Взаимное сопротивление

Микаса

      — Эй! Картофелина! — орал Конни, смотря на то, как Саша прыгает по огромной луже в своих синих резиновых сапогах, — Ты чего творишь, ненормальная?       Шатенка рассмеялась, а после слов Конни прыснула ногой воду из лужи прямо на его ботинки. Она рассмеялась громче, когда её друг стал обзываться и злиться пуще прежнего, а через минуту эти двое решили поиграть в «добренькие» догонялки по всему школьному двору. Мне и Армину с Эреном оставалось только смотреть на ребят и смеяться.       — Вот был бы сейчас снег, я бы тебя заживо закопал в сугробе, дура ты несчастная! — орал Спрингер, пытаясь догнать Сашу. Не понимаю, как она умудрялась одновременно смеяться и так быстро бегать.       — Заболеют же, — вздохнул Армин, утыкаясь носом в свой жёлтый шарф.       — Это уж точно, — сказала я, после чего обратила внимание на Йегера, — Эрен?       — М? — парень повернулся ко мне, и я вновь обратила внимание на синяки под его глазами да и в целом на его уставший и задумчивый вид.       — Ты в порядке?       На секунду его глаза расширились, но после он слабо улыбнулся, кивнув головой.       — Да. А что?       — Просто мне кажется, что тебя что-то беспокоит. Или ты устал.       — А, точно, — шатен почесал голову, — вчера был на работе и плохо спал ночью. Не бери в голову.       Спустя несколько минут Саша и Конни наконец-то закончили свой марафон по бегу, и мы все вместе двинулись из школьного двора. Наша компания решила прогуляться в парке, взяв с собой горячий шоколад или какао. Погода была холодной, но Саше это никак не мешало, ведь идея сходить куда-нибудь была именно её. Пока наши отмороженные конечности двигались к пункту назначения, мы разговорились. Конни и Саша время от времени орали друг на друга, Армин хихикал вместе со мной и только Эрен молчал всю дорогу, не сказав ни одного слова, и даже не смеялся. Он шёл, смотря себе под ноги и засунув руки в карманы теплой куртки. Поднимал голову только тогда, когда мы останавливались у светофоров, а затем все по кругу: глаза утыкались в землю, руки в карманы и рот на замок. Сердце обливалось кровью, когда я видела его таким. Язык не поворачивался сказать или спросить его, что же не так. Не хотелось доставать его своей ненужной заботой, но и ничего не делать я тоже не могла.       — О, о, о! Солнце выглянуло! — запищала Саша, смотря на небо.       — Как прекрасно, — буркнул Конни, за что получил от Армина по голове. Не сильно, конечно, но факт остается фактом, — ай! Больно!       — Да я еле-еле.       Взглянув на Эрена, я улыбнулась. Его бирюзовые глаза сияли при свете октябрьского солнца, напоминая солнечные дни у моря; к щекам, порозовевшим от холода, хотелось прикоснуться, тёмные волосы растрепать и перебрать пальцами. Наверное, я так долго на него смотрела, что он вопросительно на меня взглянул.       — Что такое?       — Ничего, просто… Ты милый.       «Что? Что ты несёшь?»       Эрен удивленно открыл рот. Мое сердце начало так быстро стучать, будто это я бежала марафон в школьном дворе, а не Конни с Сашей. Но после удивления на лице парня возникла тёплая улыбка. Он фыркнул, продолжая улыбаться, и не сводил с меня взгляда.       — Чего? — осторожно спросила я.       — Ничего, — он сделал шаг вперёд, — ты тоже милая. Идём, — Йегер легонько потянул меня за локоть, ведь мы итак отстали от ребят.       Казалось, что его настроение поменялось. Теперь он не выглядел таким поникшим и грустным, и я была этому бесконечно рада. Он влился в разговор, смеялся вместе с нами. От грустного Эрена не осталось и следа. Но это длилось от силы десять минут. Когда мы дошли до кофейни, шатен резко затормозил. Бирюзовые глаза снова на секунду расширились, а затем вгляд опустился в землю. Ребята не видели этого всего, поскольку шли впереди.       — Эрен…       — Знаете, я тут постою. — улыбнулся он, но я прекрасно знала, что что-то не так. — Возьмите мне какао… наверное.       — Эрен! Не тупи. Тут холодно. Там хотя бы согреешься, — крикнула Саша.       — Йегер, лишишься наследства такими темпами, — рассмеялся Конни, на что Эрен нервно усмехнулся. Боже, что же с ним такое?       — Нет, ребят, я лучше постою тут.       — Господи!       — Йегер!       — Нет, мне действительно лучше…       Он не договорил, уставившись в одну точку. Я повернула голову туда, куда он смотрел, и нахмурилась. Возле кофейни стоял взрослый мужчина. Каштановые волосы доходили до основания шеи, за круглыми линзами очков скрывались бирюзовые глаза, такие же как у Эрена. Под веками залегли мешки и синяки, словно мужчина не спал уже долгое время. В какой-то момент в голове промелькнула мысль: может, это папа Эрена? Уставшие глаза могли быть причиной бессоных ночей в больнице. Поэтому они так друг на друга смотрят? Потому что семья? Но почему так…       Стало тихо. Молчание разрезало тишину и создавало напряжение в воздухе. Спустя секунды, которые казались мне вечностью, мужчина хрипло произнёс:       — Эрен?       После его слов стало ещё тише, хотя, казалось бы, уже некуда. Эрен молчал. Никто из ребят не понимал, что происходит. Наши переглядки тому доказательство.       — Эрен, — повторил мужчина, сделав шаг вперёд, — ты…       Шатена передернуло. Сделав шаг назад, он грубо ответил:       — Не приближайся.       — Эрен, постой, я…       — Чёрт, — со злостью бросил парень, разворачиваясь и шагая в обратную сторону. Мои ноги побрели за одноклассником, не договариваясь с разумом. Я шла за Эреном, пока друзья звали нас обратно.       — Эрен! — звал Армин.       — Эй, стой! — крикнул Конни, — погодите!       — Нет, — послышался непривычно жёсткий голос Саши, — оставьте их.

Эрен

От обиды и злости у меня жгло в груди. С каждым шагом становилось всё тяжелее и тяжелее дышать, но ноги сами вели меня, и я даже не знал, куда именно. Я знал, что Микаса идёт следом, а остальные ребята остались у кофейни. Как же глупо я себя повёл. Зачем так позорно сбежал и оставил всех там только потому, что у меня плохие отношения с отцом? Какой же я глупый. Отвратительный, мерзкий. Что мне говорить Микасе? Я не хочу, чтобы она видела меня таким во второй раз. В какой-то момент я остановился посреди улицы и сделал глубокий вдох. Нужно показать ей. Нужно сказать ей идти обратно. Саша так хотела провести время вместе, а теперь я всё испортил. Пусть выпьют кофе и погуляют без меня. — Микаса, — сказал я.

Dark red — Steve Lacy

      Она ничего не ответила, и поэтому мне пришлось повернуться. Девушка стояла в четырёх шагах от меня и смотрела с долей жалости, ужасно грустная и растерянная. Подолы расстегнутого пальто болтались от холодного порыва ветра, как и висящий на тонкой шее красный шарф. Преодолев разделявшее нас расстояние, я подошел к девушке немного ближе, чем позволяли рамки приличия. Аккерман сделала шаг назад, но я подошёл ещё ближе, бросая на неё мимолетный взгляд, и стал завязывать шарф так, чтобы закрыть горло. Микаса открыла рот, чтобы что-то сказать, но сразу же передумала.       — Эрен? — шёпотом произнесла Аккерман, будто спрашивая, что я, чёрт возьми, творю. Но я ничего не ответил, принявшись застёгивать пуговицы чёрного пальто. Заболеет же дурочка.       Закончив, я произнёс:       — Пожалуйста, вернись к ребятам.       — Нет.       Теперь я смотрел ей в глаза.       — Да.       — Я тебя не оставлю, — сказала девушка, упираясь. Я вздохнул. В какой раз она мне помогает? Отдаёт так много от себя, когда я не могу и кусочка дать в ответ. Чем я залужил такое отношение к себе? Почему она это делает? Почему все помогают мне? Почему чужое терпение не лопается?       — Я ценю, что ты хочешь помочь. Но я… Я не хочу, чтобы ты видела.       — Что видела, Эрен?       — Как мне плохо.       Она ничего не ответила, только опустила взгляд на свою обувь. Какая же она все-таки красивая: розовые щеки, длинные ресницы, блестящие волосы, губы, которые я мечтаю поцеловать. Я восхищён ею. Я хочу её поцеловать, обнять, взять за руку, погладить щёки. Хочу показать, что она значит для меня гораздо больше. Однако… Остаётся только молчать.       — Это был твой папа? — спрашивает Микаса, полняв голову. Какая же она всё-таки коротышка.       Я молча кивнул.       — Эрен. Давай вернемся? К ребятам. Мистер Йегер, должно быть, уже ушёл… — Микаса, иди. — вымученно улыбнулся я, пытаясь показать, что всё более менее хорошо, что было откровенной ложью. Я просто не хотел, чтобы она переживала из-за такого идиота, как я. — Всё в порядке.       Она замотала головой, хмурясь.       — Нельзя. Так нельзя, Эрен.       — Можно, — настаиваю, — иди. Я разрешаю.       — Ну пожалуйста, — брюнетка посмотрела на меня безумно жалостливым взглядом, из-за чего я испугался до чертиков, — пойдём со мной.       — Не могу.       — Тогда позволь остаться.       В сердце снова закололо, но не от горькой обиды, а от теплого чувства, которое дарила Аккерман. Я смотрел на неё, не понимая, почему она такая. Сотни «почему» путались в голове.       «Я люблю её. Люблю. Правда. Может я спешу и не понимаю своих чувств, но я люблю её»       — Только тебе, — отвечаю я и улыбаюсь. Искренне. Тепло. Только для неё.