Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

В первый день после их тройного "свидания" Нанами избегала Томоэ всеми возможными способами, всё ещё злясь на него за то, как он обращался с остальными. Честно говоря, он тоже держался в стороне, снова исчезнув в глубинах своей комнаты. Единственное отличие было в том, что он оставался там днями. Где-то внутри у неё снова появилось знакомое сосущее чувство в животе — она понимала, что сама отгораживается от него, не делая первый шаг, но в то же время ей хотелось, чтобы он сам пришёл и извинился. Увы, этого не случилось вплоть до дня её отъезда, так что ей не осталось иного выбора, кроме как самой пойти к нему, чтобы попрощаться. С сумкой через плечо, волоча за собой чемодан на колёсиках, с Мамору, сидящим у неё на голове, она направилась на другой конец храма. Проходя мимо, она заметила, как Хисока подметает лепестки с веранды, и они обменялись жестом приветствия. Остановившись у двери в комнату Томоэ, она крепче сжала ручку чемодана, сердце колотилось. Через мгновение она глубоко вздохнула и постучала в дверь. Томоэ слышал шаги на веранде, но не был уверен, идёт ли она к нему, и потому заклятие всё ещё не давало ему сдвинуться с места. Он сосредоточился на молитвах, на которые должен был ответить. Конечно, он знал, что сегодня Нанами уезжает, но в последний раз, когда они говорили, она ясно дала понять, что не хочет его видеть, велела оставить её в покое и наложила связывающее слово — с тех пор он не мог покинуть свою половину храма. Не то чтобы она прилагала усилия, чтобы его увидеть. В который раз она выбрала змея, а не его; казалось, она всегда предпочитает кого угодно, только не его. Это было суровым напоминанием о том, какие у неё приоритеты. Мгновение он просто смотрел на дверь, борясь с обидой из-за того, что она его оттолкнула и связала словом. Но так как заклятие ослабло после её стука, он решил выйти к ней, вне зависимости от того, что она скажет. В конце концов, ему нужно было обновить заклинание на её амулете перед отъездом. Независимо от её чувств к нему, он не собирался её игнорировать или пренебрегать ею. Он поднялся и подошёл к двери, открывая её. Сначала Нанами отвела взгляд — его пристальный взгляд будто пронзал её насквозь. Вдруг она почувствовала себя неловко, и весь гнев куда-то испарился, оставив только смятение и обиду. Она крепче сжала ручки своих сумок, и из горла вырвался тихий всхлип, несмотря на все старания. Теперь она даже не знала, что сказать. Прошло несколько секунд молчания, и тогда Томоэ решил быть мудрее и заговорил первым: — Ты уезжаешь в поездку? — его голос прозвучал мягче, чем он сам ожидал, и это его самого удивило. — Да, — выдавила она едва слышно, ощущая ноющую, тягостную боль в груди. Хотя он не мог понять, в чём дело, Томоэ видел этот отстранённый взгляд в её глазах, внутреннюю борьбу, и это вызвало у него желание что-то предпринять. Ему вспомнились слова Мидзуки о том, какой он ужасный муж, как она несчастна с ним и всё время из-за него плачет. Он подумал, не это ли он сейчас и наблюдает. Но он не мог иначе — ему отчаянно хотелось подойти к ней, поговорить, всё уладить, но она не сняла с него слово-связку. А теперь она выглядела такой ранимой, и он совершенно не понимал, что у неё на уме. — Ты не хочешь ехать? — спросил он после паузы. — Я думал, ты с нетерпением этого ждала. — Хочу, — пробормотала Нанами, но внутри всё было не так однозначно. Сжав глаза, она подумала: «Я не хочу уезжать, если мы до сих пор ссоримся». Ей так хотелось, чтобы он уже извинился. Теперь Томоэ был ещё больше сбит с толку. Слова Нанами говорили одно, а лицо — совсем другое. Немного подумав, он протянул руку и коснулся её волос, мягко отводя прядь от лица. Несмотря на то, как сильно она его отталкивала, он хотел, чтобы она знала — он её не ненавидит. Но сказать это вслух не получалось. Вместо этого он позволил пальцам задержаться у её виска, а потом дотронулся до её руки, беря её в свою. — Позволь мне заново наложить заклинание, — сказал он, положив вторую руку поверх её; её ладонь показалась ему такой маленькой, такой холодной. Бросив на неё тревожный взгляд, он сдвинул пальцы к бусинам, которые она носила, и на несколько мгновений сосредоточился, наполняя их своей энергией. Он вложил в них столько силы, сколько они могли удержать, а затем запечатал её. — Этого тебе должно хватить, если только ты не воспользуешься своей божественной силой. Постарайся не делать этого, если есть возможность. На мгновение она онемела и только машинально кивнула, уставившись на деревянные доски веранды у своих ног. Неужели между ними всё кончено? Она не могла не задаться этим вопросом. Словно пропасть разверзлась между ними, и они оба избегали друг друга. Но ведь это была его вина, убеждала она себя, моргая. Внезапно она почувствовала себя неуверенной, уязвимой, тревога грызла её изнутри, как едкая кислота. Казалось, если она и дальше будет держать всё в себе, то просто взорвётся. Прошло напряжённое мгновение, она стояла словно застыв, её руку всё ещё согревала его ладонь. Её дыхание сбилось, в горле и груди сжалось, и тут её осенило — она не хочет, чтобы всё между ними закончилось. Отпустив ручку чемодана и бросив сумки на землю, она шагнула вперёд и крепко обняла его за талию, уткнувшись лицом ему в грудь. Её руки дрожали, когда она вцепилась в спину его кимоно, но при этом она всё равно не могла вдохнуть полной грудью, а в уголках глаз собрались слёзы. Ошеломлённый, Томоэ поднял руки, на секунду зависнув в воздухе, пока она его обнимала. В ней снова было что-то хрупкое, словно она балансировала на грани срыва. Спустя миг он неуверенно обнял её в ответ и начал гладить по волосам. Наконец она заговорила — её голос был тихим и надломленным: — Ты меня ненавидишь? Вновь Томоэ не знал, что сказать — ведь всё это время он думал, что она не хочет с ним иметь дела. Но он покачал головой: — Нет, совсем нет. Нанами повысила голос: — Тогда почему ты до сих пор не извинился? Томоэ замер. Он не понимал, в чём такая трагедия, но, судя по всему, тот день, когда они ходили на «свидание», действительно ранил её. Пожалуй, пришло время расставить всё по местам. — Нанами, — тихо и ровно начал он, — прости, что расстроил тебя и причинил боль. Я постараюсь больше не ссориться с Мидзуки у тебя на глазах, но ты должна понять: мы с ним никогда не будем друзьями. Мы оба воспринимаем друг друга как угрозу, — он продолжил гладить её по волосам, когда она подняла на него заплаканные глаза и наконец начала слушать. — Я знаю, тебе трудно в это поверить, но он провоцирует меня. С самой нашей свадьбы он ясно дал понять, что хочет, чтобы я исчез. Разумеется, я воспринимаю это всерьёз. — Ладно, но ты хотя бы можешь быть вежливым с моими друзьями? — Нанами надулась и шмыгнула носом, вытирая слезу. На самом деле, она всё ещё не была готова принять тот факт, что Томоэ и Мидзуки не смогут поладить, и не знала, как на это реагировать. Вспомнив ужин с Курамой, Томоэ поморщился. — Я постараюсь, — наконец ответил он. — Но мне не нравится, когда ты проводишь время с другими мужчинами, — он замолчал, его рука застыла у неё на голове, а взгляд стал мягче, когда он посмотрел на неё. — Я просто не могу не хотеть, чтобы ты принадлежала только мне. — Он коснулся губами её лба и закрыл глаза. Хотя Нанами не хотелось, чтобы он закатывал сцены из-за её друзей, слова о том, что он всё ещё хочет, чтобы она была рядом, внезапно принесли облегчение. — У нас… не всё кончено? — Что? — Томоэ отпрянул, чтобы посмотреть на неё, моргая. — Нет. — Какая нелепая мысль, подумал он. Он не понимал, откуда у неё берутся такие идеи. — Не думай, что я когда-нибудь тебя оставлю. Я отдал тебе своё слово. Я сказал, что никуда не уйду, — его брови нахмурились, но взгляд стал мягче. — Ты должна научиться доверять мне. — Я просто подумала, что раз ты снова не заговорил со мной, то… всё. — В глазах Нанами снова навернулись слёзы, и она отказалась встречаться с ним взглядом, закусив нижнюю губу. — Ты такая глупенькая, — пробормотал Томоэ, нежно вытирая ей слёзы большим пальцем. — Мы снова поругались. Я же говорил тебе: ссора — это не конец света. Это нормально в отношениях, — он притянул её голову к себе, прижав к груди, и стал поглаживать затылок. — Кроме того, я думал, что ты не хочешь меня видеть, потому что сама ко мне не пришла. Ты сказала, чтобы я оставил тебя в покое. Ты связала меня словом, и я не мог к тебе подойти. Из груди Нанами вырвался дрожащий смешок, она вцепилась в рукава его кимоно, а по щекам скатились слёзы. — Я не знала, что связала тебя словом. Прости меня. — Она шмыгнула носом, затем призналась: — Я злилась. И сначала действительно не хотела тебя видеть. Честно говоря, я ждала, что ты извинишься, а потом начала волноваться, что ты меня ненавидишь и что между нами всё кончено. — А я думал, что ты меня игнорируешь. Мне казалось, что ты выбрала Мидзуки и своего друга вместо меня, — он покачал головой. — Похоже, мы просто не поняли друг друга. — Он вздохнул, уткнувшись носом и губами в её волосы, и закрыл глаза. — Тот день оказался слишком тяжёлым. Мне нужно было уйти домой гораздо раньше. — В следующий раз скажи мне об этом, — снова всхлипнула Нанами, пытаясь взять себя в руки. — Я не знала. Я думала, ты просто грубишь и упрямишься. Внутри себя Томоэ понимал, что тогда она не стала бы его слушать — ведь была уверена, что он просто ревнивый, властный придурок. Но сейчас не время для этого разговора, не сейчас, когда они оба нуждались в тепле и заботе, и не перед её трёхдневной поездкой. — Прости, что был груб, — наконец уступил он. — Возможно, я несправедливо судил твоего друга, потому что не понимал. Она крепче прижалась к нему: — Всё в порядке. Но, пожалуйста, будь добрее к Кураме. Он правда хороший человек, и со мной он всегда был мил. Я знаю, он может показаться флиртующим, но это просто манера — он никогда не вкладывал в это смысла, — она подняла голову. — Он сам сказал правду — он не может ни с кем встречаться. И, по-моему, он вообще никем не интересуется. — Хорошо. Я постараюсь тебе доверять, пока ты в поездке, — наконец согласился Томоэ, устало. — И пока что прикушу язык. Но давай продолжим этот разговор позже, — он снова запустил пальцы в её волосы и поцеловал в лоб. — Ладно, — успокоившись, Нанами отстранилась, Томоэ опустил руку к её бедру, а она достала из сумочки листок бумаги. — Я решила, что будет честно, если ты будешь знать, где я нахожусь, — она протянула ему бумагу. — Это адрес гостиницы, где мы остановимся, и номер телефона. Если тебе вдруг нужно будет со мной связаться… — она запнулась. Томоэ посмотрел на её почерк, затем аккуратно сложил лист и положил во внутренний карман кимоно. Обхватив её лицо ладонями, он спросил: — Можно я позвоню тебе сегодня вечером? Чтобы убедиться, что ты добралась благополучно? Нанами покраснела, сердце екнуло. Она кивнула: — Да. Мы должны быть в гостинице к восьми. — Хорошо, тогда я позвоню, — Томоэ наклонился и коснулся её губ, легко, нежно, ласково. Он держал поцелуй долго, чувствуя, как Нанами мягко тает и отвечает ему, её руки легли ему на плечи. В её поцелуе было что-то особенно тёплое, чуть более страстное, словно она не хотела его отпускать. И это заставило его пожалеть, что она уезжает… и что она не позволяет ему поехать с ней. Несколько долгих мгновений они продолжали целоваться — сердце Нанами колотилось безумно, в голове кружилось. Она крепко держалась за плечи Томоэ, начиная ощущать жар, переизбыток эмоций. Как бы ей ни хотелось продолжать, она понимала, что время поджимает, и потому, дрожа и тяжело дыша, с неохотой отстранилась — их губы оставались на расстоянии всего дюйма. Подняв руку, она коснулась его щеки, а он накрыл её ладонь своей, ласково погладил, затем повернул голову, чтобы поцеловать её ладонь, запястье. — Мне пора, — прошептала она, а вторая рука её скользнула по его груди с нежностью. Томоэ охватило разочарование. — Хорошо. Они стояли так слишком долго, глядя друг другу в глаза, едва касаясь друг друга. Томоэ не выдержал — вновь прижался губами к её ладони, поцеловал её пальцы, не отрывая взгляда от её глаз. В ответ она провела пальцами по его губам, очерчивая их, чуть приблизилась. Он понимал, что должен бы злиться за наложенное слово, но не мог — не сейчас, когда она смотрела на него так, не когда касалась его с такой лаской. Несмотря на то, что уже сказала о необходимости уходить, она не удержалась — её губы вновь прикоснулись к его, пальцы скользнули к его подбородку. Прощаться оказалось куда труднее, чем она думала. Хотя это всего лишь три дня, упрекнула она себя. Она очень надеялась, что не теряет бдительности — ей совсем не хотелось признавать, что нуждается в нём. От этих мыслей её отвлекло его тёплое дыхание у самой верхней губы и лёгкое касание его поцелуя — от него по спине пробежал холодок. Его рука переместилась ей на поясницу — не сдерживающе и не нерешительно, а просто — тепло, с весом, мягко. И она мысленно выругалась, что не пошла к нему раньше — ведь теперь придётся ждать, чтобы окончательно убедиться, что между ними всё в порядке. С тихим чмокающим звуком она разорвала поцелуй, но отойти так и не смогла. Чёрт, она опаздывала. Но тут он коснулся носом её лба, губы последовали за ним — и она не сдержала улыбку, что тронула её губы, пока внутри растекалось какое-то приятное, согревающее чувство. Она прижалась к нему, тихо хихикнув, когда он поцеловал ей один из закрытых глаз. — Тебе пора, — пробормотал он, не открывая глаз, губы утонули в её чёлке. Он гладил её по спине, но отпускать не спешил. — Уф, теперь я не хочу, — проворчала она, делая шаг ближе и прижимаясь к нему. — На улице чертовски рано, холодно, и мы только что помирились, — она надула губы, прижавшись к изгибу его шеи — там, где кожа была самой тёплой. — Я бы лучше свернулась клубочком в постели с тобой и уснула обратно. — Вот как? — усмехнулся Томоэ, качнув головой. — Даже в том, что ты хочешь делать, ты умудряешься быть безответственной, — в ответ последовал ощутимый щипок за руку. Томоэ открыл глаза — и столкнулся с её возмущённым взглядом. Он не удержался и хмыкнул. — Ты испортил момент, придурок! — Ну, если бы я не испортил, ты бы не ушла, да? — лениво заметил он, прикрыв глаза. Из её горла вырвался стон-протест: — То-мо-э… Усмехнувшись, Томоэ обвил её рукой и прошептал: — Или ты можешь освободить меня, и я поеду в Киото с тобой. Тогда ты бы могла провести в моей постели столько времени, сколько хочешь. — Нет, ты не поедешь, — ответила она, но голос её дрогнул. Однако решение она уже приняла. Он просто не справится. Даже нескольких часов с её друзьями ему оказалось слишком много. Почувствовав укол вины, она поцеловала его в подбородок: — Прости. Может быть, в следующий раз. Фыркнув, его уши поникли в стороны, Томоэ проворчал: — Ладно, — он опустил подбородок и прижался лбом к её лбу. Уши вновь насторожились, голос стал серьёзным: — Но если тебе в какой-то момент понадобится, чтобы я приехал — скажи мне. — Со мной всё будет хорошо, — уверенно сказала она. — Не волнуйся слишком сильно. — Я всегда волнуюсь за тебя, — пробормотал он. Он уже собирался сказать что-нибудь почти обидное о её способностях, но передумал — он не хотел снова испортить момент. И потому просто промолчал. — Обещаю, всё будет хорошо. Со мной друзья. Ладно? — она ласково погладила его по щеке и тепло улыбнулась. Он всё ещё выглядел неуверенным, но всё же кивнул. — В любом случае, я позвоню тебе сегодня вечером — Хорошо. До встречи, — пробормотал Томоэ, слегка наклонив голову, чтобы в последний раз коснуться её губ. Затем он отстранился, коснулся её макушки. — Хорошей поездки. — Спасибо, — Нанами нервно выдохнула, замерев на месте, их взгляды встретились. На миг ей показалось, что, может быть, она зря не позволила ему поехать с ней. Но было уже поздно. Она взяла свои сумки и глубоко вздохнула. — Пока, Томоэ. Увидимся через три дня. Когда она пошла прочь, обернувшись через плечо, Томоэ помахал ей с порога. Он наблюдал, как она пересекает двор и подходит к ступеням, где её уже ждал Мидзуки — он поднял её багаж. В груди у Томоэ что-то болезненно кольнуло: он знал, что будет волноваться всё то время, пока она будет далеко. Эта женщина… Она стала значить для него куда больше, чем ему хотелось бы признать.

***

Нанами сидела в поезде рядом с Ами, а Кэй заняла место напротив, рядом с Курамой. Пока её друзья были в восторге, разговаривали и смеялись, она молча уставилась в окно, в утреннее небо, окрашенное нежными пастельными красками, где над горизонтом медленно поднималось солнце. Ещё совсем недавно она так ждала этой поездки, но теперь всё её внимание занимал Томоэ — и вопрос, не была ли она с ним слишком строга. Казалось, что она постоянно совершает ошибки в их отношениях, и ей ужасно хотелось провести с ним больше времени, чтобы как следует помириться. «Чёрт, я скучаю по нему», — подумала она, тяжело вздохнув. По крайней мере, она могла попытаться повеселиться. И всё-таки они вроде как помирились, прежде чем она уехала. Он поддразнил её и пообещал позвонить — а это уже добрый знак. Она наблюдала, как Кэй, едва слушая Ами, что-то быстро набирала на телефоне. В такие моменты Нанами особенно жалела, что у неё нет мобильника. В какой-то момент она задремала — слишком уж рано пришлось вставать. Проснулась она только тогда, когда поезд остановился и пассажиры начали выходить. Уже было утро. Она выпрямилась, простонав, как хрустнула шея — затекла. Остальные уже подняли свои сумки и направились к выходу. Курама, замедлив шаг, поднял её багаж и, улыбнувшись, подождал. Нанами поспешила к нему, и он передал ей сумку. — Ты, должно быть, очень устала; ты спала всю дорогу, — со смехом сказал Курама. — Да, я не жаворонок, — пробормотала она, подавив зевок и потирая глаз. Желудок жалобно заурчал — она вспомнила, что не завтракала. Вздохнув, она положила ладонь на живот. — Не переживай, — с ухмылкой сказал Курама. — После того как мы оставим вещи в гостинице, мы по пути к замку Нидзё что-нибудь перекусим. — Слава богу, — пробормотала она, подавляя очередной зевок, глаза резало от недосыпа. — Пошли, догоним остальных, — сказал Курама, прибавляя шаг. Нанами плелась позади, задаваясь вопросом, откуда в нём столько энергии. Наверное, потому что он — ёкай, подумала она. Они уже покинули вокзал, как вдруг сзади кто-то позвал её по имени. Она обернулась — к ним спешил Рэн, чуть запыхавшийся, но с улыбкой. Она улыбнулась в ответ, но не могла не вспомнить слова Томоэ — что ей следует держаться от этого парня подальше, что он как будто знает слишком много. Рэн казался вполне безобидным, она была уверена, что он обычный человек. В конце концов, Томоэ просто ревновал — он ведь никого не любит. Она отогнала эти мысли, проигнорировав странный узел в животе, и помахала Рэну. — Можно, я пойду с тобой? — спросил он, поравнявшись с ней. — Конечно, можешь пойти с нами, — с улыбкой ответила Нанами. — Чем больше, тем веселее. — Верно, — хмыкнул Рэн и тихо рассмеялся. Нанами показалось, что в его голосе прозвучала лёгкая нотка разочарования. Она сдержала вздох. Внутри у неё было какое-то странное чувство. Раньше она бы с радостью ухватилась за возможность провести с ним время, а теперь её мысли то и дело возвращались к Томоэ. Нет, сказала она себе, тряхнув головой, она не собирается думать о нём. Эта поездка была посвящена ей и её друзьям. — Чего ты больше всего ждёшь? — голос Рэна вырвал её из раздумий. — Честно? Всего, — сказала Нанами. — Я очень хочу посмотреть на все храмы и святыни. И на сады тоже. — Но ведь ты и так живёшь в святыне, разве нет? — спросил Рэн, возвращая её внимание к себе. — А? — она замялась. Она ведь не говорила ему, что живёт в святыне… хотя, возможно, он мог услышать её разговор с Кэй и Ами. — Да, но это другое. — Хотя… Вспомнив святыню Томоэ, она поняла: она действительно была прекрасной, безупречной — словно из сказки. Может, и правда не такая уж разница. — Но мне всё равно хочется увидеть знаменитые, и буддийские храмы тоже. Рэн засунул руки в карманы и улыбнулся ей. — Ты правда увлечена всей этой синтоистской темой, да? — Наверное, — пожала плечами Нанами. Раньше она не задумывалась об этом, но с учётом того, что она — божество земли с собственной святыней, да ещё и замужем за синтоистским божеством… отрицать это было бы глупо. Забавно — раньше она никогда не считала себя особенно религиозной. — А я больше по буддизму, — продолжил Рэн, хотя его никто не спрашивал. — Принципы такие возвышенные, знаешь? В этом есть свобода — не быть привязанным к вещам этого мира. — Да, — кивнула Нанами, чувствуя лёгкое напряжение. Не то чтобы она с этим не соглашалась, но ей стало интересно, с чего вдруг он вообще заговорил об этом. — Наверное, это помогает не чувствовать таких вещей, как ревность. — В отличие от Томоэ, добавила она мысленно, поморщившись Их группа свернула за угол, и в квартале впереди Нанами заметила гостиницу, где они должны были остановиться. Мило, подумала она. Это было здание в традиционном стиле с бумажными раздвижными дверями, длинной верандой, окружённое зеленью, японскими клёнами и каменными украшениями. Преподаватель сказал, чтобы все оставили свои сумки на тележках — отель приберёт их до времени заселения. Нанами сложила свои вещи рядом с багажом Ами и Кэй, и внутри неё поднялась волна возбуждённого ожидания. — Жаль, у меня нет фотоаппарата, — пробормотала она. — Здесь так красиво. — И про себя подумала: «Жаль, что Томоэ не может это увидеть». Курама легонько коснулся её плеча и протянул цифровую камеру. — Ты можешь взять мой. Я потом пришлю тебе фотографии. — Спасибо! — оживилась Нанами. — Давайте и общие фотки сделаем, — добавила Ами с блеском в глазах. Пока преподаватели разговаривали с администратором, они провели несколько минут, фотографируя территорию и друг друга, по очереди делая групповые снимки. Нанами впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему расслабленной, как обычная девушка, которая весело проводит время с друзьями, и даже сделала несколько дурашливых снимков с Курамой. Хотя Рэн ничем особенным не выделялся, она ощутила странный дискомфорт в животе, когда он влез в пару кадров с ней, закинув руку ей на плечи и прижавшись слишком близко. С учётом того, что он наверняка знал о её парне, его поведение было уж слишком фамильярным. Прежде чем пятеро друзей успели двинуться по каменной дорожке к задней части здания, их преподаватель позвал: они собирались позавтракать в кафе в квартале отсюда и велел всем выстроиться в очередь. Курама и Рэн разочарованно вздохнули, но у Нанами живот заурчал снова — перспектива еды обрадовала её. Она бросилась вперёд, уже мечтая о маття-бабл ти и, возможно, рисовом омлете — слюнки текли. К ней присоединилась Кэй, на удивление убрав телефон. — Эй, этот Рэн, похоже, реально в тебе заинтересован, — сказала Кэй, понижая голос, чтобы остальные не услышали. У Нанами ёкнуло сердце — она вспомнила, как Рэн звал её на свидание, и рассмеялась, сбавляя шаг, чтобы идти вровень с Кэй. — Да, он как-то позвал меня погулять… — Он очень милый, — продолжила Кэй, хотя лицо у неё при этом оставалось скучающим. — Тебе не нравится? — Раньше нравился, но… — Нанами осеклась, и перед глазами тут же всплыл Томоэ. Тяжело вздохнув, она пробормотала: — Забей. — А-а, — глаза Кэй расширились. — Только не говори, что он козёл. — Нет, дело не в этом, — покачала головой Нанами. — Просто… я не хочу сейчас это обсуждать. — Она до сих пор не знала, как рассказать подругам о своём замужестве, и если бы упомянула, что у неё есть парень, начался бы шквал вопросов. А у неё не было ни настроения, ни сил на это Кэй подозрительно уставилась на неё, затем, немного помедлив, сказала: — Ладно, вот тебе совет. Если хочешь играть в недотрогу — не затягивай. Конечно, легкодоступной быть не надо, но и перегнуть палку можно. Если ты слишком долго держишь дистанцию, парню просто надоест, и он уйдёт Нанами поперхнулась: — Эм… спасибо, Кэй. — Без проблем. Я вообще не понимаю, почему ты до сих пор не заведёшь себе парня. Ты же очень красивая, — телефон у неё завибрировал, и она, раскрыв его, стала читать сообщение. — Если бы ко мне приставали так, как к тебе, я бы уже, наверное, стала шлюхой. Бровь Нанами дёрнулась. Она наблюдала, как Кей яростно печатает ответ — её пальцы мелькали по кнопкам с бешеной скоростью. «О чём она вообще?» — недоумевала она. Парни за ней чуть не в очередь выстраиваются». Однако промолчала. Они остановились перед кафе, где преподаватель коротко объяснил правила, а ученики возбуждённо гомонили друг с другом. Поскольку был будний день, их большую группу быстро разместили за столиками. Нанами направилась следом за подругами и села рядом с Ами, заняв крайнее место напротив Кэй — она специально выбрала его, чтобы не оказаться рядом с Рэном. Её не покидало ощущение, что он всё время смотрит на неё — почти неотрывно. Может, это из-за того, что в последнее время она вела себя отстранённо? И правда, метод «сыграть в недоступную» работает? Чувствуя неловкость, она уткнулась в меню. «Если бы Томоэ был здесь, он бы точно устроил сцену», — подумала она. Поймав себя на мысли, мотнула головой — почему она снова думает о нём? — Уф, мой парень — это просто наказание, — внезапно заявила Кэй, защёлкнув телефон и положив его на стол. Её слова привлекли внимание Курамы и Ами. — И что на этот раз? — тут же спросила Ами, поддавшись на провокацию. Кэй тяжело вздохнула: — Он такой навязчивый, когда меня нет рядом. Ещё суток не прошло, а он уже просит фотки. Нанами вспыхнула, выглянула из-за меню и неловко засмеялась: — Эм… стоит ли обсуждать такое при парнях? — она не могла даже взглянуть в сторону Курамы или Рэна — ей было ужасно неловко. — Вот именно поэтому я и говорю, — пожала плечами Кэй. — Серьёзно, что делать, если парень так давит? Что они вообще думают, когда так себя ведут? — Наверное, что им повезёт, — буркнул Рэн с недовольным видом. — Просто не отвечай. Пусть сидит на иголках. — Отстойный совет, — вмешался Курама, сначала посмотрев на Рэна, а потом снова на Кэй. — Честно говоря, тебе стоит поговорить с ним и сказать, что тебе это неприятно. Нужно устанавливать границы, иначе он так и будет себя вести, — он на секунду замолчал, закрыл меню и опёрся локтями о стол, сцепив пальцы под подбородком. — Если он не принимает отказ и продолжает давить — он мудак, и ты заслуживаешь лучшего. Хотя Ами и Нанами в смущении уткнулись в свои меню, именно слова Курамы заставили их поднять глаза — обе с восхищением. — Ты такой взрослый, Курама, — прошептала Ами, покраснев. — Откуда ты всё это знаешь? — Опыт, — с улыбкой ответил Курама, прикрыв глаза. — Девушки заслуживают, чтобы с ними обращались как с принцессами. А в наши дни парни ведут себя как стайка слюнявых псов. Так обращаться с дамой — недопустимо. — Так ты точно не можешь с кем-то встречаться? — поинтересовалась Кэй, убирая телефон обратно в сумочку. — Потому что, по-моему, ты был бы идеальным парнем. Богатый, популярный, галантный… и горячий. — При этих словах её глаза полуприкрылись, губы сложились в ленивую улыбку, голос стал скользким. — Уверена, ты ещё и целуешься сногсшибательно. — Ещё бы, — хмыкнул Курама, высунув кончик языка и подмигнув. — Жаль, что тебе так и не удастся это узнать, — лицо Кэй вспыхнуло, а Курама расхохотался. — Ты же знаешь, мне нельзя встречаться с кем-либо без одобрения менеджера, — он пожал плечами. — Хотя сейчас мне и не до отношений. Подошла официантка, чтобы принять заказ, и компания ненадолго притихла, изучая меню. Нанами снова ушла в свои мысли, вспоминая, что Курама сказал Кэй. Как он всегда понимал людей и так зрело с ними обращался. Может, стоит поговорить с ним о том, как ей быть с Томоэ — ведь они снова и снова ссорятся, и она не знает, как разорвать этот круг. Через минуту официантка вернулась с напитками, и Нанами с радостью приняла свой маття-бабл-ти, чувствуя, как её напряжение начинает отступать. Напротив неё Кей щёлкнула фото своей клубничной бабл-ти и сообщила, что это «для блога». Курама и она начали обсуждать соцсети — он подсказывал, как лучше снимать и какие хештеги использовать. Это было забавно, ведь Нанами знала правду — Курама на самом деле ёкай. Но наблюдая за ним, она поняла одно: Томоэ несёт чушь. Её глаза полуприкрылись, лицо стало сосредоточенным, и она медленно, почти машинально, потягивала чай. Ёкай не может понять людей? Смешно. Курама вот — даёт советы по любви, находит общий язык с Кэй. Может, Томоэ стоило бы у него поучиться. Поскольку день был расписан плотно, завтрак они закончили быстро, после чего всех посадили на поезд, чтобы отправиться на север, к первой остановке — замку Нидзё. Поездка заняла совсем немного времени, и вскоре Нанами с друзьями уже стояли напротив замка, в изумлении глядя на роскошно украшенные ворота. Вживую это выглядело куда впечатляюще, подумала она. Видимо, так посчитали и Ами с Кэй, а также остальные девочки, потому что, как только загорелся зелёный, они ринулись через дорогу, не глядя по сторонам. Услышав визг тормозов, Нанами резко обернулась и увидела, как машина несётся прямо на них. Они не успеют отскочить. Не думая, она выхватила из сумочки офуда и кисть. Одним точным взмахом она написала иероглиф «промах» и шлёпнула офуда на телеграфный столб, приложив к нему руку. Из ладони вспыхнуло золотое свечение — и машина внезапно вильнула, как будто кто-то невидимый толкнул её в сторону от учеников. С визгом шин она описала полукруг вокруг пешеходов, а затем поехала дальше, прямиком через красный свет. Всё тело Нанами содрогалось, дыхание сбилось в короткие хриплые вдохи. Она опустилась на колени, не отрывая руки от столба. Позади послышались быстрые шаги, и чьи-то руки легли ей на плечи. У неё вырвался короткий сухой всхлип, и этот кто-то помог ей встать. — Молодец, Нанами, — произнёс Курама, мягко сжав её плечи. — Чёрт, как же это было близко. Она обернулась к нему и заметила, что его лицо побелело, а в её волосы упало чёрное перо. Он раскрыл крылья, чтобы, если бы понадобилось, броситься на выручку — и, возможно, раскрыть себя. Но он бы не успел, поняла она, и голова у неё закружилась от этого осознания. Курама снова сложил крылья и принял человеческий облик. Несколько перьев унесло ветром, и они исчезли прямо на глазах. Все остальные уже перебежали на другую сторону улицы, где Ами с подругами обессиленно осели на тротуар, потрясённые. Похоже, никто ничего не заметил. Нанами сорвала офуда с телеграфного столба и побежала через дорогу, а Курама — следом за ней. — С вами всё в порядке? — спросила Нанами, тяжело дыша и склоняясь над Ами и Кэй. — Д-да, — всхлипнула Ами, глаза её были полны слёз. Издав сдавленный всхлип, она обняла Нанами за талию и вцепилась в неё. — Мне было так страшно! — Мне тоже, — ответила Нанами, прижимая подругу к себе, и подбородок её дрожал. — Я так рада, что с тобой всё хорошо. — Я тоже рад, что ты в порядке, — сказал Рэн, подойдя к ним. На его лбу пролегла тревожная складка. Он протянул руку Кей, помогая ей подняться. — Вы всегда должны смотреть по сторонам. Иностранцы водят как сумасшедшие. Кэй кивнула, сжав его ладонь. Нанами заметила, что даже она вся дрожала. — Знаю, это было глупо. — Ну, главное, что все целы, а что было — то было, — сказал Курама, проводя рукой по волосам. — Не корите себя. Давайте просто наслаждаться экскурсией, хорошо? — он улыбнулся девушкам, и те тут же вспыхнули румянцем и захихикали. — Ну что, сделаем пару снимков, Нанами? — Давай, — ответила Нанами с улыбкой, чувствуя, как в ней понемногу оттаивает тревога. Она последовала за Курамой к воротам, почти не заметив, что её амулет стал легче.