Двое: Я и Моя Тень

— Никто учебу не отменял, — заявила Жанна Аркадьевна, когда второкурсники вместе с преподавателями вернулись из леса. Студенты лишь жалостно захныкали, а преподаватели поддержали их не самый бодрый возглас. Кто-то, узнав об этом, не сдержал матов, выливая все, что на душе было, забыв о преподавателях, стоящих неподалеку. Хотя те и были солидарны со студентами. — Так, завтра у вас пары в восемь утра. Всем доброго дня, — единственная кто была довольна, так это преподаватель этики. Все начали разгребать вещи из автобуса, половина падали из-за усталости и неуклюжести, а остальных это только веселило. — Тошенька, точно все хорошо? — прикладывая ко лбу парня свою ладонь, спросил Андрей. — Да, не волнуйся, со мной правда все хорошо, — с улыбкой ответил Шастун, беря руку мужчины в свою. — Не нравишься ты мне, — скептически оглядывая друга, говорит Стас. — Ты уверен, что все в порядке? — спросил Сережа, видя неважное состояние друга. — Все хорошо, — слегка охрипшим голосом отвечает социолог. Хотя он и сам сомневался в сказанных словах: горло слегка было раздраженно, нос заложен, самого же преподавателя бросало в холод, но все эти симптомы Арс благополучно списал на меняющуюся погоду. Андрей пошел обговорить какие-то рабочие моменты с Жанной Аркадьевной, собственно, в такие детали Шастун никогда не вдавался — отношения отношениями, а работа работой. Такое условие было установлено негласно в их отношениях, и всех оно полностью устраивало. Антон тем временем осматривал всех присутствующих, половина до сих пор боролась с вещами, пытаясь вытянуть тяжелые сумки из автобуса, другие стояли о чем-то разговаривали, скорее всего, обсуждали несправедливость, в которой они живут, только приехали, а завтра в универ, да, не самое лучшее, что могли бы им предложить, но и выбора-то у них нет. Другие преподаватели тоже обсуждали рабочие моменты, но это будущего журналиста мало интересовало. А вот что действительно привлекло его внимание, так это мужчина, стоявший, прислонившись к автобусу, его глаза были прикрыты, мужчина был будто не от мира сего. Антон откровенно залип на его образ, но что-то внутри заставляло волноваться, когда Арсений слегка морщился, будто сглатывая ком, застрявший в горле. Шастун, опомнившись, быстро отвел взгляд. После уставший коллектив разьехался по своим домам. На следующий день проходили пары, ну, как проходили, еле доползавшие до аудиторий студенты ныли на каждой паре и неимоверно радовались обеду. Потом еще день, и еще, но социолог так и не появился, то его пару отменили, то перенесли по какой-то тупой причине.

***

Наступили выходные. Сегодня Антон проснулся рано, ведь ему нужно было на курсы к социологу. Он решил не писать ему, вдруг мужчина занят, и он помешает. Поэтому, собравшись, Шастун поехал по известному адресу. Снова тот дом, снова тот же этаж, снова эта дверь. Казалось, что это начало входить в привычку. Он позвонил в звонок, и спустя время дверь открыл мужчина. Растрепанные волосы, пижама, сонные, усталые глаза, и какой-то болезненный вид, встречали на второкурсника на пороге. — Антон? — сиплым голосом удивленно спросил Попов. — Точно, курсы, — кашлянув себе в кулак, опомнился он. — Арсений Сергеевич, с вами все в порядке? — решил уточнить Антон, все же не в простое время живем. — У меня не ковид, — пояснил Арсений, увидев встревоженное лицо. — Проходи, сейчас я подойду, дай мне десять минут, — сказал он, удаляясь в ванную комнату. — Странный он сегодня какой-то, — сказал Шастун сам себе, когда дверь ванной хлопнула. — А это еще что? — спросил он все так же у себя, беря в руки пластинку. — Арсений Сергеевич, я на кухне, — прокричал Шастун, оповещая хозяина квартиры, пластинка с таблетками от горла все так же была у него в руках. На кухне было еще пару таких пластинок. — От кашля, от температуры, от насморка, — перебирая таблетки, говорил он себе под нос. — Он что, заболел? — Ну что, можем приступить к занятию, — сказал, появившись на кухне, Арсений, отобрав таблетки у второкурсника. — Давай за работу, нам многое нужно пройти, — социолог говорил достаточно бордо, поэтому Антон стушевал свои мысли насчет болезни. Спустя полчаса Арс дал задание, и пока Антон его выполнял, социолог «наблюдал». — И таким образом… — Шастун повернулся в сторону преподавателя, тот, оперевшись на руку, мирно посапывал. — В смысле?! — удивился Шастун, а потом начал тормошить социолога. — Да на нем яичницу жарить можно, — сказал он, дотронувшись до горящего огнем Арсения. — Подьем! — Закончил? — потирая глаза, спросил Арсений. — Прости, я немного замотался за эти дни. Давай перенесем занятие на следующую неделю? — Угу, — лишь сказал Антон и собрал в рюкзак учебники по социологии. — А теперь живо в кровать, — резко сказал он, за что получил удивленный взгляд голубых глаз. — Что, прости? — переспросил севшим голосом Попов. — В кровать, Арсений, и без пререканий, — сказал он, толкая мужчину в сторону спальни. — Не наглей, — сказал Арсений, но не стал сопротивляться действиям парня. — Давай, давай, нашему курсу еще нужен живой социолог, а то кто нам, тупизням, обьяснять темы будет? — почему-то улыбаясь, говорит Антон. — Я на кухню, а ты не смей вставать, — пригрозив больному, сказал Антон, после чего удалился из спальни. — И как я до этого докатился? — по-доброму усмехнувшись сам себе, спросил социолог, лежа под одеялом, а тем временем будущий журналист хозяйничал на чужой кухне. — Блять! Да где здесь этот ебанный чай, сука, ну что за хуйня, — бесился Шастун, он уже облазил все полки, но так и не нашел, того, что искал. — Ага, вот он где, — ликовал студент. Поставив чайник на плиту, он ждал, пока тот закипит, и залез в холодильник. — А это еще что за поебень-трава? — смотря на кастрюлю с неизведанной жидкостью, спросил он. — Фу, да как это можно есть? — после этого он вылил суп в унитаз в уборной. — Так, а это что? — Ты решил ревизию в моем холодильники провести? — спросил Арсений, встав за спиной Шаста. — Ебанный в рот! — крикнул от испуга Антон. — Какого хрена ты встал с постели? Сказал же лежать. — Не смог я угомонить свое любопытство, что же заставило тебя так сильно материться? — спросил Арсений, явно не понимая происходящего. — Там какая-то болотная вонючая жижа, я ее вылил от греха подальше, — сказал Антон, повернувшись к преподавателю. — Это были щи, — сказал Арсений и вновь закашлял. — Щи, свищи, бегом в кровать, — и, вновь затолкав социолога в его спальню, продолжил свое зельеваренье.

***

Когда второкурсник появился в спальне своего преподавателя, Арс, как зашуганный котенок, уставился на него с испуганными глазами. В руках Антон держал поднос, на нем стояли мед, варенье, и чашка с неведомой жидкостью. Пусть у Попова и был заложен нос, этот запах он почуял за километр — пахло, мягко говоря, неприятно, даже блевотно. — Что это за гадость? — указывая на чашку, мерзко поморщившись, спросил Арсений. — Это лечебный отвар, — проговорил Шастун, протягивая чашку с говно жидкостью. — Я не буду это пить, — ответил Арсений и отодвинул кружку подальше от себя. Спустя пятнадцать минут уговоров, второкурсник устал упрашивать, Арсений стал напоминать маленького ребенка. Когда-то маленький Тоша болел в детстве, мама часто заставляла его пить этот невкусный отвар, но когда Шастун вырос, он понял, что этот невкусный отвар помогал отменно. — Попов, будь, пожалуйста, мужиком! — устало заговорил Антон с кружкой в руках. — Выпей залпом и я от тебя отстану! — Арсений посмотрел на кружку как на смертный приговор. — Пей!!! Арсений поморщился и, вздохнув, взял в руки кружку, Он медленно начал заливать жидкость в себя. Антон закатил глаза и, взяв рукой дно кружки, наклонил ее так, чтобы Арсений и правда выпил все залпом, социолог сразу же поморщился. — Мо-ло-дец, — по слогам произнес довольный второкурсник. — Ты с ума сошел? А если бы я захлебнулся? — прокашлявшись, спросил Арсений — Ну, значит, судьба у тебя такая, — пожав плечами, сказал Шастун, а затем добавил: — Не бойся, я профи. Ах, да, мед, — и, поднеся ложку ко рту Попова, он погрузил ее внутрь, а затем дал социологу тарелочку с вареньем. — Спасибо, — поедая уже третью ложку клубничного варенья, сказал Арсений. — За что? — удивился Антон — За то, что напоил тебя горьким отваром? — Да нет, — усмехнулся по-доброму Арсений. — За то, что возишься со мной, — сказал социолог, опустив голову. — Кстати, я спросить хотел, у вас с Андреем все серьезно? — А с каких пор тебя волнует моя личная жизнь? — поинтересовался Антон, явно не горя желанием говорить об этом. — Ты просто имей в виду, что Андрей может быть не таким, как кажется на первый взгляд. Он хороший, просто будь аккуратней, — сказал спокойно Арс. — А давай я сам разберусь со своей личной жизнью, а ты в нее не будешь лезть, ладушки? — чувствуя нарастающий гнев, сказал Шастун, нервно постукивая ногой по полу. — Понял, не дурак, — ответил Арсений. — Слушай, можешь подать мне, пожалуйста, вон тот блокнот, на столе? — попросил социолог, переводя неприятную тему. — Ты играешь в КС?! — удивился Шастун. — Нихуя себе, Арсений Сергеевич, а вы точно преподаватель? — спросил, все еще удивляясь, Шастун. — Хочешь сыграть? — спросил с ухмылкой Попов. — А то, посмотрим, кто кого, — с задором произнес Антон. Синий блокнот был закинут в дальний угол, Антон устроился в кресле преподавателя, а Арсений сел за ноутбук. Вначале Попов протестовал против того, что его ученик будет лазить в его компьютере, но Шастун запретил ему вставать с кровати, сказав о том, что иначе он позвонит Ире и расскажет, что у социолога сильный не сбивающийся жар, и преподаватель стушевался.

***

— Да ебанный в рот! — психанул Антон, когда спустя два часа не смог ни разу выиграть. — Арс, какого хуя?! Это нечестно! — В нашем мире много что нечестно, Тошенька, — смеясь, ответил Арсений. — Иди ты в… — Шастун вновь остановил себя. — В баню. — Быстро учишься, — сказал с улыбкой Попов. На часах было около двух часов дня. Арсений все же принялся за дела, как бы Антон не был против, не приводил кучу аргументов в пользу отложить дела на потом, Арс был непреклонен. — Антон, я преподаватель, и если я это не заполню — меня уволят, если меня уволят — вам поставят какого-нибудь старого хрыча, не умеющего обьяснять, если вам поставят старого хрыща, не умеющего обьяснять — вы завалите сессию, причем, вероятнее всего, обе, улавливаешь связь? — спросил социолог. — Да, — тихо ответил Антон. — Я на кухне, с постели не вставать! — пригрозив пальцем, сказал Шастун. — Хорошо, — ответил Арсений и принялся за работу. Антон оделся и сходил в магазин, закупив все нужные продукты для супа, он вернулся к преподавателю, Шастун раз десять успел обдумать происходящее. - «Вот тебе и курсы» — сказал он, усмехаясь абсурду всей ситуации, но одно радовало Антона: Андрей сегодня за день ни разу не звонил, возможно, он был занят, но, может, оно и к лучшему. Шастун пришел в квартиру и, вернув ключи Арса на место, отправился на кухню, найдя кастрюлю, он начал готовить.

***

Спустя полчаса буквы начали смешиваться воедино, в голове все смешалось. Попов устало потер переносицу. Документы, документы, им не было предела. Арсений отложил их подальше, когда почуял запах, исходящий из кухни. Он встал и направился туда. Запах стоял на всю квартиру, на кухне перед социологом открылась достаточно занимательная картина. Антон, что-то напевая себе под нос, мешал половником суп, тот, по всей видимости, еще был не готов. Сквозь насморк Попов принюхался и почуял запах рыбы. Внутри все перекосило, скулы свело, будто эта рыба находилась не в кастрюле, а у Арсения во рту. Второкурсник, стоящий у плиты, все еще не заметил стоящего сзади преподавателя. Поэтому Арсений подошел сзади к будущему журналисту и, встав у него за спиной, обнял его, вдыхая приятный парфюм. — Арс… Арс… ты чего? — сглатывая, спросил Антон, лицо вновь стало краснеть, казалось, что Шастун нагнулся прямо над кастрюлей, в комнате стало слишком жарко. — Антош, — тихо, почти над ухом произнес Арсений. — Чего? — вновь сглотнув, спросил второкурсник, слегка повернувшись в сторону мужчины. Арсений не сказал ни слова, он просто вздохнул и, отлепив руки от тела парня, стаявшего в непонятном оцепенение, взял в руки кастрюлю. Попов обошел молодого юношу вместе с кастрюлей в руках и, смотря на недоумевающего парня, вылил содержимое в раковину. — Какого?! — возмутился Антон, спускаясь с небес на землю. — Ты знаешь, сколько я его варил? Да эта лучшая рыба в в Москве, Арс, какого хуя?!!! — теперь, кажется, вместо супа начал закипать Антон. — Шаст, я не ем рыбу, — сообщил Арсений, ставя кастрюлю на место. — Пусть она будет хоть самая лучшая в мире, я просто ее не ем, — разведя руками, повторил он. — Ну она же вкусная, — сказал тут же Антон. — Нет, — сразу заявил Арсений. — Почему? — спросил Шастун. — В детстве кость в горле застряла, пока скорую ждали, думал, что коньки отброшу, — сказал Арсений, посмеиваясь глупой детской ситуации. Теперь-то до Антона дошла суть происходившего на годовщине родителей двух близнецов, когда Ирина заменила рыбу, ссылаясь на диету, а на следующий день уплетала пиццу за обе щеки. Тогда второкурсник вообще не понял девушку, но та лишь пожала плечами, сказав, что, мол, диета кончилась. — Ладно, тогда с курицей сделаю, — вновь взяв кастрюлю в руки, сказал Шастун. — Только не говори, что ты ее не ешь! — Ем, но зачем ты так потратился, можно было бы и бутербродами с чаем обойтись, — сказал Арсений, обычно он заказывал еду из доставки, так было проще. — Арсений Сергеевич, вы вообще нормально питаетесь? — спросил, подкалывая преподавателя, Шастун. — Студент, а вы вообще высыпаетесь? — подкалывая в ответ, спросил Попов. После они оба рассмеялись, Антон все же приготовил куриный суп, и Арсений ел его с таким удовольствием, что Шастун начал гордиться своими кулинарными навыками, хотя мы умолчим о том, что он трижды чуть чужую кухню не спалил . Они поужинали, да-да, не удивляйтесь, именно так долго второкурсник готовил суп.

***

— Дим, мне вот интересно, а ты скоро у двери сядешь? — спросил Сережа, подставив руку под голову. — Сереж, да я просто отодвинулся чуть-чуть, — сказал, пытаясь быть как можно убедительней, Дима. — Поз, как ты собираешься понять данную тему, если так далеко будешь сидеть? — спросил экономик, смотря на своего студента. — А если я подсяду, то вновь натворю глупостей, — сказал Позов, все еще сидя на расстоянии. Сережа подошел к студенту и, подняв его на руки, кинул на диван. — Хорошо, давай фильм посмотрим, — предложил экономик с подозрительной ухмылкой. Дима лишь утвердительно кивнул. На половине фильма Матвиенко уснул на плече второкурсника, а тот лишь остался сидеть в ступоре, хотя позже и сам уснул рядом с преподавателем, фильм, к слову, был наискучнейшим. Сережа проснулся, когда на часах стрелка перешла за полночь, рядом мирно спал Дима. Экономик, подняв его на руки, перенес на кровать. — Ты милый, когда спишь, — сказал он, тихо укрывая студента одеялом. А затем впервые за день залез в телефон, ничего сильно нового и важного он не узнал, разве что Арсений сегодня вообще на связь не выходил — об этом Матвиенко сообщили Стас с Ирой, последняя, кстати, обещала при встрече дать Попову пизды, к счастью, сегодня социолог с ней не столкнулся. Сережа разобрался с документами и сам отправился спать, по дороге отнеся в спальню, где все еще лежал второкурсник, его вещи, а сам же отправился спать на диван, ночь обещала быть бессонной.

***

Сегодняшний день Ире напоминал дурдом на колесиках, а ведь так все хорошо начиналось. Первое, о чем узнала девушка — Стас уехал за город на выходные, нет, она, конечно, была рада за друга, но кто поможет ей с чертовой философией?! В голову пришла гениальная мысль обратиться к социологу. — Любимый, — начала девушка, позвонив парню еще до прихода Шастуна. — Кузнечик, что ты натворила? — хриплым голосом спросил Арсений, пытаясь скрыть болезнь. — Да так, просто решила позвонить, поболтать, — включив кокетливый тон, говорила Кузнецова, а затем осознала, что что-то не так. — Погоди, ты что, заболел? — спросила обеспокоенно девушка. — Да так, обычная простуда, — отмахнулся Арсений. — Арс, ты в своем репертуаре! Чтобы на связи был, и если что случится — сразу звони. Понял?! — спросила второкурсница у друга. — Понял, — с улыбкой ответил Арсений. — Все, бегом отдыхать. Пока, лечись, чтобы в понедельник был как огурчик, — сказала Ира. — Хорошо, — слегка посмеиваясь, ответил социолог. — Пока. Дальше началась обычная бытовуха: убрать, постирать, приготовить. Закончив все дела, будущая журналистка, плюхнувшись на диван, зашла в инстаграм. И тут в первой же попавшейся истории Ира увидела знакомую девушку в компании какого-то парня. Оксана, подписала историю, будто пошла в кино с «другом», но эти слова в голове Иры прозвучали совершенно иначе: «Пошла в кино, вечером у кого-то будет горячий секс с горячим мужчиной». Почему-то от одной мысли по телу пробежали мурашки. — И зачем такое выставлять?! — рявкнув на собственный телефон, сказала Кузнецова, после чего откинула его в сторону. Она сама потеряла ту грань, когда начала так реагировать на эту девушку. Нет, Ира, конечно, и раньше состояла в отношениях с дамами, но таких эмоций у нее не вызывал никто. Суббота прошла неудачно.

***

Утро воскресенья началось неожиданно для Антона. Он проснулся в кровати, рядом было тепло, поначалу Шастун не придал этому значения, ведь он часто просыпался в спальне своего любимого, но эта чем-то отличалась. Повернувшись на другой бок, подальше от солнечных лучей, будущий журналист увидел знакомое лицо, мужчина мирно спал. — Ебать! — слишком резко выпалил Антон в лицо спящего социолога. — Антон, у тебя крыша поехала? — спросил Арсений, сонно потягиваясь. — У меня крыша поехала? — переспросил Шастун. — Блять! Почему я в твоей кровати проснулся?! — выпучив глаза, спросил юноша. — Шаст, ты, вроде, вчера не пил, память каким образом отшибло? — спросил Арсений.

***

Еще через час Антон начал собираться. Арсений решил его проводить, но только до двери, дав заранее обещание, что после ухода студента сразу вернется в кровать. Антон одевался, а на душе было как-то тепло, что казалось странным для него. — Ну все, мне пора, — сказал он, стоя в коридоре. — Все, иди, а то последнюю электричку пропустишь, — сказал Арсений, пытаясь как можно быстрее выпроводить второкурсника. Антон заметил изменения в поведении преподавателя, тот суетился, будто хотел поскорей избавиться от Антона, ему даже обидно стало, но все это ушло на задний план, когда социолог, открыв входную дверь, оперся на косяк. — Все в порядке? — спросил Антон, явно видя, что нихуя не в порядке. — Мг, — лишь произнес Попов. — Иди уже, — он попытался улыбнуться, но получилось это криво. — Ладно, я пойду, — в последний момент Шастун успел дотронуться до плеча социолога, тот горел вновь, как сегодня утром. Второкурсник собирался уже отчитать его, когда увидел, что Попов не реагирует на его прикосновение и вообще молчит. — Арс? Арс?! Эй, что с тобой? — спросил он, зайдя назад в квартиру. — Ты меня слышишь? — щелкая пальцами, спрашивает Антон, но ответа не следует. Он перенес Арсения на кровать, привел кое-как в сознание, дал жаропонижающее и сделал компресс. Студент до двух ночи ходил из стороны в сторону, наблюдая за состоянием социолога. Он боялся уснуть, но в конце концов усталость взяла верх. Шастун плюхнулся рядом с преподавателем и уснул через долю секунды.

***

— Я это сделал, потому что тебе было плохо! — сразу заявил Антон. — А я разве что-то говорил? — спросил Арсений, явно удивляясь фразе, сказанной студентом. — Ты как себя чувствуешь? — спросил Шастун. — Хорошо, — на эти слова будущий журналист лишь скептически глянул на мужчину напротив. — Лучше, чем вчера, — признался Арсений. — А тебе домой не надо? — А как ты тут сам спраившься? — спросил в ответ Антон. — А как я справлялся без тебя все эти годы? Так же справлюсь, не волнуйся, топай домой. Все будет хорошо. — Ладно, но если что. — сказал Антон, собираясь. — Позвоню, — пойдя на опережение, сказал Арсений, сложив руки на груди. — Пока. — Пока. По дороге домой Антон позвонил Андрею, тот извинился и сказал, что очень занят, слишком много документации, парень был даже рад такому ответу, весь оставшийся день Антон провел дома, а вечером позвав Диму, за баночкой пива они посмотрели матч. В этот раз сборная, за которую они болели, выиграла. Выходные прошли успешно, и Антон этого даже не отрицал. Слишком много стало в его жизни Арсения, но, походу, он начал к этому привыкать.