Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

После того, как группу школьников едва не сбили, экскурсия по замку прошла спокойно, и они сделали слишком много снимков здания, дворика и своей дурачащейся компании. Им даже удалось на время забыть об аварии, полностью погрузившись в созерцание природы, цветущих деревьев и цветов в саду. Вскоре пришло время отправиться к следующей остановке — бамбуковому лесу Арасияма, святилищу Нономия, а затем в храм Тэнрю-дзи. Согласно буклету, который одна из девочек взяла в гостинице, лес казался чарующим, словно из другого мира, и Нанами почувствовала, как внутри неё загорается волнение. Когда они вышли с вокзала и направились к входу в лес, Курама поспешил догнать Нанами, которая всё ещё просматривала буклет, собираясь вернуть его однокласснице, у которой взяла. — Дай пройти с тобой, — сказал он, кладя ладонь ей на спину. — А? — Нанами подняла голову, удивлённая. Она остановилась, чтобы вернуть буклет однокласснице, которая с интересом глянула на неё и Кураму. Курама замедлил шаг, чтобы они могли отстать от остальных и поговорить наедине. — Это переходное пространство, — пояснил он. — Это не просто тропинка среди деревьев. Здесь пересекаются энергии двух религий. Ты — ками, так что тебе нужно быть осторожнее, — он остановился у края дорожки, подняв голову. Высокие бамбуковые стволы тихо покачивались на ветру, издавая скрипучие звуки. — Энергия Томоэ исчезла ещё у замка Нидзё после того, как ты использовала талисман, чтобы спасти девочек. Теперь ты больше не скрыта. Нанами вздохнула. Прошло меньше половины дня с начала поездки, а она уже использовала свои божественные силы, сделав амулет Томоэ бесполезным. Но сейчас был день, и они были в группе, так что она не слишком волновалась. — Думаю, всё будет нормально. Но спасибо, что заботишься обо мне, — она улыбнулась Кураме и ступила на тропинку. — Я всё равно буду рядом, на всякий случай, — настаивал Курама. — Не будь таким серьёзным, это на тебя не похоже. Давай догоним остальных и пофоткаемся, — Нанами улыбнулась. Курама не смог не улыбнуться в ответ и с облегчением выдохнул: — Ну ладно, хорошо. Прежде чем догнать остальных, Нанами остановилась, чтобы сделать пару снимков бамбука, заворожённая тем, как солнечный свет проникал сквозь стебли, отбрасывая причудливые тени и переливаясь всеми оттенками зелёного. Она передала камеру Кураме, а сама встала на фоне бамбука, подняв два пальца. Смеясь, он сделал снимок. — Какая же ты дурочка, — усмехнулся он, встав рядом, обнял её за плечи и повернул камеру на них обоих, делая несколько кадров, пока не получился удачный. — Мы милые, — он показал ей экран, и она слегка хихикнула. Краем глаза она заметила, как Рэн обернулся и смотрел на них — с мрачным выражением лица. Она лишь мельком взглянула на него и тут же отвернулась, гадая, не ревнует ли он. Медленно она снова пошла вперёд, уставившись в экран камеры, листая фотографии. — Эй, Курама? — она остановилась и встретилась с его взглядом. — А что ты думаешь о Рэне? — Хм? — Курама украдкой взглянул на другого парня, который стоял между Кэй и Ами, пока Кэй пыталась поймать лучший угол для селфи втроём. — Трудно сказать. Иногда он кажется слишком уж хорошим, чтобы быть настоящим, — он пожал плечами. — Наверное, если бы пришлось выбрать, я бы сказал, что он фальшивка. Нанами недовольно хмыкнула, в животе неприятно скрутило. Томоэ тоже говорил, что он её обманывает. — Не знаю… может быть. Чем больше она об этом думала, тем сильнее сомневалась. Если двое человек ей об этом сказали — может, она действительно была слепа? Может, она так надеялась, что он ей ответит взаимностью, что игнорировала все знаки? Ведь ей показалось странным, что он подарил ей самодельный шоколад, что вдруг стал таким внимательным, что вечно появлялся будто из ниоткуда. Он что, следил за ней? А потом — сегодняшний день. Рэн всё больше и больше проявлял к ней внимание, постоянно вклинивался в их разговоры — особенно после того, как узнал, что у неё есть парень. Это не было похоже на отчаяние, но всё равно вызывало у неё отвращение. И вот тогда её осенило — как она вела себя с ним даже недавно, и не это ли подтолкнуло Рэна к такому поведению? Лицо запылало: она поняла, что даже после помолвки с Томоэ, даже после свадьбы, часть её души всё ещё искала внимания Рэна и наслаждалась им. Но теперь этого не было. Это исчезло до того, как она это поняла. А теперь именно Томоэ заставлял её сердце биться чаще. В этот момент она осознала — ей нравится Томоэ. Когда молчание затянулось, она почувствовала, как Курама сверлит её взглядом. Он, похоже, понял, что что-то происходит. — Ты как-то резко притихла, — заметил он. — Почему ты вообще спросила про Рэна? Было бы хорошо признаться кому-нибудь, подумала она. Курама такой зрелый. Он понимал людей, знал их насквозь. Возможно, он поможет ей разобраться. — Спросила потому, что что-то не так, — тихо ответила она, поднимая на него глаза с тревогой. — Просто… раньше он мне очень нравился. — Я знал, — прошептал Курама, засунув руки в карманы. Нанами пискнула и напряглась, но он поспешил добавить: — Эй, не переживай. Никто из нас тебя не осуждал. Такое бывает. Мы все когда-то в кого-то влюблялись. Ты ведь никому этим не мешала. Её лицо всё ещё горело, но слова Курaмы немного её успокоили. — Спасибо. Я всё равно ничего не собиралась делать, даже до Томоэ. Мне казалось, он ко мне равнодушен, — она тихо хмыкнула, переведя взгляд вперёд, на остальных. — Но всё изменилось. — Ну да, ты ведь вышла за Томоэ. — Ага. И самое странное — Рэн начал проявлять ко мне больше внимания. Думаю, может, из-за того, что Кэй сказала тогда. Про «играть в недоступную», — она встретилась с Курамой взглядом, но лицо того осталось непроницаемым. — Я не хотела играть в недотрогу или ещё что-то. Просто подумала, что лучше держаться подальше. Она опустила взгляд, и мысли сами собой вернулись к её отцу, в животе зазмеилось знакомое чувство. Не влюбляйся; не выходи замуж. Именно об этом предупреждала её мать. Пальцы дрожали, когда она сильнее сжала камеру. В голову проникла предательская мысль — что, может, ей не стоит говорить Томоэ о своих чувствах. Потому что тогда он получит над ней власть. Ведь она не знала, чувствует ли он то же. Или когда-нибудь почувствует. Стиснув веки, она подавила всхлип. Почему так трудно было ему доверять? Голос Курамы вернул её к реальности: — А когда всё это началось? Ну, я помню, что он подарил тебе те шоколадки, но, когда именно? Нанами задумалась, отмотав в памяти события. В животе неприятно перекатилось. Он просто не мог знать… — Это было после того, как я подписала контракт. Через неделю. Тогда мы с Томоэ уже были помолвлены… или, может, даже официально женаты. Я не уверена. — Это как-то странно, — пробормотал Курама, взглянув на неё с явным беспокойством. — Ты тогда изменилась, но никто из нас не знал, в чём дело. Я подумал, может, у тебя проблемы дома. Ты ведь о таких вещах не рассказываешь. Она покачала головой. — Нет. Хотя, кажется, всё стало хуже после того, как он столкнулся со мной и Томоэ. — Он столкнулся с вами? — Курама вскинул брови. — То есть он видел Томоэ? Нанами кивнула. — Да. Мы были на свидании, и Рэн тогда меня пригласил. Он и раньше намекал, но в тот раз сказал это вслух. Теперь лицо Курамы стало по-настоящему тревожным: — Он пригласил тебя при Томоэ? — Ну, не совсем. Он спросил, когда Томоэ смотрел другую витрину. Но Томоэ услышал. Она прикусила губу, вспомнив, как тогда накричала на Томоэ, как обвинила его в ревности. Её заполнил стыд. Он ведь не это имел в виду, поняла она. Он просто услышал, как другой парень зовёт его жену на свидание. Если бы не случай с Сакурако, она, возможно, и не поняла бы этого. Ей стало по-настоящему плохо от того, что она говорила — и про девочек-тануки, и про Кураму. Томоэ ведь и правда не знал её, подумала она. Может, ему тоже было сложно довериться. В конце концов, он же сам ей сказал перед отъездом, что выбирает доверять ей. То есть он ещё не доверяет. И, может быть, он тоже… боялся, что её потеряет. Нет, одёрнула себя Нанами, мотая головой. Она просто проецирует. Она ничего не знала о его прошлом. Они почти не говорили об этом. Вообще-то, Томоэ всегда отказывался рассказывать, говорил, что не хочет — что ему тяжело. Единственное, что он признал, — это то, что все его прошлые партнёрши однажды ушли. И он настаивал, что просто потому, что они старели, что ничего страшного. Тем не менее, после того, что она ощутила после секса с Томоэ, и как он стал относиться к ней теперь, когда они регулярно занимались сексом, она задалась вопросом: а вдруг он просто не мог не привязаться? — Эй, эй. Земле нужна Нанами, — Курама снова вытащил её из мыслей. — Всё нормально? — спросил он. На губах появилась слабая улыбка: — Да. Просто размышляла об этом. — Так ты говорила… Томоэ всё-таки услышал? Она кивнула, вернувшись в разговор: — Да. Я тогда сказала Рэну, что встречаюсь с Томоэ. Но он всё равно вёл себя странно. Не то чтобы обиделся, но точно стал холоднее. Вёл себя так, будто Томоэ меня обижает. Курама поднял бровь: — Может, Томоэ и ревнивый, но не думаю, что он стал бы причинять тебе боль. Судя по тому, что я видел, он просто волновался. Это видно. Он сдерживал себя. Глаза Нанами широко раскрылись: — В каком смысле? — затаив дыхание, спросила она. — Думаю, ему было тяжело не сказать тебе, как сильно ему не по себе из-за моего присутствия. Он мог бы спокойно сказать мне «отвали», мог бы сцепиться со мной или что-то в этом духе — но не сделал этого. — Это правда… — она снова вспомнила их ссору перед отъездом. Он ведь тогда прямо сказал, что переживал. И он сказал ей, что не может не хотеть, чтобы она принадлежала только ему. Возможно, Курама был прав, подумала она. Может, Томоэ ревновал, но ведь он старался не вмешиваться. Он мог поступить гораздо хуже. Курама продолжил: — Думаю, ему сложно принять, что в твоей жизни есть друзья. Но не думаю, что он хочет нас оттолкнуть. Иначе он бы не пошёл с нами на ужин. Даже если ему это совсем не нравилось. — Я знаю. — Нанами сглотнула. — А как ты думаешь, я плохая жена? Раз заставила его пойти? — Нет, — Курама покачал головой и мягко улыбнулся. — Может, тебе бы стоило чётче обозначить границы, но я не думаю, что это плохо — звать его с собой. Ты просто хочешь, чтобы он стал частью твоей жизни. Нанами уже собиралась спросить, что он имеет в виду под «границами», но её остановил голос Рэна, зовущий её по имени. В груди что-то резко ёкнуло — и не от волнения. Подняв глаза, она увидела, что он ждёт впереди, немного отставя от основной группы. Она помахала рукой — неуверенно, слабым движением. В ответ Рэн кивнул и улыбнулся, но в его взгляде было что-то настолько пронзительное, что ей захотелось спрятаться. — Уф-ф, — поморщился Курама. — Вот именно! — Нанами зажмурилась и глубоко вдохнула, затем вручила ему камеру. — Такое чувство, будто он до сих пор не сдаётся. Это так странно… — она скрестила руки на груди, обняв себя. — Да, может, он из тех, кто делает вид, что всё понял, но на самом деле не собирается принимать отказ, — Курама нахмурился. — От него какие-то странные ощущения. Я бы не оставался с ним наедине. Томоэ тоже велел ей держаться подальше. Теперь, как никогда, Нанами понимала — он, должно быть, был прав. — Значит, ты тоже так думаешь? — она медленно зашагала вперёд, в сторону Рэна, с облегчением ощущая рядом плечо Курамы. — Ага. Уверен, он бы только сильнее загнал тебя в неловкое положение. Держись рядом со мной, Ами и Кэй, ладно? — Ладно, спасибо, — выдохнула Нанами, чувствуя облегчение от того, что Курама не считает всё это плодом её воображения. Она приободрилась и ускорила шаг, намереваясь вернуться к остальным. К счастью, этого, похоже, оказалось достаточно — Рэн повернулся и пошёл вперёд. Только она почти догнала одноклассников, как где-то между стеблями бамбука раздался тихий всхлип. Подумав, что, может, ей показалось, она прислушалась — и тут послышалась ещё одна судорожная всхлипывающая икота, затем зашуршали стебли. Кто-то плачет, осознала Нанами. Она повернулась к звуку и подошла к краю тропинки, где висела верёвка. В самой чаще мелькнуло движение — узор бело-голубой ткани, слабое свечение, струившееся сквозь бамбук. — Эй? — позвала она, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Плач тут же стих. Раздался детский голос: — К-кто там? «О, Боже», — подумала Нанами, её сердце сжалось в груди. Должно быть, ребёнок разлучился с родителями и теперь потерялся. Она огляделась, но никто, кажется, не заметил её. Аккуратно приподняв верёвку, она проскользнула в заросли. Если она будет быстрой, то всё должно быть в порядке. — Ты где? Ты в порядке? Раздвигая стебли, она пробиралась всё глубже, всё дальше от звуков одноклассников. Она не замечала этого — была слишком сосредоточена на поиске. И вот, отодвинув очередной стебель, она увидела девочку: белые волосы, белые лисьи ушки и пушистый белый хвост. Бледное личико с алыми метками-усиками на щеках, крошечные красные точки вместо бровей — того же цвета, что и наполненные слезами глаза. Лиса, осознала Нанами. Она присела рядом и мягко, сочувственно улыбнулась. — Ты потерялась? — спросила она, протянув руку. Девочка кивнула, шмыгая носом и вытирая глаза. Она колебалась, но, наконец, уставилась на Нанами с неожиданным блеском в глазах. — Ты же жена лисьего божества. Значит, ты не съешь меня. — Съесть тебя? Кто бы стал тебя есть? — Нанами склонила голову, встревоженная. — Что случилось? Свежие слёзы навернулись на глаза лисички, и она поспешно их вытерла. — Мы с мамой живём в храме, служим у императорских принцесс. Сегодня утром на нас напал цучигумо и забрал маму… — Она всхлипнула. — Я так испугалась, что убежала и спряталась здесь. — Она опустила голову, её ушки поникли. — Надо было быть смелее… Может, тогда маму бы не утащили… У Нанами сжалось сердце. Она обняла девочку, прижимая к себе. — Всё хорошо. Мы обязательно вернём твою маму. Обещаю, — она крепче сжала её в объятиях. — Как тебя зовут? Я — Нанами. — Кумико, — всхлипнула лисичка, уткнувшись лицом в куртку. — Ты правда поможешь найти маму? — Конечно. Какой бы я была, если бы не помогла? — Нанами погладила её по голове. — Давай сначала найдём тебе безопасное место. У тебя есть кто-то в храме, у кого ты можешь остаться? — Я не знаю… — пробормотала Кумико, подбородок дрожал. — Я сбежала и не видела, забрал ли цутигумо всех, — она замерла, а потом вдруг крепко обняла Нанами за шею. — Спасибо, Нанами-сама. Нанами мягко улыбнулась, снова обняв её. — Пожалуйста. А теперь давай выбираться отсюда, — она встала, подняв девочку на руки, и пошла обратно, пробираясь через заросли. По мере приближения к тропинке звуки голосов становились всё яснее. Сделав последний шаг, она оказалась прямо перед Курамой, который смотрел на неё с расширенными от шока глазами. — Где ты была?! — спросил он, голос сорвался на повышенный тон. — Я чуть не получил инфаркт! — А? Я всё это время была здесь, — сказала Нанами, держа Кумико на одной руке. — Ты меня не видел? — Нет, — выдохнул Курама. — Ты исчезла, — он тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам. — Ты, должно быть, провалилась на сторону духов. Я уже собирался идти за тобой. — Всё нормально. Я в порядке. Услышала, как кто-то плачет, и пошла помочь, — Кумико выглянула из-за её плеча, пискнула, увидев Кураму, и тут же спряталась обратно в куртку. — Всё хорошо, — успокоила её Нанами. — Курама — друг. Он тебя не обидит. — О боже, Нанами, — прошипел Курама, наклоняясь ближе, — ещё одна лиса? Ты их уже просто коллекционируешь, — он понизил голос. — Ты не можешь вот так с ней ходить — у неё и уши, и хвост наружу. Придумай что-нибудь. Нанами вздрогнула и посмотрела на девочку в своих руках, только теперь осознавая, что вынесла её в человеческий мир — теперь та была видима невооружённым глазом. С широко раскрытыми глазами она протянула Кумико Кураме, который отшатнулся, вскинув руки. — Держи её, мне нужно написать заклинание. — Ладно, ладно, — пробурчал Курама, осторожно принимая Кумико на руки, на его лице играл румянец и недовольная гримаса. Роясь в своей сумке, Нанами вытащила очередную офуда и жестом показала Кураме повернуться. — Мне нужна поверхность для письма. Можно я использую твою спину? — Ни за что! Не хочу, чтобы ты случайно наложила заклятие на меня, — скривился Курама. — Если собираешься замаскировать девчонку — используй её спину. — Настоящий джентльмен, — проворчала Нанами, но всё же сделала, как он предложил. Осторожно приложив офуда к спине Кумико, она вывела иероглифы: облик человека. Прижав бумагу к её спине, Нанами быстро огляделась, убедившись, что никто не смотрит, и сосредоточилась, направив силу через руки в талисман. На их глазах алые метки Кумико растворились в коже, уши и хвост исчезли. С облегчением выдохнув, Нанами аккуратно свернула офуда и спрятала её в кимоно девочки, чтобы та не потерялась. — Ладно, идём к святилищу. Кумико сказала, что её мать сегодня утром похитил цучигумо. Может, там найдётся кто-то, кто сможет присмотреть за ней, пока я отправлюсь на поиски. — Ты с ума сошла?! — Курама смотрел на неё так, будто у неё выросла вторая голова. — Ты не можешь одна идти на цучигумо — особенно если он настолько силён, чтобы одолеть божественную лису. Ни Мидзуки, ни Томоэ нет рядом, чтобы тебя прикрыть. К тому же, как ты собираешься объяснить всё учителю, если он заметит, что ты пропала? — Вот тут-то я и надеялась, что ты мне поможешь, — Нанами сложила руки и посмотрела на него. — Пожалуйста? — Ага, как же. Если мы куда-нибудь исчезнем вдвоём, они решат, что мы уединились для… — он осёкся, бросив взгляд на Кумико в своих руках, и покраснел. — Ну… ты поняла. Нас сразу вычислят. — Да уж, — Нанами прижала палец к губам, размышляя. — Обсудим по пути к святилищу, ладно? — Ладно, — буркнул Курама и поставил Кумико на ноги. Девочка тут же потянулась к руке Нанами, обхватив несколько её пальцев своими крохотными ладошками, и с благоговением взглянула на неё снизу вверх. С Кумико они не могли спешить, поэтому прибыли на открытую площадку уже после остальных. Ами и Кэй сразу заметили их, Ами выглядела обеспокоенной, а Кэй — скорее заинтригованной. Девушки подбежали к ним. — Куда вы пропали? — спросила Ами. — Мы вас искали. — О, мы были позади, — с лёгким смешком ответила Нанами, почесав затылок. — Эта девочка заблудилась, мы вытащили её из бамбука и теперь ищем её родителей. Кей разочарованно вздохнула и вытащила мобильный. — И всё? Позови меня, когда станет интересно. — А что ты подумала? — нахмурился Курама, прижав ладонь к воротам и наклонившись к лицу Кэй. — Я же говорил, что мне неинтересны отношения. — Это не значит, что тебе не интересны другие вещи, — отрезала Кэй, щёлкнув жвачкой. — Ребята! — вспыхнув, Нанами прикрыла ладонями уши Кумико. Та тут же взвизгнула, забилась в её объятиях. Это заставило Нанами вспомнить, как реагировал Томоэ, когда она трогала его уши, и она поспешно убрала руки. — Прости, Кумико. Мои друзья просто… вредные. Вздохнув, она оглядела святилище. Помимо учеников, тут было множество людей — явно слишком много для Кумико, которая жалобно заскулила и спряталась за её ногу. Наверное, девочка жила в духовной стороне, поняла Нанами. Она не привыкла к толпе. Погладив Кумико по макушке, она улыбнулась: — Пойдём посмотрим, узнаешь ли кого-нибудь у святилища. — Дождавшись, пока Кумико кивнёт, Нанами повернулась к друзьям: — Я скоро. Схожу узнать, не там ли её родители. Ведя Кумико через толпу, Нанами направилась к главному зданию храма. Оно было достаточно маленьким, так что найти кого-нибудь не должно было быть трудно. Но, насколько она могла видеть, вокруг были только туристы. Если бы только был способ попасть в духовную сторону… Обогнув здание, она стала высматривать хоть какой-нибудь признак ёкая, духа, хранителя — кого угодно. И вскоре заметила крохотные золотые искорки, опускающиеся с воздуха — будто лучи солнца, отражающиеся в пыли. В груди что-то потянуло, интуиция вела её вперёд. Она сделала шаг, и золотой свет окутал её, обволакивая мягким теплом. Когда сияние рассеялось, она стояла перед пустым храмом. Никаких туристов, никаких друзей. Только тёплое, живое присутствие внутри. Крепче сжав ладонь Кумико, она шагнула вперёд, затаив дыхание. Это место было священным. Оно требовало уважения. Заглянув внутрь, она увидела женщину в традиционном облачении. Её длинные, чёрные волосы струились по полу, кончики лежали у ног. Она разливала чай и подняла взгляд, когда Нанами подошла ближе, Кумико за спиной. — Простите? — тихо позвала Нанами. — Вы ками этого святилища? — Да, — ответила девушка с лёгким удивлением. — Ты меня видишь? — Да. — Нанами замерла у самого порога; что-то подсказывало, что дальше идти не стоит. Она перевела взгляд на Кумико, проверяя, не чувствует ли она себя неуютно, но девочка вырвалась из её рук и бросилась к другой богине, всхлипывая. — Дитя моё, — прошептала та, заключив её в объятия и нежно поцеловав в лоб, словно благословляя. — Где же ты была, Кумико? — Она потерялась в бамбуковом лесу, я её нашла, — объяснила Нанами, заметив, что Кумико слишком расстроена, чтобы говорить. — Можно она останется с вами, пока я поищу её маму? — Конечно. Я позабочусь о ней, — женщина ласково прижала девочку к себе. Позади раздался треск ветки. Нанами резко обернулась, сердце подскочило. Это был Курама. Его лицо было серьёзным, а между лопаток расправлялись крылья. Когти удлинялись. — Курама, что…? — Назад, Нанами, — прошептал он ей в ухо. — Это не ками. — Ч-что? — Ками-сама, — вмешалась богиня, её голос задрожал. — Это ваш синши? Приведите его в чувство немедленно, — она крепче прижала Кумико к себе. — Курама, ты что? Кумико её знает! Пожалуйста, перестань! — Нанами вцепилась в его руку. — Ты что, совсем тупая? — прошипел Курама. — У неё нет печати ками. Ты тоже должна её видеть! — Я никогда не замечала… — Нанами осеклась. Курама встретился с ней взглядом, не обращая внимания на её слова: — Не веришь мне — используй офуда. Если это оборотень, ты развеешь её иллюзию. — Правда? — моргнула Нанами, глядя на Кураму. Если он ошибался, хуже никому не станет, подумала она. — Ладно! Она вытащила офуда из сумочки и прижала его к одному из столбов святилища. Откройся, — начертила она на бумаге, и волна энергии, словно ударная, прокатилась по храму, золотая дорожка заструилась по земле, устремившись прямо к ками. В тот же миг Нанами почувствовала, как ноги у неё подкашиваются. «Чёрт», — пронеслось в голове. Офуда высасывает энергию. Она переборщила. Запыхавшись, она увидела, как свечение храма гаснет, уступая место клубам чёрной миазмы. У неё в горле застрял крик, когда лицо женщины начало искажаться, будто растекаться — кожа слазила с неё, как мокрая бумага. Нанами отшатнулась, едва не упав, но Курама подхватил её за плечи, удержав. Пронзительный визг — и тело женщины разорвалось в клочья, изнутри вырвался огромный, покрытый чёрной щетиной паук. Кумико закричала — клыки цучигумо сомкнулись вокруг её тела. — Нет, Кумико! — вскрикнула Нанами. Порывшись в сумке, она вытащила Мамору и метнула шикигами в воздух: — Мамору, защити от зла! Маленькая обезьянка взмыла вверх, раскидывая вокруг золотой свет, который залил всё святилище, пронзая даже глубочайшие уголки тьмы. Миазма зашипела и рассыпалась, цучигумо завопил от боли. Его клыки разжались, и Кумико сорвалась вниз, визжа. — Я поймал её! — закричал Курама, подхватывая девочку на лету. Он уклонился от лапы чудовища, но удар был такой силы, что от его тяжести храм вздрогнул, как при землетрясении, а Нанами сбила с ног. Она ударилась головой о столб, перед глазами заплясали фиолетово-чёрные пятна. — Ай! — простонала она, потирая затылок. Села, моргая и стараясь сфокусировать взгляд. — Нанами, берегись! Она ещё не успела восстановиться, как подняла взгляд и увидела лапу цучигумо, падающую прямо на неё. Инстинктивно она вскинула руку, пытаясь защититься, но Курама рванулся к ней, смахнув воздухом перед собой. Мощный порыв ветра оттолкнул лапу, и она прошила пол храма вместо неё. Нанами перекатилась в сторону, тяжело дыша. — Чёрт, — прошипел Курама, приземлившись рядом с Нанами, всё ещё держа Кумико. — Я не часто использую свои силы ёкая. Я толком их не контролирую, — он хрипло рассмеялся, качая головой. — Ну, Нанами, мы с тобой, возможно, оба не в своей тарелке, — он поставил Кумико на землю. — Отойди, но оставайся на виду, — девочка кивнула и отпрыгнула в кусты у края платформы. Пока он оттаскивал Нанами с траектории паутины, выпущенной цучигумо, Курама добавил: — Кстати, есть кое-что, что ты должна знать. — Что? — задыхаясь, спросила Нанами, вцепившись в него, пока он уносил её от лап чудовища. — Эта тварь уже сожрала сердце ками. Чувствуешь энергию? Если не изгнать её сейчас, пока она не до конца его поглотила, мы её уже не одолеем, — он горько усмехнулся. — Неприятно это говорить, но если дойдёт до этого — тебе придётся звать Томоэ. — Ни за что! — выкрикнула Нанами. — И… как насчёт мамы Кумико? Ты думаешь… она жива? — Боюсь, нет. — Курама покачал головой. — Я не хотел говорить при Кумико, но я чувствую запах крови лисы. Этот ёкай уже её сожрал. — Какой ужас! — Нанами начала дрожать. Но ведь она обещала Кумико… — Что же теперь будет с ней без матери? Курама попытался уклониться от очередного удара, но тот задел крыло, и они вместе с Нанами рухнули на землю. Удар выбил из них воздух. Нанами лежала на спине, не в силах вдохнуть, грудная клетка сводила судорогой, а лёгкие не слушались. Сердце колотилось больно и сбивчиво. «Я не могу дышать», — думала она сквозь слёзы. — Нанами! — крикнул Курама. Цучигумо придавил его крыло, не давая пошевелиться. Он тянул к ней руку, но не мог дотянуться. — Чёрт. Вставай, мать твою! Наконец, она резко вдохнула, и тело перестало биться в конвульсиях. Сев, схватившись за поясницу, она увидела, что Курама зажат под ногой чудовища. Его лицо исказилось от боли, из груди вырвался хрип. Надо было что-то делать. С отчаянием оглядываясь, она искала хоть что-нибудь, что поможет изгнать демона. Мамору скакал между лап цучигумо, привлекая её внимание. Он запрыгнул на посох с колокольчиками, что пылился в углу. Конечно же! Подскочив, Нанами метнулась за посохом и схватила его, в процессе упав на локоть. Боль на секунду сбила её с толку, но она вскочила, увидев, как цучигумо заносит ещё одну лапу над Курамой. — Пожалуйста, поторопись, — прохрипел он, царапая пол, пытаясь вырваться. Дрожащими ногами Нанами бросилась перед цучигумо и яростно потрясла посох, заставляя колокольчики звенеть. Она смерила его взглядом, ощущая, как внутри неё нарастает яростная энергия, вырывающаяся наружу — с каждым встряхиванием посоха монстр делал небольшой шаг назад. Под ней Курама судорожно вдохнул, когда наконец с его спины убрали давящий вес, и пополз к Нанами. Она продолжала преследовать цучигумо, не переставая трясти колокольчиками. Чудовище оказалось на границе святилища — в лиминальном пространстве. Направив посох на цучигумо, Нанами крикнула: — Мамору, изгони! Это было новое слово для Мамору, возможно, выходящее за рамки его защитных функций, но нужно было попробовать. Шикигами взмыл в воздух, и шар золотистого света обрушился на ёкая, окружив его. Теперь Нанами действовала по чистой интуиции — она опустила посох на голову цучигумо, колокольчики зазвенели оглушительно, звуковые волны буквально сотрясали воздух, становясь почти видимыми от всплеска энергии. Последний крик — и цучигумо рассыпался в дым, постепенно исчезая. Свет потускнел. Сначала не было слышно ничего, кроме тяжёлого дыхания, а потом до её слуха донёсся тонкий звон стеклянного колокольчика на ветру, звучащий где-то в глубине храма. Нанами стояла, тяжело дыша, капля пота скатилась по виску. Она сжала посох, пальцы дрожали. Вдруг ноги подкосились, и она опустилась на колени. Только посох удержал её от падения, она вцепилась в него, как в спасение. Опустив голову, она попыталась отдышаться. Сердце громко стучало в ушах. Звук медленных шагов привлёк её внимание, и она скользнула взглядом в сторону, заметив Кураму, приближающегося к ней на периферии зрения. Одно его крыло безвольно свисало, и он придерживал руку с той же стороны. — Ты в порядке? — спросил Курама, опускаясь на колени рядом. — Это я должна тебя об этом спрашивать, — воскликнула она с тревогой, оборачиваясь к нему. — Ты сломал крыло? — Ага, — поморщился Курама. — Но ничего, жить буду. Руку хотя бы не сломал — просто болит. — Прости. Это моя вина, я слишком поздно среагировала, — её взгляд потускнел. — Я должна была заметить… Он покачал головой. — Не кори себя — это не твоя вина. То заклинание было чрезвычайно мощным. Я распознал его только потому, что вижу метки ками. — Пожалуй, ты прав, — осознавая, сколько духовной энергии ей пришлось потратить, чтобы разрушить заклятье, она не могла не согласиться. Решив сменить тему, Нанами ухватилась за посох и с его помощью поднялась на ноги. Голова закружилась, и она пошатнулась, спиной ударившись о столб. — У меня так кружится голова... — она схватилась за голову. — Ты потратила много энергии, — заметил Курама, тоже поднимаясь на ноги. — Но ты справилась. Кивнув, Нанами взглянула во двор, где Кумико нерешительно пряталась среди кустов. — Что нам делать с Кумико? Её мамы больше нет, а оставлять её здесь мы не можем. — Но и взять с собой тоже, — мрачно добавил Курама. — Когда не найдут её родителей, её отправят в приют. Но она не может жить в мире людей. — Но ты же… — начала Нанами. — Я был достаточно взрослым, чтобы сделать этот выбор сам, — перебил он, и в его взгляде мелькнуло что-то мягкое, отстранённое. — Кумико — всего лишь ребёнок. Ей следует быть среди других ёкаев. — Ох, я не знаю, что делать... — Нанами тяжело вздохнула. Через мгновение её осенило. — Я придумала! Может, Томоэ поможет. Уверена, он знаком с другими лисами. Возможно, кто-то согласится её приютить, — тут её плечи поникли. — Но в святилище нет телефона, а он не позвонит мне до вечера. — Тогда... давай отведём её к учителям и скажем, что знаем, как связаться с родственниками. Просто объясним, что они свяжутся с нами сегодня. Звучит разумно? — Да, — Нанами оттолкнулась от столба, вернув посох на место. Затем вышла из святилища и подхватила Кумико на руки, обняв. — Всё уже хорошо, — успокоила она её. — Где моя мама? — спросила Кумико, вцепившись в Нанами, снова наполняясь слезами. Её тело задрожало мелкой дрожью. Нанами и Курама переглянулись, не зная, что ответить. Курама открыл рот, но тут же закрыл, почесал затылок и беспомощно посмотрел на Нанами. Опустившись на колени, Нанами взяла Кумико за руки. Какое-то время она ничего не говорила, просто смотрела ей в глаза, взгляд её смягчился, зрение слегка затуманилось. — Кумико, — тихо сказала она. — Прости, но я должна нарушить обещание. — Девочка всхлипнула, уставившись на неё. Глухая боль сжала грудь Нанами, и она крепче сжала маленькие ручки. — Твоя мама отправилась в другой мир. Ты не сможешь увидеть её очень долго, но я обещаю — однажды, когда придёт время, вы встретитесь вновь. А пока она будет наблюдать за тобой и поддерживать. Я знаю, она любит тебя всем сердцем и хотела бы остаться с тобой. — Мама ушла? — голос Кумико стал выше, подбородок задрожал. — Она не вернётся? Нанами заколебалась, затем покачала головой, и слёзы наконец выступили у неё на глазах. — Нет... Мне так жаль. Но с тобой всё будет хорошо. Мы придумаем, что делать, и я обещаю, ты найдёшь безопасное место и людей, которые полюбят тебя. Девочка всё ещё выглядела растерянной, но слёзы уже катились по её щекам. Нанами прижала её к себе, тихо шмыгнув носом. Курама лишь наблюдал, хмурясь. Затем вздохнул. — Не хочу торопить, но нам пора. Мы задержались слишком надолго. — Хорошо. — Как ни тяжело было оставлять Кумико в таком состоянии, Нанами подняла её. Этой девочке было не больше пяти или шести лет, подумала она, глядя на неё сверху вниз. Возможно, она даже не совсем понимает, что происходит. Стараясь быть как можно мягче, она сказала ей: — Нам нужно уходить. Но я обещаю, всё будет хорошо. Мы ненадолго отправимся в мой мир, но скоро вернёмся сюда. Хорошо? Кумико кивнула, утирая щёки, и Нанами крепче прижала её к себе, защищая. В этот момент Курама вновь принял человеческий облик, стиснув зубы от боли, пока втягивал обратно сломанное крыло. Он тихо застонал, сдерживая боль, и жестом показал Нанами следовать за ним. Она без слов пошла за ним, переступая границу человеческого мира, проходя сквозь золотистые лучи. Оставалось лишь надеяться, что Кумико выдержит до конца дня. Нанами не имела ни малейшего понятия, как заботиться о ребёнке-ёкае, но верила — справится. И что Томоэ точно будет знать, к кому обратиться.