Лодка на двоих

Оскар сильнее стиснул зубы. Его глаза налились кровью и… зелёным светом. Он влетел в переулок, словно пуля. Раздался звук удара. Карлос, до этого прижимающий Роберта к стене, отлетел в сторону, получив жёсткий удар по челюсти. настолько жёсткий, что, казалось, ещё немного усилий, и она оторвётся к чёртовой матери. Он повалился на землю, пока Оскар, схватив мышонка, спрятал того, дрожащего, у сея за спиной. Мальчик всхлипнул, вцепившись в его куртку, и вытер поскорее мокрые искусанные губы. — Cabron! Что ты с ним делал?! — заорал Оскар, не сдерживая гнева, настолько громко, что едва не заложило уши. Карлос шикнул. Он кое-как попытался подняться, и окрестил Оскара не менее разъярённым взглядом, скалясь, как дикий зверь. — Какого хрена тебе, блять, надо?! Это!.. Оскар не стал его дослушивать. Он резко двинулся вперёд и зарядил ему кулаком сначала в живот, а после — по лицу, разбивая нос. Кровь хлестнула о лицу. Карлос зашипел, скатываясь по стене вниз. Глаза парня горели всё ярче, а голос всё не утихал. — Не смей подходить к нему больше! — Оскар сильнее прижал к себе Роберта, давая тому понять, что теперь тот под его защитой, — Он мой! Мой, ясно?! Ты, ублюдок, только попробуй ещё раз сделать что-то против его воли! Я!.. — О-оскар, успокойся, — всхлипнул Робби, стоящий сзади. Оскар на мгновение затих. Он посмотрел на напуганного мальчишку, из глаз которого текли слёзы. Происходящее, наверное, ещё сильнее пошатнуло ему нервы. Кое-как пересилив себя, Оскар цыкнул, глубоко дыша, пока зрачки его вновь не погасли, и слегка погладил роберта по голове. Парень ещё раз посмотрел в сторону Карлоса. Тот пытался вытереть с лица кровь. Он, сидя у стены, дрожал от боли, и, тем не менее, двух парней, стоящий перед лицом, одаривал взглядом, полным ненависти. Оскар скривился с гримасе презрения. — Ещё раз увижу тебя рядом с ним — за себя не ручаюсь! — вынес он свой вердикт, и взял Роберта за руку, уводя подальше от этого ублюдка и тягостных воспоминаний о минувших днях…

***

Сьете трясся как долбящий дерево дятел. он оббежал всю площадь, обошёл церковь, обыскал всё внутри, и, так и не найдя Бруно, едва не впал в истерию. Глаза загорелись ярче солнца, и, казалось, выйди он сейчас обратно, к гостям, все в ужасе разбегутся, спасая свои жалкие жизни. К счастью для него, Долорес действительно хотела насладиться праздником сегодня. Она подошла к мужчине, положив руку ему на плечо. — Сьете, тише, — попросила она, доставая из ушей беруши, и мужчина, в бешенстве, повернулся к ней, одаривая взглядом, полным надежды. — Долли, ты слышала?! Где он! Кто его!.. — Тише! — шикнула девушка, сморщившись от громкого голоса, и Сьете поджал губы, едва держась, чтобы не закричать. Воспоминания из прошлого давили на него всё сильнее, вгоняя в отчаяние. Кожа, бледная, как у мертвеца, была тому подтверждением. Когда же он окончательно затих, девушка, пикнув, продолжила. — Он на сеновале, — проговорила она, — Не волнуйся, цел-здоров. Не волнуйся, не один… — Что? — Сьете нахмурился. На душе от слов девушки стало спокойнее, но в голове всё ещё была куча вопросов, которые так и жаждали, пока на них дадут ответы. — Вчера вечером я потеряла одну из беруш, — объяснила Долорес, — И пока искала, много чего услышала… По дороге объясню. Она вздохнула, вновь пикнула, и, подхватив мужчину под руку, повела его к теперь уже мужу. Единственное, что сейчас её беспокоило, насколько же сильный нагоняй от жениха получат эти два оболтуса. В это же время, в месте, куда они, спеша, направлялись, Бруно сидел, привязанный, на стуле, в свадебном платье, которое насильно заставили нацепить, и смотрел на Эрнандо с Камило как на двух идиотов без чувства самосохранения. Те же были довольны собой. Этот план, о котором они вчера прочли в библиотеке, пока искали подходящий сюжет, казался им идеальным. — Вы же понимаете, что будет, когда он придёт? — спросил их, на всякий случай Бруно, не уверенный, а готовы ли они прощаться с жизнью. Эрнандо только лишь посмеялся ему в ответ. — Не волнуйся, всё под контролем! Это же просто игра! — А в этой «игре» случаем не нужно оповещать жениха о похищении? — фыркнул Бруно, на что дебошир только отмахнулся. — Это всё мелочи. Главное — эмоции! А их сейчас будет предостаточно… И, договорив, посмотрел на ворота, в которые вошёл Сьете. Долорес же, доведя его до места назначения, вновь вернулась к празднику, не желая участвовать в вакханалии, которая и так происходила чуть ли не каждый день. Эр усмехнулся, когда Сьете подошёл ближе, и встал в эпичную позу.

— О, а вот и ты! Ну что, готов к!.. Эр не успел договорить — он прикусил язык. Рядом с лицом, едва не задев капюшон, пролетел нож, впечатываясь в стену. Камило, стоящий у неё, с визгом подскочил в сторону, упав прямо на стог. Бруно зажмурился, предвещая дикий крик, и не прогадал: — Baboso! Idiota de los cojones! Ты знаешь, как я испугался?! Поэтому я тебе, говнюку, и запретил приходить! Ты даже без этого чуть всё не испортил! Камило, а ты какого чёрта ему помогал?! Вот узнает твоя мать — на себя пеняй, понял?! Блять… И, высказав всё на одном дыхании, настолько громко, что звенело в ушах, попытался отдышаться. Он перевёл взгляд на своего мужа, сидящего сейчас на стуле в том самом платье, в котором был на своей свадьбе Эрнандо. Костюм же был осторожно сложен рядом. Сьете нахмурился. — Что они с тобой сделали? — спросил он, гораздо тише, чем до этого, и Бруно только пожал плечами. Сопротивляться уже не имело смысла, поэтому он старался получить хоть какое-то удовольствие от происходящего, как это делал сейчас горе-дуэт. — Они решили устроить похищение невесты, — объяснил провидец, — Так что ты, в каком-то смысле, должен меня сейчас спасти. — Именно так! — воспрял духом Эр, увидев от своего создателя отдачу. Камило подбежал, становясь рядом в не менее пафосную позу. От происходящего у Сьете дёрнулся глаз. — Ты, блять, видишь тут невест?! — возмутился он, на что мужчина в капюшоне только фыркнул. — Я вижу двух! Вот и взяли какую легче. — Так что давай, спасай её! Ты же не хочешь испортить праздник?! — подыгрывал Камило, желающий зрелищ, и Сьете поклялся бы, что прямо сейчас превратил их обоих в один ходячий синяк, если бы не Бруно, внезапно подавший голос: — Брось, Сьете, давай. Это кажется забавным. Провидец улыбнулся, уже смирившийся со своей участью, и даже немного вжился в роль. его двойник, цыкнув, сдержал порыв злости, и, скрестив руки на груди, спросил двух дебоширов, что же ему нужно делать, дабы спасти свою любовь. на его вопрос Эр расплылся в ехидной злой ухмылке. — Докажи, что достоин его! — выкрикнул он, вгоняя Сьете в ступор. — Как, блять?! — спросил тот, и… Ох, лучше бы не спрашивал. Эр достал спрятанную бутылку, полную рыжеватой жидкости, и подбросил ему, заявляя: — Всё и залпом! До последней капли! тут уже насторожился Бруно: это в его планы не входило. Сегодня ему нужен был абсолютно трезвый муж, способный адекватно мыслить. Сьете посмотрел на пойманную бутылку, потом на Камило с Эрнандо, ожидающие своего триумфа, потом на грозный взгляд Бруно… Он сглотнул. Перед ним стоял тяжёлый выбор. — Сьете, — строго позвал его провидец, хмурясь, а почти перед лицом дуэт начал вдруг свою песнь: — Пей до дна! Пей до дна! Пей до дна! — Сьете. Нет, — ещё раз повторил Бруно. На лице Сьете выступил холодный пот. Он осмотрел комнату… И тяжело вздохнул. — Хорошо! — крикнул он, успокаивая всех, и, когда те замерли, затаив дыхание, поднёс бутылку к губам… И резко кинул Эрнандо в лицо. Он резко сорвался с места, подхватывая одежду Бруно и его самого, как оказалось, «привязанного» только для виду, а после выскочил прочь с сеновала, запирая его на ставни с двумя дебоширами внутрь. — Козёл! Это не честно! с той стороны двое затарабанили и забранились, заставив победителя злорадно посмеяться. — Выкусите, идиоты! Поделом вам! — самодовольно проговорил он, и, шлепнув Бруно, лежащего на его плече, по ягодице, пошёл искать место, где ему можно было бы переодеться обратно, чтобы вернуться на праздник. Там их, наверняка, уже заждались…

***

Оскар вздохнул. Когда Роберт, наконец, закончил объяснять ему, что происходило, то он по-прежнему не мог в это поверить. Это происходило с того самого дня, когда его увели с ужина… Парни сидели на низеньких ступеньках, на улице, полностью пустой, поодаль друг от друга, и молчали. Понадобилось время, чтобы прийти в себя. — Так… Он делал это с тобой насильно? — на всякий случай переспросил Оскар, чтобы убедиться, и Роберт, сглотнув, снова ответил ему: — Ну, сначала я с-сам согласился… Он сказал, что в-всего один раз. А потом… О-он начал делать это снова и с-снова… Его голос всё ещё дрожал. Было видно, что эта тема его задевает, но Оскару действительно нужно было разобраться полностью, чтобы быть уверенным, насколько же Карлос мудак. — Как… Далеко он зашёл? — выждав ещё немного времени, осторожно поинтересовался Оскар. Робби сжал край руаны в кулачок. — Не очень. Только поцелуи. Ну и… З-засосы. Сегодня, правда, хотел зайти и д-дальше… Оскар не выдержал. Он подвинулся ближе, укутывая мышонка в свои объятия, крепкие-крепкие, от чего тот вздрогнул, но быстро расслабился, обнимая в ответ. Оскар… Это совсем не как Карлос. Он тёплый, и рядом с ним себя чувствуешь в безопасности. Рядом с ним Роберту всегда хорошо и спокойно. Мальчишка сильнее прижался к тёплой груди, слушая, как медленно стучит чужое сердце. — Я вырву ему руки, обещаю, — прошептал Оскар, полный ненависти к лицедею, однако в ответ услышал то, чего совсем не ожидал. Роберт слегка отстранился и, опустив голову, пробурчал: — Не стоит. Он… Он на самом деле не так уж и плохой… — К-как ты можешь так говорить?! — возмутился Оскар, широко распахнув глаза на такое заявление. И Робби говорит так после всего, что с ним сделали… Оскар снова начал закипать. Над этим ангелом, чистым и непорочным, этот чёртов дьяволюга посмел так надругаться… Роберт прочёл его мысли. Он тяжело вздохнул, положив руку Оскару на плечо, и посмотрел ему в глаза. — Оскар. Он просто… Он запутался, не больше. У них с Камило что-то произошло… Сложный период. Понимаешь? Карлос лишь хотел убедиться, что всё ещё любит его… — Звучит как тупая отмазка, — презрительно фыркнул Оскар, — И как? Убедился? — Это… Э-это уже не мне решать… — только и смог пробурчать ему Роберт, тихо всхлипнув, — Прости… У Оскара сжалось сердце от этого звука. он вновь прижал к себе мальчишку, поглаживая того по спине, успокаивая, чувствуя, что сейчас тому нужна поддержка как никогда раньше. — Не извиняйся, — произнёс тихим полушёпотом парень, — Ты не виновен. Только он. Ты… Ты просто очень наивный. Не волнуйся, больше тебя никто не тронет и… — Оскар. Его вдруг перебили. Роберт позвал его по имени, тихо и спокойно. Вдалеке пели свои песни птицы и слышалась музыка с праздника. Повисла недолгая пауза, прежде, чем Робби продолжил говорить о том, что мучило его все эти дни: — Ты не замечал, что у каждого тут есть свой смысл?.. У сеньора Эра — сеньор Хорхе, у сеньора Хорхе — сеньор Эр. У сеньора Сьете — господин Бруно… — К чему… К чему это ты? — Оскар запнулся, вопрошая, и слегка нахмурился. Мышонок же только покрепче обвил его руками, утыкаясь в грудь, смущённый и робкий. Следующие свои слова он произнёс гораздо тише, будто боясь спугнуть их, как и свои смелость, прочь. — Может… может нам тоже можно было бы стать смыслом друг для друга?.. Хочешь?.. Оскар промолчал. Он осмыслил чужое предложение… Он понял его, так красиво завуалированное. И, пусть парень хотел сделать его первым, теперь было поздно, потому его рука легла на мягкие кудри, перебирая их меж пальцами. — Ты уже давно мой смысл, — прошептал он, осмелившись, в ответ. Роберт слегка отстранился, заглядывая Оскару в изумрудные глаза, такие же, как и у него самого. Оскар сглотнул. Пока момент позволял, он посильнее сжал кулаки, собирая в них всё своё мужество, и медленно проговорил: — Я тебя лю… Договорить ему не дали. Роберт вдруг подался вперёд, к приоткрытым губам, и закрыл глаза. Сердце пропустило удар. К щекам вмиг подступил жар от прикосновения, что импульсами пронесло по всему телу приятные волны счастья. Оскар ответил на неумелый поцелуй. Его ладони легли на чужие плечи, слегка вжимаясь в них. Роберт же робко обвил его спину, стискивая куртку в кулаках. Его тело дрожало лишь от одного этого прикосновения. На мгновение оба слегка отдалились, обменявшись мутными взглядами. Чувствовался приятный запах духов и горячее, обжигающее дыхание. Сердца бились почти что в унисон. Юноши вернулись обратно в поцелуй и, не желая прекращать, ласкали друг друга, совсем забыв про шум праздника вдали…