Лодка на двоих

Последний день перед свадьбой начался с довольно бурной подготовке. Церковь, только-только отстроенная, теперь была готова вновь принять двух мужчин (пусть и с опаской). Однако, что Сьете, что Бруно, дома не было. Впервые за долгое время они решили отдохнуть. У многих горожан появилась потребность в видении сегодня, потому они ушли в город, оставляя дом под контроль своего подопечного. Оскару нравилось это чувство ответственность. Ему нравилось чувствовать себя важным и полезным, стараться на общее благо. А вот что ему не нравилось — так это недосказанность. Потому сейчас, стоя с мышонком на кухне в фартуке и занимаясь готовкой, он чувствовал раздражение. А всё из-за чёртового лицедея, который увязался за ними. — Нужно сильнее, вот так, — промурчал он. Оскар сильнее стиснул зубы, когда Карлос подошёл к Роберту сзади и накрыл его ладошки своими, помогая замесить тесто. Рукоятка ножа в его руке едва не треснула. На «подарок» был направлен испепеляющий ревностью взгляд, который тот благополучно игнорировал, прижимаясь к мальчишке сзади. Как же, мать твою, хотелось ему врезать… — Всё хорошо, я могу сам, — пробурчал Роберт, которому поведение Карлоса явно удовольствия не приносило. Он отвёл нервный взгляд в сторону и попытался отстраниться. Карлос хмыкнул. Он отпрял, продолжая нарезку. Получалось у него весьма криво, и будь сейчас на кухне Хорхе, точно бы зарядил ему чем-нибудь по рукам. Он бы такое обращение с едой назвал «издевательством». Оскар посмотрел в сторону Роберта. Сомнения уже не терзали его так сильно, как раньше. Недолго думая, он сам подошёл ближе, положив руку мальчишке на плечо, и отщипнул немного его «творения», растирая в руке. Мышонок слегка вздрогнул. Он перевёл на парня удивлённый взгляд. — Всё отлично, — тихо проговорил Оскар, сильнее сжимая руку на чужом плече, — Теперь можно и крем… — О-он уже готов! — не дав договорить воскликнул радостный Роберт, и, отойдя до соседнего стола, взял в руки миску, небрежно поставив её перед своим другом, так, что часть содержимого брызнула наружу, пачкая его ладонь. Оскар тяжело вздохнул от чужой неуклюжести. — Сейчас подам салфетки подожди, — проговорил он, отходя, и вдруг, стоило взять одну в руки, услышал позади голос. — Надо же, как испачкался, — усмехнулся Карлос, — Давай-ка помогу. Оскар резко развернулся. Как раз в тот момент, когда лицедей преподнёс чужие сладкие пальцы к губам, вобрав их, и, пройдясь языком, всосал внутрь, собирая с них весь крем. Оскара обдал шок. Мышонок сглотнул, с распахнутыми глазами наблюдая, как смакуют его ладонь, совершенно ничего не стесняясь. Его рука затряслась. Мальчишке явно было некомфортно, хотелось убежать. он сильнее вжался в стол. Оскар не выдержал. Он подлетел, схватив Карлоса за шиворот, и оторвал от бедного Роберта. Их недовольные презрительные взгляды встретились. Из прохода вдруг послышался стук. Все резко обернулись на Камило, который быстро занырнул обратно за стену. Повисло недолгое молчание. — Пойду принесу ещё муки, — проговорил Оскар, мигом вылитая с кухни, нехотя оставляя двух парней наедине. Он поспешил вслед за третьим, который вот-вот собирался, едва не переходя на бег, подняться на второй этаж. Взбешённый парень схватил Камило за руку, дёргая на себя, и прижал к стене, ударяя по ней кулаком. Лицедей подскочил, едва не вскрикнув. Его глаза забегали по сторонам. Лицо было напуганное, мрачнее тучи. — Ты, блять, всё видел! — прошипел Оскар, заставляя парня сглотнуть вставший в горле ком, — Почему ты это игнорируешь?! Что, блять, происходит?! — Что п-происходит?.. — пробурчал тот в ответ, пряча взгляд, — Всё… Всё в порядке… Т-ты себя накручиваешь… От такого заявления у Оскара выпучились глаза. Эта троица… Они его за идиота держат?! Меду ними происходит что-то, и это что-то важное, что-то запутанное, и никто, блять, не хочет рассказывать ему правду! Камило ещё раз посмотрел на Оскара. Он прочитал эту ярость в его глазах. Что уж говорить, происходящее и ему самому ничуть не нравилось. Но он уже пообещал… Он пообещал, что ничего не скажет… — Всё это закончится, когда ты признаешь, что любишь его, — только и смог выдавить из себя лицедей. Оскар нахмурился. Он только-только открыл рот, чтобы что-то возразить, но его вдруг схватили за плечо. Карлос резко отдёрнул Оскара от своего парня и толкнул в сторону со всей силы. Тот слегка пошатнулся. Камило, кое-как освободившись, прикрыл мокрые глаза за кудрями, убегая вверх по лестнице. Он тихо вздохнул с облегчением. Внизу остались лишь двое взбешённых парней. — Какого чёрта тебе нужно от моего парня?! — прошипел Карлос, скалясь на собственное чёртово творение, в ответ получая такой же жестокий оскал. — А какого чёрта тебе нужно от моего… — Кого?! — закончил за Оскара лицедей. Он подошёл ближе, толкнув его в грудь, — Он никто для тебя, так чего ты так печёшься?! Сам же сказал, что он тебе не нравится! — Блять, это ты виноват! — не выдержав, прорычал Оскар, — Это ты блять всё время пытался играть к нему симпатию! Это из-за тебя он мне нравится! Мне не нужна эта грёбаные фальшивые чувства! — Чувства?.. — Карлос остановился на мгновение. Он обвёл Оскара взглядом. Оскал медленно сполз с его лица, ставшего теперь каменным, бесчувственным. Комната погрузилась в молчание, прерываемое лишь учащённым дыханием… Карлос шлёпнул себя по лицу, потерев переносицу. Он вдруг начал тихо смеяться, вгоняя Оскара в ступор. — Какого чёрта? Совсем спятил? — пробурчал недоумевающий парень, на что получил лишь взгляд, громко кричащий, что он чёртов идиот. — Как ты думаешь, если я играл любовь к Роберту, то и ты будешь его любить? — медленно, слово за словом, проговорил Карлос, не поднимая головы. Оскар нахмурился. — Именно так. Или хочешь сказать, я не прав? — Zoquete… — прошипел ему лицедей, медленно, шаг за шагом, приближаясь, — А тебе в голову не приходило, что ты бы тоже эту любовь играл?.. — Что?.. — Оскар попятился назад, хмурясь, однако было поздно. Карлос вдруг схватил его за грудки, притягивая ближе, и поднял наконец ошалелые в слезах глаза. Глаза, полные ненависть, страха и боли. — Похуй, что я, блять, играл! Я люблю Камило! Я души в нём не чаю, я его больше себя люблю! Понимаешь?! — шипел он, едва не переходя на крик, будто бы боялся, что кто-то может услышать их разговор. Ошарашенный Оскар не мог отвести от парня взгляда. Он не ожидал, совсем не ожидал, что всё обернётся вот так. Карлос продолжил: — Ты кретин! Идиот! Еблан! Ты любишь Камило, любишь?! Хочешь его?! Что-то не видно! Ты, блять, собственные чувства отрицаешь, а не мои! Заткни уже свои мозги чем-нибудь, они у тебя явно не работают! И, договорив, оттолкнул от себя Оскара прочь, быстро вытирая набежавшие в глаза слёзы. Оскал так и не спадал с лица. На осознание понадобилось время. Недолгой паузы, повисшей между ними, хватило, чтобы, обдумав всё сказанное, выдавить лишь один-единственный вопрос: — Тогда какого чёрта ты так ведёшь себя с Робертом?.. Карлос вздохнул. Он снял с себя фартук, грубо бросая его в сторону Оскара, и направился к лестнице. — А вот это уже не твоё дело, — прошипел он, как много раз до этого, однако теперь его слова играли совершенно иначе. Оскар поджал губы. Кажется, это действительно было нечто гораздо более сложное, чем ему показалось. Он посмотрел на фартук в своей руке. Теперь, кажется, готовка была лишь на них с Робертом. И это, на удивление, приносило ему чувство облегчения в душе. Вернувшись обратно на кухню, он застал мальчишку, который уже почти всё закончил. У него, как оказалось, руки не только кривые, но ещё и очень быстрые. Это радовало. Заметив, что его друг вернулся, юноша одарил его радостной улыбкой. — Ты принёс муку? — пролепетал Робби, но вместо ответа почувствовал, как прижимаются к его спине, обнимая, заключая в тёплых объятьях. Он вздрогнул. — Робби… Расскажи, что происходит? — спросил Оскар, впервые за долгое время не чувствуя робости. Улыбка сползла с лица мальчишки. По кухни разлетелся звук нервного глотка. Оскар почувствовал, как тело в его объятиях слегка затряслось, и чтобы унять это, немного погладил мальчишку по голове. Тот вздохнул. — Карлос запретил мне рассказывать… — только и смог выдавить Роберт, тихо, словно мышка, чтобы никто лишний не услышал его слов. Оскар стиснул зубы. Из всей этой истории, как бы не менялись его теории, парень смог вынести только одно — во всём виноват лицедей. Что бы он не сделал… Всё началось из-за него. Возможно, в тот самый день. — Прошу, я хочу помочь, — полушёпотом ещё раз попросил парень сильнее прижимаясь к мышонку, — Я… Я волнуюсь за тебя. Сердце Роберта пропустило удар. Он немного помешкал, но всё решился. Мальчишка развернулся, встав на носочки, и потянулся к чужому уху, пронзая его тихим шёпотом. — Приходи завтра в переулок, между церковью и пекарней, — попросил Робби, и, сглотнув, сжал куртку Оскара в кулаках. — Он сказал, что завтра хочет попробовать там…