Двое: Я и Моя Тень

***

Утро. Антон просыпается, ощущая тепло чужих рук на своем теле. Он медленно поворачивается, смотря на умиротворенное лицо напротив. Мужчина рядом никто иной как Арсений, и в этом Антон уверен точно. Он протягивает руку, аккуратно касаясь ладонью лица мужчины. — Доброе утро, — говорит Арсений, не открывая глаз. — С днем рождения, — отвечает Антон. Попов тянется к нему и нежно целует, а затем Шастун проваливается во тьму. Он вскакивает с дивана, судорожно глотая воздух. Знакомый диван отдает знакомым запахом крепкого кофе. — Как я здесь оказался? — Спрашивает второкурсник, в недоумении понимая, что не помнит ничего после поцелуя с социологом. — Я тебя сюда принес, — отвечает, выйдя из спальни, Попов. — Да, Тош, я, конечно, понимаю, что молодой организм и все дела, но наклюкаться с одной бутылки… Ты меня прям поразил. — Неправда, я совершенно трезвым был! — Отвечает будущий журналист, пытаясь вспомнить, что вообще произошло. — Да шучу я, расслабься. Ты просто уснул — ответил Арсений. Он больше просто не смог сдержаться, смотря в ошарашенные зеленые глаза.

***

Они сидели на крыше, смотря в ночное небо. Кажется, Арсений не был счастлив уже так давно, но здесь и сейчас сердце, пропускающее сотню ударов в секунду, заставляло его понимать, что он жив и, кажется, нашел свое маленькое счастье. Социолог опустил голову, намереваясь что-то спросить, когда увидел голову юноши, лежащего на его плече. Антон мирно спал, но на его лице все так же оставалась улыбка, легкая и почти невесомая. Арсений потянулся вперед, касаясь одними губами губ студента. — Веду себя как подросток, — в которой раз напомнил он сам себе, но с улыбкой. — Пошли домой, горе луковое. После этих слов социолог погрузил тело уснувшего парня на плечо и, спустившись с крыши, направился к своей машине. Антон не проснулся ни когда его тело погрузили на заднее сидение, ни когда вновь вытаскивали, параллельно матерясь, и ударяя юношу головой о дверь машины. Дома Арсений положил Шастуна на диван, во-первых, хрен его знает какая реакция у парня будет с утра, проснись он в постели социолога, а во-вторых, Арсу самому нужно было подумать. — Арс, я люблю тебя, — с улыбкой сказал Антон, когда преподаватель укрыл его одеялом. — Я тоже тебя, Тош, — ответил Попов и пошел в спальню.

***

— Так, мне пора. Надо еще подготовиться к сегодняшнему вечеру, — сказал Антон, быстро собираясь. Только после опомнился, что социолог стоит неподалеку. — Прости, не хотел напоминать. — Не страшно, все равно, мне придется туда прийти. — Арс, все будет хорошо. Ты то будешь не один, с тобой будем мы, — обняв преподавателя за плечи, сказал Шастун. — Ты решил поменять профессию с журналиста на психолога? — Спросил Попов, вновь поправляя челку студента. — Так уж и быть, Арсений Сергеевич, Вашим личным психологом я готов побыть, — с улыбкой сообщает второкурсник. — Осторожней с такими словами, молодой человек. Я ведь могу это расценить как признание в любви. Шастун поджал губы, сердце забилось чаще. — Мне пора, — быстро чмокнув социолога в щеку, он вылетел как ошпаренный.

***

— Да что я творю, боже. Почему сердце так быстро бьется, неужели я правда влюбился? — Задавал сам себе вопросы будущий журналист, опираясь о входную дверь. Шастун быстро спускается с лестницы, голова, как и тело, забита социологом. Адреналин бушует в крови. Будущий журналист вызывает такси и едет за подарками. Сам того не понимая, в магазине он выбирает сразу два. С упаковками из голубой и серой пленки. — Алло, Андрюш, привет. Слушай, я, наверное, сам доберусь до места встречи. Не хочу портить тебе сюрприз, — позвонив парню, сообщает Шастун. — Тош, ты, как всегда, в своем репертуаре. Хорошо, буду ждать тебя в ресторане, — отвечает культуролог, легонько посмеиваясь.

***

Вечер наступает, к большому сожалению одного голубоглазого именинника, слишком скоропостижно. Попов надевает синий официальный костюм, осматривает себя в зеркало и вздыхает. — Даже ты не спасаешь… — Удрученно признается социолог. Мужчина весь день пытался настроить себя на этот чертов вечер, но это не в его силах. Если улыбаться, слушая родителей и брата-близнеца пару тройку часов, можно, то сидеть с родственниками, которых ты не то что не помнишь, вряд ли вообще знаешь, зато они про тебя знают слишком многое, даже больше, чем надо. Попов никогда не понимал, зачем рассказывать обо всем им. Ну вот нахрена? Но к сожалению, или, к радости, причины он понять так и не смог, покинув Москву. К вопросом семейным он больше не возвращался, отдавая все свое внимание, учебе. — Арс, вздыхай, не вздыхай, а от этого вечера не убежать, — сказала девушка, появившись в дверном проеме с ключами в руках. — Кузнечик? Я думал ты с Оксаной поедешь, — изумился преподаватель. — Окс поехала с Димой и Шастом. А я решила за тобой заехать и, как вижу, не зря. Да и кто кроме меня тебя вытащит? — С улыбкой спросила Ира. — И то верно. А может, не пойдем? — Повернувшись лицом к подруге, спросил Арсений. — Арс, это твой День рождения, и никакие, родители, братья и уж тем более родственники не должны его портить, — сказала Кузнецова, поправляя ворот рубашки преподавателя. — Да и я от тебя просто так не отстану. — Понял, я понял, — с улыбкой сказал Попов, сдавшись. — Пошли. — Давай бегом, а то Стас нас сейчас убьет, — сказала девушка, посмотрев на время. — Что? Почему? — Спросил социолог, обуваясь. — Он как истинный джентльмен заказал нам такси и сказал кхм, кхм цитирую: «Я все оплачу», — сказала Ира, изображая лицо Шеминова. Арсений рассмеялся, после чего они покинули квартиру. На улице из стороны в сторону маячил философ. Мужчина в черном смокинге, кажется, измерил земную поверхность уже более четырех раз. — Где вас черти носят? — Спросил он, завидев друзей. — Ой не бурчи, ты сам сказал, что все оплатишь, — сказала Кузнецова, садясь на задние сиденье такси. — Поехали лучше, — закатив глаза, сказал Стас и так же любезно открыл дверь Арсению. — Прошу, не ушибите Вашу графскую головушку. — Oh merci beaucoup ma réceptionniste , — ответил Попов, садясь в машину. Стас сел на переднее сиденье и, повернувшись к другу, сказал: — Так ты еще и на французском балякаешь! Ну охуеть! — Что ты, вообще его не знаю, — пожав плечами, ответил социолог. — Тронули шеф, — сказал он водителю, и машина двинулась в назначенное место провождение праздника.

***

Подъехав к нужному ресторану, Арсений глянул на последок еще раз в окно. В голове не было ровным счетом ничего. Здесь и сейчас он ощущал как тогда, неприятный ком, тот начал медленно сворачиваться где-то внутри организма. — Все будет хорошо, мы рядом, — улыбнувшись, сказала Ира, взяв обеспокоенного социолога за руку. — Что бы я без вас делал? — С улыбкой спросил Попов, покидая машину. Когда компания зашла в ресторан, их встретил портье — мужчина на вид лет 20-25 сказал следовать за ним, и наши товарищи беспрекословно выполнили просьбу. Тревога внутри нарастала, не нравилось это Арсению, ой, как не нравилось. В последний раз такое чувство его посещало в тот злополучный пятнадцатый День рождения. Да и форс‐мажор не заставил себя долго ждать. Двери лифта открылись на предпоследнем этаже, портье покинул его первым, следующими вышли друзья, и только Попов продолжал стоять, сам не понимая, почему не может сделать шаг. — Кхм, кхм, третья дверь справа, прошу, проходите, — смотря на социолога, сказал портье. — А, да-да, конечно, извините, — будто выйдя из транса, Арсений двинулся вперед. — Эй, ты в норме? — Спросил Стас, слегка толкнув друга в бок. — Не нравится мне все это, — поморщившись, ответил социолог. — Арс, это будет твой лучший День рождения! — Задорным голосом произнес человек, появившись буквально из неоткуда. — А мы в этом всецело поможем, — закинув руку на плечо друга, сказал Сережа. — Не, ну если Серый приперся в смокинге, то, будет точно весело, — сказал Попов, повернувшись к своим школьным друзьям. — Ой, да иди ты, я между прочим его три часа выбирал! — Сказал Матвиенко, поправляя пиджак. — Да, а потом чуть в этот же день не ебнулся в нем в грязь, — посмеиваясь сказала Ира. — Это был бы фееричный полет. — Главное, что все обошлось, — ответил экономик. — Вас долго ждать? Там гости уже бурчать начинают, — выйдя из помещения сказала девушка в красивом голубом платье. Ира прикусила губу, осматривая свою спутницу с ног до голы. — Так, пойдемте скорее, а то кое-кто сейчас нашу бедную Оксаночку глазами изнасилует, — сказал Арсений и наконец начал улыбаться. Кузнецова покраснела. — Пошли уже. Правда, что мы здесь стоим, давайте вперед, — взяв под руку Суркову, сказал она, и все двинулись в огромный зал. Двери открылись, и в глаза нашим героям ударил яркий свет, доносящийся от люстр. В зале играла приглушенная живая музыка, за большим столом уже сидели родственники. Они общались о чем-то на перебой с родителями. Андрей сидел рядом с отцом, Дима с Антоном в аккурат, чтобы никто не видел, пиздили что-то со шветского стола. — А вот и наш второй именинник, — сказала Татьяна, поднявшись со своего места. Все взгляды тут же приковались к мужчине с голубыми глазами. Арсений невольно сглотнул, понимая, что знает здесь ровным счетом никого, за исключением некоторых персон. Но и их по пальцам можно было пересчитать. — Тогда прошу всех к столу, — так же поднявшись со своего места и взяв бокал в руки, с улыбкой сказал Сергей. Дима с Антоном, услышав знакомый голос, тут же двинулся в сторону стола. Позов без каких либо препятствий сел рядом с пустым местом, заранее забронировав его для Серёжи. Экономик улыбнулся и опустился рядом. Антон прошёл к одному из мест и застыл. С одной стороны сидел Андрей рядом с отцом, радостно улыбаясь всем родственникам, которые заваливали его всевозможными вопросами. С другой стороны подальше ото всех — Арсений рядом с Ирой. Неподалёку расположился Стас, но даже так рядом с ним, будто подзывая к себе, осталось свободное место. Шаста разрывало: с одной стороны он должен, даже обязан сесть рядом с Андреем. Во-первых, они встречаются, да и наверняка родственники об этом в курсе. Тем более родители этих двоих явно лояльнее относятся именно к культурологу. Учитывая всё обстоятельства, он просто должен сесть рядом с ним. Но с другой стороны задницу так и тянуло в сторону голубых глаз. Антон растерялся. Почесывая затылок, он невольно оглянулся по сторонам, теперь с каким-то непониманием на него смотрели родственники Поповых. Оксана заметила это через долю секунды, и быстро кивнув Ире, прошла гордой походкой к месту, где сидел Андрей. Сев рядом с ним, она взглянула на Антона и лишь подмигнула ему, а затем вернула свой взгляд к более интересной ей девушке, совершенно не обращая внимания на недовольного преподавателя культурологии. Шастун пожал плечами, мысленно отбивая чечётку, он присел рядом с Арсением. Преподаватель социологии заулыбался. — Дорогие мои, сегодня один из самых лучших дней в моей жизни, — начал вещать отец, поднявшись со своего места с бокалом. «Прям дежавю», — сказал про себя Арсений, но виду не подал. — В этот замечательный день ровно двадцать семь лет назад на свет появились мои замечательные мальчики. Вы даже представить себе не можете, какое это счастье для отца, — Сергей говорил с улыбкой, будто проживая все эти двадцать семь лет по новой. — Они выросли достойными людьми, добились многого в жизни, нашли опору и поддержку в виде молодых людей, которые всегда будут с ними рядом. На этом моменте Шастун сглотнул. «Так давай ты хоть сейчас не будешь думать о том, что у тебя беды с башкой», — сказал внутренний голос, и будущий журналист впервые покорился ему. — Конечно, в нашей жизни всегда были трудности, и порой мы не понимали друг друга. Но здесь и сейчас я гордо могу заявить, что я счастлив иметь таких замечательных сыновей. За вас, мои дорогие Арсений и Андрей! — Отец поднял бокал, все последовали его примеру, первый тост был успешен, звон бокалов разносился по всему залу. Затем начались поздравления от родственников. Впервые за все двенадцать лет двое близнецов переглядывались, когда вставал кто-либо из присутствующих, будто спрашивая друг у друга: «Ты знаешь кто это?» Всё было вполне хорошо, и кажется, социолог начал задумываться над тем, что этот День рождения пройдёт и правда успешно. Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал. Знаете, в большом кругу друзей или просто знакомых всегда найдётся такой человек, который сможет поднасрать своими словами или действиями, да не важно чем именно, но он обязательно это сделает. Что интересно, такие люди после своих поступков всегда делают вид, что не сделали ничего переходящего границы, не ляпнули глупость неприятную многим. Они продолжают всегда как ни в чем не бывало, даже не думая, что люди слушавшие их уже готовы покинуть компанию, ссылаясь на «вдруг появившиеся очень важные дела». Вот и на нашем прекрасном торжестве был такой человек. Томная женщина лет сорока шести в ярко–красном платье (если быть до конца честными просто вырви глаз) с ярко–красной помадой, и как бы не казалось странно, с вычурно–голубыми тенями на веках. Она поднялась со своего места, взяв бокал в руки, и начала говорить (ох лучше бы она молчала, продолжая поглощать шампанское бокал за бокалом). — Я рада, что сегодня нахожусь в такой приятной компании, — улыбнувшись во всё тридцать два, начала Людмила. — Я помню наших именинников ещё детьми. Ребят, а помните как вы вместе купались, ещё потом за уточку дрались? — Посмеиваясь, спросила она. Именинники начали краснеть, остальные молчали, прожигая красное платье взглядом, но женщина не видела этого. — Ой, а помните тот смешной случай… Ну, когда Арс, был якобы «геем», — Людмила продолжала смеяться, но, видимо, смешно было только ей. — А сейчас, как посмотрю, наши близняшки местами поменялись. Теперь Андрюша занял этот величайший пост. И если по началу все косвенно прижигали её платье взглядом, то теперь возникло желание сделать это физически. Ира во всю крутили в руке вилку думая, как поглубже запихнуть её этой мадмуазель в рот. Оксана держала в руках бокал, подумывая плеснуть им в рожу этой мадам. Дима и Серёжа, переглядываясь, крутили в руках ножи, намереваясь распороть платье. Может, хоть это заставит её замолчать? И только именинники сидели молча, прикрывая лицо руками. — Хотя с другой стороны кому какое дело, кто с кем чпокается. Главное, что вы любите друг друга. Ура! Ура! Ура! — Прокричала Людмила, подняв бокал. Гости нехотя чокнулись бокалами, наконец эта дамочка заткнулась, усевшись на место. Не прошло и пятнадцати минут как ещё один родственник решил спросить: — Арс, Андрей, а свадебка то когда? А то мы и там погулять не прочь. Впервые мысли братьев совпадали: они готовы были оба послать мужчину по известному адресу. Такие вопросы бесили больше, чем женщина несшая полный идиотизм минут пятнадцать. — Ладно, Андрей, у вас там голубков всё сложно, но ты, Арс, не думаешь, что вам с Ирочкой пора поженится? — Спросил мужчина, смотря на социолога. Попов сжал челюсть, нога под столом начала ходить ходуном. Он уже был готов ответить на каверзный вопрос в своём резком стиле, когда знакомая ладонь окутанная металлическими кольцами сжала его коленку под столом. Арсений сглотнув, кинул мимолётный взгляд на сидящего рядом второкурсника, прочистил горло и сказал: — Нет, дядь Миш, мы об этом ещё не думали. Рука Антона убралась с коленки, когда преподаватель окончательное успокоился.

***

Прошло какое-то время, и официанты начали подавать горячее: мясо по‐французски, стейк, запечённые креветки в непонятном соусе. Стол ломился от блюд, но надо же было именно Арсению поставить запеченную рыбу. — Я надеюсь, нам удалось угодить каждому, — сказала Татьяна, мило улыбнувшись. — Да–да, Арсюш, не волнуйся, я проконтролировала, чтобы тебе дали твою любимую рыбку, — вновь заговорила Людмила. Попов посмотреть на нее и молча кивнул, не став ничего предъявлять, да просто потому что это бесполезно, и праздник портить, честно говоря, не хотелось. Ира уже начала вставать со своего места, когда Антон совершенно случайно обронил вилку и, поднимая её, коснулся тарелки социолога, заставляя ту упасть в низ. — Боже извините, я такой неуклюжий, Арс, ты как? Не испачкался? — Спросил он, смотря в голубые глаза. — Да там чуть-чуть, думаю, мне нужно ненадолго покинуть вас, извините, — сказал Попов, мысленно благодаря второкурсника. — Извините, нужно ещё одно горячее, — подозвав к себе официанта, сказала мама. В этот раз на месте Арсения оказался стейк. Через пару минут компанию взрослых покинул и Шастун, ссылаясь на то, что ему сильно приспичило в туалет. Ира смотрела вслед удаляющемуся юноше и лишь ухмыльнулась. — Интересно выходит, — сказала девушка себе под нос, а затем вновь вернулась к разговору.

***

Арсений оттирал рубашку около трёх минут, благо соус не успел впитаться и быстро смылся с ткани. Потом распахнулась дверь, и в помещении появилась до боли знакомая двух метровая кудрявая головушка. Антон встал рядом с раковиной, включил воду и начал мыть руки. — Как пятно? Смог отмыть? — Смог, — ответил Арсений, не скрывая улыбки. — Ты чего? — Спросил Антон, выключив кран, и начал встряхивать руки. — Да так, просто мне льстит, что ты запомнил, что я терпеть не могу рыбу. — Ничего я не запомнил! Это случайно вышло, — тут же стал оправдываться Шастун. — Хахаха, ладно в честь праздника скажу, что поверил. Не задерживайся долго, чебурашка, — сказал Арсений, покидая уборную. Второкурсник повернулся к зеркалу, дотронулся до мочки уха, понимая, о чем говорил Попов, и сказал: — Вот сука! Нет, я правда веду себе как школьница. — Как влюблённая школьница, — сказал Серёжа, выйдя из кабинки. — Ты… ты как здесь оказался? — Выпалил сходу Антон. — Через дверь вошёл, — сказал Матвиенко, включая кран. — А ну да, ты же был занят своими ушками. — Погоди, Арс только ушёл, — ответил ничего не понимая будущий журналист. — Уууу, Тох, ты уже перепил, что ли? — Спросил экономик, прикладывая руку ко лбу студента. — Арс, вернулся минут десять назад. — Пиздец, — резюмировал парень После чего они вместе покинули туалет.

***

Вечер подошёл к концу, гости начали расходиться, уезжая на такси. Распрощавшись, родители тоже направились домой. Антон вызывал себе такси, когда его окликнул Андрей: — Тош, поехали вместе, — сказал культуролог, сняв пиджак. Второкурсник не знал, как отказать. Ему надо было обдумать всё, так сказать, переварить. Он слишком много узнал за последние пару дней и теперь не имеет понятия, как себя вести. — Слушай, Андрей, я, наверное, сегодня к себе поеду, устал просто. Культуролог пожал плечами, будто осознав что-то для себя, а затем произнёс: — Да я и не предлагаю остаться. Ты у меня конспект по культурологии забыл, а завтра пара. Как ты без них будешь? — Спросил он, не подавая виду — А точно, совсем забыл. Ну, тогда поехали, — сказал Антон, и они вместе сели в уже прибывшее такси.

***

Ира с Оксаной, Дима с Сережей и Стасом ехали в такси. Каждый думал о своём. В какой-то момент тишину разорвала Суркова: — Тебе не кажется, что Антон ведёт себя странно, что ли. Он прям как-то изменился — начала говорить Оксана, смотря на девушку рядом. Ира заулыбалась, перевела взгляд на свою спутницу и сказала: — Он ведёт себя как влюблённый идиот, точнее влюблённый идиот, который не хочет признавать то, что он влюблён. — Ты думаешь, Шаст влюбился в Арса? — Спросила Суркова смотря на девушку. — Знаешь, их отношения напоминают мне «Дневники вампира» — Кузнечик, ты серьёзно? — Спросила Оксана, начиная смеяться. — Бред какой-то. — Ну, сама посуди. Елена — это явный Антона, она встречается со Стефаном — то бишь с Андреем, пока в их жизнь не врывается родной брат того вампира –Деймон, а именно Арс. По-моему, всё логично. Вот только я надеюсь, что это не продлится восемь лет, когда он наконец поймёт, что любит другого, — ответила Ира. — Вообще-то Елена поняла это раньше, там всего же восемь сезонов, — в разговор вмешался Дима. — А ты у нас знаток? — Полюбопытствовал Сержа. — Ой, кто бы говорил! А кто неделю назад ревел над смертью Элайджа и Клауса? — Спросил в ответ Позов. — Ничего я не ревел, мне соринка в глаз попала, — ответил экономик. — Не знал, Сереж, что ты такие сериалы смотришь, — сказал Стас, слегка посмеиваясь. На него тут же уставились четыре пары глаз. — Погоди, ты хочешь сказать, что не смотрел эти сериалы? — Спросила Ира, смотря на давнего друга. — Нет, конечно. Я же не буду такой херней маяться, — ответил Шеминов. — Так, друзья, нам в срочном порядке нужно заняться культурным просвещением этого человека, — сказала Оксана, окинув всех взглядом. — Полностью поддерживаю, — сказал Дима. — Ты обязан их посмотреть, всё равно заставим! — Не дав сказать ни слова, заявил Сережа, коснувшись плеча философа.

***

Антон с Андреем молча ехал в машине. Культуролог то и дело поглядывал в сторону второкурсника, думая как начать разговор. Антон пресекал все его попытки, он всю дорогу просто смотрел в окно, не желая сейчас разговаривать ни о чем. — Тош, мы приехали, — сказал Андрей. В его голосе слышалось разочарование. — А да, ну, пошли тогда, — выбираясь из собственных мыслей, сказал второкурсник. Они в точно такой же тишине поднялись на нужный этаж. Андрей открыл дверь, пропуская парня внутрь, Шастун тут же начал искать свою тетрадь с конспектами. Уйти хотелось как можно скорее, просто потому что сейчас говорить с Андреем он не хотел. Да он даже не знал, как именно начнет этот разговор. Но Андрей сам будто по воле случая спросил: — Тош, что-то случилось? — Нет, с чего ты взял, — быстро спросил Антон. — Да где же эта чертова тетрадь? — Ты весь вечер ведешь себя странно. Да и смотрю, у вас с Арсением очень хорошие отношения начали складываться, — культуролог замолчал буквально на минуту, засунув руки в карманы. Он начал понимать, что к чему. — Так, рассказывай, что эта голубоглазая неженка тебе наговорила? Второкурсник подумал, посмотрел на мужчину и сказал: — Это, кажется, ты мне кое-что не рассказал. — Дай угадаю, про то, что этот хрен бедный и такой несчастный или про то, что я такая тварь отправил фотографии его с бойфрендом или про случай с ножом, которого не было! — Повышая тон, говорил Андрей. — Что? — Недоуменно спросил Шастун. — Как не было? — Вот так. Да у него даже такого шрама в помине не было. А ты поверил? Ах, ну да, он же мог показать тебе шрам около бедра, вот только его он получил в аварии когда с отцом на рыбалку ездил. Тош, по–твоему, я способен на это? — Спросил Андрей, подойдя к парню. — То есть он мне соврал? — Вновь спросил второкурсник. В горле свернулся неприятный ком, слезы сами начали подступать к глазам. — Тош, я же тебе говорил, этот человек не остановится не перед чем. Понимаешь, он хочет рассорить нас и пойдет на все, чтобы этого добиться, — культуролог поглаживал будущего журналиста по плечам. — Прости, Андрей, мне нужно домой, хочу побыть один. Поговорим завтра ладно? — Спросил Шастун, быстро начав собираться. — Хорошо, спокойной ночи, малыш, — сказал на прощание культуролог, после чего дверь захлопнулась. Гнев и внутреннее разочарование смешались воедино. Спускаясь по лестнице, Антон вызвал такси, назвав адрес социолога. Он поехал именно туда, всю дорогу мужчина прокручивал слова своего парня, внутри становилось все неприятней и неприятней. С каждым проеханным домом узел внутри заворачивался в три погибели. — Приехали, — объявил водитель. — Да, спасибо, — ответил Антон и, расплатившись, пошел к подъезду. Сердце забилось как в не себя. Шастун отказывался верить в то, что Арс ему врал. Он хотел просто уехать, но в итоге взвесив все «за» и «против», Антон решительно зашел, он осознал все слова культуролога, с каждым этажом, понимал как проебался. — Как я вообще мог поверить этому Арсению? — Спрашивал он сам у себя. Оказавшись на нужном этаже, второкурсник позвонил в дверь, настойчиво и решительно. Ему было плевать, если даже социолог уже спал. Спустя пару минут дверь открыл мужчина, находясь все еще в наполовину расстегнутой рубашке. — Антон? Что случилось? — Это я у тебя спросить хочу, — сказал Шастун, заходя в чужую квартиру и захлопывая за собой дверь. — То есть ты думаешь, если напиздел мне, и я весь такой ебать какой верующий поведусь на твои сказки?! — Так, стоп, о чем ты? — Спросил Попов, пытаясь понять, что происходит. — Я о том, что ты наврал мне! Шрам! Отец, Андрей! Я как дурак повелся на все твои рассказы! Я думал, ты честен со мной… а ты, просто использовал меня! Хотел, чтобы я расстался с Андреем. Так у тебя ничего не выйдет! — Я понял тебя, но сейчас успокойся и подумай сам, зачем мне это? — Спросил Арсений, а будущий журналист не смог подобрать слова для ответа. — Тош, помнишь, тогда на крыше я тебе сказал, что верить или нет решать тебе. Так вот, я свои слова держу. — А я тебе не верю, — шмыгая носом, ответил Антон — Прошу… Исчезни из моей жизни! Я не хочу тебя видеть, слышать, знать! — Хорошо, я тебя понял, но на парах мы все равно будем видеться, — сказал Попов. — На парах много людей, не волнуйся как-нибудь переживу, — сказал Антон. — Хотя бы раз в жизни ты меня понял, — после этих слов Шастун покинул квартиру социолога. Дверь закрылась, Арсений взглянул в зеркало. — Не поверил… Ты правда жалок Попов, на что ты рассчитывал? — Он усмехнулся своему отражению. После чего пошел на кухню. Бутылка коньяка была тут же изъята из шкафа. Попов, вскрыв ее, отпил из самого горлышка. Он осел на пол в гостиной, когда бутылка с алкоголем была на половину пуста. — Ты же знал, что так будет… Арс, ты правда дурак… — Он сделал еще один глоток. — Полный хеппи бездей ту ю. — С его лица скатилась слеза. Социолог прикрыл глаза, мечтая забыться.