Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

Всё утро Нанами дремала вместе с Томоэ. К полудню она уже больше не могла спать, поэтому встала, чтобы ответить на молитвы и заняться домашними заданиями, которые давно откладывала. Хорошо, что у неё появился дополнительный день — ведь в выходные она была слишком расстроена, чтобы что-либо сделать. Весь день она просидела в своей комнате, наблюдая за Томоэ. Он крепко спал и не просыпался до самого вечера. Хотя он, похоже, вообще ел мало, она всё равно приготовила ему еду и принесла её на подносе. Хисока пытался сделать это сам, но она громко запротестовала, в который раз сославшись на обязанность быть хорошей женой. Может, Томоэ и расстроил её, но она пообещала, что будет стараться больше. После встречи с его бывшими любовницами и после того, как он избежал гнева Икусагами, она почему-то чувствовала к нему особенно сильную привязанность — пусть даже в такой мелочи. Нанами сдвинула дверь своей комнаты и вошла, неся поднос. Она думала, что ей придётся будить Томоэ, но он уже сидел, привалившись к стене, сонно моргая. На её лице появилась облегчённая улыбка. — О, хорошо, ты проснулся! — она пересекла комнату и поставила поднос перед ним. Он только уставился на еду. — Я принесла тебе ужин. Не знала, захочешь ли есть. — Я не чувствую голода, — пробормотал он, но тут же захлопнул рот. Он не хотел быть грубым. Особенно если она сама всё приготовила. — Не стоило так утруждаться. Но спасибо. Её улыбка дрогнула, когда он сказал, что не голоден. Это было верно — ёкаям не нужно есть. — Ну, может, тебе станет лучше от еды, раз ты весь день болел. На этом он оживился. Да, это ведь тоже часть того, как она ухаживает за ним. На секунду он подумывал прикинуться более больным, чтобы привлечь ещё больше внимания, но быстро отмёл эту мысль. Её взгляд был прикован к нему, она явно чего-то ждала, и он наконец зачерпнул ложку супа и поднёс ко рту. — Вкусно? — выпалила она, едва он поднёс ложку. — Я сама готовила. Хисока с Мидзуки пытались помочь, но я выгнала их из кухни. — Правда? — мысленный образ, как она сердито выгоняет этих двоих из кухни, крича на них так же, как на Икусагами, вызвал у него короткий смешок. Её взгляд всё ещё не отрывался от него — она ждала ответа. — Всё в порядке. Она нахмурилась. Он правда считал это подходящим ответом? — В порядке? И что это значит? — Это значит, что всё в порядке, — он закрыл глаза, положив в рот ещё одну ложку. — Ты хочешь сказать, что еда плохая, но не хочешь меня обидеть? Он открыл один глаз и посмотрел на неё. Потом фыркнул. — Если бы это было ужасно, я бы так и сказал, — когда она продолжила сердито смотреть на него, глаза её блестели, он едва не застонал. — Не говори, что ты забыла: я ведь говорил тебе, что у меня нет любимой еды. Так что всё для меня просто "в порядке". — Да, ты, похоже, мало ешь, — проворчала она. — Если вообще ешь. Он не ответил, просто откусил кусочек риса. На самом деле его живот всё ещё немного болел, но он решил не говорить об этом. Он съест столько, сколько нужно, чтобы не задеть её чувства. Обычно Томоэ не заводил бы разговор на эту тему, но их разговор двумя днями ранее так и не был завершён. Нанами тогда сказала, что ей нужно подумать… а потом всё пошло наперекосяк из-за Икусагами. До сих пор она вела себя так, будто всё хорошо, только теперь её внимание переключилось на его защиту и заботу. Как странно. Рискуя расстроить её, Томоэ всё же решил спросить. — Тебе сейчас лучше? — А? — она наклонила голову, наблюдая, как он ест рис. Может, у него всё ещё болел живот, подумала она. — Я спрашиваю, стало ли тебе легче, раз у тебя было время подумать. — Когда она продолжила смотреть на него с недоумением, он едва не вздохнул. — Про ту ночь. Ты сказала, что не уверена, что тебе лучше, и тебе нужно подумать. Вчера ты избегала меня, так что я предполагаю, ты размышляла. Прошло несколько секунд, прежде чем она поняла, о чём он говорит, и выпрямилась: — О! Точно. Об этом. По какой-то причине лицо Нанами стало горячим. Она бросила на него смущённый взгляд. Прежде чем ответить, она на мгновение сосредоточилась, чтобы прислушаться к себе. Последний день был настоящим вихрем, полным стресса. И в то же время всё это лишь усилило её желание защищать его. Что-то в том, как он был связан и подвергался мучениям со стороны богов войны, дало ей понять — его никто толком не любит. Никто, кроме Хисоки, Химемико и девушек-тануки. И даже тогда настоящая поддержка у него была только от неё и Хисоки. Забыв его изначальный вопрос, она вдруг выпалила: — У тебя ведь почти нет друзей, да? Он замер с палочками у губ, посмотрел на неё. — Это с чего ты вдруг? — Ну, их ведь правда немного, да? Его уши поникли. — Да, — сказал он и отложил палочки, вновь принявшись за суп, проигнорировав остальную еду. Хотя, в конце концов, ему придётся попробовать всё — ради неё. Услышать это из его уст вызвало у неё неприятное чувство в животе. — Почему? — А зачем они мне? — поскольку она теперь явно наблюдала за ним пристальнее, он начал по чуть-чуть есть салат. Было терпимо. Томоэ решил этого не озвучивать и добавил ещё одну деталь, чтобы удовлетворить её жгучее любопытство: — Я же говорил тебе тогда ночью — я почти ни с кем не виделся. — Но ведь Химемико — твоя подруга! Как ты с ней познакомился? — Нанами села на край кровати, ближе к нему. — Она пришла в мой храм, чтобы молиться о мудрости. Поскольку мы оба ёкаи, она могла меня видеть, — он ковырялся в салате, слегка нахмурившись. — Возможно, ты не замечала, но духовный мир лежит поверх мира людей. В него легко попасть и легко выпасть из него. — Я раньше об этом не слышала, — наклонилась она ближе, а он лишь скользнул по ней взглядом, уголки его губ чуть заметно изогнулись. — Конечно, не слышала, — спокойно сказал он и съел ещё немного салата. Прежде чем он успел объяснить ей, что сейчас они как раз находятся в духовном мире — что он держит их на этом уровне в своём храме, чтобы их не тревожили обычные посетители, — она уже продолжила. — Ладно, Химемико — твоя подруга, но это не объясняет, почему у тебя нет других. Разве другие ёкаи не молятся тебе? Боги, снова эта игра в двадцать вопросов. Они так далеко ушли от его первоначального вопроса, что он даже не понимал, как вообще они сюда добрались. Пора было вернуть разговор на нужные рельсы. — Нанами. Ты уводишь разговор в сторону. — Что? — она встретила его взгляд, нахмурившись. — Нам нужно поговорить о той ночи. О том, в порядке ли ты. На её губах появилась слабая, блеклая улыбка. — А, да… я в порядке. Он приподнял бровь, наклонился к ней, глядя полуприкрытыми глазами. — Правда? Я не люблю, когда ты мне лжёшь. Она пискнула, а её лицо порозовело. — П-прости! Я не из вредности, честно! — он медленно откинулся назад, но продолжал поглядывать на неё с подозрением. — Просто… я не люблю быть для кого-то обузой. Вот и всё. — А, — только и сказал он, наконец попробовав жареную рыбу, которую она приготовила. Она вышла немного суховатой. Впрочем, и об этом он промолчал. — Я бы предпочёл, чтобы ты не держала это в себе. Это ведь ты сказала, что супруги должны быть откровенны друг с другом. И снова её лицо вспыхнуло. — Д-да, я так сказала. — Даже она уже успела забыть об этом. Похоже, его память была куда лучше человеческой. — Ну? — напомнил он, не отводя от неё взгляда. — Скажи мне правду. — Уф, — на мгновение она зарылась лицом в свои руки. — Я не знаю, ясно? Я уже не так расстроена. Мне действительно полегчало. — Вздохнув, она опустила руки на колени. Затем слабо улыбнулась. — Я даже не знаю, что сказать. Он промычал, отпив чаю: — А ты попробуй. Её мысли тут же вернулись к фантазиям на фестивале, к ревности при виде его бывших возлюбленных, к тому, как она тогда, на эмоциях, призналась, что подумала, будто могла бы влюбиться в него. Всё это было слишком — трудно было осознать, не говоря уже о том, чтобы как-то логично изложить. Он всё ещё смотрел на неё. Это её только сильнее нервировало. Сама мысль о том, что он ей нравится, заставляла сердце бешено колотиться. — Я так запуталась, — снова простонала она. Судя по взгляду, который он ей бросил, это был неудовлетворительный ответ. Несколько долгих мгновений никто не говорил ни слова. Было ясно, что он ждал, пока она что-нибудь скажет, но слов у неё не находилось. И спустя паузу, она наконец пробормотала: — Честно, я не знаю, что сказать. Возможно, ей нужно было направление. — Хорошо. Тогда скажи хотя бы вот что: ты чувствуешь себя менее уязвлённой из-за моего прошлого? Перед её глазами вспыхнуло то назойливое воспоминание о Сакурако, и грудь сжалась. — Ты хочешь снова увидеть тех девушек? Ты скучаешь по ним? Ему не нужно было раздумывать. — Нет. Сейчас я женат на тебе. Я принадлежу тебе. Нанами прикрыла рот рукой, лицо вспыхнуло, и она не смогла сразу на него взглянуть. Конечно, он, похоже, не думал дважды о том, что сказал, подумала она, хмурясь, пока он, невозмутимый, пил чай. И что, совсем не задело его то, что он только что сказал? Он продолжал спокойно смотреть на неё. — Мы прояснили всё? Можем оставить это позади? — она кивнула, рука всё ещё закрывала её рот. — Хорошо. Тогда, думаю, со временем тебе станет легче. Нанами пробормотала сквозь пальцы: — Ага… Наступила ещё одна короткая пауза. На этот раз он украдкой бросал на неё взгляды, в глазах мелькало что-то любопытное. Возможно, он удивился её молчанию. Но она переваривала происходящее, словно на ощупь — не зная, как это выразить словами, но зная, на что он точно отреагирует. Когда он снова поставил чашку, она наклонилась ближе. Он повернул голову, заметив её прерывистое дыхание. — Нанами? «Боже мой, да просто сделай это», — подбадривала она себя. «Он не рассердится! Это не домогательство! Он твой муж, чёрт побери». В горле застрял какой-то странный звук. «Ну же! Он же постоянно делает это с тобой!» — У тебя что, кризис? — нахмурился он, уши приподнялись вперёд. — Что такое? Если бы она не была комком эмоций, она бы испепелила его взглядом. А так — почти не слышала, что он сказал. Наконец, она подняла руки к его лицу, и он моргнул, глаза широко распахнулись. Одна из его ладоней легла ей на запястье, и она застыла. Но он всего лишь ласково провёл пальцами по коже — и она расслабилась. К этому моменту Томоэ уже догадывался, что она собирается сделать, но не торопил её. Пора было, чтобы она проявила инициативу. Он оставил ей пространство, но взгляда не отводил, продолжая касаться её запястья. Бедная Нанами, подумал он. Такая нервная. Наконец он решил её немного успокоить — пусть и туманно. — Всё в порядке. Может, он и не сказал прямо, что именно в порядке, но для неё этого было достаточно. Её руки дрожали, когда она обхватила его лицо ладонями, но всё же она наклонилась ближе. На секунду она зависла над его губами, ощущая его мягкое дыхание на своих губах, а её собственное — тяжёлое и прерывистое — заполнило пространство между ними. Его рука скользнула с её запястья на кисть, и пальцы так чувственно провели по её коже, что у неё по спине побежали мурашки. Хотел он того или нет, но это касание было таким нежным, что ей показалось, будто с его пальцев сыпались искры каждый раз, когда он касался её. Она словно замерла, и он не понимал, почему. Она ведь почти поцеловала его несколько дней назад. Но в этот раз он не собирался этого делать. Если она действительно хочет его поцеловать — пусть учится. Тем не менее он ещё раз напомнил: — Всё в порядке. — Точно? — неясно, зачем она это спросила, но раз он её не поцеловал, она забеспокоилась, вдруг он не хочет. — Да. Ничего не запрещено. Честное слово. Её внезапно охватило глупое настроение, и она нервно хихикнула: — Кроме твоих ушей. — Кроме моих ушей, — эхом отозвался он, на губах промелькнула улыбка. — Почему…? — Тсс, — если бы он позволил ей договорить, это переросло бы в тысячу других вопросов. — Урок номер два в искусстве чувственности: никаких бытовых разговоров в спальне, — он ухмыльнулся, приподняв бровь. — А если хочешь поговорить со мной иначе… — Ты такой извращенец! Его глаза слегка прикрылись. — Правда? Разве это извращение, когда ты моя жена? — Это было нелепо, подумал он. — Довольно. Делай, что хочешь. Она надулась, отвела взгляд к стене. Наверное, он был прав — её глупые замечания убили весь момент. Она почувствовала себя дурой. Но потом он снова провёл пальцами по тыльной стороне её ладони — и у неё перехватило дыхание. — Посмотри на меня, — его голос был тихим, мягким. С трудом сглотнув, она снова встретилась с ним взглядом. Он был так близко. Она всматривалась в узкие щёлки его зрачков и, если глядела достаточно внимательно, видела в его глазах вкрапления лавандового и более глубокого фиолетового оттенка. Мягкая кожа его носа коснулась её — и она растаяла. Совсем. Наклонив голову, она наконец преодолела расстояние между их губами. Наконец-то, подумал он, с длинным выдохом через нос. Он закрыл глаза, подхватил её инициативу, позволив ей вести. По всей видимости, сейчас ей хотелось лишь лёгкого, нежного поцелуя. Он отвечал с той же мягкостью, с которой она его целовала, испытывая облегчение от того, что после всего произошедшего она наконец-то проявила к нему хоть немного романтической привязанности. Последние два дня всё было только под видом заботы Вопреки себе, Нанами была на взводе. Ей нужно было знать, что он принадлежит ей, что он не чей-то ещё. Возможно, это была ревность, а может — он ей правда нравился, но чувства были такими странными, что она сама не могла их разобрать. Всё, чего она хотела — это убедиться, что он говорил правду о своей преданности. Убедиться, что она сможет жить с этим, даже если между ними не было любви. Убедиться, что между ними ничего не изменилось. Хотя… кое-что всё же изменилось. Томоэ чувствовал, как вибрирует её энергия, такая напряжённая и взвинченная, что-то сырое в том, как она прикасалась и целовала его. Какая-то часть её до сих пор была потрясена. Но глупо было бы не понять, в чём дело — она возвращала его себе. Она помечала свою территорию, с легкой ухмылкой подумал он, его хвост дёрнулся кончиком. Как это приятно. Хотя он знал, что она ещё не готова сказать это вслух, у него было ощущение, что она хочет от него большего. После нескольких поцелуев он закончил лёгким укусом и отстранился. — Убери поднос. Она посмотрела на него. — Хорошая идея. Остановившись, она поставила его на тумбочку. Убрав его, она смогла заползти в постель. Он приподнял одеяло, и она с готовностью приняла приглашение. В тот момент, когда его голая нога коснулась её, она вспомнила — он же полностью раздет. — У тебя совсем нет стыда, — пробормотала она, когда он устроился на локте, подперев щёку рукой. Фыркнув, он положил руку на её предплечье, которое она держала на животе. — Это ты меня раздела. Похоже, ей было нечем возразить, потому что она только нахмурилась. Если бы он не был больше сосредоточен на том, что она хочет к нему прикасаться, то непременно бы её поддразнил. Вместо этого он медленно провёл рукой по её руке, наблюдая за её глазами, ожидая, что она сделает дальше. И действительно, спустя ещё пару мгновений она повернулась к нему лицом. Робко обвила его рукой и прижалась ближе. Приняв её приглашение, он тоже обнял её. Хотя мог бы прижать её к себе совсем вплотную, он этого не сделал — потому что её взгляд всё ещё был прикован к его глазам. Подняв ту руку, на которой лежал, он осторожно убрал её чёлку с глаз. Она шумно вздохнула. — Тебе не обязательно так на меня смотреть, — прошептал он. — Если хочешь чего-то — просто возьми. Получив разрешение, она прикоснулась к его губам кончиками пальцев. Она едва коснулась его, отметил он. В ответ он продолжал смотреть ей в глаза, целуя каждый палец, надеясь подбодрить её, надеясь, что она осмелеет. Поскольку она всё ещё колебалась, он игриво прикусил её пальцы, бросив на неё лукавый взгляд, глаза засверкали. Это вызвало у неё тихий смешок, и он прижался щекой к её ладони, а потом глубоко поцеловал её в руку. — Хочешь мне что-то сказать? — его голос был низким, с глухим ворчанием в груди. Под одеялом его хвост слегка дёрнулся. Она не могла перестать дрожать. Глубоко вдохнув, она прижалась ближе, уткнувшись носом и губами в его плечо. Она положила руку ему на спину, вдохнула ещё раз и зажмурила глаза. — Мне невыносимо думать о тебе с кем-то другим. — Тогда не думай об этом, — он гладил её по волосам, позволяя ей спрятаться у него на груди. — Я принадлежу только тебе, так что нам не нужно больше говорить о прошлом. Вздохнув, она кивнула и крепче обняла его. — Я хочу, чтобы ты был весь мой, — пробормотала она. — Ничего не могу с собой поделать. — Ну, это естественно. Мы же связаны, — он почувствовал, как она напряглась. Это было неудачное замечание, понял он, уши опустились вбок. — Я хотел сказать… мне тоже не хотелось бы видеть тебя с другим мужчиной Она почувствовала его тёплое дыхание на макушке, а потом он поцеловал её в голову. Медленно она отстранилась и поднялась, чтобы их взгляды оказались на одном уровне. Её руки скользнули к его плечам. Внезапно нахлынувшее желание подтолкнуло её — она вновь прижалась к его губам. На этот раз поцелуй был увереннее, твёрже. Хотя это было неожиданно, он с готовностью ответил, просунув руку в её волосы и нежно сжав их. Судя по тому, как она реагировала на него, он начал думать, что, возможно, её сексуальное влечение было сопоставимо с его — или, по крайней мере, близко к этому. В любом случае, она всё ещё была слишком зажата по его меркам — хотя это был серьёзный прогресс. Он продолжал обнимать её, мягко и глубоко лаская её губы своими. Её руки медленно скользили по его плечам — она касалась его сама, по собственной воле. Чем дольше они целовались, тем свободнее чувствовала себя Нанами. В этом было что-то нежное, несмотря на чувственность их прикосновений. Её начинало осенять, что он делал всё это не просто от похоти. Она всё ещё не понимала до конца, что именно это значило для него, но ей это нравилось, особенно сейчас, когда он был с ней так нежен. Это как будто убаюкивало её изнутри, заставляло чувствовать себя в безопасности. Потребность дышать становилась всё сильнее по мере того, как они всё интенсивнее целовали друг друга. И всё же, когда кончик его языка коснулся её губ, она раздвинула их, и по ней пробежала сильная дрожь. Он, должно быть, целуется лучше всех в мире, подумала она, задыхаясь; то, что он может делать своим языком, не перестаёт удивлять её. Она вцепилась в его плечи, всхлипывая, слишком поглощённая тем, насколько горячей казалась его обнажённая кожа под её пальцами. К этому моменту его собственное дыхание стало тяжелее, особенно когда её ногти вонзились в его кожу, оставляя полумесяцы. Он провёл рукой вверх-вниз по её спине, осторожно играя с её языком, наслаждаясь жаром её рта ещё несколько мгновений. Затем он оторвался от поцелуя с мягким чмокающим звуком, втянув язык. С усмешкой он большим пальцем стёр ниточку слюны между ними, а затем вновь наклонился и поцеловал её в нижнюю губу, прикусив её и чуть потянув. Он почувствовал, как по её телу пробежала дрожь, и закончил, посасывая её губу. Её тихий стон наполнил его гордостью. Нанами должна была признать — он её заводил. Проведя с ним весь день в постели, она и так была достаточно уязвимой, но это… А потом стало ещё хуже. Потому что он нежно перекатил её на спину и навис над ней, осыпая её крошечными поцелуями по всему лицу, уделяя особое внимание ушам, челюсти, губам, пространству между губами и носом. Вновь он наклонился к ней для французского поцелуя, и она с готовностью ответила. Ощущение его языка, скользящего по её, вызвало у неё дрожь. Её всё ещё удивляло, насколько приятными были такие поцелуи, но он с лёгкостью находил все чувствительные участки в её рту. Кончиком языка он провёл по выступу нёба с точной, почти ласковой выверенностью, и она вдохнула через нос. Его смешок прозвучал глухо — губы всё ещё были прижаты к её, и она чуть нахмурилась. Он знал, что делал. Несмотря на это, она тоже скользнула своим языком по его, позволяя ему углубить поцелуй, и тихо заскулила, когда он слегка отстранился и подтолкнул её язык кончиком своего. Он разорвал поцелуй мягким чмокающим звуком. Одна её рука переместилась на его затылок, запутавшись в его длинных белых волосах. Она притянула его ближе, вторая рука опустилась на его грудь — и только в этот момент она вспомнила, что он был совершенно голый. Но было уже поздно отдёргивать руку — да она и не хотела. Это очень приятно, подумала она с замиранием сердца. Пружины кровати скрипнули, когда он опустился ниже, с каждой стороны от неё, прижимаясь боком к её телу. Она чувствовала пульсацию между ног. Закрыв глаза, Томоэ с наслаждением медленно ласкал её губы, время от времени прикусывая их или проводя по ним языком. Казалось, она начала открываться — теперь она тоже отвечала на его ласки, иногда прикусывая его в ответ или даже робко посасывая кончик его языка. Каждое лёгкое посасывание вызывало у него глухой стон, и его мысли моментально перескакивали на то, как бы это ощущалось на его члене. Но она не дала ему долго предаваться этой фантазии — потому что в следующий момент, когда он вновь скользнул языком ей в рот, она его укусила. Он открыл глаза и посмотрел на неё сверху вниз. Её глаза блестели. Приглушённый смешок сорвался с её губ, и он понял — она с ним играла. Это был первый раз, когда она проявила достаточно уверенности, чтобы поддразнить его в постели, даже если это и было глупо. Но это его только разрядило — он тоже тихо рассмеялся. Он попытался отстраниться, но она лишь сильнее вцепилась в него зубами. Прищурив глаза, он взмахнул хвостом — тот выскользнул из-под одеяла, сдвинув его вниз. Он вновь попытался вырваться. Теперь она буквально жевала его. Зарычав, он выдохнул: — Нанами… — но прозвучало это глухо, будто из глубины горла. Его голос звучал так недостойно. Это заставило её отпустить его. Но только потому, что она громко рассмеялась. Он метнул в неё сердитый взгляд, хвост раздражённо дёрнулся. На несколько мгновений он даже оставил язык снаружи, а потом втянул его обратно в рот. Он уже не мог сохранять серьёзность, когда она вот так хихикала, с румянцем на щеках и блеском в глазах. Уголки его губ дрогнули в улыбке. — Ты закончила меня мучить? Она ткнулась носом в его нос и, улыбаясь, закрыла глаза: — Может быть, — и украдкой украла ещё один лёгкий поцелуй, обеими руками гладя его грудь и плечи. Он поцеловал её снова — на этот раз мягко, мимолётно. Рискнув, прошептал у её губ: — Хочешь… большего? От одного только предложения по её телу пробежала дрожь. — М-м, да… Он оставил поцелуи в уголках её губ, прислушиваясь к её всё более тяжёлому дыханию. Её рука снова запуталась в его волосах. — Чего ты хочешь? Внезапный прилив жара ударил ей в голову, где-то внутри вспыхнуло упрямство. Фыркнув, она резко повернула голову и укусила его за нижнюю губу — на сей раз по-настоящему. В её глазах мелькнула искра. — Знаешь, чего я хочу? — Что? — его уши дёрнулись, глаза распахнулись. Что-то в её голосе показалось ему… вызывающим. И он подумал — это точно Нанами? Схватив его лицо, притянув ближе, она пристально посмотрела ему в глаза, надув губы: — Я хочу, чтобы ты показал мне, чем я отличаюсь. Она всё ещё думала об этом. У него вырвался мучительный выдох: — Нанами… — Пожалуйста. Его уши навострились, он насторожился, губы приоткрылись. Неужели она только что умоляла его? Это не было про секс, и он это знал, но был уверен, что секс все равно был частью всего этого. — Хорошо, — сказал он через мгновение. Он приподнялся на локтях и навис над ней, волосы рассыпались вокруг них. — Хочешь, я займусь с тобой любовью? Так, как я делаю это только с тобой? У неё пересохло во рту, и она энергично кивнула, пристально глядя ему в глаза. Несмотря на решимость, которую она проявила за мгновение до этого, теперь в горле у неё стоял комок. Стон покинул её, щёки разгорелись, и она сказала: — Не пойми неправильно, если я расплачусь… Это просто напряжение, понимаешь? — его брови нахмурились, он выглядел обеспокоенным, поэтому она поспешно добавила более громко: — Я Рыбы, понятно? Мы много плачем! — Что? — сначала он нахмурился, не поняв, но когда она застонала, ему стало смешно, и он рассмеялся. — Ну, ладно. Но если я не смогу понять, от чего ты плачешь — от чувств или потому что тебе плохо — тогда останови меня. Она кивнула, глаза уже начали щипать. — Чёрт, — пробормотала она, пытаясь скрыть всхлип резким, почти сердитым тоном. Похоже, она правда эмоциональный человек, подумал он, развязывая её юкату. Но промолчал. Вместо этого он стащил юкату с её плеч, и она помогла ему снять её. Расслабившись на матрасе, он поцеловал один из её сосков, затем другой. В то же время он спустил её трусики по бёдрам и с её помощью снял их. Теперь, когда она была обнажённой, его внимание было сосредоточено исключительно на её груди. Стоны застряли у неё в горле, когда его губы коснулись её сосков, а руки сжали ту грудь, которой он не уделял внимания ртом. Она запустила пальцы в его волосы, прижимая его голову ближе, закрывая глаза и наслаждаясь горячим, влажным языком, рисующим круги вокруг eё сосков. Он чередовал лизания с глубокими, медленными поцелуями. На этот раз он добавил новый трюк — взял один из её сосков в рот и стал сосать его, заканчивая лёгким укусом. Она издала стон разочарования и невольно подняла бёдра. До сих пор он не делал ничего необычного, и она начала беспокоиться, что у него нет каких-то трюков, которые он не пробовал на других девушках. Он провёл руками по её торсу, заметив, как она напряглась. — Тебе это не понравилось? — Дело не в этом, — пробормотала она, закинув одну руку за голову. — Я сказала тебе, чего я хочу. Раскрыв глаза и приоткрыв губы, он небрежно погладил одну из её грудей и посмотрел на её лицо — опущенный рот, карие глаза, устремлённые на стену и блестящие. — Хочешь, чтобы я занялся с тобой любовью прямо сейчас? Без прелюдии? — она энергично кивнула. — Хорошо, — он ещё раз поцеловал её грудь, а затем приподнялся. — Позволь мне тебя подпереть. Без протеста она села и позволила ему уложить подушки за её спиной, прежде чем он осторожно прислонил её к ним. Как только она устроилась поудобнее, он расположил её бёдра так, чтобы она свернулась калачиком, а бёдра были наклонены. Он опустился на колени, сдвинув их тела ещё больше, а затем прикоснулся кончиком своего возбуждённого члена к её входу. Глядя ему в глаза, она положила руки ему на плечи, обхватила их и резко вдохнула, сосредоточившись на ощущении прикосновения кожи к коже. Он закинул её ноги на свои руки, поддерживая её бёдра, а затем проник в неё до конца. Теперь, когда он был внутри неё, он на мгновение приблизился, чтобы ещё раз скорректировать их положение, пока не оказался полностью внутри неё. Стараясь не ударяться о её шейку матки, он начал двигать бёдрами, начиная с миниатюрных движений. Затем он наклонился и прикоснулся губами к её губам. После лёгкого как перышко поцелуя он прошептал: — Тебе удобно? Она кивнула, обнимая его за шею и проводя пальцами по его волосам. Они были такими длинными, что она не могла дотянуться до кончиков. На мгновение она замолчала, гладя его волосы, прижимая свои губы к его в едва заметных поцелуях, от которых она вздрагивала, а между ног пробегали электрические искры. Между поцелуями он прошептал ей на ухо: — Ты говорила, что тебе нравится проникновение. Не слишком глубоко? — Нет. Его губы коснулись её губ, как только она произнесла это слово, и она затаила дыхание. Стон застрял у неё в горле, когда глаза её закрылись. Мгновение она наслаждалась его мягкими, влажными губами, поймав его нижнюю губу между своими, прежде чем медленно отстраниться от него. В ответ он снова прикоснулся губами к её, не более чем едва заметным касанием, его нежное, тёплое дыхание дразнило пространство между её губами и носом. Он продолжал входить в неё, медленно и осторожно, пока она не сосредоточилась на ощущении глубокого наполнения. В этом было что-то большее, чем интимность; это заставляло её чувствовать связь с ним на более глубоком уровне. Это было определённо не похоже на то, что они делали до сих пор. Издав стон, Томоэ поцеловал её ещё крепче, слегка присосавшись к нижней губе. На этот раз он почувствовал, как по её телу пробежала дрожь. Дыхание стало резче, и он сказал: — Если тебе нужно больше, прикоснись к себе. Её лицо вспыхнуло от этого предложения. Она делала это перед ним не в первый раз, но в прошлый раз он этого не видел. То, как он тёрся о неё, немного стимулировало её, но она должна была признать, что хотела бы большего. Тем не менее, она колебалась. Поскольку она не ответила, он перестал целовать её и дрожащим голосом спросил: — Ты слишком стесняешься? — Д-да, — тогда его губы коснулись её губ так, что у неё поджались пальцы на ногах. — Что я могу сделать, чтобы тебе было комфортнее? — его губы скользили по её губам, пока он говорил, сопровождая слова горячим дыханием и тяжелым глотком. Она могла бы предложить другую позу, но поняла, что не хочет этого. Потому что сейчас он был так глубоко в ней, а его поцелуи заставляли её дрожать. Что бы он ни чувствовал к ней на самом деле, она верила ему, когда он говорил, что не давал этого другим девушкам. Возможно, она слишком долго была в забытьи, потому что он снова прошептал её имя, возвращая её в настоящее. Моргнув, она заглянула в его аметистовые глаза, чувствуя его мягкое дыхание на своих губах, когда он тяжело дышал, приоткрыв губы. — Я не знаю. Она ещё не готова, подумал он. — Хорошо, — он отстранился на мгновение, затем потянул её дальше на подушки, поддерживая её голову. Он взял одну из дополнительных подушек и подложил под её ягодицы. Затем, поддерживая её бёдра, он сказал: — Обвей меня ногами. Удерживай бёдра в этом положении, — как только она сделала это, он снова вошёл в неё, теперь уже опираясь на одно предплечье и ноги. Он просунул другую руку между их телами, зажав её между тазами, и медленно погладил большим пальцем её клитор. — Лучше? Волна удовольствия пронзила её, и она застонала, впиваясь ногтями в его плечи. — Да, — крошечная улыбка заиграла на её губах. — Спасибо. Он ответил ей улыбкой, а затем прижался к её губам тёплым, медленным поцелуем. Он продолжал ласкать её клитор твёрдыми, томными движениями, следуя ритму своих бёдер. — Скажи, если тебе что-то нужно. — Хорошо. Наслаждение было облегчающим, нежным, а не безумным. Она таяла под ним, постепенно проводя руками по его спине, исследуя гладкую поверхность кожи. Всё это время они обменивались крошечными поцелуями, от которых она вся дрожала и задыхалась. Её эмоции снова достигли пика. Поскольку она была такой тихой, он решил поговорить с ней ещё немного. Ей нужно было успокоение, подумал он. Последние несколько дней были тяжёлыми для них обоих, но он считал, что для неё они были ещё тяжелее. В конце концов, ему бы не понравилось, если бы в её жизни появился бывший любовник. — Если тебе нужно поплакать, ничего страшного. Мы не обязаны останавливаться, — она энергично кивнула и закрыла глаза; казалось, она не в состоянии говорить. — Если ты поплачешь, ты захочешь продолжать? — ещё один кивок. — Хорошо. Наклонив голову, он полностью прижался губами к её рту, заглушая её высокий стон. Одна её рука легла на его шею, другая ласково погладила его по спине. Это само по себе вызвало в его теле целую бурю расслабляющих ощущений, и он поцеловал её ещё глубже, проникая языком в её рот. Что бы она ни чувствовала, именно сейчас она чувствовала это сильнее. Волны удовольствия и эмоций накатывали на неё, сердце учащенно билось. Она ответила ему, двигая бёдрами в такт с его движениями, так же медленно. Время от времени он касался чувствительного места глубоко внутри неё, но никогда не настолько сильно, чтобы ей было неприятно. Она снова тихонько вздохнула, думая о том, как мужчина в её объятиях пообещал ей, что он принадлежит ей, что никто другой не будет иметь его. И, как она и предупреждала его, её глаза снова начали слезиться. Томоэ был так поглощён поцелуями, изредка касаясь кончиком языка её губ, что не сразу заметил, как капля упала ему на щеку. Моргнув, он отстранился от поцелуя. — Всё в порядке? — спросил он. Она энергично кивнула. — Извини, — вырвался у неё сдержанный смешок. — Я же предупреждала… Он нежно коснулся её щёки носом и пробормотал: — Всё хорошо, — затем закрыл глаза и начал осыпать её лицо медленными поцелуями, легко проводя языком по влажным дорожкам от слёз. — Это ведь только для меня, правда? — она крепче обняла его. Как ни странно, прикосновение его языка к её горячим щекам оказалось одновременно и волнующим, и успокаивающим. — Только для тебя, жена, — ответил он, прижимаясь к её виску. — Тебе нравится? Комок в горле стал слишком сильным, поэтому она лишь энергично кивнула. Ещё несколько слёз вырвалось из её глаз, но тёплые губы последовали за ними, целуя их. Независимо от того, насколько он был бесчувственен днём, тот факт, что ночью он мог вести себя так, успокаивал её сердце. Он действительно был богом чувственности, подумала она, слушая, как его дыхание становится всё глубже. Его большой палец коснулся особо чувствительной части возле её клитора, и она вздрогнула. Он вновь накрыл её губы своими. На этот раз он просунул язык в её рот, и она с готовностью приняла его. Он стал поглаживать её клитор более твёрдыми и широкими кругами, усиливая давление своими бёдрами, нежно двигаясь навстречу ей. Она издала протяжный стон и крепко сжала ноги на его талии, случайно задев ногой его хвост. Он ничего не сказал по этому поводу, вместо этого плотнее прижался к её губам, проводя языком по чувствительному нёбу. Насладившись этим мгновением, Нанами повернула голову, прервав поцелуй, чтобы отдышаться. Затем она обрела голос. — Я знала, что ты страстный, но… — она извивалась, тихонько вздыхая. — Но…? — прижав нос к её скуле и толкаясь в неё с ещё большей страстью. Чувствуя, как он тяжело дышит на её щеке, как кончик его носа скользит по её коже, она приятно задрожала. Как она могла выразить это словами? — Но это… действительно страстно, — слова были слабыми, повторяющимися, но она не могла ясно мыслить. Тихий смех застрял в его горле. — Ты сама этого хотела, — вздохнув, он прижался к её щеке. — Никто другой не получал от меня такого. Это всё твоё. Хорошо? — Хорошо, — она шмыгнула носом. Его губы снова коснулись её губ, и она высунула кончик языка в тот же момент, когда он провёл языком между её губ. От этого ощущения она резко вдохнула и вздрогнула. Это было всё только её. — Я не думала, что я для тебя особенная, — сказала она тихим голосом. — Нанами… — он надеялся, что она не собирается снова проходить через этот цикл посреди этого. К счастью, её следующие слова развеяли его опасения. — Но теперь я думаю, что, возможно, так и есть… — Возможно? — он сдержал стон. — Тише. Ты для меня особенная. Я уже сказал тебе почему — ты моя жена, — наклонив голову, он провёл губами по её виску, дыша в чёлку. Улыбка дрогнула на её губах, глаза снова заблестели. — Спасибо, — тогда он хмыкнул, она добавила: — За это. В ответ он накрыл её губы своими. Хватит болтать. Пора сосредоточиться на их удовольствии. Поэтому он закрыл глаза и стал сильнее надавливать на её клитор, пока она не начала тихо стонать ему в рот, а её тело не задрожало и не заёрзало под ним. Он стал двигать бёдрами более размашисто, и его стоны смешались с её. Он почувствовал, как напряглись его пальцы на ногах. Несмотря на слёзы, текущие по щекам, она подняла голову, чтобы поцеловать его с ещё большим нетерпением, отталкиваясь от его бёдер, когда он входил в неё. Она никогда не думала, что ей так понравится глубокое проникновение, но то, как он с ней обращался, заставляло её желать большего. Её стоны наполнили комнату, и они целовались всё жарче, пока она не почувствовала, как его клыки царапают её губы. На этот раз вместо того, чтобы отстраниться, она осторожно коснулась одного из них кончиком языка. Почему-то от этого резкого прикосновения клыков к её языку по телу пробежала дрожь, и она впилась ногтями в его спину, отчаянно постанывая, тяжело дыша через нос и двигаясь всё быстрее. Он понял намёк и осторожно прикусил её язык, вонзив в него клыки. Это было так возбуждающе, что она задрожала, и по телу пробежала короткая волна. Казалось, они оба чувствовали одно и то же, потому что Томоэ понимал, что долго не продержится. Он уже двигался на ней быстрее, приближаясь к оргазму. Вскоре они стали периодически отстраняться друг от друга, чтобы отдышаться. Каждый раз они снова целовались, всё более отчаянно. Она начала тереться о его руку, о его бёдра, и её стоны становились всё громче и чаще. Когда он почувствовал, как под ним напрягаются её мышцы, он понял, что она вот-вот кончит. Он быстро довёл её до этого состояния. Теперь, когда они оба с одинаковой страстью прижимались друг к другу, ей не хотелось медлить или сдерживаться. Она закрыла глаза и крепко поцеловала его, наслаждаясь ощущением его губ, его языка, его клыков. Ей так понравилось, что она провела языком по нёбу и, вздрогнув, услышала его стон. Трение его голой кожи о её кожу было чудесным, как мягчайший шёлк. Обхватив его ногами, она приподняла бёдра, постанывая, сердце билось всё быстрее и быстрее, клитор был чрезмерно чувствительным. Когда момент настал, удовольствие было таким сильным, что она не смогла удержаться от того, чтобы прикусить его нижнюю губу, застонав и выгнувшись дугой. Он всегда заставлял её так сильно кончать. Тихий стон вырвался у него, когда она слишком сильно прикусила его губу. Он не жаловался, потому что видеть, как она отпускает его, было таким облегчением. Она могла бы кусать его сколько угодно, если бы ослабила бдительность. Вместе с лёгкой болью пришёл шок от удовольствия, и он сильнее вдавил её в подушки, пружины кровати скрипнули, когда он вошёл в неё. Его дыхание тяжело вырывалось из носа, а рот был занят её зубами. К счастью, она отпустила его только для того, чтобы пососать его нижнюю губу, а затем поцеловать её. После её укуса его губа стала нежной, и привкус железа наполнил его чувства, но все равно это было прекрасно — потому что она отметила его. Он не стал говорить ей, что у него пошла кровь, вместо этого он прижал подушечки пальцев к одному из её бёдер и застонал от того, как плотно она сжала его член. Несмотря на то, что она уже кончила, её захлестнула новая волна гормонов, потребность быть рядом с ним, глубина эмоций, от которых она заплакала. Она обняла его за шею и страстно поцеловала, радуясь, что он ответил ей тем же, несмотря на то, как он входил в неё. В конце концов его толчки стали более резкими, а дыхание — прерывистым. Она зажмурилась, готовясь к этому. В этот момент для него не существовало ничего, кроме нарастающего внутри него удовольствия. Ещё несколько глубоких толчков, ещё несколько прикосновений её языка к его — и он кончил. Его тело содрогнулось, он кончал до тех пор, пока дрожь не охватила каждый сантиметр его тела, а его стон не был заглушен её губами. Он несколько раз резко двинул бёдрами, мощно, но не торопясь, а затем глубоко вошёл в неё, оставаясь в ней до тех пор, пока не угас последний импульс. Измученный, он прервал поцелуй, чтобы вздохнуть, тело охватила дрожь. Возможно, он перестарался. Его живот снова заныл, и ему захотелось свернуться калачиком и уснуть. Но Нанами этого не оценит. Поэтому он, тяжело дыша, посмотрел ей в глаза. Конечно же, по её щекам текли слёзы. Он поднёс руку к её лицу, обхватил его ладонью и большим пальцем смахнул слёзы. — Это было слишком? — спросил он, опираясь на локти и держа её лицо в своих ладонях. — Нет, — хныкала она. — Не обращай на меня внимания. Я просто сейчас на взводе, — тихий всхлип застрял в её горле, и она поднесла руку ко рту, отводя взгляд. Но даже так, боковым зрением она видела, что его глаза расширились, а рот опустился. Он выглядел таким встревоженным. — Ты больна? — Нет, — она икнула. — Я просто чувствую себя очень странно. — Если ты так говоришь… — он говорил нерешительно. Основываясь на вибрациях, которые он уловил от нее, на этом спутанном клубке двусмысленности, он не мог сказать, лжёт она или нет. Похоже, это было потому, что она и сама не знала. На мгновение они замолчали, и Нанами шмыгнула носом, пытаясь сдержать слёзы. Однако они продолжали литься, пока он, наконец, не прижал ее лицо к своему плечу, положив одну руку ей на затылок. Когда он гладил ее по волосам, она обвила его руками, крепко прижимая к себе. Боги, она чувствовала себя такой идиоткой. Кто плачет после секса? Наконец, она решила сказать что-нибудь, чтобы успокоить его. В конце концов, он был напряжён. — Мне уже лучше, — она громко шмыгнула носом. — Насчет всего. Например, о том, что ты меня не любишь, и даже о… бывших. — Они не были бывшими, — вздохнул он, но остановился на этом. Он не хотел снова расстраивать её. Не обращая внимания на его комментарий, она продолжила. — Это было очень мило. Я не думала, что секс может быть таким. Ну, знаешь, успокаивающим. Его уши навострились. Она наконец-то произнесла слово "секс" в этом контексте, не испугавшись и не прошептав его. Слава богам, кажется, становится лучше. — Это не извращение, — пробормотал он. — Я же говорил тебе — ты моя жена. Для супружеской пары это нормально — так сближаться. Хотя она не была уверена, что именно означает этот жест, она не хотела спрашивать, чтобы он не ответил, что просто выполняет свой долг, чтобы она чувствовала себя любимой. Вместо этого она спрятала это чувство в своём сердце на замок. В кои-то веки она признала, что о некоторых вещах лучше не знать. — Ну, в любом случае, спасибо, — она обняла его ещё крепче. — Теперь мы в порядке. Тяжёлый вздох облегчения покинул его. Казалось, будто с его плеч свалился тяжкий груз. — Хорошо. — И, эм… — она сделала паузу, во время которой он вопросительно хмыкнул. — Думаю, я больше никогда не буду говорить об этом. Он многозначительно кивнул. — Согласен. Подняв голову, она улыбнулась и поцеловала его подбородок. Он что-то пробормотал себе под нос, а затем страстно поцеловал её в губы. Её тело расслабилось, и она подумала, что, возможно, это была их самая серьёзная ссора. По крайней мере, теперь всё закончилось, и она почувствовала, что они могут двигаться дальше. Она выбросила эти мысли из головы и растворилась в нём. На этот раз они целовались до тех пор, пока он не устал настолько, что уже не мог держать глаза открытыми.