Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

Нанами не видела Томоэ весь день, что было удивительным, учитывая, насколько маленьким было святилище. Она знала, что он где-то рядом, потому что, придя домой, обнаружила, что он оставил ей на столе перекусить, а также заметила, что одежда, разбросанная в её комнате, была собрана и аккуратно сложена, а грязное бельё прошло через стирку. «Он странный парень», — подумала она. Но, возможно, Томоэ действительно было скучно. Смутно она задавалась вопросом, почему он не выходит на улицу, раз уж он свободен. Ближе к обеду она начала беспокоиться, но никто больше не выглядел обеспокоенным, поэтому она молчала и позволяла этому чувству терзать её желудок. Но оно не проходило, и после того, как она приняла ванну и приготовилась ко сну, она решила поискать его. Нанами обшарила все закоулки и уголки главного святилища, но безрезультатно. Поиски в других зданиях тоже оказались пустыми. Ни во дворе, ни в саду Томоэ не было видно, и она начала думать, не уехал ли он вообще. Как ни странно, она была разочарована: ей хотелось хотя бы пожелать ему спокойной ночи. Пока она шла к главному святилищу, она хмурилась и смотрела себе под ноги, а в мыслях у неё проскальзывала мысль о том, что он так же ушёл, как и её отец. Однако перед самым подъёмом по ступеням Нанами случайно взглянула вверх — и дыхание перехватило в горле при виде затенённой фигуры. Там, лежа на боку, положив голову на руку, медленно помахивая хвостом, лежал Томоэ. — Ох, ты меня напугал, — сказала она, положив руку на грудь. Её глаза встретились с его, и у неё снова перехватило дыхание. Эти глаза ловили лунный свет, и что-то в них казалось потусторонним, призрачным, светящимся. На его губах заиграла ухмылка. — Правда? — его хвост взметнулся более резкими, хищными движениями. Он был доволен тем, что напугал её? Нанами нахмурилась, скрестив руки на груди и отводя взгляд. — Не будь злым, — проворчала она, но он лишь низко и мрачно хихикнул во всё горло, не желая отвечать словами. Всё ещё расстроенная, она заставила себя снова посмотреть на него, и их глаза встретились. — Где ты был весь день? — Я был здесь, — ответил Томоэ, его полузакрытые глаза поблёскивали. — Я не видела тебя… — Я — аякаши, — напомнил он ей, а затем посмотрел прямо сквозь неё. Почему-то это заставило её кровь похолодеть. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, сердце колотилось, а потом она снова нахмурилась. — Только не говори мне, что ты стал невидимым и шпионишь за мной. Тут он разразился одиноким, звонким смехом. — Как смешно, — на мгновение он замолчал, но она выглядела бледной и слегка испуганной, поэтому он сел и вздохнул. Как будто он получал удовольствие от наблюдения за её скучной человеческой жизнью. — Нет. Если тебе интересно, я был на крыше, смотрел на луну и пил. — Весь день? — она приподняла бровь. — Конечно, нет, — усмехнулся он. «Она такая глупая», — подумал Томоэ, стиснув зубы. Но она была его спутницей, поэтому он проглотил свой оскорбительный комментарий. — Тогда, где ты был? — она наклонила голову, озадаченное выражение исказило её мордашку. — Я не хотел, чтобы меня беспокоили, — только и сказал он, прислонившись к столбу, его глаза сверлили её, а один клык впился в нижнюю губу, чтобы не рассмеяться. Выражение её лица было слишком забавным. «Похоже, он не собирается отвечать на мои вопросы», — подумала она со вздохом. Исходя из того, что он сказал, она могла предположить, что он стал невидимым или переместился в другую реальность, о которой она не знала, или же он весь день просидел на крыше. Почему-то последний вариант казался наиболее логичным объяснением. В конце концов, он сдержал ухмылку, наблюдая за ней, явно дразня её и наслаждаясь этим. Решив не давить на него, она сказала: — Неважно, я иду спать. Я просто пришла пожелать тебе спокойной ночи. Его ухмылка померкла, а уши навострились. Это прозвучало так, будто она намеревалась лечь спать без него, чего он не допустил, чувствуя, что хочет хотя бы немного внимания с её стороны. Поднявшись на ноги, он перешёл на более серьёзный тон. — Я тоже пойду в постель. — Конечно пойдёшь, — пробормотала Нанами себе под нос, только потом осознав, что он может её слышать, поскольку он ёкай. Щёки горели, она бросила взгляд через плечо, но он выглядел спокойным, ничем не задетым. Возможно, он был в хорошем настроении — но, естественно, так и должно было быть, ведь она знала, что он спросит, когда они окажутся в её комнате. «Похоже, она сегодня раздражена», — подумал Томоэ, следуя за ней, пока они шли по коридору. Он закрыл за ними дверь её спальни и смотрел, как она сидит на своем футоне, не сводя с него глаз. Он сделал что-то не так? Подойдя к ней, он сел напротив неё, слегка прикрыв глаза. — Ты сердишься на меня? — Что? — Нанами моргнула, выражение её лица смягчилось. Тот факт, что он даже спросил о её чувствах, означал, что ему в какой-то степени не всё равно. — Нет, не сержусь. — А мне кажется, что сердишься. Если речь идёт о том, что я могу быть невидимым и шпионить за тобой, то могу пообещать, что не делаю ничего подобного, — он сделал паузу, изучая выражение её лица, не имея представления о том, о чём она думает. — Если ты действительно хочешь знать, я был в сарае. А потом я пошёл на крышу. Просто ты меня не заметила. Нанами рассмеялась, и её плечи расслабились. Значит, он всё-таки не был невидимкой. — Ох, а я-то думала, что ты сделал что-то странное, так как сказал, что ты аякаши. Наклонив голову, он снова ухмыльнулся, затем протянул руку и откинул прядь её волос. — Ты просто смешна. Я ведь не всерьёз. — Откуда мне было знать? Ты всегда выглядишь таким серьёзным, — ответила она. — Это просто моё лицо, — сухо сказал он. Несмотря на свой тон, Томоэ расслабился, когда она хихикнула, явно найдя его комментарий забавным. Он не предназначалось для этого, но он не чувствовал себя хорошо, когда она выглядела ворчливой или напуганной, поэтому он воспринял это как комплимент. Что-то в её улыбке вызвало в его груди более мягкое чувство. После паузы, в течение которой он невозмутимо смотрел на неё, а она переводила взгляд с его лица на одеяло и снова хихикала, он решил действовать. — Я хочу переспать с тобой, — короткая пауза, и он вспомнил — завтра ей рано вставать. — Я сделаю это быстро. Она криво улыбнулась ему, хотя лицо её порозовело. Несмотря на это стеснительное чувство, её сердце забилось гораздо быстрее; она должна была признать, что ей нравится спать с ним. — Хорошо, — тихо сказала она, глядя на его лицо. — О, на этот раз тебе удалось сохранить зрительный контакт, — сказал Томоэ, и на его губах снова заиграла ухмылка. — Я вижу, мы делаем некоторые успехи. — О, Боже! Прекрати. Ты меня смущаешь, — закрыв лицо руками, сказала Нанами. — Я не хотел тебя унизить, — сказал он, расстегивая юкату. — Я просто наблюдал. Она посмотрела на него сквозь пальцы. Что-то в его выражении лица подсказало ей, что он говорит серьёзно. Медленно, она расслабилась. — Хорошо. «Вот она и зажалась», — подумал он, глядя на её темные глаза и румянец. Сняв свою юкату, он положил руки на её завязки. — Можно? — на это она кивнула. — И я полагаю, ты хочешь, чтобы я снова всё сделал сам? — ещё один кивок. — Тебе повезло, что я не против взять на себя всю инициативу, — наклонившись, Томоэ прижался поцелуем к её щеке. Её глаза закрылись — частично от нежелания смотреть на то, что они делают, а частично от тепла его поцелуя. Было приятно, что он проявляет к ней нежность, и хотя она не знала, что чувствует к нему, чем больше они спали вместе, тем больше она жаждала его прикосновений и внимания. Поскольку у неё никогда не было настоящих отношений, не считая нескольких свиданий, она никогда не испытывала ощущений от объятий, прикосновений или поцелуев с другим человеком. Это было то, что она хотела познать. Казалось, она снова погрузилась в свои мысли, но она сказала ему, что всё в порядке, и выглядела достаточно расслабленной, поэтому Томоэ решил не обращать внимания на её невнимательность. Вместо этого он стянул с её плеч юкату и закончил раздевать её, оценив открывшееся перед ним зрелище. Её грудь уже вздымалась, а соски были твёрдыми, и он понял — она не хотела признаваться, но она хотела этого. Томоэ провёл языком по ключицам, затем по грудям, поцеловал каждую из них, прижавшись к соскам. Одновременно он спустил её трусики на бёдра и спустил их вниз по ногам. Взглянув вниз, он увидел, что её трусики мокрые. — Ах, так вот почему ты пришла, чтобы найти меня и пожелать спокойной ночи, — промурлыкал он, чувствуя, как внутри него поднимается чувство удовлетворения. Прежде чем Нанами успела запротестовать, он легонько ущипнул её за грудь. — Нет, это неправда! — выпалила она в ответ, широко раскрыв глаза и застыв от его озорной улыбки. Протянув руку между её ног, он нежно провёл пальцами по её складочкам, и в нём вспыхнула искра восторга от того, что он обнаружил. — Твоё тело говорит совсем другое. — Ты такой нахал, — надулась она, её лицо разгорелось, взгляд метнулся к его коварной улыбке. — Оскорбляй меня сколько хочешь. Мне всё равно, — ответил Томоэ, выражение его лица смягчилось, глаза остались полузакрытыми. Он продолжал совершать нежные круговые движения по её складочкам, пробираясь к клитору. В нём всколыхнулась гордость, когда её тело непроизвольно дёрнулось, и она резко вдохнула. Настало время перейти на новый уровень. — Ложись. По его приказу она слабо кивнула и сделала то, что он ей сказал, отдавшись на милость его прикосновений. Нанами смотрела, как он лежит рядом с ней, подперев голову свободной рукой и нащупывая кончиками пальцев её клитор. Его пальцы были влажными от прикосновений к её влагалищу, и он медленными круговыми движениями размазывал эту влагу по её клитору. По её телу пробежала дрожь, сердце забилось болезненно сильно, и она наклонилась к нему, хныча и задыхаясь. Томоэ придвинулся ближе, ощущая жар её тела. К этому времени она уже задыхалась, из неё вырывались тоненькие звуки, а бёдра подёргивались. Он продолжал тереть её в том же ритме и темпе, только чередуя силу нажатия на клитор, экспериментируя. Казалось, она бурно реагировала независимо от того, насколько сильно он давил, но именно лёгкие прикосновения расстраивали её больше всего. Это могло бы помочь. Стискивая зубы, Нанами никак не могла отделаться от мысли — он такой дразнилка. Опять вспомнилось его любимое слово — терпение. Вместо того, чтобы что-то сказать, зная, что он всё равно не уступит, она закрыла глаза и застонала, сосредоточившись на том, как он прикасается к ней. Через мгновение его ритм изменился, и тогда он скользнул рукой дальше между её ног, проведя пальцами из глубины бёдер к её клитору, поглаживая его нежными прикосновениями. В течение нескольких минут он продолжал это действие, пока она не стала почти умолять. Наконец, он возобновил эти приятные круги, и она заметила, насколько сильнее возбудилась после его долгих поглаживаний, насколько интенсивнее стали эти круги. Томоэ наблюдал за её реакцией — за каждым вздохом, каждым вздрагиванием, каждым сжатием одеяла в кулаки — и решил, что хватит дразнить. — Ты хочешь, чтобы я продолжал это делать, или ты хочешь зайти дальше? Почему он решил задать этот вопрос? Разочарованная, она хныкнула, а затем открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Всё это время он не останавливался, продолжая ласкать её. Похоже, её выражение лица было подходящим ответом, потому что его глаза расширились, а затем он дьявольски ухмыльнулся. — Оу, ты вот-вот кончишь, не так ли? — не обращая внимания на её писк протеста и покрасневшие щёки, он наклонился и поцеловал её в губы. — Давай. Я всегда могу заставить тебя кончить снова, — его губы снова нашли её губы, и он сохранил лёгкий поцелуй, используя своё дыхание для придания дополнительных ощущений. Как бы ни было неловко в прошлом так быстро кончать перед ним, Нанами должна была признать, что сейчас всё было не так уж плохо. Осознавая, как колотится её сердце, она закрыла глаза и позволила ему наслаждаться ею, отвечая на его поцелуй, в то время как мелкая дрожь пробегала по всему её телу. Всё её внимание было сосредоточено на клиторе и на том, как он массировал его, всё ещё медленно, но всё сильнее и сильнее надавливая. Её хныканье перешло в тихие крики, а ещё через мгновение он проник внутрь неё в виде тёплого, сильного, пульсирующего ощущения. Томоэ прервал их поцелуй с тихим звуком и отдёрнул руку. Сначала у него возникло искушение лизнуть её, но он сдержал себя, глядя в её милые ланьи глаза, которые смотрели на него с такой робостью. Учитывая, что теперь она действительно смотрела на него, встречая его взгляд, а не прячась, он не хотел испортить это неправильным движением. На его губах заиграла тёплая улыбка, и он поцеловал её в лоб. Хотя Нанами не смотрела прямо на его эрекцию, она чувствовала, как он прижимается к её бедру, когда лежал так близко к ней. Хотя она уже испытала оргазм, основываясь на их прошлых встречах, она верила, что он может довести её до другого, поэтому она осторожно потянула его за руку. — Ты можешь продолжить, если хочешь, — предложила она. «Это уже хорошо; она проявила интерес», — подумал он. Томоэ на мгновение навис над ней, волосы свисали вниз, на лице появилась более ласковая улыбка, а затем он поднялся, чтобы взять подушку со своего футона. В ответ на её озадаченный взгляд он сказал: «Я хочу посмотреть на тебя». Обхватив рукой одну из её лодыжек, он попросил её приподнять бедра, а сам подсунул под них подушку. — Это облегчит позу. «Что он делает?» Нанами подняла голову и посмотрела на него, слегка нахмурив брови. Она не сводила глаз с его лица, когда он расположился между ее ног, положив руки ей на лодыжки. Повернув голову, он поцеловал ее икры, затем сдвинул их бедра ближе друг к другу. Только когда он привел ее ноги в нужное положение, он направил себя внутрь нее, хотя и не проникал глубоко. Затем он начал покачивать бедрами, положив одну руку ей под бедро, а другую — на талию, прижав свою ладонь к её клитору. Он надавил, и она поняла, что он делает. Постепенно, экспериментируя, Нанами начала следовать его ритму, подёргивая бёдрами в едва заметных движениях. Это позволяло ей тереться о его руку, и она расслабилась, начав получать удовольствие. Это был первый раз, когда она так напряжённо смотрела ему в глаза во время секса, потому она могла выдерживать такой контакт лишь короткими вспышками. По крайней мере, он не жаловался на это. Вместо этого он увеличил скорость до комфортного темпа, и её дыхание стало более глубоким от двойной стимуляции. Его член чувствовался в ней потрясающе. Прикусив губу, Нанами начала сильнее тереться о его руку, так как ощущения становились всё более интенсивными. Тем не менее, сегодня секс был расслабляющим и спокойным, что было приятным облегчением. Она хмыкнула, покачивая бёдрами в такт его лёгким движениям, наслаждаясь тем, как он заполняет её, как растягивает её вход. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Томоэ, изучая её лицо. Она редко сообщала ему свои впечатления, кроме как говорила, что он хорош в постели или что это приятно, и это не давало ему возможности понять, что ей нравится больше всего. Если бы он задал этот вопрос несколько минут назад, ей было бы трудно на него ответить. Но он был так уверен в себе, так не стеснялся, и это как-то расслабило её в этот раз. — Хорошо, — сказала она со слабой улыбкой. Через мгновение она задумалась, стоит ли ей спросить его об этом в ответ. Посмотрев на его губы, а не в глаза, она спросила: — Тебе тоже хорошо? — Очень, — мурлыкнул Томоэ, проникая глубже в неё, издав протяжный вздох и почувствовав, как по позвоночнику пробежала дрожь удовольствия. — Мне очень нравится заниматься с тобой сексом. Её лицо пылало, и она готова была поклясться, что её сердце остановится от его взгляда. Немного усмехнувшись, она призналась: — Мне тоже это нравится, — почувствовав себя более уверенной, она протянула руку вниз, чтобы коснуться его руки на своем бедре и провести ласковыми движениями подушечками пальцев по костяшкам его пальцев. — О? — на Томоэ нахлынуло чувство облегчения. Если ей нравится секс так же, как и ему, то они прекрасно поладят. — Как сильно тебе это нравится? Когда его член надавил на то место, о котором она даже не подозревала, что оно может доставить ей удовольствие, она втянула воздух, и тело на мгновение напряглось. Дыхание вырвалось в негромкий стон, и она более уверенно повела бёдрами. — Очень сильно, — призналась она и придвинулась ближе к нему. — Я рад это слышать, потому что спать с тобой — одно из моих любимых занятий, — ответил он, сдерживая ухмылку. «Чёрт, он слишком любит это дело», — подумала она, зажмурив глаза и тяжело дыша. Его рука проводила твёрдые, плавные круги по её клитору, и она продолжала тереться о него, стоны становились более частыми. Беспокоясь, что он может поменять свои прикосновения, как это было раньше, она прошептала: «Не останавливайся». Томоэ и не собирался этого делать, но это уже хоть что-то говорило ему — ей сейчас нужна была непрерывность. Поэтому он продолжал покачивать бёдрами, продолжал теребить её рукой, получая удовольствие не только от того, что они делали, но и от вида её тела, лежащего перед ним, её волос, разметавшихся по плечам, её раскрасневшейся кожи, её маленьких грудей, слегка подпрыгивающих от их плавных движений. И он поймал себя на мысли — она довольно симпатичная. Он отложил эту мысль на потом; сейчас было неуместно говорить об этом. К этому времени её стоны перешли в тихие крики, и Нанами больше не могла смотреть на него, вместо этого она зажмурила глаза, сосредоточившись исключительно на его члене внутри неё и его руке на её клиторе. Она сжала его другую руку, и он переплел с ней свои пальцы, при этом его рука осталась прижатой к её бедру. По мере того как нарастало это ощущение, она все быстрее раскачивала бёдрами, становясь всё более хаотичной. Высокочастотные хныканья покинули её, и она полушёпотом произнесла: — Томоэ… Пожалуйста. Он ухмыльнулся и позволил себе также быстрее двигать бёдрами. — Мне нравится, когда ты произносишь моё имя, — пробормотал он. — Тебе действительно хорошо? Она энергично кивнула, уже не столь обескураженная его смелой манерой говорить во время секса. — Д-да, — ещё одно хныканье, и она откинула голову в сторону, приподняв бёдра от подушки. — Я скоро кончу. «Наконец-то, — подумал он, — она заговорила со мной». Видя, как она расслабилась, он почувствовал себя увереннее и крепче сжал её пальцы, увеличивая темп своих круговых движений по её клитору. — Не жди меня. Кончай. Получив разрешение, она хныкнула и кивнула, позволяя нарастать покалывающим ощущениям. Резкий вдох, и её тело напряглось, выгнувшись дугой, когда из неё вырвался вой. Он снова обрушил на неё волны удовольствия, и она наслаждалась ощущением пульсации вокруг него. «Кончать с ним внутри себя гораздо приятнее», — подумала она сквозь густой туман оргазма. Она продолжала двигаться на нём до тех пор, пока не обессилела и не обмякла. По крайней мере, он удержал её на своих ногах; её конечности были слишком тяжёлыми. Наблюдая за тем, как она тихонько пыхтит, как вздымается и опадает её грудь при быстром дыхании, Томоэ не мог не проявлять к ней нежности. Может быть, она была всего лишь человеком, но она прикладывала к этому усилия — не только к их браку, но и к сексу. Убрав руку с её клитора, он взял её за оба бедра, поддерживая её, чтобы она не устала слишком сильно. — Нанами, — произнес он между сильными вдохами, поправляя хватку на её ногах. Её глаза метнулись к его. — Посмотри на меня. Только потому, что после этой встречи она почувствовала себя ближе к нему, она нашла в себе мужество встретить его взгляд. В этот раз она не смогла отвести взгляд. Его глаза завораживали, глубокий аметист в приглушенном свете комнаты, узкие зрачки, похожие на лисьи, притягивали её. У неё пересохло во рту, и отвести взгляд она не могла. Она впервые так глубоко заглянула в его глаза, и от этого у неё свело живот. Томоэ посмотрел на неё, изучая её глаза, какие они большие и нежные. Она действительно была окружена заботой, потому что даже зная, кто и что он, она всё равно смотрела на него с полным доверием — доверием, о котором, как ему казалось, она даже не подозревала. Эта мысль не давала ему покоя, когда он чувствовал, что не заслуживает её, и он отбросил её в глубины своего сознания, крепче сжав её бедра и сосредоточившись на слиянии их тел. Вскоре, несмотря на нежность её взгляда, он потерял себя в этом акте. Его дыхание становилось всё короче и короче, сердце билось всё сильнее, приближаясь к своему пику. При этом он понимал, что резкие и глубокие движения будут вызывать дискомфорт, поэтому он сознательно сохранял лёгкие, осторожные толчки. В любом случае, ему не нужно было в неё входить. Ощущения нарастали, пока дыхание не перехватило в горле, и тогда он стиснул зубы и зарычал, кончая в неё, тело подрагивало с каждым толчком. Чувствуя, как истекает потом, он задыхался и отпустил её бедра, положив ладони на футон и откинувшись на него, тело охватила дрожь. На мгновение он склонил голову, прижав подбородок к груди, волосы рассыпались вокруг него. Переведя дыхание, он медленно вышел из неё, стараясь не сделать больно. Затем он поднял голову. — Тебе было хорошо? — он положил руку ей на колено. Нанами покраснела, но не могла не улыбнуться, слегка кивнув. —Да, было здорово. Его выражение лица смягчилось, на губах заиграла улыбка. Только благодаря блаженству после оргазма он стал слишком откровенным. — Ты очень милая, Нанами. Почему-то это заставило её покраснеть сильнее, чем всё, что они делали этой ночью. Она поднесла руки ко рту и захихикала, моргая и глядя ему в глаза. Прежде чем она успела придумать ответ, а сердце грозилось вырваться из груди, он взял её руку и поцеловал ладонь, его глаза опустились, длинные ресницы легли на нежные, раскрасневшиеся щёки. Её язык прилип к нёбу. Она никак не могла сказать ему, что думает на самом деле — что он прекрасен. — Приведи себя в порядок, — сказал он ей. Она приподнялась с подушки и встретила его взгляд. — Томоэ?» когда он вопросительно хмыкнул, она спросила: «Мы можем ещё немного полежать сегодня? Я хочу пообниматься». Его взгляд метнулся к дверному проёму. — Хорошо, но сначала нужно помыться. Нанами кивнула, затем обернула вокруг себя юкату и встала. Позади себя она услышала его шаги. Но она не оглянулась.

***

«Мы лежим так уже пятнадцать минут, не говоря ни слова», — подумала Нанами, положив голову на грудь Томоэ и обвив его одной рукой. Она лежала на руке, которой он обнял её, его пальцы перебирали её волосы, другая рука лежала на её руке и слегка поглаживала её кожу. Его слова о том, что она милая, пронеслись у неё в голове, и она задумалась, что это значит. Даже сейчас он был отстранённым, предпочитая не разговаривать с ней, как он вёл себя всё то время, что она его знала. В основном он разговаривал во время секса, и она подумала, не потому ли это, что в это время он меньше всего себя контролировал. В любом случае, это дало ей какое-то представление о том, кем он был. Вздохнув, она закрыла глаза, выгнулась ещё сильнее, прижалась ногой к его ноге. Она всегда чувствовала себя такой беззащитной после секса. Этот момент не был исключением. Эта уязвимость усилилась, когда тепло его дыхания упало ей на лоб, а его губы коснулись разгорячённой кожи. Эти губы прошлись по переносице, затем коснулись одного из её закрытых век. Ещё один вздох вырвался у неё. «Мне кажется, что моё сердце сейчас разорвётся», — подумала она, крепче обнимая его. Смутно она подумала, не возбудилась ли она снова. Что бы это ни было, её гормоны сходили с ума. Поцеловав макушку её головы, Томоэ вздохнул и закрыл глаза, вдыхая фруктово-сладкий аромат её шампуня. Он провёл ртом и носом по шелковистым гладким волосам, заметив, как крепко она прижалась к нему, её обнажённая кожа тесно прижалась к его. Как бы он ни старался держать её на расстоянии вытянутой руки, секс всё равно сближал. И он обнаружил, что ему хочется немного больше внимания. — Я хочу поцеловаться, — сказал он, его голос приглушали её волосы. Она не ожидала, что он заговорит с ней, и уж точно не такими словами. Он целовал её то тут, то там, но она всё ещё не привыкла к этому, особенно после секса. Подняв голову, она посмотрела на него, на её губах мелькнула улыбка. — Хорошо, — медленно она приподнялась, чтобы оказаться на уровне его глаз, и тогда он притянул её в свои объятия. Вместо того чтобы позволить ей нависнуть над ним, он осторожно перевернул её на спину и лёг рядом с ней, на бок. Ей должно быть удобно. Всё ещё обнимая её голову, запустив пальцы в её волосы, он задрал её подбородок и прижался губами к её губам. Её руки нашли его плечи, а затем переместились на них и обвились вокруг его шеи. На данный момент он старался, чтобы его поцелуи были лёгкими и мягкими, наслаждаясь крошечными искрами удовольствия, которые дарили её мягкие губы. В то же время он провёл рукой по её боку, прослеживая изгибы её тела до бедра, а затем скользнул ладонью вверх по её торсу и груди. «Моё сердце точно разорвется», — подумала она, дрожа от его прикосновений. Она насмехалась над тем, что его называют богом чувственности, когда он написал ей такую безэмоциональную записку на Белый день, но это… То, как он прикасался к ней, было настолько приятно, что она не хотела, чтобы это прекращалось. После того, как она смотрела в его глаза во время секса, она чувствовала себя гораздо более привязанной к нему, чувствовала себя с ним гораздо более комфортно. Хотя она не знала, что ей делать в ответ, она всё же поцеловала его, позволяя ему диктовать интенсивность и продолжительность поцелуев, но всё равно отвечая взаимностью. Через несколько минут этих нежных поцелуев он полностью прильнул к её рту, и она прижалась к нему, немного приоткрыв губы в ответ. Томоэ зарычал на неё, переместив свою руку на её спину и обхватив её. Неосознанно она перекатилась к нему, по её телу пробежала мелкая дрожь, когда он провёл кончиками пальцев по её позвоночнику, едва заметное царапанье его когтей по её коже вызвало мурашки. «Её обнаженная кожа так приятно ощущается под моими пальцами», — подумал Томоэ, наслаждаясь её гладкостью. Он уловил её хныканье, на мгновение прервав поцелуй, чтобы дать ей сделать несколько жадных вдохов, а затем снова приник к её губам. На этот раз он скользнул языком в её рот. Его рука провела по её волосам долгими движениями, от корней до кончиков, прежде чем отпустить их и начать снова. Они целовались в томном, глубоком, медленно обжигающем поцелуе, наверное, не менее десяти минут, прежде чем она почувствовала, что слишком запыхалась, чтобы продолжать. Осторожно положив руки ему на плечи, она оттолкнула его назад. К её облегчению, он понял намёк и отстранился. Она легла на бок, и он на мгновение обнял её, позволяя ей спрятаться у него на груди. Она обнимала его несколько секунд, а затем толкнула его, почувствовав, что ей душно. Наконец, он перевернулся на спину, и она вернулась в прежнее положение. Боясь, что он может воспринять это неправильно, она сказала: «Ты отлично целуешься». Нанами сделала паузу, и он хмыкнул в знак признательности, продолжая проводить пальцами по её волосам. Какое-то время она лежала неподвижно, смущённая его внимательными действиями и отсутствием слов. Может быть, ей стоит подсказать ему. — Ты не возражаешь, если мы поговорим? Вздох вырвался из его груди. Томоэ преждевременно был благодарен за тишину. Хотя он предпочел бы ничего не говорить, он решил подшутить над ней. — О чём ты хочешь поговорить? «Я раздражаю его». Это было первое, что пронеслось у неё в голове, когда он тяжело вздохнул. — Я не знаю, — призналась она, немного смирившись. — Я просто хотела поговорить с тобой. Томоэ воздержался от того, чтобы сказать ей, что разговоры без цели бессмысленны. Честно говоря, ему нечего было ответить, поэтому он смирился. — Хорошо. «Его тон не звучит раздраженно», — подумала она; это уже начало. Но она должна была признать — она не знала, что сказать ему. Не похоже, что у них было что-то общее, он не хотел говорить о своём прошлом, а его настоящее не содержало… ничего. В ответ она стала играть с прядью его волос, но ничего не придумала. Поэтому она сказала первое, что пришло на ум. — Тебя беспокоит, что у нас нет ничего общего? — Что? — Томоэ поднял голову и посмотрел на неё сверху вниз, с презрением в глазах. К счастью, она этого не заметила. — Я имею в виду, единственное, что у нас есть общего, это то, что мы оба боги, — тихо сказала Нанами, глядя на прядь волос, по которой она провела пальцами, делая это рассеянно. — И никто из нас не хотел этого. Это было правдой. — Ты всё ещё не хочешь этого брака? — спросил Томоэ, больше от скуки и любопытства, чем от чего-либо ещё. Нанами открыла рот — но ничего не вырвалось. Что она чувствовала? Может быть, он не часто бывал рядом и не открывался ей, но он позволял ей приходить и уходить, когда она хотела, как сказал Хисока. И он был внимателен, помогая ей, хотя она никогда не видела, чтобы он делал что-то подобное. Но теперь, когда он упомянул, что убирается, она стала внимательнее — и увидела, что он усердно трудился, чтобы привести святилище в порядок. Несмотря на его холодную внешность, он много сделал для того, чтобы позаботиться о ней в последние несколько дней. — Я не знаю, — наконец сказала Нанами, наполовину зарывшись лицом в его грудь. Почему-то этот ответ заставил её почувствовать себя виноватой, но Томоэ не напрягся и не показал никакой реакции — только продолжал проводить пальцами по её волосам. — Не все так плохо, как я думала, — пауза, а затем она покраснела, осознав, что сказала. — Я не говорю, что ты плохой! Хотя он был уверен, что такое заявление оскорбило бы человека, его это рассмешило, особенно то, как быстро она съела свои слова. Томоэ почувствовал, как она напряглась в его объятиях, и вздохнул. — Глупая, я плохой, — ответил он, закрывая глаза. — Я же говорил тебе. Я дикий лис. Я опасен. Глупо думать иначе, как бы ты ни настаивала на обратном. И снова он попытался оттолкнуть её. Нанами подняла взгляд на его лицо, но его глаза были закрыты. Его прикосновения оставались нежными. — Ты не плохой, — пробормотала она, прижимаясь к его тёплой коже. — Всё это время ты был только добр ко мне. Хотя тебя часто не бывает дома. — Ну и что? Живи своей жизнью. Делай, что хочешь, — пробормотал он. — Пока ты не спишь с другими мужчинами, мне всё равно. Почему-то Нанами сомневалась, что он имел в виду именно это. Вместо того чтобы попытаться дальше развивать эту мысль, поскольку Томоэ, похоже, был уверен, что является ужасным, опасным существом, она спросила: — А как насчёт тебя? Ты всё ещё не хочешь этого? Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы ответить. — Для меня это того стоит, — он накрутил пряди её волос на пальцы. — Я рад, что согласился на сделку, — на его губах заиграла ухмылка, когда он почувствовал, как она снова напряглась, и услышал её едва уловимое дыхание. — Тебе от этого не по себе? Нанами чувствовала себя ужасно. Она сказала ему, что не знает, а он говорил с такой убежденностью. Неужели она ему тайно нравится? Она была слишком смущена, чтобы спросить, особенно если бы он решил перевести вопрос на неё, и её ответ был бы — мол, я не знаю. Проигнорировав его вопрос, она сказала: — Я удивлена, что ты так считаешь. Я бы подумала, что я тебя раздражаю. Как будто я шестилетний ребёнок или что-то в этом роде, — она вспомнила слова Химэмико. Томоэ поднял бровь. — Странная характеристика. — «Неважно», — подумал он. Очевидно, ей было не по себе, поэтому он решил заверить её, что чувства тут ни при чем. — Не волнуйся так. Я рад, что мы поженились, потому что теперь я свободен. Ты не была бы моим выбором в качестве партнера, а тем более спутницы жизни, но я думаю, что ты очаровательна, так что не жалуйся. — Ты действительно считаешь меня милой? — она моргнула, а затем её лицо порозовело, вспомнив, что он сказал после секса. Это был второй раз за сегодняшний вечер, когда он сказал это. Может быть, она ему действительно нравилась. — Да, как домашнее животное, — уныло ответил Томоэ. Почувствовав её острый взгляд, он сдержал ухмылку. Да, дразнить её было слишком весело. Он подавил смех. — Ты… ужасный, — наконец пролепетала Нанами, теряясь в словах. — Я же сказал тебе — я плохой. — Думаю, теперь я хочу спать, — пробормотала Нанами. Было ясно, что она не добьётся от него ничего, кроме новых оскорблений и настояний на том, что ей не следует приближаться к нему. Усмехнувшись, Томоэ поцеловал её в макушку и нежно обнял. — Хорошо, — он отстранился от неё, поняв намёк на то, что ему следует покинуть её постель. Он достаточно измучил её для одной ночи. Встав и взяв с собой подушку, он подошёл к своему футону и залез внутрь. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — пробормотала Нанами. Она выключила свет и перевернулась на бок, лицом к нему. Другая сторона футона сохранила тепло его тела, и она закрыла глаза, вдыхая его запах на подушке. Он определённо пытался оттолкнуть её специально. И она не знала почему, но не собиралась так просто сдаваться.