Двое: Я и Моя Тень

— Шаст, опоздаем, — тормоша друга, говорит Илья. Макаров встал еще час назад, уж слишком волновался парень. Все-таки спустя два года проб и разочарований он смог поступить в МГУ, причем сразу на второй курс. Первый Илья прошел экстерном, сдав экзамены, приехал в Питер и поступил. Поэтому первый день пропускать он явно не намеревался. Но, видимо, у его друга были совершенно другие планы. Антон мирно посапывал в своей кровати, над ухом минут пятнадцать звонил будильник, но второкурсник и не собирался вставать, закрыв голову подушкой, он продолжал отдаваться царству Морфея. Ну, что он мог с собой поделать, Шастун давно привык просыпать. — Мне ко второй, Макар, иди в жопу, — пробурчал парень и повернулся на другой бок. — В жопу у нас любитель только ты, а я натурал. И нам к первой. Блять, подъем! — Ударив друга подушкой, прикрикнул Макар, и Антону пришлось сползти с кровати. — Я тоже так когда-то говорил, — ответил Антон, еще не открыв глаза, а затем понял, что деваться некуда. — Встаю, встаю, ты и мертвого из могилы достанешь, — ответил он и мученически сполз с кровати. Поймите, Шастун не был лентяем (хотя нет, был), но встать в семь утра и не чувствовать себя словно бухал две недели подряд, — а тут трезвым очнулся, да, именно очнулся, — ну просто невозможно. Еще полчаса Макар кричал о том, чтобы Шастун собирался быстрее. Вскоре второкурсники добрались до института. — Не бойся ты так, — похлопав друга по плечу, приободрил Шастун. — Да я и не боюсь, — пытаясь унять дрожь в коленках, отозвался Макар. — Ага, а то я не вижу, как тебя во все стороны ебашит, — парировал друг, и они, рассмеявшись, отправились внутрь университета. Начало сегодняшнего дня не предвещало ничего хорошего, будущий журналист все еще помнил о вчерашней папке с фотографиями явно не того мужчины, а сегодня как назло именно у социолога и была первая пара. Илья то и дело осматривал институт. Добравшись до нужного этажа, они встретились с Димой, Ирой и Оксаной. Последние опять о чем-то спорили. — Здарова, Поз, — пожимая руку давнему другу, поздоровался Макар. — Здарова Илюх, не ожидал тебя тут увидеть, — ответил Дима, пожимая в ответ руку друга. — Ну, не все же время в Воронеже сидеть, — отшутился Илья, а затем посмотрел на двух прекрасных особ. — А это кто? Познакомите? — Это Ира, а это Оксана, — представил подруг Шастун. — Красивые, — начиная играть бровями, резюмировал Илья. — Обе лесбиянки, — шепнул Антон. — И с Позовым аккуратней, а то вдруг ты ему приглянешься. — В смысле? — непонимающе уставился Макар. — В прямом, он у нас теперь тоже по мальчикам, — улыбаясь, раскрыла все секреты Оксана, отвлекаясь от горячего спора с «подругой». — Не волнуйся, рыжие амбалы не в моем вкусе, — признался честно Позов, а затем, увидев округленные глаза напротив, пояснил: — Москва меняет людей. Илья не успевает ответить, звенит звонок. В аудиторию входит Арсений Сергеевич, в этот раз он не задерживается. Социолог поправляет очки, раскладывая документы, открывает окно на микропроветривание, пока студенты табором заходят в аудиторию, здороваясь с преподавателем. Илья садится рядом с Антоном. Их рассадка с недавних пор, слегка поменялась: Оксана теперь сидит рядом с Ирой, Дима — рядом с Антоном, ну, и получается, что Макар сидит рядом с ним же, только с другой стороны. — Извините, а на каком мы сейчас параграфе? — Задает, казалось бы, очевидный вопрос Илья. — Новенький? — Уточняет с улыбкой Арсений, получив кивок разъясняет. — Ни на каком, мы закончили с этим учебником еще на первой паре, так что можешь сдать его в библиотеку, потом одолжишь у друзей конспект и все поймешь. После начинается пара, в этот раз они обсуждают взаимоотношения и ссоры. Один из студентов как всегда оспаривает точку зрения однокурсника, приводя разные аргументы — кто-то соглашается, кто-то нет. Арсений, как всегда, внимательно выслушивает каждую мысль студента, а затем объясняет свою. — Миш, слушай, ты говоришь о том, что… Можно я скажу, как ты выразился? По-быстрому извиниться и закрыть эту тему? — Переспрашивает социолог, а затем продолжает. — Получается, по твоей логике это выглядит примерно так: «Ну, это самое, а, получается, я был не прав», — Попов разводит руками, будто и правда не знает, как извиниться. — Потрахаемся? — Попов начинает смеяться вместе со всей аудиторией. — Он точно преподаватель? — спрашивает ошарашенно Илья. — Точно, — отвечают все четверо. После пары они встречают Сабурова, тот вместе с Щербаковым, впрочем, как и всегда идет и о чем-то болтает. В руках у Нурлана то ли скейт, то ли еще какая-то хрень. — Здарова, Нурлан, а это че у тебя? — Спрашивает Шастун, смотря на непонятную хреновину. — Сигвей, что-то типа скейтборда на двух колесах. Хочешь попробовать? — Спрашивает Сабуров, включая сигвей. Антон встает на него и сразу же начинает материться. Остальные смотрящие стоят и откровенно ржут. — Тох, Тох, заменяй мат, другими словами. Фруктами например. — Предлагает Оксана. Но Антон сосредоточен. Он явно не хочет наебнутся с этой херовины и, кажется, у него начинает получаться. — Все это не интересно, он научился. — Махнув рукой, по-доброму говорит Макаров. Антон поднимает на него свое лицо, руки в стороны, корпус нагнут. — Иди в Банан! В Ананас! — Сходу предъявляет ему Шастун. — Не нормально, кажется, я понял, как это работает. — Антон был бы не Антоном, если после этих слов, сигвей без его воли и управления начал поворачивать совершенно в другом направлении. В это время из аудитории вышел Арсений Сергеевич, то ли это судьба, то ли скейтборд умнее человека, но он сменяет направление именно в сторону социолога. — Мамочки, Арсений Сергеевич. — Махая руками, начинает Антон. Арс секунду стоит в недоумении, а затем перехватывает студента, хватая его за запястье, останавливая сигвей одной ногой. — Нурик, выруби эту хрень, — говорит он, чуть ли не заливаясь от смеха. Ну, а кто бы не заливался, если бы видел такое испуганное лицо. Сабуров выключает скейтборд. — Нурик, это моя привилегия, — себе под нос говорит Алексей. — Не волнуйся Лех, я на него не претендую, — смотря на студента пониже, говорит Попов. — Вы же в курсе, что на нем на улице катаются. Это вам повезло, что вы на меня наткнулись, а будь здесь Жаба Аркадьевна, пизда и немцы вам товарищи были бы. — Арсений Сергеевич, а вы знаете, что в институте матерится нельзя? — Спрашивает Стас, выйдя на шум. — И ее не Жаба, а Жанна зовут. — Одно и тоже. И я не матерился, я трактовал исконно русские слова, совершенно на другом диалекте, — отвечает Попов. — Жаба ей больше подходит. Ну, а что? Или ты хочешь сказать, что я не прав? Философ с социологом заходятся смехом. — Арсений Сергеевич, Станислав Владимирович, а вы умеете кататься на сигвее? — Спрашивает Щербаков, будто что-то замышляя. — Не, я в этом не участвую, — сразу говорит Шеминов. — Мне еще ноги целые нужны. — Шаст, слезай, — подумав минутку, выдает Арсений, и наконец отпускает руку студента. — Сабуров, врубай эту хероборину. — Пару минут социолог пытается понять, как она работает, а затем привыкает и, выровняв корпус, едет на ней, будто бы всегда знал, как это делается. — Ты хоть что-то в этой жизни не умеешь? — Сложив руки на груди спрашивает Ира. — Кузнечик, разве, что я не способен любить ваш прекрасный пол, дамы, — отвечает он, склонившись в поклоне, продолжая кататься на сигвее. — Не волнуйся, с этим я сама прекрасно справлюсь, — отвечает Кузнецова тоже манерно кланяясь. — Макар, привыкай, здесь такое постоянно, — смотря на новенького, ошарашенного студента, говорит Ира. А в это время Илья разве что может открывать и закрывать рот. После минут десяти катания на сигвей удается затолкнуть и Шеминова, как бы тот не противился, его все равно поставили на него. Но он упал спустя буквально пару минут. После прозвенел звонок, и преподаватели, сговорившись, отправили студентов в аудиторию, в которой у них была пара по культурологии. — Извините, мы их задержали, они нам помогали документы относить, — быстро придумав что-то на ходу, сказал Стас. Арсений в аудиторию даже не зашел, лишний раз видеть свое отражение, больно надо портить себе хорошее настроение.

***

Сидя на паре у культуролога, Антон старался не отвлекаться: этот предмет имел для него особое значение. — Тох, так это твой парень? — Спустя десять минут пары решил спросить Илья. — Да, — ответил Шастун, улыбаясь. — Пиздатый мужик, даже согласился кататься на Сабуровском сигвее. Если у вас все преподаватели такие, то я уже люблю этот институт, — заключил с улыбкой Макар. — Ты про Арсения, что ли? — Переспросил удивленно Антон. — Нет, Макар, ты ебнулся, мой парень, вон, нашу пару сейчас ведет, а тот его брат близнец, мы с ним никогда, да ну нахуй, не-не спасибо, не надо мне такого счастья. — А то, что вы за руки минут пятнадцать держались, когда ты чуть на него не упал? — Не понимая спросил Илья. — А это отношения преподавателя и студента, ну, их так Шаст, называет, — вмешиваясь в разговор, проговорил Дима. В общем, опять они вернулись к этой теме.

***

Антон с Макаром вернулся домой после пар. Шастун сообщил, что сегодня будет ночевать у Андрея, и квартира в полном распоряжении воронежца. Ну, как в полном, чтобы она осталась целой и невредимой. Иногда Антон чувствовал себя мамочкой, особенно когда, у него оставались друзья на ночевку, а лишний раз видеться с хозяйкой квартиры и вновь выслушивать, что Антону пора остепениться, он вообще не хотел. Нет, Людмила Ивановна не входила в число тех квартиросдатчиков, которые приходят с проверкой из МЧС каждый месяц, но и рассказывать старой женщине, что второкурсника не интересует женский пол он тоже не собирался. Во-первых, она не поймет, а во-вторых, зачем ему распространяться о своей личной жизни? Вот и он в этом смысла не видел. Добравшись до квартиры любимого, Антон как всегда позвонил в дверь. — Сюрприз, — с улыбкой сказал будущий журналист, когда дверь открыл ему культуролог. — Тоша, я как раз хотел тебе позвонить. Нам нужно поговорить, — пропуская парня в квартиру, ответил Андрей. — Что-то случилось? — Спросил Антон, не нравилось ему это «нам нужно поговорить», ох как не нравилось. А затем он увидел в гостиной чемодан. — Это как понимать? — Меня отправляют на конференцию, по культурологии и философии. Мне нужно будет уехать где-то на пару недель, — сообщил Андрей. — Я просто не знал, как тебе сообщить. После он объяснил что да как, и, если честно, Антон успокоился. Хотя что-то внутри подсказывало, что не понравится ему эти несколько недель, чуяла его задница. Однажды такое, как раз первого сентября, а затем вы и сами понимаете, что произошло. Этот вечер они провели вместе, Андрей отдал Антону запасные ключи от квартиры, когда узнал, что его друг живет с ним. На утро культуролог уехал, поцеловав еще спящего любимого в лоб на прощание.

***

Прошло три дня с отъезда Андрея, а Шастун уже начал скучать. — Да ладно тебе, Тох, не кисни. Сегодня Спартак играет! — Подбадривал друга Дима. После пары они решили отправиться в кафе, посидеть, отдохнуть, тем более как минимум двум из них всё равно нужно будет зайти в магазин. Подготовка к сегодняшнему вечеру — своего рода ритуал перед каждым матчем любимой команды. — Думаю, мы вам компанию составим, — говорит Оксана, отпивая кофе. — Полностью поддерживаю, давно я не смотрела на истошные разочарованные крики, — смеясь отвечает Ира, и Суркова тут же подхватывает её настроение. — Ведьмы… — С прищуром говорят два второкурсника, мысли об культурологии уходят на второй план. В кафе появляются ещё трое известных мужчин. Преподаватели МГУ быстро берут по кофе и, заприметив своих студентов, направляются к ним. Они как раз подходят к окончанию разговора. — А они всегда такие, — говорит Стас, ставя стакан с кофе на стол. — Можно? — Вопрошает он. — Конечно, — отвечает компания. Они не против пообщаться вне института с преподавателями, тем более тебя и правда шикарный, ну за исключением сами знаете кого. У Антона правда есть причины так думать, ну вот честно (нет). — Сегодня же ЦСКА, Спартак играют, — говорит Серёжа, пробегаясь взглядом по столу. — Ну, у кого мы собираемся? — Спрашивает он у Арса со Стасом. — У Стаса, — тут же отвечает Попов. — Не, ну охуеть! — Возмущается по-доброму Шеминов. — Только не расхерачте мою квартиру в пух и прах! — Сразу предупреждает философ, а затем переводит взгляд на студентов. — Кстати, за кого болеете, молодые люди? — Спартак, — без сомнения отвечает Дима с Антоном. — В этот раз он точно победит, — говорит Шастун, он всегда поддерживает свою любимую команду, даже если та и проигрывает. — Чушь собачья, ЦСКА победит! Это неоспоримый факт, — с некой ухмылкой говорит социолог. — Вот тут я согласен, — подмечает экономик. — Может, тогда поспорим? — Спрашивает будущий журналист. Зачем он это делает? Одному Антону известно и то, как показывает жизнь, не факт, что он и сам понимает, что творит. Мозг всеми силами орёт: «Нет!» Но азарт бьёт по последним здравым клеткам организма парня, и он идёт, пока сам не знает на что. — Хорошая идея, на что? — Интригующе спрашивает Арсений. — Если победит ЦСКА, я выполняю любое ваше желание, а если Спартак… — Он застывает, в голове появляется хитровыебанный план по избавлению от Арсения Сергеевича, но Шастун не решается его озвучить. — Скажу вам чуть позже. — Идёт. — Что идёт? Куда идёт? Арсений в душе не ебет, но соглашается. Зачем? Да потому что ему это предлагает Шастун, поверьте этим всё сказано. — Значит, сегодня вечером все у Стаса. Кузнечик, не потеряйся по дороге. — Обижаешь, я ради такого шоу приведу их целыми, живыми и невредимыми. — отвечает Ира. Она всё же смущается, когда Арс при всех называет её Кузнечиком, но это настолько вошло в привычку, что ей нравится. И чует девушка, что скоро её так будет называть не только Арс. Чует взглядом на затылке. Через полчаса они покидают кафе. Серёжа предлагает подвезти Диму, тем более им по пути. И тот соглашается они же «друзья», кажется, что в эту игру они просто играют уже сами с собой, пока остальные наблюдают со стороны, лишь изредка подъебывая. А как же без этого? Ира и Оксана под предлогом домашки вместе уезжают, их тоже никто не останавливает, это бесчеловечно, да и получат потом от злого Кузнечика. Стас тоже сливает, а Арсений готов поклясться, он видит в глазах друга лишь одну, единственную фразу — «1:1» — и это не счёт приближающегося матча. Кстати о нём, а точнее о споре, Антон и всё ещё продолжает стоять рядом с социологом. — Что будет если проиграет ЦСКА? — После ухода всех спрашивает Арсений. — Ты же хотел, озвучить свои условия наедине. — Не спрашивает, а утверждает социолог. — Странный вы человек, Арсений Сергеевич, соглашаетесь на спор, даже не зная, на каких условиях он будет. — Подмечает Антон и закуривает сигарету. Нервничает? Нет, это не в духе Шастуна. Ну, может если совсем чуть чуть. Они идут молча около минут десяти. Оказываются в каком-то незамысловатом дворе, в котором нет играющих детей, скорее всего они либо дома делают домашку и проклинают учительницу, которая так много задаёт, либо всё ещё в школе да и там занимаются скорее всего тем же. — А может я люблю азарт, — наконец всё обдумав, произносит социолог. — Хорошо, я скажу Вам, — Антон сглатывает. «Да что такое? Почему сердце так лихорадочно бьётся?» — Вопрошает он у своего мозга, но в слух произносит. — Если Спартак победит, Вы раз и навсегда исчезаете из моей жизни. Арсений сглатывает, в глазах шок. Внутри страх с нотками непонимания. Почему? За что? Что он сделал? Но он всё же спрашивает, строя из себя дурочка: — В каком смысле исчезну? — В прямом, уволитесь из института и уедете раз и навсегда в свой чёртов Питер! — Отвечает строго Антон. — Хорошо, Шастун, я принимаю твои условия, а сейчас мне пора, извини. — Голос грубый. Арсений уходит, не попрощавшись. Вы не подумайте, дело не в работе, он её и в Питере найдёт, да и в любом другом городе, если захочет. А вот Антона? Сам не замечая того, он привязался к нему, привязался так сильно, что не может сам себе объяснить, почему на душе так противно от слов студента. Что-то сжимается в груди, будто не давая спокойно дышать.

****

Вечер наступает скоропостижно, все, как и обещано, собираются у философа за час до игры. Девушки приносят закуску, мужчины –пиво. Для всех этот вечер будет лишь развлечением: кто-то расстроится в конце, кто-то будет прыгать от счастья, радуясь победе любимой комнаты. И не важно, кто победит. Главное, что весело. Невесело. Арсений приходит вместе с Серёжей, он не стал говорить никому об условиях, которые ему выдвинул студент. Сегодняшняя игра и правда решит много, слишком много. Он не готов об этом думать, уж точно не сейчас.

***

Девушки раскладывают закуски, парни расставляют банки с пивом. Единогласным решением было принято смотреть матч в гостиной. Ира, Оксана, Дима и Антон располагаются на диване. Арсений садится в кресло, рядом с ним на гредушки устраивается Серёжа. Стас же, как глава всего этого королевства, которому придётся убирать после игры, садится в другое кресло. Матч начинается, первые двадцать минут все как на иголках, и вот ЦСКА забивает первые гол. Арсений рад. Антон — совсем нет, любимая команда проигрывает, но почему на душе такое облегчение? Спустя ещё какое-то время ЦСКА вновь забивает. Шастун окончательно теряет надежду. — «А ты правда этого хочешь? Чтобы он исчез?» — Спрашивает внутренний голос, когда Антон засматривается на Арсения, так внимательно следящего за игрой, лёгкая улыбка еле касается его губ, глаза горят. В них пылает голубой пожар, и, кажется, Шастун готов в нем сгореть. — «Всем сердцем», — пытается убедить он сам себя. А после Спартак забивает гол. Дима, Стас и Антон ликуют. Улыбка Арсения сползает вниз. Спустя ещё какое-то время Спартак вновь забивает гол. Попов совсем поникает. Антон ликует нет! И вот начинает последняя игра, решающая всё. Судьи объявляют дополнительное время. Мяч перехватывает ЦСКА, но почти у самых ворот противник забирает его и вот, и вот. — Спартак забивает гол! Какая игра! — Говорит оратор из телевизора. Антон рад? За победу команды — да. За то, что сморозил днём социологу, — нет. У Арсения подрагивают руки, он теряется в пространстве, голова кругом. «Не такого исхода я ожидал», — он криво ухмыляется. А затем переводит взгляд на счастливого Шеминова и задает вопрос, который повергает в шоу как минимум трёх присутствующих: — Стас есть сигареты? Философ смотрит недоуменно: давно он такого не слышал. Но он лишь молча кивает, не задавая лишних вопросов, и протягивает другу пачку. Тот встаёт со своего места. — Арс, всё в порядке? — Спрашивает Ира. Взволнованная ли она? Ещё бы. Последний раз сигарету в зубах Попова она наблюдала ещё в юности, когда они были школьниками. — Всё хорошо, Кузнечик. — Вот так просто, ничего не объяснив, он выходит из комнаты, недавно наполненной весёлыми криками.

Спартак выигрывает со счётом 3:2