просто смотрел вдаль, ожидая, пока кто-то явится к нему и поможет.

***

Вернувшись к палаткам через два часа, студенты были вымотаны, но довольны. — А где Шаст? — спросил Позов, оглядываясь по сторонам. — Он же был здесь, — ответила Оксана, так же смотря по сторонам. — Твою мать! — поняв всю ситуацию, громко произнесла Ира. — Стас, у нас проблема, Тоха пропал. — Как пропал? — не сразу сообразил философ. — Вот так пропал! — ответила на повышенных тонах Кузнецова. — Кто-нибудь видел Арса? — спросил Сережа, подойдя к обеспокоенной группе людей. — Нет. Он, что тоже потерялся? — спросил в ответ Шеминов. — Что значит «тоже»? А кто еще? — спросил Матвиенко недоуменно смотря на всех собравшихся. — Антон пропал, — сообщила Суркова. — Вот вам и поход, — тихо сказал филолог, после чего хлопнул в ладоши, привлекая к себе тем самым внимание остальных учащихся. — Так, второй курс, все собрались, и позовите преподавателей, — сказал громко Шеминов, после рассказал о проишествии, и все тут же засуетились. — Так, без паники, все студенты остаются здесь на случай, если Арсений Сергеевич или Антон вернутся, а мы с Сережей, Андреем и Жанной отправимся на их поиски. Рации у нас всего две. Поэтому не дай бог кто-то из вас покинет лагерь, лично черепушки вскрою, — предупредил Стас. После чего преподаватели отправились на поиски.

***

Антон откровенно дох от скуки смертной, он уже и камушки покидал в реку, пытаясь изобразить блинчики, и ходил из стороны в сторону. В конце концов скука взяла верх. Сидя на мягкой траве, Антон напевал песенки, которые приходили ему на ум. Как вдруг кусты по правую сторону зашевелились. — Кто здесь? — взяв первую попавшуюся палку в руки, спросил Антон, он был готов обороняться всем, чем получится. — Тебя на весь лес слышно, — сказал Арсений, выйдя из кустов. — Арсений Сергеевич, нельзя же так пугать, — кинув палку подальше, сказал Шастун. — Пугать? Чем? Шаст, а ты жестокий, — смотря на недалеко кинутую палку, парировал Попов. — А вы быстро меня нашли, — сказал Антон, не скрывая радостной улыбки. — О, черт, — выдохнул Арсений. — Только не говори, что ты тоже потерялся, — но, увидев глаза студента, социолог понял все без лишних слов. — Значит, нам суждено тут вместе куковать и ждать подмоги, — сказал Арсений и сел на мягкую травку. — Прекрасно, просто превосходно! — бурчал себе под нос Антон, но все же сел рядом с преподавателем. — «И почему именно он, неужели не мог потеряться Андрей?» — говорил он про себя, стараясь не смотреть в сторону социолога. — Как вам удалось потеряться? — спросил он спустя минут десять томной тишины. — Я же тоже человек. Со школы плохо ориентировался на местности, — усмехнулся Арсений с прикрытыми глазами. — Зачем тогда отправились в поход? — спросил Антон скорее сам у себя, нежели у социолога. — Ира попросила поехать с вами, — спокойно ответил Попов. — Арсений Сергеевич, а давайте сыграем, в цу-е-фа, если выиграете Вы, я расскажу Вам все, что Вы хотите, а если выиграю я, то Вы расскажете все, что я захочу, — предложил Антон, наивно полагая, что преподаватель согласится. — Антон, даже не надейся, про наши отношения с Андреем и слова не скажу, — ответил, все так же не открывая глаз, Арсений. — Ой, ну идите в жопу тогда, — обиженно произнес Шастун, отворачиваясь от социолога. — В жопу? — наконец раскрыв глаза, поинтересовался Арсений, смотря прямо в затылок студента. — Да, в жопу, — повторил Антон, повернувшись к преподавателю. — Шастун, ты меня пугаешь, — по-актерски изумился Попов. — Я уже не в первый раз слышу от тебя эти слова. И как-то начинаю беспокоиться о своей жизни, — на эти слова Шастун не ответил, лишь непонимающе посмотрел на Арсения. — Ты мне столько раз уже предложил сходить в твою прекрасную задницу, что я правда начинаю тебя побаиваться, — и, слегка отсев от своего студента, он закончил свою многозначительную речь. — Да… Да как Вы… ДА ВЫ В СВОЕМ УМЕ?! — прокричал Антон, а тем временем его щеки вновь приняли ярок-красный окрас. — Я же не в этом смысле, — опустив голову, сказал он, чувствуя, как медленно, но верно сгорает от стыда. — Да ладно тебе, успокойся, я же просто пошутил, — подсаживаясь назад, сказал он, толкая второкурсника в плечо. — Знаешь что, Попов, иди в жо… — он тут же умолк, ловя ухмылку, исходящую от оппонента напротив. — Ты милый, когда смущаешься, Тош, — посмеиваясь, сказал с улыбкой Арсений. «Какой еще нахуй ТОШ?! Почему сердце так колотится быстро, у меня что, инсульт?!» — кричал про себя Шастун — Хм, кажется, я знаю, как тебя остудить, — сказал с загадочной улыбкой социолог. И, встав со своего места, прыснул в своего студента водой из того самого озера. — Иди сюда! — крикнул парень. И когда они успели перейти на ты?.. Он кинулся на Попова, тоже опрыскивая его водой. Они толкались, плескали в друг друга еле долетавшие брызги, смеялись, казалось, что они в другом мире, где их никто не тронет, и они так и будут вдвоем. Для удобства даже сняли ботинки, ощущая под ногами мягкую травку. Их игру прервал внезапно начавшийся дождь. — Быстро под дерево, — крикнул Арсений и, взяв парня за руку, понесся к ближайшему дереву. — Было весело, — сознался Антон. Завтра он вновь возненавидит учителя, а сегодня ему просто было весело, и это совершенно ничего не значит… Ну или так хочет думать Шастун. — Ты замерз, — констатировал Арсений и, сняв пиджак, надел его на Антона, тот ничего не успел возразить. — Точно, ботинки, — стукнув себя по лбу, сказал социолог и пошел за ними. Один из них он нечаянно толкнул, и тот оказался в воде. Попов пошел за ним, пришлось даже засучить рукава, чтобы не испачкать светло-голубую рубашку. Социолог достал ботинок и кинул его на сушу, а потом поднял голову к небу, с которого так и струились капли дождя, и вдруг заулыбался, а затем начал посмеиваться, опуская голову вниз, смотря на свои ноги в прохладной воде. За этим всем наблюдал Антон, и что-то внутри него дало сбой. — «Он какой-то другой, не такой, каким описывал его Андрей, может, он все же просто умолчал о некоторых подробностях их истории?» — спрашивал Шастун сам у себя — «Красивый,» — резко, как гром среди ясного неба пронеслось в его мыслях, но он тут же откинул их прочь. — Арсений Сергеевич, — начал говорить Антон, но тот его, видимо, не расслышал. — Арсений! — еще раз крикнул он. — Арс! — наконец преподаватель обратил на него внимание. — Замерзнешь же. — Волнуешься? — спросил с улыбкой социолог, выходя из воды. Антон промолчал. Социолог вновь стоял под деревом, мокрый от дождя, рубашка просвечивала, показывая все, что можно и нельзя. Шастун откровенно залипал, понимал, что так делать нельзя, но ничего с этим поделать не мог. — Арс? Антон? — крикнул вдруг до боли знакомый голос. — Сережа, — удивился Арсений, но он был рад видеть друга. — Наконец вы нас нашли. — Ты не представляешь, как все за вас перепугались, — сказал Матвиенко и обнял мокрого друга. — Тох, ты в норме? — спросил он, обращая внимание на студента. — Да, все в порядке, — ответил Шастун и как бы незаметно отдал пиджак Арсению. Сережа не стал ничего говорить, в его жизни и так много проблем, еще он в чужие не лез. — Ну что, пойдемте, а то вас все обыскались, — сказал экономик, после чего троица направилась в сторону их лагеря. — Тоша, — сказал радостный Андрей, увидев своего парня, он подошел к нему и обнял крепко-крепко. — Тош, ты как, в порядке? — спросил обеспокоенный культуролог. Шастун лишь кивнул, а голова была забита совершенно другими мыслями: — «Звучит совсем по другому, не так, как из уст Арса» — Арс, ты-то как, в порядке? — спросил, подойдя к другу, Стас. — В норме все, — ответил социолог. Двум потеряшкам выдали плед, Дима с Антоном о чем-то болтали, пока не услышали ругань своих подруг. — Вы-то когда успели пособачиться? — спросил удивленно Позов — Не ваше дело! — крикнула Оксана, впервые парни видели ее такой злой. — Отвалите, мы сами разберемся! — так же крикнула Ира. И двое будущих журналистов от греха подальше решили оставить девичьи разборки, пусть сами разбираются, лучше не лезть. Спустя полчаса все разошлись по своим палаткам, кроме Димы, он никак не мог уснуть. Он вышел из палатки в которой уже мирно посапывал Шастун, и сел у костра, тот еще не догорел. — Не спится? — спросил Сережа, присев рядом. — Слушай, Дим, ты меня избегаешь? — С чего Вы взяли? — спросил удивленно Позов. — Сергей Борисович, — начал было говорить Дима, но поймал скептический взгляд экономика. — Сереж, я тебя не избегаю, просто все это так странно, никогда со мной такого не было, а тут вот тебе, получите и распишитесь.

***

Суббота, курсы у экономика оказались проще, чем казались. Сергей Борисович обьяснял все понятно, а главное — интересно, пару раз они даже прерывались на чай, ближе к вечеру Дима, не поняв одну тему, переспросил ее, а Сережа вновь начал рассказывать. Они оказались слишком близко друг к другу. Закончив обьяснение, Матвиенко заулыбался заинтересованному студенту. — Теперь понял? — спросил экономик. Дима кивнул, он никак не мог оторвать свой взгляд от губ преподавателя. Что-то внутри подтолкнуло его вперед, и он поцеловал Матвиенко, но пожалел об этом через пару секунд, когда ответных действий не последовало. Сережа был ошарашен, но, поняв, что студент собирается отодвинуться, он обхватил его за талию, прижал к себе, углубляя поцелуй. Спустя время они отстранились друг от друга, тяжело дыша. — Прости, — сказал Дима со сбитым дыханием и как можно скорее покинул квартиру экономика, забыв собственный телефон.

***

— Я понимаю, — ответил Сережа. — Ладно, не буду тебе мешать, — он собирался оставить парня наедине с собственными мыслями. — Ты не мешаешь, — ответил Дима, хватая его за руку. — Останься. — Хорошо, — ответил Сережа не вырывая руку. Они сидели молча, смотря на догорающий костер, но в этой тишине было сказано гораздо больше, чем если бы они говорили в слух. Пусть это и будет всего одна ночь, пусть все эти воспоминаня останутся в этом лесу, но сейчас двое мужчин чувствовали спокойствие и умиротворенность на душе.

***

— Прекрати перетягивать на себя одеяло, — шикнула Ира перетягивая край на себя. — Его перетягиваю не я, а ты, — в ответ сказала Оксана и тоже потянула край на себя. Они битые пятнадцать минут дрались за это чертово одело. — Надоело! И почему из всех возможных соседок именно ты досталась мне? — спросила Суркова, вынырнув из-под одеяла. — Не нравится — вперед, Вас здесь, мадам, никто не держит, — сев и посмотрев на девушку, сказала Ира, показывая рукой на выход. Они молчали еще минут пять. — Прости… — в один голос еле слышно сказали девушки. — Правда, глупая ссора, — усмехнулась Кузнецова. — И правда, завелись из-за ничего, — ответила Суркова. — Давай спать? — Давай, — согласилась Ирина. И две девушки легли под одно одеяло, больше никто не пытался перетянуть его, они смотрели в глаза друг другу, расстояние между их лицами было совершенно незначительным, но сколько недосказанностей оно несло! Девушки улыбались друг другу, погружаясь в глубокий сон.

***

На следующий день из-за погоды было принято решение отправиться назад в Москву, погода больше не позволяла здесь находиться. Поэтому, дождавшись автобуса, все благополучно, живые, целые и невредимые покинули лес. Несмотря на весь абсурд этой осенней поездки, Жанна Аркадьевна все же оказалась права: она стала незабываемой для многих, и пусть в лесной тишине осталось так много несказанных слов, она сохранит их как тайну. До определенных времен.