Взаимное сопротивление

Микаса

      — Всё хорошо, мам, — отмахивалась я, снимая мокрую куртку в прихожей, — задержалась в школе, всё правда хорошо.       — Переоденься и выпей чай! — тараторила мама, крутясь вокруг меня, — а лучше подыши над настоем ромашки…       — Мам, — остановила её я, вымученно улыбаясь, — все нор-маль-но, — по слогам произнесла я, — у меня хороший иммунитет.       Усмехаюсь, вспоминая Йегера. Почему вдруг всё стало крутиться вокруг Эрена? Сегодня я так перепугалась за него, что дала волю слезам. Видеть Эрена таким побитым и разбитым было невыносимо. Сердце так болело за него, что, казалось, готово было лопнуть. Мне хотелось плакать, когда мы сидели в машине и он изучающе смотрел на меня, когда остановил меня возле дома, когда обнял, когда сказал «прости». Мне так хотелось задержать его подольше возле себя, обнимать, вдыхать его запах, прижиматься к его груди. Его звонок застал меня врасплох. Я намеренно не подняла трубку, боясь слов, которые он может мне сказать, но желание услышать их было больше, поэтому я перезвонила. Его голос был таким вымученно веселым, словно весь этот день никак на него не повлиял. Он хотел казаться невозмутимым, но я видела, как эта невозмутимость трещала по швам.       Когда мы встретились, я расплакалась перед ним. Снова. Мне стало настолько стыдно, что я не смела смотреть Эрену в глаза. Но он снова обнял меня и на этот раз я ответила на его объятие, обхватив его торс руками.       — Спасибо, — пробормотал он мне в волосы, — ты хороший друг.       В сердце защемило. Больно.       Друг. Ну конечно же просто друг. Кто же ещё? Дружеские объятия, дружеские касания… Конечно. Что же я себе такого напридумывала? Не мог же он чувствовать то же, что и я.       — Ты тоже, — ответила я. Эти слова слетели с моих губ так легко, будто это было правдой. Другом я его не считала и не хотела считать.       Мы много говорили в тот вечер. Я не спешила никуда уходить, мамы и папы не должно было быть дома до поздней ночи. Эрен рассказывал разные истории из жизни, а я слушала и поддерживала разговор. Было так приятно и легко. С ним было легко. Он веселил меня, смешил. Иногда подкалывал, из-за чего я резко останавливалась, испепеляя его взглядом, а он, заливаясь смехом, подбегал и тянул меня за руку, чтобы я снова шла рядом с ним.       Когда на часах стукнуло девять вечера и мы с ним знатно замерзли, Эрен проводил меня до дома и одарил самой тёплой улыбкой. Я вдруг подумала о том, что ему необходимо согреться, поэтому предложила чай.       — А твои… родители?       — Они будут поздно, — ответила я, — ну так что?       Шатен пожал плечами и шагнул за мной на территорию дома. Мы сняли обувь и верхнюю одежду в прихожей. Когда я забирала у Эрена его пальто, заметила на парне тонкий синий свитер, который ему безумно шёл. Вообще, у Эрена отличное телосложение. Подумав об этом, я смутилась и поспешила повесить наши вещи в гардероб. Мы прошли на кухню, где я поставила чайник с водой кипятиться, вытащила из верхних шкафов гарнитура все имеющиеся в нашем доме вкусности и выложила их на более-менее презентабельную тарелку.       — У вас очень мило, — нарушил тишину Йегер. Я повернулась в его сторону и улыбнулась.       — Спасибо. Какой чай ты будешь?       — На твой вкус. Только без сахара.       — О’кей.       Я налила ему зеленый с ягодами. Это был мой любимый чай, привезённый папой из Марли, когда он был в командировке. Сама по себе я безумно любила чай. Мама сказала, что это у меня от дяди Аккермана. Он тоже помешан на чае и не принимает никаких других напитков кроме него. Впрочем, это единственное, что меня с ним связывает. Надеюсь.       Я поставила перед Эреном его чашку и тарелку с печеньем и конфетами. Поблагодарив, он обхватил кружку руками, грея их. Я села рядом, делая осторожный глоток своего чая и в ожидании глядела на Эрена. Он выглядел таким уютным. Волосы цвета горького шоколада выросли и почти доходили до основания шеи. Ему очень шло.       — Ну пробуй.       Йегер подул в кружку, сделал глоток. Ещё один. Его глаза расширились, и я всё поняла.       — Вкусно.       Я победно улыбнулась, делая очередной глоток. Мы разговорились. Я рассказала о родителях, о том, как приходилось жить на разных концах города из-за работы папы. Эрен спросил, трудно ли мне было, я ответила, что бывало.       — Я не жалею, что всё вышло так, как вышло.       — То есть тебе здесь нравится? — он улыбнулся, ожидая моего ответа.       — Может быть, — я скрыла улыбку за ободком чашки. Эрен ухмыльнулся.       Затем я вздрогнула от голосов в коридоре. О Господи. Только не это.       — Это… — протянул Йегер, потупив на меня глаза.       — Мои родители.

Эрен

      «Ого, Эрен, познакомишься с тестем и тёщей»       Господи.       — Ну вон, — послышался женский голос в прихожей, — в кухне свет горит. Я же говорила, что она дома.       — Говорила-говорила, — бубнил другой голос. Мужской.       — Чего ты разволновался тогда? Дочь, ты что…       В дверной проёме кухни возникла миссис Аккерман, застыв в клетчатом пальто и синим берете на голове. Я был прав насчёт того, что Микаса смахивает на азиатку. Её мать была чистейшей азиаткой. У неё были чёрные волосы, разделённые пробором точь-в-точь как у дочери, узкий разрез серых глаз, прямой нос и тонкие брови с губами. Она смотрела удивлённо то на меня, то на Микасу с открытым ртом.       — …делаешь.       Я поспешил встать и прежде, чем я успел открыть рот, мистер Аккерман показался рядом с женой.       — Юка, ты чего? — спросил он, а потом увидел меня. Блин, — это кто такой?       — Добрый вечер, — произнёс, как мне показалось, с нытьём, кинул взгляд на Микасу, которая побелела от этой неловкости, — мистер Аккерман, — я подошёл к мужчине и протянул ладонь. Он пожал её, глядя на меня так, будто я кого-то убил. Я повернулся к его жене, — миссис Аккерман, — она тоже пожала мою руку, — я Эрен. Эрен Йегер. Одноклассник вашей дочери.       — Йегер? — спросила женщина, переглядываясь с мужем.       — Твой отец Гриша Йегер? — спросил мистер Аккерман. Он был светловолосым мужчиной с глазами цвета мёда.       — Да, — ответил я, нахмурившись, — вы знаете друг друга?       — Мы давние друзья, — ответил мужчина, — собственно, что здесь…       — Я позвала Эрена чай выпить, — перебила отца всё это время молчавшая Микаса. Мы пересеклись взглядами, — он гулял неподалёку, я увидела его из окна. Холодно же… вот я и подумала, что ему не помешает… согреться.       Я пытался не улыбаться от этой лжи. Врёт и даже щёки не краснеют! Заметив подозрительный взгляд мистера Аккермана, я добавил:       — Всё так и было. Но я и так собирался уходить. Приятно было познакомиться.       — Взаимно, — в унисон произнесли Аккерманы.       Микаса вызвалась меня провожать, поэтому в прихожей остались только мы с ней. Она отдала мне моё пальто, а сама зачем-то накинула на себя какую-то куртку. Я нахмурился.       — Ты чего делаешь? Не выходи. Там холодно.       — Топай давай на выход.       — Как мило, — ухмыльнулся я.       Всё же она пошла со мной до калитки.       — Прости, что так вышло, — начала девушка, — я правда думала, что они вернутся поздно, и…       — Да всё хорошо, — я улыбнулся. Искренне. Нравилось смотреть, как брюнетка смущается, — лжец из тебя профессиональный, кстати.       За это я получил кулаком в плечо. Ощущалось, как касание пёрышка, но я скорчил рожу, делая вид, будто мне адски больно.       — Очень смешно, — закатила глаза Аккерман.       — Но смешно же, — молчание, — ладно, мне пора. Спасибо за чай и за всё, что… в общем…       — Не за что, — улыбнулась Аккерман, смотря на меня своими горящими глазами. Желание её поцеловать возрастало с каждым днём.

***

      Утром следующего дня я чуть не опоздал на работу. Я в первый раз не услышал будильник, спя сном сладенького младенца, как сказал Зик. Пришлось делать все утренние процедуры со скоростью света и уйти не позавтракав. Напялил какой-то спортивный костюм, схватил бумажник с ключами и принялся надевать обувь.       — Может я тебя отвезу? — спросил Зик, встав передо мной в растянутой футболке и клетчатых пижамных штанах, и сделал глоток кофе из своей кружки — красной, а по серёдке был изображен белый лист клена. Я подарил ему её, когда Зику стукнуло двадцать пять. Тогда мне было двенадцать и за месяц до его дня рождения мы с мамой гуляли по торговому центру. Я увидел эту кружку и вспомнил о брате. Она показалась мне красивой, поэтому мелкий я отдал все свои накопленные деньги кассиру и попросил красиво упаковать её. Денег нужно было гораздо меньше, чем у меня было. Помню, как брат открыл коробку, и при виде моего подарка на его лице растянулась широкая улыбка. Он повертел в руках кружку, разглядывая её, а я умирал от любопытства, нравится ему или нет. Он обнял меня, крепко, по-братски. Где-то в квартире даже есть фотография с того дня: папа, мама и я с братом. Классная, кстати. Тогда мы были семьёй.       — Да нет! — крикнул я и вихрем выбежал из квартиры.       На работе я переоделся в свою форму — белую рубашку и чёрные брюки. Поправил волосы и кофейный бейдж на рубашке со своим именем. Посмотрев на себя в зеркало, я отметил, что выгляжу так себе. Недосып, чтоб его, да и волосы не помешало бы подстричь. Я зевнул, закрывая дверцу шкафчика, и потопал работать. Поздоровался со своими коллегами и ушёл к своему рабочему месту. Первую половину рабочего дня я работаю барменом, другую — официантом, или как мы любим называть, — мальчиком на побегушках. К слову, я был самым молодым работником, и клиенты всегда задавали один и тот же вопрос: «Вы точно умеете варить кофе?». Это всякий раз бесило меня, и я еле сдерживался чтоб не начать пламенную речь о том, что возраст не показатель моих умений. И вот опять. Мужчина, на вид которому было пятьдесят, смотрел на меня уничтожающим взглядом, на который я не повелся, и спрашивал о том, умеет ли школьник делать грёбаный кофе.       — Хотите проверить? — спросил я, протирая рабочее место влажной тряпкой.       Мужчина фыркнул:       — Мне латте. Без сахара и без сиропа, — с этими словами мужик удалился в сторону столиков. Значит, будет пробовать здесь.       «Сейчас поймёшь, какой вкусный я тебе сделаю твой сраный латте, мужик»       Сначала я приготовил кофе. Действовал исключительно по принципу, которому учил меня прошлый бариста. Нужно хорошо утрамбовать кофе специальным прессом в холдере, но не перестараться. Это важно. А после вставить холдер в кофемашину, которая сама сделает всю работу. Затем нужно взять определенное количество молока, взбить так, чтобы появился один сантиметр пены, влить молоко по стенке стакана, а следом кофе. Вот и вся песня. Латте без сахара готов.       — Эй, Робин, — позвал я напарника — русоволосого парня с яркими веснушками на лице, — отнеси вон за тот столик.       Робин поставил кофе на поднос и прежде, чем уйти, спросил:       — Спрашивал про твой возраст?       — Да.       — Он обоссытся от твоего кофе.       Я засмеялся, скрестив руки на груди, а Робин ушёл. А когда вернулся, мы вместе наблюдали за тем, как мужик пробует моё творение. Он лениво обхватил стакан и принялся внешне оценивать мой кофе своим тупым взглядом. Вот козёл. И наконец он подносит стакан к своей бородке и делает глоток. Сам себе довольно кивает и делает ещё один.       — Обломался, — в унисон произносим с Робином, а затем ухмыляемся. Выкуси. В тот день этот тип оставил мне нехилые чаевые.       После работы я сразу пошёл домой. В прихожей я заметил чужую обувь. Женскую. Это были белые немного грязные найки. И я знал, кому они принадлежат. Разувшись, прошёл на кухню, откуда слышался женский смех. Я остановился в дверном проёме, с улыбкой наблюдая, как Зик и Ханджи смеялись с какого-то видео из ноутбука. Они не заметили меня. Я воспользовался моментом и тихо подошёл сзади.       — Я сейчас умру от смеха, — сказала девушка через приступ смеха, держась за живот. Смешное видео закончилось и Зик принялся листать дальше.       — Бу, — сказал громко я, нагнувшись. Ханджи подскочила чуть ли не до потолка, а Зик чуть не упал со стула.       Теперь смеялся я.       — Привет, Ханджи, — пропел я, за что получил строгий женский взгляд, — то есть здравствуйте, мисс Зое. Рад вас видеть. Как дела?       Девушка закатила глаза за своими прямоугольными очками и улыбнулась. У неё каштановые волосы, которые она всегда собирает в высокий хвост, карие глаза и нос с горбинкой. Она всегда носит очки из-за плохого зрения и не отдаёт предпочтение линзам. Ханджи была лучшим другом Зика с первого класса. А сейчас преподает нам в школе биологию с химией.       — Эрен, ты как был мелким засранцем, так им и остался, — она потрепала меня по голове.       — Зато у меня по твоим предметам хорошие оценки.       — Это всё потому, что когда ты был мелким микрочеловеком, я учила тебя химическим элементам и разным законам…       — Он просто был единственным человеком, который мог выслушивать это, — сказал Зик, откинувшись на стуле, — у тебя же шарики за ролики, когда речь заходит о всяких реакциях и биологических фактах…       — Моблит! — запротестовала Ханджи, — Моблит меня слушает!       — У него просто нет выбора, — улыбнулся Зик, почесывая переносицу.       — Почему?       — Он твой парень, очкастая.       — Как будто это что-то…       — Меняет.       Ханджи вскипела и кинула в брата какую-то книгу. Они начали спорить и драться, а я ушёл к себе в комнату. Странно, что Моблит не ревнует Зое к Зику. Наверно, доверяет. А доверял бы я Микасе, будь у неё такой же хороший друг? Сто процентов да. Но всякий раз, когда Жан стоял с ней рядом, мне хотелось смачно его ударить. Да так, чтобы вылетели все зубы. Чёрт. Почему я об этом подумал? Мы даже не встречаемся с Аккерман. А хотелось ли? Да или нет?

***

      В понедельник на большой перемене я, Армин и Конни прогуливались по этажу. Обсуждали что-то, думали, как списать самостоятельную у ненормального Аккермана. В какой-то момент Конни, чтоб его, указал на стоящего в нескольких метрах одноклассника. Рыжий высокий парень по имени Флок стоял в позе модели со своим очкастым другом, при этом смотря во фронтальную камеру, и поправлял свою рыжую шевелюру с таким видом, будто он мачо, от которого таят все девчонки.       — Как я выгляжу? — спросил Форстер у очкастого.       Если бы мы знали, что дальше скажет Спрингер — не пришлось бы бежать со скоростью света. Но мы будущее определить не сумели, поэтому Конни, смеясь, громко крикнул:       — Красавец-красавец! — мы уставились на него. В том числе и Флок, а после он вытащил свой телефон и сделал фотографию смазливенькой рожи мачо.       — Конни, может не надо? — настороженно спросил Армин.       — Конни, ты чего задумал? — спросил тихо я, улыбаясь. Почувствовал, что будет что-то крышесносное.       — Ты чё делаешь? — разозлился Форстер, подходя к нам, а Конни заржал ещё громче. Он взял нас с Армином за запястья и крикнул:       — Ищи себя в «прошмандовках Элдии», Флок!       Рыжий сорвался с места, а Конни рванул по коридору и вниз по лестнице, утягивая нас за рукава пиджаков.       Я ещё никогда так быстро не бегал.       Мы убежали на второй этаж, завернули за другой коридор. Спрингер подбежал к какой-то двери, затащил нас в комнату и закрыл её. Плохо, что не на замок. Его попросту не было. Мы втроем еле умещались в этой темной комнатушке. Конни врубил фонарик. Вокруг стояли швабры и веники с ведрами. Пахло пылью. Армин чихнул и мы уставились на него.       — Извините, — тихо прошептал он.       Конни нагнулся к дверной скважине и посмотрел в щель.       — Ищет нас, — хихикнул парень.       — Нахрена ты это сделал? — спросил я.       — Тишину слови, Йегер.       Я закатил глаза. Вдруг Конни       отскочил от двери, встал между мной и Армином и зажал нам рты. В просвете между полом и дверью появилась тень. Мы все перестали дышать.       — Я прикончу Спрингера. Клянусь. И Йегера с Арлертом, — послышался раздраженный голос Флока.       — Оставь, — а это голос Жана. А очкастого куда дели? — забей на них.       — С чего бы?              Да, Жан. С чего бы?       — Просто оставь.       И они ушли. Конни убрал свои руки, но мы всё ещё стояли и молчали. Вдруг меня прорвало на смех. Арлерт и Спрингер подхватили его и мы вместе смеялись вплоть до окончания перемены.       — У-у-у-х, — выдохнул Армин, — давайте вылезать отсюда.       Он подошел к двери и потянул ручку вниз. Дверь не открылась.       — Что ты там завис? — Спрингер отпихнул Армина и потянул ручку по новой, — твою мать.       — Что?       Конни развернулся и с важным видом героя ответил:       — Нас закрыли. А затем заржал.       — Оборжаться! — громко крикнул Армин.