Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

После того, насколько вымотанной себя чувствовала Нанами, она удивилась, когда какое-то время спустя её веки сами собой дрогнули и открылись — фонари всё ещё горели, отбрасывая мягкие тени на стены. Снаружи было темно, тихо и спокойно. Напевая себе под нос, она перевернулась на бок и потерла глаз. Её тело вздрогнуло. Там, вытянувшись на животе прямо на полу, лежал Томоэ, руки сложены, подбородок покоится на них, глаза закрыты. Воспоминания о произошедшем нахлынули на неё, и она расслабилась. Значит, он всё-таки не тронул её. Даже если это было из-за амулета, ей стало легче от того, что он не попытался отобрать его у неё во сне. Хотя глаза у него были закрыты, Томоэ лишь слегка дремал, и мягкий шорох шелестящих простыней заставил его уши вздрогнуть. Он открыл глаза и увидел, что Нанами смотрит на него, после чего потянулся, подавляя зевок. — Ты проснулась, — сказал он. Глаза Нанами следили за ним, когда он сел. — Ты не лёг в постель со мной… — Нанами прикусила губу. — А должен был? — Томоэ моргнул, невозмутимо. — Я же сказал, что не прикоснусь к тебе, если ты сама этого не захочешь. Теперь Нанами будто застыла, не зная, как реагировать и что сказать. Всё, что Томоэ делал этой ночью, шло вразрез с её устоявшимся образом о нём — ну, если не считать того, как он говорил с Мидзуки, но даже тогда он извинился. В то же время Икусагами слишком далеко и мучил лиса до такой степени, что тот корчился от боли, и ничто не указывало на то, что это прекратится. Если бы она не вмешалась, она не знала, чем бы всё закончилось. Осознав, что ничего не ответила, что застряла в своих мыслях, Нанами вернулась в реальность и посмотрела на Томоэ, её сердце внезапно забилось чаще. — Хм? Что за взгляд? — спросил Томоэ, наклонив голову. — Я запуталась, — Нанами вылезла из-под одеяла и села на пятки, аккуратно положив амулет рядом с футоном, желая показать Томоэ, что она не причинит ему вреда и не воспользуется этой силой так, как это сделал Икусагами. — Все говорили, что ты страшный и опасный ёкай, но этой ночью ты заступился за меня и сдержал обещание. Ты не принуждал меня и не причинил боли. — Она подняла на него глаза, её лицо покраснело. — О, значит, они сказали, что я большой, плохой волк, да? — Томоэ перекатился на живот, упёрся лицом в ладони и ухмыльнулся. — Это правда. Тебе не стоит подходить ко мне близко, — он взмахнул хвостом, и его глаза встретились с её глазами. Он услышал, как она тяжело сглотнула, но не отвела взгляд. — Но это не значит, что я собираюсь причинить тебе боль. Я не садист. У меня должна быть причина, чтобы причинить кому-то боль. Нанами с тревогой посмотрела на него, и отодвинулась назад, упираясь ладонями в пол. — Какой должна быть причина, чтобы кому-то навредить? На это Томоэ закатил глаза. — Расслабься. Даже если ты разозлишь меня, я тебя не трону. У меня есть честь и обещание — я его сдержу, — его взгляд смягчился. — Это взаимовыгодное соглашение. Я согласился защищать тебя, а ты согласилась дать мне свободу. Убивать тебя мне просто невыгодно, — здесь он поморщился. — Кроме того, ты помогла мне сегодня. Как-то тебе удалось взять под контроль проклятие, которым Икусагами держал меня в узде последние пятьсот лет. За это я благодарен. К этому моменту Нанами снова стояла на коленях, наклонившись ближе к Томоэ. Её губы приоткрылись, глаза расширились. — Пятьсот лет? Он причинял тебе такую боль пятьсот лет? — Ага, славный малый, правда? — сухо сказал Томоэ, осматривая свои когти. — Это ужасно, — Нанами качнула головой. — Он больше никогда не причинит тебе подобной боли. Томоэ посмотрел на её выражение — лёгкий румянец на щеках, надутые губы и горящие глаза — и не удержался от смеха. — Что? — Нанами покраснела ещё сильнее. — Забавно, — задумчиво произнёс Томоэ. — По договору я должен защищать тебя, но сейчас именно ты защищаешь меня, — он покачал головой. — Ты действительно глупа, — несмотря на сказанное, он не мог оторвать от неё взгляд — в груди зашевелилось что-то мягкое, тёплое, трепещущее. Услышав, как Томоэ засмеялся, увидев его улыбку — пусть даже мимолётную, — Нанами смогла расслабиться и пересмотреть своё первое впечатление о нём. Она слабо улыбнулась в ответ, но сказанное ей ранее всё ещё не отпускало. То, что Томоэ не собирался причинять ей вреда, ещё не делало его хорошим; он убивал людей, в том числе женщин и детей. Сжимая одеяло в пальцах, она вглядывалась в глаза Томоэ, стараясь успокоиться, не позволить себе утонуть в этом завораживающем взгляде. — Я знаю, что сегодня мы должны спать вместе, — сказала она тоненьким голосом. — Но мне тяжело, — она не могла оторвать взгляд от его глаз, но вздрогнула, когда он встал на колени и подполз ближе, сев на противоположный край футона. — И с чем именно? — спросил Томоэ почти шёпотом, его голос звучал мягко, как бархат. Он медленно протянул руку и кончиками пальцев коснулся её кожи. — Нервничаешь из-за того, что это впервые? Или… — он замер, словно запнулся. — Я тебе неприятен? От его слов у Нанами перехватило дыхание — в животе закрутилась нервная дрожь, что-то глубже сжалось от этого взгляда, от его близости. Она судорожно вдохнула. — Да. То есть, нет. Я не это имела в виду… — пробормотала она, досадливо вздохнув, выдернула руку и закрыла лицо ладонями. — Скажи мне, — Томоэ едва заметно коснулся тыльной стороны её рук кончиками пальцев. От этого простого прикосновения по спине у неё прошёл ток, и тело дрогнуло. Нанами не ожидала, что это будет так приятно — дыхание сбилось. Вспомнив слова Отохико о «восторженных отзывах» о Томоэ, она заподозрила, что это может быть частью его чар. Насупившись, она отмахнулась от его рук. — Прекрати использовать свою лисью магию. Это нечестно. — Лисью магию? — переспросил Томоэ, моргнув, а затем усмехнулся. — Я ничего такого не делаю. Это ты слишком зажата, раз даже такое тебя так выбивает из колеи. — Замолчи, — простонала Нанами, спрятав лицо в ладонях. Хмыкнув, Томоэ убрал руку. — Ну, значит, на один вопрос у меня есть ответ — я тебе не неприятен. — Прекрати! — пискнула она от стыда. Даже её уши стали горячими. Сквозь пальцы она увидела, как он смотрит на неё с насмешкой и тихо смеётся. — Да ты и правда ещё совсем юная, — почти не думая, Томоэ положил ладонь ей на макушку. — Ты стесняешься? — Конечно, стесняюсь, — резко выдохнула Нанами, сжав глаза. — Я должна провести ночь рядом с человеком, которого даже толком не знаю. — Это единственное, что тебя сдерживает? Нанами скрестила руки на груди и обняла себя, отведя взгляд в сторону: — Не единственное, — она колебалась, потом вдруг выпалила: — Ты убил много людей. А Мидзуки тебя ненавидит. Слова Нанами прозвучали для Томоэ словно удар в живот, и Томоэ откинулся назад. Она не смотрела на него, но он заметил, как дрожат её плечи. Вздохнув, он закрыл глаза. — Вот почему союз между человеком и ёкаем обречён, — произнёс он с горечью. — Ты всё равно не сможешь понять. Но можешь быть уверена — я не убивал уже пятьсот лет. — Из-за печати, — проворчала Нанами, лишь краем глаза наблюдая за ним. — Я остановился ещё до неё, — сказал Томоэ и положил руку ей на предплечье. — Раз уж тебе так важно это знать. Наконец, Нанами снова встретилась с ним взглядом. — Тогда почему Мидзуки так тебя ненавидит? Одно только упоминание о змее вызвало у Томоэ тяжёлый стон, лоб его дрогнул в раздражённой гримасе. — Причин много. И это — одна из них. Но ещё и потому, что он влюблён в тебя, — произнёс он ровно, спокойно, как будто констатируя факт. — Ты так просто об этом говоришь, — Нанами напряглась. — Разумеется. Ты — моя жена, — Томоэ снова придвинулся ближе, положил вторую ладонь на её руку и медленно провёл по ней большим пальцем. — Не забывай об этом. Сердце Нанами учащённо забилось, а во рту пересохло. Всё это время она лишь тянула, оттягивала момент — и они оба это понимали. С трудом сглотнув, она оглядела комнату, пытаясь выровнять дыхание. — Ты… Ты ведь сейчас заигрываешь со мной, да? — Ну, мы не выйдем из этой комнаты, пока не скрепим наш брак. — Наклонив голову набок и придвигаясь ещё ближе, Томоэ тихо прошептал: — Ты хотя бы попробуешь? Нанами зажмурилась, прикусывая нижнюю губу. Ей казалось, что она не может дышать, в груди всё сжалось. — Я знаю, у тебя нет опыта, но обещаю, что буду нежен. Я не причиню тебе боли, — Томоэ осторожно обнял её за талию, притягивая к себе; её дыхание было горячим и учащённым рядом с его шеей. Он чувствовал, как она дрожит в его руках — и эта дрожь что-то пробуждала в нём. Наклонившись, он прижался щекой к её виску, его губы коснулись её уха, голос понизился до едва слышного: — Я сделаю так, чтобы тебе было хорошо. Как бы Нанами ни пыталась сопротивляться, она не могла отрицать, что от того, как он прикасался к ней и как говорил, ноги у неё буквально подкашивались. Она с трудом сглотнула — всё тело будто горело изнутри, а разум уже почти утратил связь с логикой. Втайне она не раз фантазировала о том, каким может быть секс, но теперь, когда он словно подавался ей на серебряном блюде, она не знала, принять это или отказаться. Ничего по-настоящему не было решено. Она почти ничего не узнала о его прошлом. Прикосновение его губ к краешку её уха, лёгкое скольжение пальцев вдоль позвоночника вернули её в реальность. Из её губ вырвался тихий, прерывистый звук, и она покраснела, положив руки ему на плечи и оттолкнув. — Пожалуйста, прекрати, — пискнула она. — Это слишком? — Томоэ ослабил объятие, замирая. Когда Нанами кивнула, он совсем отпустил её. — Я забыл, что у тебя совсем нет опыта, — он поднял руку и убрал с её лица выбившуюся прядь. Нанами вздрогнула. — Хорошо. Давай начнём с чего-то простого, — она моргнула, поднимая на него взгляд. — Можно я тебя поцелую? Нанами отвернулась, пылая до самых ушей, нервно закрутив прядь волос на палец: — Эм… да, ладно. — По крайней мере, поцелуй должен был запустить процесс создания связи — тогда он станет её фамильяром, и она сможет контролировать его. Томоэ почувствовал укол в груди — от того, как она избегала его взгляда, как метались её глаза. Протянув руку, он взял её за подбородок и повернул лицо к себе, заставляя встретиться взглядами. — Ты же целовалась раньше, верно? — Конечно, целовалась, — чуть не огрызнулась Нанами. — Мидзуки — мой фамильяр, разве нет? — Кроме Мидзуки, — Томоэ провёл большим пальцем по уголку её губ. — Да, — Нанами поёжилась, от его прикосновения по телу пробежал новый заряд электричества. — Тогда расслабься, — наклоняясь ближе, Томоэ чуть склонил голову, приподняв её подбородок. Он почувствовал её дыхание у своих губ, ощутил, как она судорожно сглотнула. Очень мягко, едва касаясь, он коснулся её губ своими, чувствуя, как её вздох смешался с его дыханием, и как волна дрожи пробежала по её телу. Она была ужасно напряжена, подумал он. Если бы она только позволила себе отпустить всё и просто почувствовать. Ему придётся научить её. От поцелуя у Нанами всё закружилось, грудь будто разрывалась изнутри. Всё происходящее захватило её врасплох — и унесло прочь, в другое измерение. Она поддалась его прикосновениям, не в силах сопротивляться. Внутри бушевала борьба: в голове всплывали годы внушённых норм и социальных установок, говоря ей, что это неправильно, но каждый раз она возражала, что теперь она замужем. Сначала робко, а потом всё увереннее она начала отвечать на поцелуй, каждый раз чувствуя, как искры пробегают по телу, стоило ему лишь чуть отстраниться, замереть у её губ, дразня тёплым дыханием, — и снова коснуться их. Она вцепилась в рукава его кимоно, тая. А он, обхватив её лицо прохладными ладонями, запустил пальцы ей в волосы. «Боже мой», — пронеслось в голове, сердце стучало в ушах как бешеное, глаза были плотно зажмурены. «Он действительно знает, что делает». Из горла вырвался ещё один непроизвольный, стыдный звук. Она зажмурилась ещё сильнее, будто могла исчезнуть, если просто достаточно сильно этого захотеть. Поскольку она отвечала, Томоэ провёл руками по её волосам, углубляя поцелуй. Одной рукой он поддерживал её затылок, другой дотянулся до заколки, украшавшей её причёску. По-прежнему целуя её — настойчиво, но не спеша — он снял заколку, и её волосы рассыпались по плечам. Он медленно провёл пальцами по шелковистым прядям. Она выдохнула, совершенно явственно, руки скользнули по его рукам, и он обвил её за талию. Пожалуй, пришло время рискнуть. Он коснулся кончиком языка её губ. Нанами вся напряглась — позвоночник вытянулся, как струна; такого поцелуя с ней ещё никто не разделял. Но то, что он не давил, не торопил, в итоге позволило ей расслабиться — она приоткрыла губы, впуская его язык. Она всё ещё сидела как статуя, не зная, что делать, не умея отвечать. Он провёл рукой к её щеке, мягко гладя её, а язык чуть отпрянул — остался лишь самый кончик во рту. И вот он коснулся этим кончиком её языка. От прикосновения по телу пробежала дрожь, из груди вырвался тихий всхлип. Он снова сомкнул их губы, напоследок слегка прикусив её нижнюю. Запыхавшись, Нанами откинулась назад, и он послушно отпустил её. Губы разъединились, между ними на миг натянулась тонкая ниточка слюны. Нанами потянулась рукой к подбородку, вытирая его, глаза были затуманены и прикованы к Томоэ. Он смотрел на неё мягко, почти ласково, чиркнул носом по её носу и легко поцеловал её между носом и губами. — Это был лучший поцелуй в моей жизни, — пролепетала она. — Хотелось бы надеяться. У меня ведь шестьсот лет практики, — Томоэ снова коснулся её носа, украл ещё один тёплый поцелуй. — Хочешь пойти дальше? Нанами отвела взгляд. — Что ты подразумеваешь под словом "дальше"? Томоэ провёл кончиками пальцев по её щеке — едва касаясь, как пёрышко, — опустился к шее и замер у ключицы. — Позволь мне поцеловать тебя… в других местах. Нанами вдохнула прерывисто. Как бы ни кричал её мозг "нет", тело говорило "да". — Хорошо, — нерешительно сказала она. — Только не трогай мою грудь, — почему-то ей казалось нужным угрожать, несмотря на его вежливость. Поэтому она добавила: — А то получишь пощёчину. — Человек не бил меня уже лет пятьсот. Было бы интересно посмотреть, как ты это сделаешь, — промурлыкал Томоэ. В полумраке фонарей его глаза блестели, отражая мягкое, тёплое пламя. У Нанами перехватило дыхание. Замолчав, Томоэ стал осыпать её долгими, медленными поцелуями — в уголки губ, вдоль линии челюсти, к основанию шеи, туда, где шея встречается с ухом. Нанами невольно поднимала подбородок, позволяя ему добраться до самых чувствительных точек. Каждый раз, когда он прикасался к особенно уязвимому месту, тело дёргалось само собой. Его губы были тёплыми, влажными, язык едва касался кожи, вызывая у неё вздохи. За этим следовал лёгкий, едва ощутимый поцелуй — и вся эта игра отзывалась вспышками жара глубоко внизу живота. Он добрался до пульса на шее, провёл по ней клыками — и она резко отшатнулась, оттолкнув его от себя. — Нет! — вскрикнула она, руки метнулись к горлу. Томоэ остолбенел, уши опустились. Он был так похож на побитого щенка, что Нанами не смогла сдержать смешок — хоть и нервный. — Прости. У тебя острые зубы… Это меня пугает, — она потёрла шею. — Я же не собирался перегрызать тебе горло, — надулся Томоэ, приходя в себя после резкого щелчка связывающего слова. — Ладно. Не буду кусать. Нанами сделала глубокий вдох, восстанавливая дыхание. Затем протянула к нему руку и переплела пальцы с его. — Теперь я в порядке, — она прижалась к нему, устроившись под его подбородком, приглашая в объятия. Он обнял её, прижав к себе, и поцеловал в макушку. На этот раз он взял её ладонь, коснулся губами костяшек пальцев, затем осторожно провёл по пальцам, целуя каждый в отдельности. Нанами и не подозревала, насколько чувственным может быть такое простое действие. От ощущения его губ по коже у неё снова подкосились ноги. Всё это только усиливало внутреннее напряжение и нарастающее желание. — Нанами, — Томоэ замер, вздыхая при виде растерянного выражения на её лице. — Ты тоже можешь трогать меня. — Эм… — Нанами подняла руку, замерев над его плечом Взяв её ладонь, Томоэ прижал её к своей щеке, пристально глядя ей в глаза. — Неужели мне придётся учить тебя всему? — она отпрянула, лицо покраснело, и Томоэ снова вздохнул, смягчив тон. — Можешь трогать меня как хочешь. Нет ничего, что было бы под запретом, — он поцеловал её запястье, усмехаясь, когда она вздрогнула. Нанами не имела ни малейшего представления, как вообще прикасаться к парню, не говоря уже о ёкае. И хотя нервы сыграли свою роль, часть её всё же боялась задеть его или как-то обидеть. Когда он погладил её по щеке, скрежет его когтей по коже напомнил ей, насколько он опасен, и она вздрогнула. Закрыв глаза, она невольно вспомнила кама-итачи, их угрожающе острые когти, вгрызающиеся в её плоть. Она даже не заметила, что Томоэ остановился. — Я сделал что-то не так? Спокойный голос Томоэ вернул её в реальность, и она открыла глаза. — Нет, не совсем, — сказала она, рассеянно касаясь тыльной стороны его руки. Её пальцы скользнули по острию когтей, из груди вырвался неровный вдох. — Ты боишься, потому что я ёкай, — Томоэ взял её руки и расправил свою ладонь под её. — Давай. Прикоснись ко мне. Прикоснись к тому, что отличает меня от тебя. А я покажу тебе, в чём мы похожи. Несмотря на беспокойство в груди, Нанами не могла ему отказать. Её взгляд метался от его глаз к рукам, и, наконец, она осторожно провела пальцами по его когтям. Кончики были как иглы — острые, но толстые и твёрдые. Он не двигался, но она всё равно уколола палец. Инстинктивно она отдёрнула руку и потянулась к губам, но он перехватил её запястье. Глядя ей в глаза, он поднёс её палец к своим губам и аккуратно втянул его в рот, нежно посасывая. Кровь хлынула к её лицу, дыхание участилось. Вспомнив, как его клыки коснулись её горла, она осторожно потянулась к ним пальцем. Он чуть приоткрыл рот, давая ей лучший доступ, и она робко коснулась клыков, изучая их, проводя по ним. Моргнув, чувствуя, как глаза защипало, она отпрянула назад и обняла себя. — Дело не в тебе, — прошептала она, вдруг чувствуя себя совсем маленькой. — Ты добр ко мне. Но несколько недель назад на меня напали ёкаи, и я вдруг вспомнила это, — она подтянула колени к груди, обняв их и уткнувшись в них лицом. Томоэ вздохнул. Было очевидно, что она ему не доверяет — что никак не играло ему на руку, учитывая, что амулет всё ещё был у неё. Его взгляд метнулся к амулету, лежащему на другом конце футона, и маленький, коварный голос в голове прошептал: «Схвати его, пока можешь». Но последнее, что ему сейчас нужно — это чтобы она испугалась и напала на него. Придвинувшись ближе, он обнял её одной рукой, другой положив ладонь за её спину. — Я бы не стал причинять тебе вред, — повторил он, прижимая её голову к своему подбородку, медленно тянусь пальцами к цепочке амулета. — И я могу пообещать тебе: кто бы на тебя ни покусился, он не сможет навредить тебе, пока я рядом, — его коготь скользнул по цепочке амулета — он почти дотянулся. Но прежде, чем он успел ухватить её, Нанами прижалась к нему ещё крепче, уткнувшись в его грудь. Его сердце сбилось с ритма; он застыл, когда она заговорила. — После того, как ты сегодня встал против богов, я думаю… может быть, ты и правда станешь меня защищать. Просто… — она отстранилась настолько, чтобы заглянуть ему в лицо, их носы едва коснулись друг друга. — Докажи мне, что я могу тебе доверять. Пожалуйста. Медленно он убрал руку от цепочки. Когда она смотрела на него вот так — он просто не мог. — Я сделаю всё возможное. Я же сказал — не собираюсь причинять тебе боль, — он коснулся своим лбом её лба.. Долгое время они молчали. В конце концов Нанами обвила его шею руками и прижалась щекой к его плечу, а он крепче обнял её в ответ. Минуты шли, и они просто держали друг друга, пока Нанами не начала понемногу расслабляться. Его тело было таким тёплым и надёжным, и от того, как близко он был, ей стало любопытно, каково это на самом деле. Возможно, стоит открыться и дать ему шанс доказать, что он заслуживает доверия. — Томоэ? — она крепче сжала его, прижимаясь к нему. — Думаю, я хочу попробовать. Но… — она прикусила губу, голос упал до шёпота. — Обещай, что будешь нежным. Прошло много времени с тех пор, как женщина смотрела на него вот так. Томоэ задумался, не смотрела ли его бывшая человеческая возлюбленная когда-то на него так же. В Нанами была какая-то чистота, уязвимость, которая пробуждала в нём желание заботиться о ней, оберегать её от зла. И сейчас это желание только усилилось — он задумался, не из-за контракта ли это. Осторожно он уложил её на футон, нависнув над ней. — Я буду. Я буду нежен, — снова заверил он её. После паузы добавил: — Сегодня остановимся на самом простом, ведь это твой первый раз. Я не хочу перегружать тебя. С пересохшим ртом она кивнула. Всё стало серьёзным слишком быстро. Теперь, когда она лежала на спине, дрожь не покидала её — но вместе с тем внутри неё пробудился какой-то первобытный инстинкт, наполнявший её жаром, отчаянием и жаждой. Томоэ наклонился и поцеловал её, их губы соединились в глубоком поцелуе, а его руки скользнули вниз по её бокам, к бёдрам. Она обвила его шею руками, отвечая на поцелуй, сдавленные всхлипы вырывались у неё при каждом его прикосновении. Ловкие пальцы добрались до её оби, заигрывая с ним. Он замер, отстранившись буквально на сантиметр, тяжело дыша у её губ. — Можно? Нанами едва могла говорить, задыхаясь. Кивнув, прошептала: — Да. Томоэ вновь припал к её губам и без труда развязал оби, распахнув её кимоно и стянув его с её плеч. Теперь и его руки дрожали, дыхание стало прерывистым, в крови бушевал жар. Он прижал её к футону, сбросил хаори. Затем, устраиваясь поверх неё, он срывающимся голосом прошептал, опуская поцелуи от её губ к линии челюсти: — Раздень меня. Нанами пискнула. Волна смущения и внезапной спешки приковала её к месту, и только его просьба вернула её к действиям. Неуверенными руками она принялась возиться с его кимоно, лицо пылало от того, насколько неуклюжи были её движения. — Прости, — пробормотала она, с дрожью развязывая пояс и распахивая его кимоно. Когда повязки были развязаны, слои одежды соскользнули легко, и Томоэ сбросил их на пол, ничуть не смущаясь своей наготы. Его бесстыдное поведение только усложняло ей задачу — ей и так было не по себе от своей неуверенности. Он взял её лицо в ладони, повернул к себе и заставил взглянуть ему в глаза, а потом поцеловал. — Можно я раздену тебя до конца? По дрожи его тела Нанами поняла, что он едва сдерживается; даже святой не смог бы устоять в такой момент. Она глубоко вдохнула и кивнула. — Но не смотри на меня, — добавила она твёрдо. Что-то внутри него щёлкнуло, и он вздрогнул. Когда это чувство отступило, позволив ему вновь двигаться, его губы сжались в тонкую линию. Нанами наблюдала, как он закрыл глаза, без труда сняв с неё нижнее бельё, действуя на ощупь. Она не ожидала, что он послушается, и только потом поняла — она связала его словом. Прижав руку к губам, она рассмеялась: — О нет, извини, — она поймала его руку, заливаясь румянцем. Он замер. — Это нечестно с моей стороны — связывать тебя словом. Я забыла. Постараюсь больше так не делать, — она выдохнула. — Можешь открыть глаза, — осознание того, что она может остановить его в любой момент, успокоило её, и мышцы расслабились. — Спасибо. Я бы предпочёл, чтобы ты не обращалась со мной как со своим фамильяром, — отозвался Томоэ, открывая глаза и кривясь. Быть и её слугой, и её мужем — вещи не совместимые; ему придётся приучить её не делать так. Но раздражение быстро прошло — потому что, открыв глаза, он увидел её почти обнажённой под собой. Его пульс участился. — Сними нижнее бельё. Нанами вздрогнула. — Можешь ты? — она спрятала лицо в ладонях. — Мне так стыдно. В этот момент Томоэ проклял себя за обещание быть нежным — ему было мучительно медленно расстёгивать её бюстгальтер и стягивать его с её рук. Бросив бельё на пол, с пересохшим ртом он потянулся к резинке её трусиков, медленно спуская их с её бёдер, затем по бёдрам вниз. Он видел, как она задрожала, сжала ноги, пытаясь прикрыться, и закрыла грудь рукой. Решив не спорить, он нырнул под одеяло и натянул простыню поверх их тел. — Так лучше? — он устроился между её ног, частично нависнув над ней, его бёдра ниже её. — Ну, было, — буркнула Нанами, чувствуя, как снова щиплет в глазах. Терпение Томоэ было не бесконечным, и он вынужден был признать — он борется с собой. Единственное, что сдерживало его, — это то, как сильно он нуждался в этом, но он бы ни за что не признался, насколько отчаянно его тянет к этой человеческой девушке и как реагирует его тело. Пока что он молчал, выводя пальцем узоры на её руке и покрывая поцелуями её ключицу, наблюдая за её лицом в поисках любого знака, что ему следует продолжать. Каждое касание его обнажённой кожи к её собственной превращало Нанами в дрожащий, задыхающийся комок чувств. Она открыла глаза и встретила его взгляд в тот момент, когда он целовал её грудь. Под простынёй его руки скользили по гладкой плоскости её живота, вызывая мурашки по позвоночнику. С приглушённым стоном она зажмурилась. — Почему ты такой красивый? — Это чувство взаимно — ненавижу, что ты тоже привлекательная, — усмехнулся Томоэ, проводя руками по её бёдрам, большими пальцами скользя по внутренней стороне и касаясь сухожилий. Прежде чем она успела себя остановить, Нанами тихо застонала и задрожала. По наитию, потрясённая, она потянулась вниз, схватила его руки и крепко сжала его пальцы. — Тебе не нравится, когда я так тебя трогаю? — прошептал Томоэ, мурлыча ей на ухо и вызвав у Нанами тихий стон. Она отпустила его руки. — Ах, нравится? — он легко провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, опасно приближаясь к интимному месту. Не в силах сдержаться, она выгнулась и тихонько вздохнула. Томоэ продолжил целовать её шею, кончики его пальцев наконец нашли её клитор, посылая мучительные мурашки по всей спине и ногам. Поцеловав её ухо, он прошептал: — Ты жаждешь меня больше, чем показываешь. То, как он дразнил её, слегка поглаживая клитор, меняя силу прикосновений, заставляло ноги Нанами дрожать, а по телу пробегали мелкие разряды. Он осторожно посасывал участок кожи под её ухом, рисуя маленькие, осторожные круги вокруг её клитора. Медленно он целовал её от шеи до ключицы, от ключицы до груди. Закрыв глаза, Нанами громко задышала, возбуждаясь от влажного жара его рта на её груди, от лёгкого прикосновения его языка к её соску. Её внимание переключилось, когда он лёгким поглаживанием коснулся её клитора. — Скажи мне, что ты предпочитаешь, — прошептал он у ее груди. — Так… — он сделал паузу, чтобы дать ей прочувствовать, как он ласкает её. Затем он надавил сильнее. — Или так. Как он мог ожидать от неё ответа? Она поднесла руки ко рту, ноги дёрнулись. Между ладонями застрял стон. — Я не знаю, — сказала она, смущённая и растерянная. — Хм… — Томоэ посмотрел на её лицо, заметив, что она отказывается смотреть на него. — Может, вот так? — промурлыкал он и начал целовать её тело, продолжая нежные прикосновения. Он хотел заменить пальцы языком, но не успел. Она почувствовала, как напряглась, когда его губы достигли её живота, и отчаянно заскулила, прижимаясь к его руке. Лёгкого прикосновения было достаточно, чтобы довести её до предела, и она впилась ногтями в его плечи, застонав от нескольких коротких, не вполне удовлетворительных волн, прокатившихся по телу. Смутившись, она уткнулась лицом в руки, не смея пошевелиться. Невозмутимый, Томоэ скользнул дальше по её телу, прижимая свои бёдра к её. Он подтянул одеяло и обхватил голову Нанами руками, заставляя ту выйти из укрытия. — Я могу заставить тебя кончить снова, но ещё сильнее, — промурлыкал он, прижимаясь к её щеке. — Позволишь мне показать тебе? — Я… не понимаю, о чём ты, —пролепетала Нанами, положив руки ему на спину, чувствуя себя неловко. Томоэ мягко обхватил её лицо, едва касаясь губами её губ. — Позволь мне взять тебя. Казалось, время остановилось, и Нанами едва могла дышать; дыхание Томоэ было столь же поверхностным, как и её, и она остро почувствовала вес его тела на своем. Прошли секунды, и она почти считала их вздохи, их кожа начала слипаться от тонкого слоя пота между ними. С трудом сглотнув, чувствуя боль между ног, Нанами наконец кивнула. — Хорошо, — Томоэ начал сокращать расстояние между их губами, но Нанами толкнула его носом. — Только будь нежен. Как ты и сказал. — Конечно, — Томоэ устроился между её ног и прижался к ней. Она впилась ногтями в его спину и тихонько заскулила, когда он начал проникать в неё. — Расслабься, — сказал он, чувствуя, как она напряглась вокруг него. — И не задерживай дыхание. — Как я могу расслабиться? — спросила Нанами, в уголках её глаз собирались слёзы. — Мне больно, — она слегка всхлипнула. Когда Нанами прослезилась, Томоэ почувствовал, как его сердце сжалось. Осторожно, используя тыльную сторону пальцев, чтобы не поцарапать ей глаза, он смахнул слёзы с её щёк. Она задыхалась, с каждым вдохом задерживая дыхание. Наклонившись, он поцеловал её в лоб. — Это больно только потому, что тебе нужно расслабиться. — Я ничего не могу поделать, — всхлипнула Нанами. — Мне страшно. — Тебе нечего бояться, — вздохнул Томоэ, прижимаясь щекой к её щеке. Сделав несколько глубоких вдохов, Нанами закрыла глаза и лежала совершенно неподвижно. Если ничего не изменится, они застрянут в неопределённости. Либо она скажет ему остановиться, либо они продолжат. А она не хотела унижать себя, прося его слезть с неё. Если другие люди могут это сделать, то, конечно, и она сможет. — Хорошо, — вздохнула она. — Продолжай. — Ты всё ещё слишком напряжена, — сказал Томоэ ровным голосом. — Это будет больно. — Просто покончи с этим, — Нанами уткнулась лицом в его плечо, впиваясь ногтями в его спину. Так не пойдёт. Вместо того, чтобы продолжать входить, Томоэ сместился, создав зазор между их телами, и возобновил поцелуи в месте чуть ниже её уха, скользнув рукой по её торсу. Он снова погладил её клитор подушечкой большого пальца, делая прикосновения лёгкими и мучительно медленными. — Это не то, с чем можно просто "покончить". Я не допущу, чтобы твой первый раз стал неприятным опытом. Она зажмурила глаза, сердце заколотилось, дыхание стало тяжелее, покалывания удовольствия заставляли её трепетать под ним. Между поцелуями в шею, его дыхание играло с влажными пятнами на её коже, добавляя уровень ощущений, о котором она даже не подозревала. Вместо того чтобы кусать, он время от времени захватывал губами её кожу, заставляя её представлять, каково это может быть на её клиторе. Она ёрзала, испытывая слабость. Её внимание переключилось на головку его члена в ней. Это в сочетании с его прикосновениями стало очень приятно, и она непроизвольно задвигала бёдрами. Прошло всего несколько минут стимуляции, прежде чем она расслабилась, застонала и раздвинула ноги шире, и он вошёл до конца. — Неужели это было так сложно? — спросил он, глядя на неё сверху вниз. Он принял её румянец за ответ и, ухмыльнувшись, сменил положение, упёршись рукой в футон. Хотя сначала было неловко, но потом стало легче, когда Томоэ начал целовать её везде, куда только мог дотянуться, своим телом тёрся о её клитор, вжимаясь в неё вместо того, чтобы толкаться. Она прижалась к нему, чувствуя, как соприкасаются их тела, как голая кожа соприкасается с кожей. Хотя она сомневалась в этом, теперь, испытав это на себе, она поняла, что имел в виду Отохико, говоря о восторженных отзывах; Томоэ знал толк в женском теле, возможно, даже лучше, чем она. Он продолжал целовать и посасывать каждую чувствительную точку, уделяя особое внимание кончикам её пальцев и запястьям, мочкам ушей и шее. Вскоре её тело взяло верх, и она двигалась инстинктивно, прижимаясь бёдрами к его бёдрам, раскачиваясь в том же ритме, потираясь о его живот и талию для дополнительной стимуляции. Что бы он ни делал с ней, использовал ли он лисью магию или нет, ощущения были просто райскими. Каждый раз, когда он дразнил её едва уловимыми поцелуями, каждый раз, когда проводил руками по её бокам и груди, каждый раз, когда он чередовал скорость и интенсивность своих движений, она не могла удержаться от того, чтобы не выгнуться дугой и не выгнуть пальцы ног, задыхаясь и тихо стоная. Между ними нарастал жар, интенсивность увеличивалась. Томоэ прижался лбом к её лбу, и она крепко обняла его, наслаждаясь тем, как он реагировал на её прикосновения. Она провела ногтями по его спине и вызвала у него более длинный стон, возбужденная тем, как его тело задрожало. Перегретый и ошеломлённый, Томоэ крепко прижал её к футону, совершенно выдохшись. Всё его тело горело, ощущения становились всё более яркими. Каждый раз, когда ему казалось, что он близок к этому, он замедлял свои движения, пока это не превратилось в пытку: он тёрся своим телом о её клитор твёрдыми, плавными движениями. Судя по тому, как Нанами прижималась к нему, извиваясь, хныча и бессознательно умоляя, он понял, что она тоже была близка к оргазму. Несколько раз он почувствовал, как её тело непроизвольно дёргалось, когда она кончала, но она продолжала стонать и извиваться под ним, поэтому он продолжал. Он прижался губами к её губам, глубоко целуя её, проникая языком в её рот и проводя пальцами по её волосам. Нанами уже думала, что сойдёт с ума, если он не доведёт её до оргазма. Он прижал её к себе так, что она едва могла двигаться, а от его поцелуев у неё кружилась голова, словно ей не хватало воздуха. Это ощущение парения усиливало удовольствие, и она отчаянно пыталась двигаться сильнее и быстрее. Он поддерживал медленный темп, сильнее вдавливая её в футон. — Будь терпеливой, — пропыхтел он ей на ухо, схватив одно из её запястий и прижимая его к матрасу. — Доверься мне. Позволь мне довести тебя до конца. Прежде чем она успела что-то сказать, Томоэ вновь наклонился и поцеловал её глубоко и жадно, заставив её застонать в его губы. Её тело выгибалось от напряжения, каждый нерв был словно оголён. Ещё одна мелкая, но всё ещё неудовлетворительная волна оргазма накрыла её, и она вновь застонала, расстроенная его мучительно медленным ритмом. Несколько раз Нанами пыталась отстраниться, чтобы перевести дух, но Томоэ удерживал её, не давая возможности вырваться из поцелуя. Минуты тянулись в этом затяжном и горячем обмене дыханием, поцелуями, тихими стонами. В конце концов, резкий укус в нижнюю губу дал ему понять, что Нанами настроена серьёзно, и он отстранился с тихим чмокающим звуком, позволяя ей жадно втянуть воздух. — О, боже, — задыхалась Нанами, её грудь вздымалась, тело неудержимо дрожало под ним. — Пожалуйста, дай мне кончить, пока я не умерла, — она сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Другая её рука поползла к месту соединения их тел, но Томоэ поймал её, прижав к первой. — Терпение, — напомнил он ей. Он дал ей перевести дыхание, а затем снова поцеловал её в губы. Пожалуй, ещё несколько минут удовольствия, подумал он. Томоэ с ухмылкой смотрел на её губы, чувствуя, как её тело содрогается от очередного миниатюрного оргазма. Нанами чувствовала себя так, будто тонет, и никогда в жизни ей не было так жарко и потно. Каждая мышца была натянута, словно струна. Всё, о чём она могла думать — это получить разрядку, но Томоэ продолжал дразнить её, доводя до края, а затем отступая. Она была готова снова укусить его, когда атмосфера изменилась. Возникла пауза, когда он лежал на ней, погружённый в неё, прервав поцелуй, чтобы дать ей возможность дышать, и снова и снова касаясь её губ медленными, лёгкими прикосновениями. От напряжения она дрожала, чувствуя, что вот-вот взорвётся, её тело было таким чувствительным, как никогда раньше. Было больно от того, насколько она была возбуждена. Каждое пёрышко поцелуя посылало искру прямо ей в ноги, заставляя её вот-вот взорваться. Когда она была готова умолять, теряя всякое чувство гордости, он начал двигаться неожиданно быстро, прижимаясь своим телом к её, чтобы обеспечить ей двойное возбуждение, которого она так жаждала. Он отпустил её запястья, чтобы просунуть руку под её ногу и подтолкнуть её таз вверх, направляя свои движения для более глубокого проникновения. Нанами зажмурилась, крепко вцепившись в него, и её голос сорвался в невольном крике. Томоэ чувствовал, как она расслабляется, как её тело, словно податливое в его руках, тает и льнёт к нему. Он прижался к ней как можно ближе, желая ощутить каждый сантиметр её тела, когда она кончит. Никогда ещё Нанами не была так возбуждена, наслаждение было ослепительным, болезненным. Она задыхалась, вскрикивала, её движения были беспорядочными. А потом Томоэ потёр её клитор, и она кончила. Прежде чем она успела подумать, его имя вырвалось у неё изо рта, и она крепко обхватила его, прижимая его тело к своему, кончая так сильно, что сотрясалось всё её существо. Все запреты исчезли, она целовала его неистово, небрежно, руки блуждали по всей его спине, бокам, груди. В конце концов, она рухнула на футон, задыхаясь и прижимаясь к нему, пока он пытался достичь своего пика. Томоэ всегда получал огромное удовольствие, когда женщина реагировала таким образом; не зря его называли богом чувственности, подумал он с ухмылкой. Хотя он мог бы считать её ещё одной из своих завоеваний, он, как ни странно, не стал этого делать. Её реакция пробудила в нем инстинкт защитника, и он прижал её голову к своей груди. Увидев, как она позволила себе быть уязвимой, полностью открылась перед ним, показала своё желание — Томоэ оказался на грани. Он едва не потерял контроль, когда она произнесла его имя, но окончательно его добило то, как она гладила его кожу, тихо постанывая в такт его движениям даже после того, как сама достигла пика. Стиснув зубы, он уткнулся лицом в её волосы и, прерывисто дыша, ускорил темп. Его пальцы сжали простыню в кулак, и когда она вздрогнула от очередной волны, он достиг своего пика. Дыхание сбилось, движения стали резкими, пока волна наслаждения не схлынула. Затем он обессиленно опустился на неё, почти теряя силы. Воздух казался липким и тяжёлым, их тела были покрыты потом до такой степени, что простыни прилипали к коже. Через несколько минут, отдышавшись, Томоэ отбросил простыни в сторону, жаждая облегчения от прохладного воздуха. Он посмотрел вниз на Нанами, у которой теперь были закрыты глаза, а одна рука прикрывала их. Судя по розовым кончикам ушей, она пряталась от него. — Я оправдал твои ожидания? — промурлыкал он, толкая её руку. Всё ещё потрясённая, Нанами отвернулась от него, прячась дальше. Подумать только, она действительно сделала это. Она чувствовала себя ошеломлённой, её слегка подташнивало. Когда она не ответила, Томоэ взял её за запястье и мягко убрал руку с лица, вглядываясь в её выражение. Она приоткрыла один глаз и заметила проблеск тревоги в его аметистовом взгляде. — Я тебя сломал? — он легко коснулся её лба носом. Невольно, Нанами хрипло рассмеялась. — Н-нет, — прошептала она. — Ты очень хорош в постели, — её лицо покраснело, и она заметила, как Томоэ ухмыляется. — Я же говорил, стоит быть терпеливой. Так всегда приятнее, — он поцеловал её в лоб. Наступила минута тишины, и Нанами позволила себе отдохнуть, остывая. Но его вес начинал становиться неудобным, и она слегка подтолкнула его, чтобы получить хоть немного воздуха. Он понял намек и скатился с неё, вызвав резкий шипящий звук, когда он вытащил член. По бедру потекло что-то тёплое и влажное. Она почувствовала, что его взгляд устремлен на её бедра, и закрыла лицо руками. — Что ж. Похоже, доказательства у них теперь есть, — сухо заметил он. Нанами тут же пнула его в ногу. — Заткнись, — прошипела она и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в футон. Томоэ вздрогнул, когда она пнула его, но ничего не сказал. Она снова спряталась, явно потрясённая, и он был уверен, что её беспокоит, не услышали ли всё происходящее Отохико и Икусагами. Если подумать, он тоже хотел, чтобы они ушли. Поморщившись, он осторожно сдвинул её с футона, чтобы снять простыню, а затем накинул на её тело своё хаори. Он даст этим богам все доказательства, подумал он, используя ту же простыню, чтобы вытереться. Затем он закутался в кимоно, взял с собой скомканную простыню и открыл дверь. Отохико и Икусагами ждали снаружи на траве. Первый одарил его многозначительной ухмылкой. С презрением посмотрев на них, он вышел с веранды и сунул им скомканное простыню. — Вот ваши доказательства; не то чтобы они вам были нужны, учитывая, что вы оба извращенцы. — Теперь, когда у Икусагами больше не было амулета, Томоэ нечего было бояться. Но, не желая пугать Нанами, он решил быть с ними помягче. Щёлкнув пальцами, он добавил: — Надеюсь, вы на этом успокоились, — он взметнул в воздух пламя тепловатого, карательного лисьего огня, достаточно сильное, чтобы сбить их с ног. — Исчезните с глаз моих, — с этими словами он захлопнул дверь. По-прежнему кипя от раздражения, он достал из шкафа свежие простыни. Нанами всё ещё не двигалась с того места, где свернулась клубочком на полу, поэтому он оставил её в покое. Судя по её реакции, он решил, что она не хочет, чтобы её трогали какое-то время. Молча, он раздвинул футоны и накрыл каждый из них свежими простынями. Измученный, он забрался в свой футон, а затем взглянул на Нанами. Она продолжала игнорировать его и, судя по всему, не собиралась вставать. — Тебе нужно сходить в ванную и помыться, — сказал он ей, прежде чем погасить один из фонарей. — Ты же не хочешь подхватить инфекцию. До этого момента Нанами пребывала в каком-то оцепенении, мысленно отключённая. Она тихо застонала, села, укуталась в его хаори, внезапно ощутив стеснение — не хотелось, чтобы он снова видел её обнажённой. Как только они закончили разделять столь интимный момент, он выгнал ее из постели и сказал, что ей нужно помыться, как будто она была грязной. После того, как он впервые использовал её тело, а потом отшвырнул в сторону, она чувствовала себя такой уязвимой, ранимой. Конечно, для Томоэ это было неважно, ведь он часто посещал публичные дома. Она, вероятно, была одной из тысяч женщин, которых он имел. — Почему ты такой жестокий? — пожаловалась она, вставая и сжимая его хаори. — Я не жесток. У тебя будет инфекция, если ты не пойдёшь в ванную, — Томоэ смотрел на неё непоколебимым взглядом. — Забудь, — бросила она и вышла из комнаты, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Конечно, это был всего лишь брак по расчёту, и он получил то, что хотел, поэтому, естественно, он с ней покончил. И всё же, то, как он был с ней ласков... только запутало её ещё больше. Она не имела ни малейшего представления о том, каким человеком он был на самом деле. Она решила, что в эту ночь будет спать в ванной.