Двое: Я и Моя Тень

Утро начинается с кружки вкусного зеленого чая. Антон отпивает полчашки, прежде чем осознает, что не помнит, как именно тут оказался. Он смотрит на парня в домашней футболке и прекрасно понимает, что это Андрей. — Что я тут делаю? — Вопрос не заставляет себя долго ждать. Культуролог смеется, а затем сообщает: — Ты вчера пришел почти в стельку пьяным, я тебя такими никогда не видел, и кинулся меня целовать. — Щеки преподавателя краснеют. — Я рад, что ты мне поверил, — говорит Андрей, после чего забирает кружку у юноши. А вот Антон все помнит несколько иначе. В памяти сохранились голубые глаза, в которых полный беспорядок перемешивается с непониманием. Он помнит, как хлопнул дверь, как сбежал по лестнице, боясь остановиться. А после будто пропасть. Тьма окутывает дальнейшие воспоминания, но головная боль и перегар во рту говорят о том, что второкурсник явно был в баре. — Андрюш, прости, я правда не знаю, что на меня нашло, — говорит Антон, потирая виски. — Ничего, солнце, я все понимаю. — После этих слов культуролог наклоняется и целует парня в губы. Антон отвечает, но из головы все никак не выходит образ социолога. Антон понимает, что это их конец. Антон знает, что больше ничего не чувствует к Андрею. Но все же Антон продолжает играть в любовь, думая, что все наладится. — Завтракать будешь? — Спрашивает Андрей, отстранившись спустя пару минут. — Нет, только кофе выпью. — Шастун не знает, что с ним. Хотя если быть до конца честным, знает, но не признает. Настроение ни к черту. — Кофе? — Спрашивает Андрей, удивляясь, словам парня. — Да сегодня хочу кофе, — говорит Антон, вставая с кровати. — Хорошо, будет тебе кофе, — отвечает культуролог, после чего уходит на кухню. Антон заглядывает в телефон: сообщение из группы второго курса о том, что первой пары не будет, не может не радовать. Несколько сообщений от спам–ботов и еще сообщений десять от Димы, Оксаны и Иры. Все как один кричат о том, что Стас не смотрел «Дневники Вампиров». Тут даже Шастун охуел: — Как такое возможно в нашем мире? Еще существуют такие люди? В один прекрасный момент палец непроизвольно тыкает на чат с социологом. Шастун тут же выключает сообщения вместе с телефоном, когда в подсознании прокрадываются воспоминания вчерашней ночи.

***

Антон опаздывает даже ко второй паре. Он делает это специально, просто потому что ее ведет Арсений. Уже становится некомфортно. В аудиторию он заваливается спустя пятнадцать минут. — Здравствуйте, извините за опоздание. Можно войти? — На последнем слове он обрывается понимая, что в аудитории за исключением студентов нет никого, а именно преподавателя. — А где Арсений Сергеевич? — Спрашивает второкурсник, садясь рядом с друзьями. — Сами не знаем, — отвечает Оксана. — Ир, ну что там? — Да не знаю я, он трубку не берет, — говорит Кузнецова, обеспокоенно постукивая пальчиками по поверхности стола. Спустя некоторое время дверь в аудиторию открывается. Арсений заходит с опозданием в двадцать минут. — Извините, ребят, задержался. Пробки, — отвечает Попов. Ира начинает беспокоиться еще больше. Лицо социолога не излучает ни малейшей радости, синяки под глазами, растрепанная прическа, помятая футболка и вчерашние джинсы — все это напоминает его состояние двенадцатилетней давности. Именно таким был Арсений в тот самый роковой год. И это ой как не нравится Кузнецовой. Студенты как всегда выбирают тему для обсуждения. Вот только Попов будто и не присутствует на паре, он полностью погружен в себя. Единственный раз он подал признаки жизни, когда согласился с очередной темой. Кстати о ней, ученики выбирают «Что сильнее всего в жизни». Как всегда, ведут дискуссию, но социолог и вовсе не вмешивается. Он гипнотизирует одну точку, будто пытаясь что-то в ней разглядеть. Так проходит полпары, а затем в дверь стучат. — Извините, ребят, я забыл здесь свою папку с документами. Я заберу и уйду, не отвлекайтесь, — говорит Андрей, почти на цыпочках прокрадываясь по заднему ряду к окну. — Нет, подождите, мы так никогда не решим, что важнее. Арсений Сергеевич, — выводя мужчину из транса, говорит Суркова, — что по вашему важнее: жизнь, надежда или любовь. Арсений лишь раз переводит взгляд на Андрея, удрученно хмыкает и начинает говорить: — Знаете, ребята, многие говорят, что ничего сильнее любви нет. — Некоторые студенты начинают самодовольно улыбаться, пока социолог, выдержав секундную паузу, не продолжает: — Хах, глупцы… Трусость… Глупость… Ложь… Гордыня… — Все это время он ходит взглядом по аудитории, пока не доходит до последней стадии. — И, — он замирает, переводит взгляд на Андрея, тот сглатывает. Социолог понижает голос почти до шепота, — предательство… — Он секунд пять смотрит на культуролога. Тот опускает глаза, не в силах выдержать напора взгляда. — Всегда сильнее любви. — Арсений вновь смотрит на студентов, будто ничего и не было. В ту же секунду, когда социолог заканчивает свою речь, две руки одновременно взмывают в воздух. — Арсений Сергеевич, можно выйти, — говорят на перебой Ира и Антон. — Конечно, можно, — вздохнув, отвечает преподаватель. — Вернемся к теме нашей лекции. Антон и Ира уходят из аудитории, через минуту из нее выходит и Андрей.

***

Ира стоит в туалете, опираясь на раковину руками. Она медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь убедить себя. — Это не твое дело, не лезь, — после она поправляет прическу и выходит. Но проходя мимо мужского туалета, останавливается. — Ира, Арс — взрослый мальчик, сам разберется, — все еще пытается убедить себя второкурсница, но уже через минуту сдается. — Ага, конечно, разберется. Уже один раз разобрался. Ищи его потом за три пизды, — с этими словами Кузнецова заходит в мужской туалет. И если честно абсолютно плевать, сколько парней там будет. Ей они нахрен не нужны, причем как в метафорическом смысле, так и физическом. К счастью, в туалете оказывается только Антон, чьи глаза расширяются от удивления. — Ир, ты че тут делаешь? — Изумляется студент, быстро застегивая ширинку. — Поговорить пришла, — отвечает Кузнецова, смотря на двухметрового парня. — Может, не здесь? — Все еще смущенно спрашивает Антон. — Нет, здесь, — строго говорит Ира, и от этого голоса мурашки пробегают по всему телу. — Что ты вчера натворил? — Ты о чем? — Не понимая, спрашивает будущий журналист. — Шастун, не беси, — говорит девушка, но все же уточняет — Что у вас с Арсом вчера произошло? — У нас? А что у нас могло произойти? Мы же не пара в конце концов. Просто поговорили, расставили все точки над и, — говорит слишком уверенно Шастун. — Да что ты говоришь! То есть именно потому что вы «расставили все точки над и» один приходит как из жопы мятый, а второй пытается сбежать от первого, опаздывая ко второй паре? Гениальность хромает, знаешь ли, — говорит Ирина, смотря в упор на парня — Я просто проспал, а твой Арс, может, перепил маленько и все. — Проспал? Окс написала, что всем ко второй в восемь утра, и не надо мне говорить, что ты не видел. Ты в сети с 7:50 был. — Ир, я с Арсом — только студент и преподаватель. На этом всё. У меня есть человек, которого я люблю и ни на кого не променяю. А на твоего Арсения мать его Сергеевича мне по барабану. Ферштейн? — Спрашивает Шастун, начиная злиться. Ира складывает руки на груди, смотрит в одну точку и отвечает: — Ферштейн — а тем временем в голове уже возник сумасшедший план.

***

Очередное утро начинается в квартире культуролога. Шастун поднимается лениво потягиваясь, пока его возлюбленный готовит завтрак. Вчера они мило поговорили, и наконец второкурсник правда понял, что очень сильно любит своего парня, а с социологом это была интрижка, не более. Рука в привычном движении тянется к телефону с кнопкой разблокировать. Антон сразу попадает во «Вконтакте». Сообщения от друзей, опять боты, все в своем роде. Но вот что интересно, палец в очередной раз тянется к аккаунту социолога. — Не понял, — говорит Антон. На экране красным по белом весит значок и надпись «Такого пользователя не существует». — Это шутка какая-то? Он поднимается с кровати, идет на кухню, откладывая телефон. — О, ты уже проснулся? — С улыбкой спрашивает культуролог. — Да, — отвечает Антон, усаживаясь за стол. — Вкусно пахнет. — Твоя любимая яичница, — говорит Андрей подавая тарелку. — Кстати, у вас сегодня пар не будет, все преподаватели будут на конференции, так что отдыхай. — Погоди, а разве социолог тоже будет на конференции? Он же говорил, что у нас будет пара. — Антон вспомнил, как Арсений наотрез отказывался идти на это ужасающие мероприятие. Он готов был вести все пять пар без продыху, лишь бы не появляться там. — Тош, ты чего, Алехандро Семенович никогда не пропускает конференции, — отвечает как ни в чем не бывало Андрей. Второкурсник поперхнулся. — Какой к черту Алехандро Семенович? — Спрашивает он, запивая водой. — Ваш преподаватель социологии. Ладно, мне пора. Загрузи, пожалуйста, в посудомойку посуду, когда закончишь, — поцеловав парня в лоб, культуролог покидает квартиру. После завтрака Антону звонит Дима: — Алло, Тох, погнали на баскетбол? — Погнали, а кто будет? — Я, ты, Сережа, Ира с Оксаной и Стас. Все, как всегда, — отвечает задорно Позов. — Понял, понял, вылетаю, — говорит, быстро скидываю трубку, второкурсник. На улице его уже ждут друзья. — Тох, ну че так долго? — Спрашивает Сережа. — Долго искал футболку Спартака, — отвечает Шастун. — Ладно, пойдемте, а то опоздаем, — говорит Стас, и все садятся в такси. На стадион они прибывают минут за двадцать. До матча еще полчаса, поэтому компашка решила сходить в магазин. — Ты прикинь, мне сегодня Андрей заявил, что у нас социологию ведет некий Алехандро. Бред реальный же, — посмеиваясь, сообщает Антон Позову. — Почему бред? Хотя то, что его зовут Алехандро, правда звучит бредово, — говорит Дима, хватая холодную бутылку пива. — Чего? Поз, какой Алехандро? У нас социологию ведет Арс, ну брат близнец Андрея, — говорит Антон и тоже берет бутылку пива. — Тох, ты вчера пил? — Насторожился Позов. — Что у вас тут происходит? — Подъезжая на тележке, спрашивает Оксана. — Ты прикинь, Позов говорит, что у нашего культуролога нет брата близнеца, — отвечает Шастун. — Ну да, он же единственный сын в семье, — отвечает Оксана. — Да вы че все с ума посходили? — Будущий журналист начинает возмущаться. — Что за шум, а драки нет? — Спрашивает Ира, кидая две пачки чипсов в тележку. — Кузнечик, вот скажи, кто такой Арс? — Спрашивает теперь уже серьезно Антон. — Как ты меня назвал? Кузнечик? Это что-то новенькое. Откуда у тебя это в голове? Арс… не знаю, нападающий или очередной защитник? — Пожимая плечами и изогнув бровь, отвечает Ира. — Это сейчас розыгрыш какой-то? — Спрашивает, теперь уже правда ничего не понимая, Антон. — Тох, я понимаю, все перетрудились ты, наверное, устал. Вот тебе всякие Арсы и мерещатся, — сказал философ, подойдя с порцией сухариков. — Да ничего мне не мерещится. И кстати, ты почему не на конференции? — Спросил второкурсник. — Мне там делать нечего, сбор для одноклеточных, — ответил, поморщившись, Стас. — Вот! И Арс, так говорил, — указывая пальцем на Шеминова, воскликнул Антон. — Антон, никакого Арса нет, — уверял его философ. — Ладно, пойдемте, а то опоздаем, — сказал он всей компании, и они вместе двинулись на кассу, отставив бедного Шастуна стоять в полном ахуе. Матч проходил просто как нельзя лучше. Любимая команда парней выигрывала, вся трибуна ликовала, кроме Антона. Тот был погружен в собственные мысли, пока не увидел знакомую черную макушку. Он сорвался с места, как пес с цепи, подбежал к мужчине, схватил его за плечо и развернул к себе. — Арс… — Но его лицу предстал неизвестный мужчина. — Извините, — сказал Антон, склонив голову, после чего вернулся к друзьям.

***

После матча ликующие болельщики своей любимой команды отправилась в МакЗаняв столик и сделав заказ, они обсуждали прошедший матч. А потом Ира сказала: — Ну ты, Тох, конечно, дал. Это же надо подойти к незнакомцу и дергать его, — посмеиваясь, сказала девушка. — Да я думал, что это Арсений, — отпивая колу из стакана, сказал Шастун. — Так, Тох, о каком Арсении ты говоришь весь день? — Сложив руки в замок, спросил Сережа. — О твоем друге. Вы вместе из Питера приехали, преподавать у нас в МГУ, — ответил Антон — Стоп. Из Питера я приехал один, ни о каком Арсении я не знаю.Ты уверен, что не переутомился? — Спросил с полной серьезностью в голосе Матвиенко. — Да блять, хорошо! — Ответил Антон, агрессивно что-то ища в своей галереи. — Да сука где это блять! Сереж, дай свой телефон, — протянув руку, сказал он. — Ну, держи, — пожав плечами, сказал Матвиенко и протянул свой телефон. — Ага вот нашел! — Воскликнул Антон, когда увидел знакомую фотку, он повернул ее друзьям. На ней ранее красовались Арсений с Сережей в обнимку кричащие прямо в камеру «Ура!» В тот день они окончили институт. — Ну, и что удивительного я должен был увидеть? — Спросил Сережа, смотря на Антона непонимающими глазами. Второкурсник повернул телефон экраном к себе. — Да быть того не может, — сказал Антон, увидев фотографию, на которой стоял лишь один Матвиенко. Он никого не обнимал, он просто был один. — Нет, Тох, так дело не пойдет. Сегодня я остаюсь у тебя, — сказал Дима, посмотрев на друга. — Поддерживаю, — сказала Оксана. — Мы с вами, — добавил Стас. — Да, Тош, ты правда устал, так что сегодня мы будем рядом от греха подальше, — дополнила Ира. Так и было решено, что вся компания ночует у двухметрового второкурсника. Ночка была веселой, Антон даже успел забыть о насущной проблеме. А ведь все началось просто с одной кинутой подушки. И понеслась душа по кочкам.

***

Утром Шастун проснулся раньше всех. Он тут же залез в социальные сети, мечтая, чтобы вчерашней бред оказался сном, но нет. Аккаунта социолога все так же не существовало. — Нет, я должен в этом разобраться, — сказал он сам себе, стоя в ванной. Быстро собравшись и тихо закрыв дверь, он вызвал такси, назвал знакомый адрес и поехал в нужное место. Всю дорогу студент постукивал пальцами по двери, тряс ногой от нервов. Надеясь, что все это была очень дурацкая шутка его друзей. Приехав к нужному дому, он заплатил водителю и вышел. В горле пересохло, как только будущий журналист зашел в подъезд. Все тело трясло, с каждым этажом во рту пересыхало все сильнее и сильнее. Двери лифта открылись на тринадцатом этаже. — Чертова дюжина, — сказал, выдохнув, Шастун и вышел из лифта. Когда он подошёл к двери, руки начали непроизвольно трястись. Студент только со второго раза попал по звонку. Он нажал раз, два, три, пять. Он, наверное, продолжал бы звонить, если бы дверь не открыла девушка лет двадцати пяти–двадцати семи. — Простите, а Вы кто? — спросила она, стоя в пижаме. На голове был завязан высокий хвост, черные волосы, голубая пижама и усталое сонное лицо. Так выглядит человек, который только проснулся. — Извините, могли бы вы позвать Арсения? — Спросил Антон, сжав кулак. Какая-то девушка стоит на пороге квартиры социолога, и это до чертиков раздражает. — Арсения? Какого Арсения? — Спросила девушка, сложив руки на груди. — Ну, мужчину, который тут живет, — ответил Антон, смотря на нее. — Парень, ты, наверное, ошибся, — сказала девушка, а затем отошла ненадолго. Спустя пару минут она вышла с документами в руках. — Вот смотри, я хозяйка этой квартиры уже около трех лет. — Извините, а может Вы тогда сдавали ее кому-нибудь? — Спросил с мимолетной надеждой Шастун, которая разбилась в пух и прах о скалы, когда девушка, подумав произнесла: — Нет, я ее никому не сдавала. Я здесь все эти три года живу, так что извини, ни чем помочь не могу. — Спасибо Вам большое, — сказал Антон, отойдя от двери. — Извините, что потревожил с утра пораньше. — Ничего, бывает. Удачи тебе найти этого… как его… Арсения, — сказала девушка и, улыбнувшись, закрыла дверь. Антон на ватных ногах спустился. Такси вызывать не хотелось: ему в срочном порядке нужно было проветрить голову. Он шел, шел, думая о том, что быть такого не может. Кажется, что он начал проходить все пять стадий принятия неизбежного 1. Отрицание: Антон переходит на бег, срываясь с места, он будто пытается убежать от всего этого немыслимого бреда. — Арс, был! Я точно помню! — Кричал он на всю улицу. И в тот момент ему было плевать, что на него оборачивались все, кто мог и не мог. 2. Гнев: Он добежал до дома. Весь запыхавшийся поднялся на свой этаж и, ворвавшись в квартиру, начал громить все в пух и прах. Благо друзья уже ушли готовиться к парам. Антон начал рвать подушки, срывать шторы вместе с тюлем. — Не существует! Я блять что, шизофреник, по‐вашему! Следом за подушками полетели чашки, кружки, тарелки, все стеклянные и нестеклянные вещи разбивались об пол. Конечным стал шкаф с зеркалом, который Антон уронил напоследок. Не спрашивайте, как ему это удалось, на этот вопрос просто не будет ответа. Кажется, в таком состоянии люди и правда способны на все. 3. Торг: Антон начинает расхаживать по гостиной, пытаясь понять, где он ошибся. — Может, он просто уехал? Да, точно уехал! Это все объясняет — Хлопнув в ладоши сказал Шастун. — А всех остальных попросил просто не рассказывать. Да точно! Теперь все стало на свои места. 4. Депрессия: Спустя двадцать минут счастья он приходит на кухню, открывает морозилку и достает оттуда мороженное. — Даже если он уехал… Что в этом хорошего? Блять, Шастун, ты пиздец как проебался, — он падает головой на стол, а после съедает полпачки мороженного за раз. 5. Принятие: А может, Арса и правда не было? Получается, все это время в моей голове существовал некий Арсений Попов, которого я постоянно воображал себе. Может, мне просто нужны были новые ощущения? Тогда это объясняет, почему я думал, что у Андрея есть близнец. — Он оседает на пол, голова откидывается на стену. — Арса не существует. — Шастун чувствует, как часть его разбивается на части. Будто деталь, которой он так дорожил, исчезла, оставив огромный шрам внутри.