Двое: Я и Моя Тень

***

С того вечера прошел месяц, Арсений наконец-то начал встречаться с Антоном. Хотя эти жучары не сразу рассказали об этом своим друзьям в отместку за «психику» Антона и подставное исчезновение Арсения. Они собирались разыгрывать эту дивную комедию, где-то до летней сессии, уже представляя, какие выражения лиц будут у студентов и преподавателей, когда те обо всем узнают. Но судьба решила иначе. Шастун переехал к социологу, и не потому что их отношения вышли на новый уровень, а потому что этот баран забыл, что сделал со своей квартирой, когда узнал, что «Арса не существует». Но не учел один важный момент — так по всем законам жизни именно в этот же самый день в квартиру наведалась хозяйка. Ну, чисто проверить и, увидев весь этот хаос, сию же секунду позвонила своему квартиросъемщику. — Антон, как это понимать?! — Возмущалась женщина. — Что ты сделал с моей квартирой?! — Я все могу объяснить, понимаете… — Начал было оправдываться мужчина, стоя не в своей ванной и говоря как можно тише чтобы Арсений не услышал. — Не надо мне ничего объяснять! Забирай свои вещи и выметайся! — Прокричала хозяйка, после чего сбросила трубку. — Вот сука, — сказал Шастун, смотря на экран погасшего телефона. — Что-то случилось? — Зевнув и открыв дверь, спросил социолог. Упс, кажется, кто-то забыл закрыть дверь на замок. — Да нет, все в порядке, Димка просто звонил, узнавал, как я, — нелепо оправдывается Антон. — Правда? А с каких пор Поз у нас заговорил женским голосом? И судя по отдаленным возгласам, ей не меньше шестидесяти, — двигаясь в сторону кухни, резюмирует Попов. — Ты что, подслушивал? — Спросил с прищуром второкурсник, следуя за парнем. — Даже если бы я был мертвым в припадке, не услышать это было невозможно, — сообщил Арсений, ставя чайник на плиту. — Между прочим, это из-за тебя! Тебя не существовало, вот я и разнервничался! — Заключил обиженно Антон, плюхнувшись на стул. — И вот что мне теперь делать? — Из-за меня? — Чуть ли не давясь слюной от возмущения, переспросил Попов. А спустя минуту добавил: — Переезжай ко мне. — Что?! — Боже, зачем так пугать? — Арсений схватился рукой за сердце. — Антон, я старый человек, так и инфаркта довести несложно. — Старый человек так не трахается. У меня жопа до сих пор болит. — Упс, извините, — поднимая руки в сдающемся жесте, сказал Арсений, ставя кружки с кофе и зеленым чаем на стол. — Давай завтракать, и поедем вещи твои забирать. — Арс, это как-то неудобно, — слегка смутившись, ответил Шастун. — Неудобно было трахаться в туалете ночного клуба. А это вполне себе удобно, и не спорь со мной: я старше. — Я старше… бе-бе-бе, — передразниваясь, заговорил второкурсник, на что социолог лишь рассмеялся. После завтрака они приехали по адресу, где проживал Антон. Мужчины поднялись на нужный этаж, и Антон толкнул дверь, которая и так была открыта и прошел внутрь. Вслед за ним зашел и Арсений. Он осмотрелся по сторонам, обвел взглядом: стены, потолок, пол, окна, шкафы, — сглотнул и, переведя взгляд на быстро краснеющего юношу, спросил: — Говоришь, немножечко разнервничался? — В недоумении спросил он, смотря на своего парня. — Чуть-чуть. Вот так и вышло, что наши благоверные съехались быстрее, чем кто угодно мог ожидать. Хотя в тот момент еще никто не знал, что эти двое встречаются, но этот концерт продлился ровно до одного момента.

***

В институт как назло к концу года перевелся новенький, и Антону он сразу не понравился: чуяло его жопное чувство, что ой как много бед этот парень принесет. Собственно беды не заставили себя долго ждать. Так в обычный день Арсений, как всегда, подвозил Антона до МГУ, высаживая того за поворотом к институту. Конспирация, все дела. — Здарова, Тох, — протягивая руку, сказал в своей обычной манере Димка. — Здарова, Поз, — пожимая руку в ответ, поздоровался Антон. — А этот зачем к нам идет? — Переводя взгляд в сторону новенького, которого, к слову, звали Себастьян, спросил он. К двум молодым парням подошли две прекрасные дамы. — Привет, — обнимая каждого, сказала Ира. — Вы чего такие хмурые? — После приветственных объятий спросила Оксана. Ответ не застал себя долго ждать, когда через секунду позади второкурсниц послышался голос новенького: — Привет, — сказал он, слишком слащаво улыбаясь. — Стоим, — ответил Антон. — Ммм, понятно, — сказал, переминаясь с пятки на носок, Себастьян. — О, Арсений Сергеевич, доброе утро! — Тут же засиял он, когда мимо ребят прошел преподаватель социологии. — Добрый день, ребят, — поздоровался он со всеми и, улыбнувшись, отправился в МГУ. Это во внеурочное время Арсений мог и на барной стойке в их присутствии отжигать, а здесь и сейчас в первую очередь он преподаватель, поэтому ему нужно держать марку. — Ну, я побежал, еще увидимся, — сказал слишком счастливо Себастьян и чуть ли не в припрыжку побежал вслед за Арсением Сергеевичем. И правда не нравился Антону этот Себас: уж слишком много внимания он проявлял Арсению. И все бы ничего, но социолог был уже занят, и это чрезмерное внимание ой как бесило Антона. Этот парень явно не ровно дышал к преподавателю социологии, хотя и неумело скрывал это. Вообще он чем-то напоминал Антона в начале учебного года. Но там и причина была, а тут хрен какой-то с горы свою задницу пристроить к чужому добру пытается.

***

Когда прозвенел звонок, социолог зашел в аудиторию с улыбкой. Вообще его настроение стало значительно лучше после того вечера, что не могло не удивлять друзей. Они уже начинали что-то подозревать, но оба голубка только лишь отнекивались. — Добрый день, студенты. Сегодня мы с вами обсудим… — Начал Арсений, когда аудитория заполнилась второкурсниками. — Ой, Арсений Сергеевич, а это что за милашка у Вас? — Спросила Ида, положив подбородок на свои руки и посмотрев сторону стола преподавателя. Арсений перевел свой взгляд в ту сторону, куда указывала студентка, и заулыбался, слегка посмеиваясь. — Это Грут, — сказал он, взяв игрушку. — Кажется, я знаю, что именно мы сегодня с вами обсудим. — Сказал преподаватель, ставя игрушку на место. — В жизни каждого из нас есть свои неудачи и трудности. Кто-то в такие моменты молится Богу, кто-то начинает исполнять непонятные фокусы, кто-то верит в приметы, а кто-то просто идет дальше. Но всех этих людей объединяет одно — у каждого из нас есть в жизни свой талисман. И не важно, верим мы в сверхъестественное или нет, но в это мы верим, просто потому что хотим это делать. И понеслась. Пара проходила несказанно удачно: споры, истории, обсуждения, в общем, все то, что так любит Арсений в своем предмете. Но все хорошее подходит к концу, так и пара социологии тоже заканчивается. Все студенты покидают аудиторию, прощаясь с преподавателем. Ничего необычного, неправда ли? Когда в аудитории остается человек десять, к столу преподавателя подходит Ира. — Ты серьезно его сохранил? — Спрашивает девушка, чуть ли не сияя от детского счастья, проснувшегося внутри. Арсений слегка смущается, но взгляда от подруги не отводит. — Как я мог его выкинуть? Он очень важен для меня. На самом деле своего рода талисман, о котором говорил преподаватель на лекции, был подарком на тринадцатый День рождения Арсения. И той, кто его подарил, была именно Кузнечик. В тот день Арсений затискал в своих объятиях Иру. Девушка тогда так смущалась, что была красной до конца вечера, а когда друг покинул город она думала, что Грут уже давно лежит в одной из мусорок Питера или Москвы. Да и выросли они уже из этого, но даже спустя столько лет Арсений умел удивлять. Не успела девушка покинуть аудиторию, затормозив у двери, как, чуть ли не порхая в воздухе от неизведанного счастья, к столу преподавателя подошел Себастьян. Парень в наглую уселся на учительский стол, вызывая во взгляде напротив недоумение. — Ой, Арсений Сергеевич, какой милашка, — говорит новенький и одному черту известно, говорит он это игрушке, которая все еще стоит на столе или же ее владельцу. Антон перестал сдерживаться, ему стало плевать на конспирацию, на всю ту реакцию, которую он так хотел получить от своих друзей. Конечно, он все понимал, но такой наглости явно не ожидал. Шастун подходит к новенькому и, положив одну руку ему на плечо, с дьявольской улыбкой сообщает: — Рот свой закрой, эта игрушка имеет хозяина. А у этого хозяина есть парень, который совершенно случайно может тебе руку сломать. Ферштейн? — Не переставая сдавливать чужое плечо, спрашивает второкурсник. — Быть не может, — чуть ли не шипит Себастьян, а затем поворачивается к преподавателю социологии. И тот сложив руки на груди лишь кивает в знак подтверждения. Новенький вылетает из аудитории быстрее, чем пуля из дробовика. — И после этого ты будешь мне говорить, что не ревнуешь? — Спрашивает Попов, обойдя свой стол и притянув будущего журналиста за талию. — Ну, может быть чуть-чуть, — смущаясь, отвечает Антон. — Как с квартирой? — Не скрывая смешка, уточняет Арсений. — Да иди ты, — говорит второкурсник и собирается поцеловать мужчину. Когда неподалёку слышится небольшое: — Кхм-кхм, мне кто-то объяснит, что здесь происходит? — Спрашивает Ира, сложив руки на груди и начав широко улыбаться. Двое мужчин отлетают друг от друга чуть ли не на три метра, стоят, переглядываются и молчат. Девушка обводит их взглядом, а после ищет что-то в телефоне и, включив динамик, записывает голосовое. — Они вместе! Эффект не заставляет себя долго ждать: уже через минут семь в аудитории социолога собирается целый консилиум, состоящий из всех членов сумасшедших сводников. Мужчины и Оксана, еле дыша, стоят в аудитории, спустя пару минут почти из всех уст слышится очевидный вопрос: — Когда?! — Спрашивают студенты с преподавателями на перебой. — Так, спокойно, заходите. А то минут через пять весь институт будет в курсе, — резюмирует Попов, закрывая аудиторию на замок, когда вся компания оказывается внутри. Спустя полчаса все ликуют: у них получилось свести эту парочку. Еще бы им не ликовать! — А я говорила, что они будут вместе! — Довольно говорит Кузнечик. — Ир, ты просто мастер сводничества! — Резюмирует Сережа. — А то, Кузнечик — и жнец, и швец, и на дуде игрец, — говорит Стас. — Кстати, вы, голубки, предлагаю это отметить сегодня вечером? — Замечательная идея, но только если за ваш счет, — говорит Арсений. — Вот жучара! — В один голос сообщает Стас с Сережей. — Ничего не знаю, сегодня бухаем за ваш счет, — говорит, хлопнув в ладоши и довольно улыбнувшись, Дима. — Эй, ты вообще-то должен был остаться на моей стороне, а не примкнуть ко злу, — говорит наигранно возмущенный Матвиенко. — Я всегда буду на твоей стороне, просто бухнуть на халяву не против, — отвечает Позов, смотря на возлюбленного.

***

Андрей опирается об стену, смотря вдаль с улыбкой, когда слышит воодушевленные возгласы студентов и преподавателей. — Ну, Антон, удалось тебе все-таки его завоевать, — слишком довольно заключает культуролог, а затем видит студента с перекошенной гримасой, движущегося в сторону аудитории брата-близнеца. — Куда направляетесь, молодой человек? — С ходу включив преподавательский тон, спрашивает мужчина. — Я забыл учебник по философии. Вот иду забрать, — придумав нелепую отмазку, говорит студент. Андрей, конечно, много раз за свою практику слышал нелепые отмазки, но чтобы настолько проебаться… Такого еще не было. — Учебник философии в аудитории социологии? Интересно, это получается, что если Вам надо на этику, то Вы пойдете ко мне на культурологию? — Спрашивает с легким смешком Андрей. — Слушайте, Андрей Сергеевич, мне нужно поговорить с Арсением Сергеевичем. Он же сейчас не занят? — Спрашивает Себастьян, пытаясь заглянуть по сей видимости в закрытую дверь. Иронично, не правда ли? — Арсений Сергеевич, может, и не занят. А вот Вы, молодой человек, вполне, да. Себастьян Гастингс, марш на лекцию! Вас там Жанна Аркадьевна уже заждалась. Хотя знаете, я Вас, пожалуй, провожу, — говорит культуролог и почти силком утаскивает студента прочь от аудитории, где вовсю ликуют собравшиеся.

***

Вечером все собираются в более чем известном нам всем клубе. Ира и Оксана просто утверждают, что там лучшие алкогольные напитки, лучшая музыка и вообще охуенная атмосфера. Да и нашу компашку не нужно уговаривать: Сережа, Дима и Стас идут туда, потому что там реально охуенная выпивка, девочки как инициаторы идут потанцевать, уж поверьте, эти две прекрасные бестии найдут уединение даже на многолюдном танцполе. Что же касается Антона с Арсом, то, подойдя к клубу, они начинают посмеиваться и ехидно улыбаться, переглядываясь каждые две-три минуты. — Да, такое романтичное место — чуть ли не заливаясь от смеха, подмечает Арсений. Антон смотрит и, уловив его сарказм, добавляет: — Да, а какой здесь туалет, просто грасиас! Они оба смеются, чем вызывают у друзей небольшие подозрения. Так спустя буквально час Ира с Оксаной во всю отжигает на танцполе, Стас упивается почти в стельку, кажется, забывшись в собственных мыслях. А Дима и Сережа пьяно переглядываются и, улыбнувшись во все тридцать два, будто послав сигнал, один из них спрашивает: — Тох, а ты с Арсом уже переспал? — Спрашивает Дима, смотря на двухметрового друга. Будь Шастун в трезвой памяти, он бы покрутил у виска и сказал Позу на хуй пойти. Да и Димка, не будь в нем бутылки виски, перемешенного с проссеко, не задавал бы таких тупых вопросов. — Ну да, было дело. И не раз, — довольно улыбаясь, сообщает Антон. Димка чуть ли не подпрыгивает со своего места, крича многозначительное: — Юху! Бармен, наливай! — И уже даже не важно, что наливать. Где-то рядом с социологом слышится: — Да сука, нахуя?! — Возмущается пьяный Сережа, падая головой на барную стойку. — А что собственно не так? — Интересуется, допивая, хрен знает, какой стакан виски, Арсений. — Я Позу теперь косарь должен, — отвечает удрученно Матвиенко, сделав губки уточкой. Попов хлопает его по спине. — О, братан, тогда ты проиграл со сто процентной вероятностью, это было еще в сентябре. — Чего блять?! — В один голос охуевает Дима с Сережей. Где-то вдалеке пьяный Шеминов заказывает себе еще один стаканчик белого игристого. — Ну да, был грешок, — пожимая плечами, как ни в чем не бывало говорит Шастун. А что, они же вместе. — Да и ты об этом уже знал. — Эй, так не честно! — Говорит Сережа, подняв голову и смотря на своего возлюбленного. — Спор есть спор, — в этот раз пожимает плечами Позов. — У меня денег нет, — отвечает честно Матвиенко. — Я все на бухло спустил. — Ты можешь и по-другому расплатиться, — говорит, играя бровями, Дима. — Так, все, голубки. Хватит с вас, — говорит, подойдя к барной стойке, Оксана. — Кузнечик, вызывай такси. Они в драбадан. — В итоге всех удается отправить по домам, да и самим девушкам отправиться домой еще через час и многочисленную пьяную ругань о том, что никто не хочет уходить.

***

Раздается звонок в дверь, на часах три часа ночи. Андрей вскакивает с кровати: по его входной двери стучат и звонят одновременно. — Да кого там так поздно принесло? — Наскоро натягивая первую попавшуюся футболку, бурчит культуролог. Он открывает дверь, ожидая увидеть кого угодно, но точно не его. Вернее его в руках другого мужчины. Да вы не о том подумали! Просто Стас, повиснув на другом мужчине, стоит с ним в обнимку. Так, стоп, мы неправильно начали, давайте сначала. Андрей открывает дверь и видит перед собой в дрова пьяного философа. Тот то ли спит, то ли что-то бормочет, повиснув на плече мужчины в кепке и в клетчатой жилетке. Сразу становится понятно, что это таксист. — Эй, хлопчик, забирай свое чадо, — протягивая тяжелого Шеминова, говорит мужчина с украинским акцентом. — Извините, а почему вы его сюда привезли? — Спрашивает, слегка тупя спросонья, Андрей. — А мені чому знати. Он сказал, его сюды везти, странный вы народ, русские, — говорит таксист, возмущаясь. Культуролог забирает свое горе луковое, прощаясь с таксистом, а затем, зайдя в квартиру, смотрит на пьяное телу. По-другому сейчас этого благоверного назвать нельзя. — И что мне с тобой делать? — Удивляется Андрей. — Надо вызвать тебе такси, — набирая номер, с досадой говорит тот, понимая, что завтра утром философ либо из него сделает фритату тату та, либо из себя. Хотя одно другому не мешает.

***

С тех самых пор проходит месяц, и наступают суровые серые будни. Вместо наслаждения прекрасной весной студенты усиленно готовятся к летней сессией, на ходу проклиная все тех, кто придумал ее сдавать. Да и тем более два раза в год. — Иногда возникает ощущение, что они нас медленно, но верно истребляют, — возмущается Оксана, пока они своей четверкой идут на курсы, то ли по этике, то ли по философии. Если честно, они уже запутались. Эти курсы каждый гребаный день выжимают из них последние соки. Такая же хреновая ситуация обстоит и в преподавательском составе. Даже Жаба Аркадьевна, чья жизнь зависит от преподавания, уже откровенно затрахалась. Её так жизнь никогда не ебала, а в добавок и второй курс. И пока студенты бредут в аудитории, готовясь к двухчасовой каторге, преподаватели сидят на педсовете. — Арс, ты чего? — Спрашивает Сережа, толкнув того в бок. — Да блять, с Антоном поругался, — удрученно говорит Попов. — Ребят, потом обсудите свои личные дела, сейчас и так зашиваемся по горло, — говорит Паша, прерывая их разговор. Студенты сидят в аудитории уже минут десять. Их предупредили, что преподаватель задержится. Тут в аудиторию влетает с опозданием Антон, быстро присаживаясь рядом с друзьями. — Ты чего? — Спрашивает Ира. — Автобус долго ждал, — отвечает Антон, тяжело дыша. Ира переглядывается с друзьями, а затем вновь переводит свой взор на Шаста. — Тох, я не про то. Что-то случилось? Ты как-то неважно выглядишь. Антон мог бы сказать, что все нормально. Но, во-первых, он знает, что они просто так не отстанут, а во-вторых, ему в срочном порядке нужно кому-то выговориться, поэтому, отдышавшись и выпив полбутылки воды, Антон говорит: — Да, я с Арсом поссорился… — Рассказывай, — в один голос говорят все трое.

***

Антон с Арсом сидит вечером на диване, играя в плойку. Шастун проигрывает уже в третий раз, с тех самых пор как они начали встречаться, будущий журналист ни разу не выиграл. Да что там, если говорить честно, еще с того момента, когда Арс болел, а Антон о нем заботился, он не выигрывал. — Да, блять! Арс, так не честно! — Откидываясь на спинку дивана, говорит Антон. — Как ты это делаешь? Попов лишь пожимает плечами. — Ну, Тош, это ловкость рук и никакого мошейнничества. — Ага как же. Давай так, если я выиграю, то ты выполнишь одно мое желание. А если выиграешь ты, то я исполню твоё. По рукам? — Явно что-то задумав, спрашивает Шастун. — Ты же знаешь, что проиграешь, но дело твое. По рукам, — говорит довольный Арсений, уже предугадывая свою победу. — Только играть будем в мою игру, — прищурившись и начиная улыбаться, говорит Антон, подключая к плойке Minecraft. — Это, что еще за хрень? — Спрашивает Попов. — И как мы будем здесь соревноваться? — Все просто: тот кто выживет на этом сервере, тот и победил. Через полчаса Арс с треском проигрывает, падая с исчезающего блока. Он смотрит на Антона, наконец понимая, что тот что-то задумал. — Ну давай, выкладывай свое желание. — Ты должен помириться с родителями и с братом. Желание, заключенное в споре, — закон. — Ты же знаешь, в каких мы отношениях и из-за чего. Нет, Тош, давай другое желание, — говорит, отказываясь наотрез, Попов. — Арс, не веди себя как ребенок. Долго ты будешь бегать от них? Они твоя семья. Пойми ты уже это и сделай первый шаг! — Первый шаг? К людям, которые меня за сына с тех пор не считали? Ладно родители, но идти навстречу Андрею… Слушай, а, может, я сразу в дурку лягу? — Спрашивает Арсений. — Да ты даже не пытался с ним поговорить! Ты не знаешь, как он жалеет! Арс, просто сделай первый шаг. В итоге их ругань уходит в никуда.

***

— И вот теперь мы, блять, не разговариваем, — говорит Антон. Ира бьется головой об парту. — Тох, ты правда дурак? Ты думал мы со Стасом не пытались их примирить? Они же как два барана на новые ворота смотрят. И никто первым не пойдет, поверь, мы на этих граблях чечетку сплясали. — А мне то что теперь делать? — Спрашивает Шастун. — Шаст, ты же не дурак. Очевидно что мириться, — говорит Позов, разводя руками в стороны.

***

Спустя минут тридцать преподавателей отпускают с педсовета. Арсений рассказывает друзьям, из-за чего произошла ссора, те смотрят и молчат минут пять, будто что-то обдумывая. Спустя какое-то время первым заговаривает Сережа: — Слушай, Арс, а, может, Тоха, прав? Возможно стоит тебе сделать первый шаг? И прежде чем Попов успевает проронить хоть слово, в игру вступает Шеминов — вдвоем убеждать то легче. — Арс, погоди. Прежде чем ты скажешь, что-либо, давай хотя бы всё рассудим. Смотри, не нужно идти к Андрею, но с родителями то правда пора помириться. — Вы от меня не отстанете? — Решает уточнить социолог. — Нет, — в один голос отвечают преподаватели экономики и философии. — Ладно, я ничего не обещаю, но я подумаю, — говорит Арсений и уходит прочь. Вообще ему единственному повезло: сегодня из всех возможных курсов по подготовке к летней сессии социология нигде не числится. Её сегодня нет, можно сказать, что хотя бы у одного из Поповых официальный выходной. Арсений покидает здание МГУ, заведомо зная, что завтра у него завал, причем полноценный. Он к сессии готовит сразу три курса. Постояв у здания института и что-то обдумав в своей голове, вызывает такси, называя адрес родителей. Спустя десять минут он только начинает осознавать, что делает. «Никогда бы не подумал, что по своей воле туда поеду», — мысленно усмехается он. Спустя еще двадцать минут он добирается до нужного подъезда, сердце опускается в пятки, когда он подходит к родительской двери. Арсений готовится минуты три, пытаясь успокоиться, что плохо у него получается. — Ладно, была не была, — с этим словами он звонит в звонок. Спустя всего несколько секунд дверь открывает мужчина, его выражение его лица в миг меняется с серьезности на удивление, когда он видит сына. — Арс, что ты тут делаешь? — Спрашивает недоуменно Сергей. — Устал убегать, решил, что пора поговорить, — честно отвечает Арсений. Попов старший сглатывает, почему-то предвещая не самый лучший исход. — Ну, проходи, — кивая сыну и пропуская того внутрь, говорит он. Арсений заходит, проходит на кухню, думая, как именно он начнет этот разговор. — Я давно хотел это сделать, — оборачиваясь, начинает он. Его прерывает родной отец. Мужчина падает на колени, смотрит недолго на сына, а затем говорит: — Сынок, сыночек, прости… В тот день я правда не хотел… Да я вообще не хотел, чтобы так вышло! Вел себя как мудак, я не знал тогда, что могу потерять сына. Прошу, прости меня. — Сереж, кто к нам пришел? — Выйдя из гостиной, Татьяна опешивает, увидя происходящую картину. — Арс… — Пап, поднимайся. Ты чего? — Спрашивает ошарашенный таким поступком Арс. — Мне тебе правда нужно кое-что сказать. — Сереж, ну же вставай, — говорит Татьяна, помогая супругу подняться. — Я не злюсь на тебя за тот день, не злюсь на маму. Я понимаю вас, сын вырос со своими странностями. Ну, какая же семья не без изъяна? — Спрашивает Арсений, пытаясь сдерживать слезы. — Я простил вас уже давно, но я не понимаю одного, как вышло то, что вы так просто приняли ориентацию Андрея? Может, я попал не в то место, не в то время? Может, я правда все эти годы был все го лишь тенью? Но я устал убегать от самого себя, в общем, я пришёл сказать, что правда на вас не злюсь. Просто хочу услышать правду… Сергею хватает всего десяти секунд, чтобы решиться на это. Он прижимает сына, крепко обнимая, будто извиняясь за все эти чертовы двенадцать лет. — Дурак ты, Арс. Ты всегда был нашим сыном. Какая тень? Разве что та, что светит ярче, чем в ночном небе звезды? Арсений отстраняется. — Тогда почему? Татьяна подходит к сыну, вытирает еще не успевшие скатится слезы. — Мы были слишком молоды. Да, солнце, даже взрослые могут быть детьми и понимать, что ошиблись, когда будет слишком поздно. — Целуя сына в лоб, говорит она. — Мы тогда правда думали, что это ненормально. А когда ты уехал, я, честно говоря, даже не знал, что делать, — почесывая затылок говорит Попов старший. — Я так давно хотел попросить прощение, да я даже ездил в Питер, и видел, как ты получал диплом. Но даже тогда я не решился подойти. — Давайте чай выпьем, все обсудим? — Предлагает Татьяна, усаживая обоих мужчин за стол. Спустя пару тройку минут на стол рядом с Арсом становится кружка крепкого ароматного кофе, его любимого кофе. Татьяна отвечает на еще не успевший задаться вопрос. — Он всегда был в этом доме, ожидая своего часа, — говорит она с улыбкой на лице. Поповы разговаривают часа три, не меньше. Арсений нехотя прощается с родителями, ведь ему завтра рано вставать. Этот разговор стал теплыми, семейными посиделками. Наконец хотя бы в половине семьи Поповых наладилась идиллия.

***

На улице уже вечереет, Антон идет по улице, смотря на лицо любимого человека в своем телефоне. Он уже час не решается набрать его. Когда на телефоне появляется знакомый номер отца братьев близнецов, Антон снимает трубку: — Алло? — Антош, ты чудо! Как тебе удалось это? Спасибо тебе большое! Мы наконец помирились с сыном, — говорит Попов старший, благодаря Шастуна минут десять. — Что? — Удивляется тот, а затем видит проходящего по улице Арсения. — Я Вам перезвоню… — Говорит он, срываясь на бег. — Арс! — Кричит он на всю улицу, и плевать кто на него косо смотрит. Попов поворачивается, услышав свое имя. — Антон? Ты, что тут делаешь? На улице уже поздно. Антон не говорит ни слова. Он кладет свои ладони на шею парня и целует его. Вот такое примирение ему очень нравится. Арсений отвечает, беря инициативу в собственные руки. Они отстраняются друг от друга, когда воздух в легких начинает заканчиваться. — Ты это сделал! — Радуется как ребенок Антон. — Тише ты, тише, — говорит Арсений. — Ты был прав, давно пора это сделать. — Может, тогда это отметим? — Предлагает Шастун. — Я только за, — говорит Арсений, но их только, что появившиеся планы рушит на ходу телефонный звонок. На экране высвечивается незнакомый номер, Попов недолго смотря снимает трубку: — Алло? — Арсений Сергеевич, я здесь разобраться не могу, а через три дня сессия. Могли бы Вы мне объяснить?.. — говорит новенький по ту сторону телефона. — Да, конечно, подходи завтра на курсах и объясню, — говорит Арсений. — А я завтра не могу: у меня завтра сессия по Вашему предмету. Вас же должны были предупредить, что я раньше все сдаю, — говорит разочаровано Себастьян. — Да-да прости, замотался и забыл. Диктуй адрес, приеду и объясню, — говорит, устало потирая переносицу, Попов, понимая, что придется ехать на хуево–куево. — Хорошо, тогда я скину Вам адрес, — отвечает радостный Себастьян и сбрасывает трубку. Арсений недолго смотрит на сообщение, только пришедшее ему на телефон, и переводит взгляд на своего второкурсника. — Прости, но наши планы придется отменить, — Попов и сам не рад этому. Антон расстраивается. Прямо сейчас хочется позвонить этому Себасу и сказать, что он идет на хуй. Но это не поможет, и хочет Антон или нет, но Арсу придется ехать. А тем временем социолог взывает такси и, прощаясь с Антоном, садится в салон. Антону хватает всего пары минут, пока Попов обговаривает с водителем адрес, когда его голову посещают мысли о том, как этот чертов новичок целует его социолога, уволакивая в свою постель. Он в ту же секунду срывается на бег, догоняя только тронувшееся такси. То затормаживает по просьбе пассажира. Арсений опускает стекло, недоуменно смотря на парня. — Тош, ты чего? — Спрашивает он недоуменно, а затем оглядывается. — Погоди, ты все это время бежал за мной? Шастун тяжело дышит, а затем, не говоря ни слова, целует Арсения. И спустя секунд двадцать нехотя отстраняется. Попов думает не долго, а затем открывает дверь, уволакивая юношу в такси. — Шеф, адрес изменился. — И ему плевать, что с ним будет завтра. Сегодня он хочет побыть наедине со своим парнем. И ведь ему не обязательно нужно знать, что буквально через пару минут на его телефон придет сообщение. +70007652415: «Арсений Сергеевич, это Себастьян Не нужно ко мне приезжать. Я уже сам во всем разобрался»

За двадцать минут до:

Себастьян стоит в гипермаркете, улыбаясь своему телефону. Арсений Сергеевич, согласился приехать. Счастью его просто не было придела. Парень стоял, выбирая какое ему взять вино: красно или белое, намереваясь задержать социолога сегодня у себя подольше. Когда к нему со спины подошел культуролог. — Я бы не советовал пить накануне экзамена, — говорит Андрей, смотря на вино через плечо. — А ты гурман. Дорогое, наверное? — Вам-то какое дело? — Тут же огрызается Себастьян. Пожимая как ни в чем не бывало плечами, Андрей сообщает: — Да вот думаю себе такое же взять, — а затем его лицо из шуточного приобретает серьезный вид. — Слушай, парень, я же тебя уже предупреждал. Не трогай Арсения, эта птичка не твоего полета, у него уже есть парень. — Вы мне сейчас угрожаете? — Спрашивает, сглатывая новичок. — Нет, пока нет. А вот если ты прямо сейчас не напишешь Арсу и не скажешь, что тебе не нужна эта ночная лекция, то мои слова вполне могут оказаться и угрозой. Кто знает? — Но я правда не понимаю, — Себастьян хватается за последнюю ниточку. — Не волнуйся, я тебе объясню, я прекрасно помню, темы второго курса. Так что клади вино и пиши социологу, — с улыбкой, понимая, что победил, заключает Андрей. А новенькому остается разве что сдаться. Под таким напором сложно устоять, да и не хочется испытывать гнев одного из братьев на себе, а учитывая выражение лица Андрея, тот явно не шутит. Да и проверять Себастьян не горазд, поэтому он быстро набирает сообщение и, что-то бурча себе под нос, покидает магазин.

***

Спустя неделю, пока все ученики находятся на сессиях, декан вызывает к себе Арсения. Тот озадачивается этим, потому что быть вызванным к себе главным — такое себе удовольствие в конце года. Попов заходит в кабинет сходу задавая вопрос: — Паш… Павел Алексеевич, Вы что-то хотели? — Завидев в кабинете мужчину и новичка, он переходит на официальный тон. — Арс, заходи, Вы про этого молодого человека говорили? — Уточняет Воля. — Да, — говорит отец новичка. — Нет, — в ту же секунду отрицает Себастьян. — Извините, а могу я узнать, в чем обстоит дело? — Спрашивает Арсений. — Один из преподавателей угрожал моему сыну. Как Вы это объясните?! — Тут же начинает кричать отец. — Подождите, я сомневаюсь, что мой брат мог угрожать кому-то. Может, Ваш сын что-то путает? — Уточняет социолог. — Мой сын никогда ничего не путает! — Тут же кричит мужчина, а затем еще больше повышает голос, хотя, казалось, куда больше? Есть куда, поверьте. — Или Вы хотите сказать, что мой сын врет! — А затем он обращается к декану: — Ваши преподаватели некомпетентны! Я требую, чтобы Вы немедленно, нет сию же секунду, уволили этого человека и его брата! Паша складывает руки в замок и строгим голосом говорит: — Арсений Сергеевич, пишите заявление на свое увольнение. Уловив настрой Добровольского, Арсений лишь кивает и садится, начиная писать заявление по собственному. А затем передает его декану. Павел берет ручку для подписания документов, а потом, не коснувшись бумаги, задает очевидный вопрос родителю, наблюдавшему все это время за их действиями: — Вы серьезно думаете, что я буду увольнять свой персонал, только потому что Вы этого хотите? — Да как вы смеете?! — Возмущается мужчина. — Вы сейчас лопнете, — заключает Арсений. — А вашему сыну я советую поменьше брехать, ведь именно из-за таких людей как он другие страдают. Хотите совет? Если Вы желаете, чтобы ваше чадо доучилось в этом вузе без происшествий, то прекратите все делать за него. Иначе он никогда не поймет, что ему не все дозволенно. Родитель молчит, а затем кивает и произносит: — Вы не первый кто так говорит, возможно, мне правда стоит заняться твоим воспитанием. Например, для начала заблокировать кредитки? — Предлагает он сыну. — Не нужно! Я наврал, не было никаких угроз! — Тут же отнекивается Себастьян. — Что же ты меня так перед людьми подставляешь? — Обращается родитель к сыну, а затем переводит взгляд на преподавателя и дека и говорит: — Извините за этот казус, до свидания. — После чего они оба уходят. — Ну и нервотрепка под конец года, — говорит Паша, когда дверь закрывается. — И не говори, — в удивлении со всего происходящего отвечает Арсений. — Ну, я пойду? — Иди, удачного отдыха, — говорит на прощание Воля. — Тебе тоже, Ляйсан привет передавай и детям тоже. — Обязательно передам, — Паша убирает заявление Арсения в ящик. Кажется, кое-кто что-то задумал.

***

Наконец сессия была успешно завершена. Год подошел к концу. И все ученики второго курса решили утроить себе мини-выпускной. В этот день все нарядились: девушки были в платьях, мужчины — в костюмах. На праздник так же были приглашены преподаватели, все кроме Жабы Аркадьевны: она не пошла. Даже Андрей пришел, все-таки праздник как-никак. — Что-то я нервничаю, — говорит Антон, оглядываясь по сторонам. — Да не кипишуй, все будет хорошо, — толкая друга в бок, говорит Дима. — Ну, что все готовы отмечать?! — Воодушевленно спрашивает Стас. — Погодите, а где Арсений Сергеевич? — Спрашивает кто-то из толпы бывших второкурсников. Все начинают обеспокоенно оглядываться, друзья на перебор начинают звонить, но тот не берет трубку. В этот тревожный момент к ним подходит декан. — Можете не ждать Арсения Сергеевича, он уволился, — строгим голосом заключает он и протягивает заявление по собственному. — Быть не может, — первым голос подает Андрей. — Арс бы так не поступил. — Ну, поступил, не поступил. Но он сказал, что хочет вернуться в Питер, сказал, что заедет напоследок на набережную и уедет, — говорит Добровольский. Антон протискивается сквозь толпу. — Извините, пропустите. Говорите, набережная? — Переспрашивает бывший второкурсник и, получив кивок, срывается на бег, несясь со всей скорости света. — Я ему блять уеду! — Последнее, что говорит он, и бежит в знакомое место.

***

На улице вечереет медленно. Арсений стоит на песке, смотря на наступающий закат. Он вдыхает морской бриз, когда позади себя слышит: — Стоять, сука! Я тебе блять уеду! — Кричит Антон, бежа к нему на встречу. Он подбегает к нему, наклоняясь, чтобы отдышаться (что-то в последнее время он постоянно бегает). — Тош, что происходит? — Спрашивает он, явно не понимая, что юноша хочет от него. — Кто разрешал, тебе уехать?! Арс, какого хуя?! Я не позволю этому случится! — Кричит он ему в лицо. Социолог смотрит, глаза чуть ли из орбит не вылетают. — Куда уеду? Тош, ты о чем? Я никуда не собираюсь: мне и здесь хорошо. Вы что там без меня начали? Да нет, вроде алкоголем от тебя не несет. — Что значит «не собираешься»? — Ошарашенно спрашивает Антон. Попов не успевает ничего сказать, когда слышит вновь свое имя: — Арсений Сергеевич! Мы вас не отпустим! Ничего не хотим слышать, Вы с нами до конца! — Кричат студенты. На перебой пляж заполняется бывшими второкурсниками и преподавателями. — Ты куда собрался? — Спрашивает Сережа. — Второй раз я тебе не дам уехать! — Уверяет Ира. — Арс, ты охуел? Да мы без тебя на третьем курсе окачуримся, — говорит Дима. — А как же Антон? — Спрашивает Оксана. И так далее. Студенты заваливают преподавателя все возможными вопросами и просят одновременно остаться. Из этой галдящей толпы выходит мужчина, чье лицо идентично лицу Арсения. — Ты никуда не уедешь, не позволю больше этому случиться. Я был полным дураком, когда так поступил с тобой, Арс. А когда ты вернулся, ребенок во мне будто дал второй шанс, не убивай его, я больше не хочу терять брата, — просит честно Андрей, подойдя почти в плотную к Арсу. — Брату? А как же все то, что было? — Спрашивает Попов и почему-то улыбается. — Я полный долбаеб, мудак, кретин, но второй раз этой ошибки я не повторю. Прости меня, пожалуйста, я очень хочу начать все с начала! — Говорит культуролог, впервые решившись на эту речь. Он так долго к этому готовился. Хотя представлял это как-то иначе. Арсений без слов притягивает к себе брата, наконец понимая, что он ждал этого двенадцать лет. Одно слово, решившее все. Он обнимает брата и говорит: — Уже простил, — а затем отстраняется от близнеца и, обведя взглядом всю толпу, ловит довольную улыбку Добровольского. — Паш, ничего не хочешь мне объяснить? Декан ещё больше начинает улыбаться, а затем говорит: — Ну, должен же был кто-то уже примерить вас, двух балбесов. — И поэтому ты взял моё липовое заявление об увольнение? — Спрашивает Арсений, а следом получает кивок. — Погоди, что значит липовое? — Спрашивает Ира. — А то и значит, Кузнечик. Я никуда не собирался. А это маховик–затейник решил вас разыграть, — сообщает Арсений. — Павел Алексеевич, я вас убью! — Вскрикнула Кузнецова. От внезапной смерти бедного и несчастного декана спасает запоздало пришедший Стас. — Арс, какого хуя? Куда ты опять собрался? Арсений смотрит на Андрея, затем — на Стаса и вновь на Андрея. Он переводит взгляд на брата и говорит: — Я тебя простил или, вернее сказать, прощу, но с одним условием, — он показывает взглядом на Шеминова. — Нет, — тут же говорит Андрей. — Да! Пора на это уже решиться, — говорит, беря за плечи брата как в старые добрые, Арсений. Андрей сглатывает, разворачивается и идёт в сторону ничего не понимающего философа. Он молча притягивает его, втягивая в поцелуй, а Стас долго и не ждёт — сразу начинает отвечать. — У нас новая парочка! — Ликует толпа. — Это типа признание? — Спрашивает отстранившись Стас. — Это типо боулинг, — говорит в ответ культуролог, а затем добавляет. — Я давно должен был так поступить. — Получается, все счастливы? — Спрашивает Антон, смотря на всё присутствующих. — Получается так, — говорит Дима, приобнимая Сережу. — Не совсем. Есть еще кое-что, — говорят два брата–акробата, а затем в своем духе, не сговариваясь, кричат торжественное и такое желанное: — Ну что, все готовы отмечать?! — Да! — Кричит радостная толпа. — Но мы так и не решили, кто платит, — говорит сконфуженно Ира. Все тут же замолкают. — Павел Алексеевич, угощает! — Говорит довольный Арсений, и под крики студентов и охуевающегно декана толпа направляется в ресторан, забронированный заранее.

***

Своего рода мини-выпускной проходит как нельзя лучше. И вот на дворе наступает первое июня. Рассвет встречает студентов, хотя половина вместе с преподавателями уже десятый сон видит. Сережа с Димой гуляет по набережной, Ира с Оксаной купается. Стас с Андреем танцует в опустевшем зале под медленную музыку, наслаждаясь присутствием любимого рядом. И только Антон с Арсением лежит где-то далеко на полянке, наблюдая за рассветом. Хотя, если быть точнее, за рассветом наблюдает Арсений, любуясь первыми лучами восходящего солнца. Антон лежит на травке на животе, перебирая колосья. Он берёт один колосок и начинает его пожевывать. — Удивительная штука — жизнь. Люди, которые тебя ненавидят, становятся твоими друзьями, а порой и даже возлюбленными. Те, кому ты верил, могут оказать совершенно не теми, за кого себя выдавали. Но, кажется, в нашем случае всё сложилось как нельзя лучше, — говорит Арсений. Шастун поворачивается к нему, выкидывает колос и говорит: — Тебя на лирику пробило из-за рассвета? Иди сюда, — он притягивает мужчину к себе, утягивая в поцелуй.

«А тем временем солнце начинает озарять горизонт, поднимаясь всё выше и выше».

THE END