Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

Перед тем как покинуть святилище, Нанами подошла к Камэ-иси — ей нужно было немного дополнительной удачи ради Кумико. Она коснулась камня, мысленно желая, чтобы им удалось найти для девочки подходящий, любящий дом, место, где она сможет расти в мире и заботе. Лишь после этого она присоединилась к Кураме с Кумико, и они рассказали учителям, что нашли девочку, что та потерялась, и они обыскали всю округу, но родителей так и не нашли. Обеспокоенная учительница согласилась отвести Кумико в гостиницу, пока они пытаются разрешить ситуацию. Нанами заверила, что вечером свяжется с одним из дальних родственников девочки по телефону. Это была небольшая ложь во благо — она не могла позволить, чтобы Кумико попала в систему опеки, особенно когда Курама был прав насчёт необходимости воспитываться среди ёкаев. Оставшуюся часть экскурсии Нанами почти не могла сосредоточиться ни на чём, кроме как на том, чтобы как можно скорее связаться с Томоэ — она волновалась за девочку. Друзьям частично удавалось её отвлечь, и она признавала, что получила удовольствие от посещения храмов и Императорского дворца. Однако веселиться, пока судьба Кумико оставалась неопределённой, казалось неправильным. В глубине души она даже подумывала, а может, им с Томоэ стоит самим приютить маленькую кицунэ и вырастить её как свою? Она не была уверена, согласится ли он, но сейчас это казалось лучшим решением. Наконец день завершился. После ужина группа вернулась в гостиницу готовиться ко сну. Нанами поспешила вперёд — она боялась опоздать и пропустить звонок от Томоэ. Ей удалось добраться до лобби за минуту до восьми. Остальные подтянулись следом, Ами и Кэй с беспокойством глядели ей вслед. — Вы идите без меня, — сказала Нанами. — Я догоню через минуту. Они кивнули и, переглянувшись, ушли в коридор, бросив на прощание взгляд через плечо. — Нанами сегодня какая-то странная, — голос Кэй отозвался эхом в холле. Не успела пройти и минута, как в приёмной зазвонил телефон, и сердце Нанами подпрыгнуло в груди. Она напряглась, стараясь уловить хоть часть разговора, пока администратор поднимал трубку. Спустя несколько секунд тот опустил телефон и оглядел лобби. — Здесь есть Нанами Момодзоно? — Это я, — откликнулась она, поднимая руку. — Перевожу ваш звонок в конференц-зал, — он указал на дверь. — Телефон зазвонит, вам останется только поднять трубку. — Спасибо, — Нанами поклонилась и поспешила в указанную комнату, включив свет. Там было гробовое молчание. Она села за стол и как раз в этот момент раздался звонок. Подняв трубку, она ответила: — Алло? — Вижу, ты добралась без происшествий. — На самом деле, Томоэ сомневался, что Нанами продержится хоть день без какого-нибудь хаоса. Похоже, он ошибался. Волна облегчения нахлынула на Нанами, едва она услышала голос Томоэ; она крепче сжала трубку. — Да, — с облегчённым смешком сказала она. — Боже, как же я рада тебя слышать. — Хм? — Томоэ нахмурился, внутри сжался тревожный ком. «Только не говори мне…», — подумал он, скривившись. — Мне нужна твоя помощь, — выпалила Нанами в трубку. — Уже? — Нанами почти физически ощутила, как он напрягся. — Что случилось? Прикусив губу, она размышляла, сколько стоит раскрывать. Ведь за день она: разрушила защиту его талисмана, неосторожно забрела в мир духов, наткнулась на ещё одну лису, была обманута цучигумо и едва не погибла. А теперь за маленькую кицунэ отвечает она. — Э-э-э… это долгая история, — она нервно хихикнула. — С тобой всё в порядке? — вот оно, снова — беспокойство. Томоэ ясно почувствовал дёргание нити, соединяющей их, — нечто тревожное. Может, всё дело в том, что они сейчас так далеко друг от друга… Но, нет. Он знал: причина в другом. — Да, я в порядке, — она поморщилась. Просто несколько синяков, подумала она. Но об этом она умолчала. — Томоэ, ты знаешь каких-нибудь лис, которые бы усыновили ёкай-ребёнка? Томоэ замер. Даже через телефон Нанами ощутила, как его охватила тревога. — Во что ты опять вляпалась? — Я должна была что-то сделать! — Нанами настаивала, защищаясь. — Мы сегодня были в святилище Нономия, и в лесу я услышала, как кто-то плачет, представляешь? — Томоэ в ответ только хмыкнул, подтверждая, что слушает, но его молчание было тяжелым — словно затягивающееся облако между ними. — Это была маленькая лиса, она сказала, что цучигумо забрал её мать. Я решила помочь… — Ох, Нанами… — простонал Томоэ, прикрывая лицо рукой. Тревога сжала его сердце, и нить, связывающая их, натянулась до предела. — Как ты можешь быть такой безрассудной? — его голос стал громче, резким. — Это древнейшая уловка. Не говори, что ты последовала за ней! — Ну, да, последовала. И угадай что? Там действительно был цучигумо! — Нанами вспыхнула. — Курама был со мной, он сказал, что чудовище уже съело сердце ками и мать девочки. Он чувствовал запах лисьей крови. — Вы оба наивны, — резко сказал Томоэ, узел в животе сжался крепче. — Гарантирую, эта лиса — не ребёнок. Может, цучигумо и был настоящим, но всё остальное?.. — он прижал уши. — Тебе ещё многому предстоит научиться о ёкаях. То, что ты замужем за лисом, не значит, что ты что-то о нас знаешь, — он едва сдержался, чтобы не застонать в раздражении. — Что касается того святилища — там уже несколько сотен лет нет никакого ками. Нанами опустилась обратно в кресло, сердце застучало чаще. — Но Курама сказал, что чувствовал энергию ками. Я ему верю. — Курама ничего не знает. Он отказался быть ёкаем, — сказал Томоэ. — Он слишком долго жил среди людей, с тех пор как у него только начали проявляться силы. Он не умеет ими пользоваться. — Томоэ уже почти бросил трубку, готовясь вылететь в Киото, но сдержался — только для того, чтобы потребовать: — Сними печать. Я немедленно отправляюсь туда, чтобы всё уладить. — Нет, я справлюсь сама! — настаивала Нанами, и в груди поднималась волна раздражения. Он вечно обращался с ней как с ребёнком, будто она не способна быть богиней. Она хотела доказать, что он ошибается. — Я не хочу зависеть от тебя. Позволь мне разобраться с этим по-своему. — Послушай, ты в опасности, — Томоэ постучал пальцем по стене, прижимая трубку ближе. — Хочешь ты этого или нет, но мне лучше приехать. Эта лисица использовала тебя, чтобы поглотить энергию другого ёкая, которого она обманула, заставив поверить, что они смогут вместе победить ками. А теперь она ждёт подходящего момента, чтобы напасть. Вероятно, когда все уснут, — он резко выдохнул. — Она всё ещё с тобой? От того, как Томоэ это объяснял, у Нанами снова закружилась голова. Она вспомнила, как Кумико почти не испугалась, когда напал цучигумо. Если подумать, тот ведь мог бы сразу перекусить её пополам — но не сделал этого. — Эм… — она прикусила губу. Может, Томоэ был прав. Может, она действительно ничего не знала о лисах. — Думаю, она ещё здесь. Мы оставили её с учителем — Чёрт, — Томоэ сжал кулак и ударил в стену, тревога накатывала с новой силой. Времени больше не было. Он должен немедленно выдвигаться. Желудок сжался в тугой узел, голос стал резче: — Сними с меня печать. Я приеду, — его уши прижались к голове. Эта Нанами со своей добротой, со своими неосмотрительными словами-приказами, с вечным стремлением сунуться куда не надо, подумал он. Всё это могло её убить. Хотя Нанами и не хотела, чтобы он приезжал, в его голосе была такая срочность, что она заколебалась: — Ах… Я правда не хочу… Её колебания и очередной отказ пробудили в его груди новую волну напряжения. Она не собиралась его освобождать. Дыхание участилось, снова затрещала нить, разрезая палец. Вспышка боли прокатилась по руке и осела где-то в сердце, пульсируя. Всё его существо вибрировало от глухой потребности. — Сделай это хотя бы ради меня, — попросил он, сбивчиво дыша. — Хотя бы ради моего спокойствия. — Это больно, подумал он, едва сдержал стон, когтями царапнув по стене. — Почему ты просто не можешь мне доверять? — спросила она, с трудом сдерживая раздражение. — Почему ты не можешь поверить в меня как в ками? Ещё один рывок. Томоэ с трудом перевёл дыхание. Уже было невозможно понять, что причиняло ему боль — брачный контракт или договор фамильяра. Он знал только одно: это было невыносимо. И в следующее мгновение, прежде чем он успел что-либо сказать, узы спали с него. Что-то внутри оборвалось — и стало легче дышать. Это был брачный контракт. Если он отменил её приказ, значит, ей угрожала опасность. Хотя ему хотелось немедленно бросить трубку и сорваться в путь, он заставил себя хотя бы сказать об этом. — Я еду. Ты больше не сможешь меня остановить. Её глаза расширились. — Что? — хотя она не планировала этого, словесный приказ должен был удерживать его. — Я же… я думала, ты не можешь уйти! — Твоя печать была отменена. Это мой долг — защищать тебя. Это основа нашего брачного контракта, — объяснил он. — Даже если ты справишься, я должен быть рядом. Я должен видеть, что с тобой всё в порядке. Теперь, когда приказ больше не действовал, Нанами могла лишь попытаться уговорить его: — Ты должен дать мне научиться! — настаивала она. — Я не вырасту, если всё время буду опираться на тебя. Я должна делать что-то сама. Редко когда Томоэ умел по-настоящему просить, но сейчас он был на грани: — Пожалуйста, прими мою помощь. Просто позволь мне быть рядом. — пауза. Он снова повысил голос: — Я больше ни о чём не попрошу. Просто позволь мне охранять тебя, — пауза. — Я хочу быть с тобой. Мне больно, когда ты отталкиваешь меня. Эти слова — что он хочет быть с ней, что ему больно — потянули за что-то глубоко в её груди. Она подняла руку к губам, глядя в пространство: — Ты правда так хочешь быть рядом со мной? — Больше всего на свете, — Томоэ снова впился когтями в стену. Именно это, наконец, убедило её. Он звучал таким… потерянным. — Ладно, ладно. Можешь приехать. Но как только всё закончится — возвращаешься обратно, — она глубоко вздохнула. — Договорились? В этот момент Томоэ был готов принять любые условия. Главное, чтобы она позволила ему помочь. Без ссоры. Без сопротивления. — Да, — выдохнул он, грудная клетка болезненно сжалась. — Во сколько у вас отбой? Нанами бросила взгляд на настенные часы: — Где-то около десяти. Томоэ прикусил большой палец, лихорадочно прикидывая варианты. Если она ложится в десять, значит, у него меньше двух часов. Если пойти кратчайшим путём через мир мононокэ — он сможет добраться за двадцать минут. Но нужно убедиться, что всё это время она будет не одна, и не столкнётся с Кумико. — Хорошо, я буду через полчаса. Оставайся со своими друзьями, пока я не приду. — А ты не можешь… ну, как другие боги — просто телепортироваться? — спросила Нанами. И хотя сейчас это была не та ситуация, в целом мысль была немного утешительной. — Могу, но только на короткие расстояния, — ответил он. — Из-за печати это почти невозможно. Прежде чем Нанами успела ответить, щелчок двери отвлёк её внимание. Она обернулась и увидела, как дверь приоткрылась — Кумико осторожно заглянула внутрь. Сердце у неё ёкнуло, пальцы крепче сжали трубку. — Подожди, — сказала она Томоэ. Отодвинув трубку от лица, она обратилась к девочке: — Кумико? Что ты здесь делаешь? — Я не могу уснуть, — захныкала та. — Я скучаю по маме… Даже через телефонную связь, благодаря своему острому слуху, Томоэ уловил голос. И не только его — под голосом девочки звучал второй, шелковистый, мурлыкающий, взрослый. — Это она? — спросил он резко. — А? А, да, — рассеянно ответила Нанами. Потом, к Кумико: — Я уверена, Такахаши-сан почитает тебе сказку перед сном. — Я хочу, чтобы ты почитала, — срываясь на слёзы, проговорила Кумико. — Можно ты меня уложишь? — Не делай этого, — прорычал Томоэ в трубку. — Ты не слышишь, но она меняет голос. Это взрослая лисица. Она пытается выманить тебя, чтобы остаться с тобой наедине. Нанами почувствовала, как сердце у неё забилось быстрее. Она не хотела в это верить. Но Кумико не отступала — она подошла ближе, и Нанами, пятясь, ударилась спиной о край стола. — Сейчас не могу, — сказала она девочке. — Я разговариваю по телефону. — Пожалуйста? — Кумико подняла на неё глаза и потянула за подол юбки. — Пожалуйста, Нанами-сама? Её взгляд был гипнотическим, таким же, как у Томоэ в самый первый раз. Хотелось утонуть в этих алых глазах, забыть обо всём, раствориться. Комната словно стемнела по краям, всё погружалось в тень, кроме этих сверкающих глаз. Казалось, что она погружается в тёплую воду — тело расслабляется, мысли затуманиваются. Чем дольше она смотрела, тем беззащитнее казалась девочка. Её хотелось обнять, прижать к себе и заснуть. Даже находясь далеко, Томоэ всё понял по тишине. Она попалась. Эта лиса наложила чары. — Нанами! — резко окликнул он. — Очнись. Она тебя зачаровала. Останься со мной! Словно сквозь толщу воды, где она всё ещё плавала, Нанами услышала его голос. Он был таким далёким… А здесь — так уютно. Веки тяжелеют, тело слабеет, и всё, чего ей хочется — лечь рядом с Кумико и уснуть. — Что? — прошептала она, сбитая с толку. — Сопротивляйся! — Томоэ лихорадочно соображал, что делать. Если бы она была более осознанной, он бы смог достучаться до неё… Вот! Он порылся в рукаве, вытащил офуда и чернила. Прижав бумажку к стене, быстро начертал иероглифы, вложив в них команду разорвать заклинание. Приложил ладонь к бумаге и сосредоточился, чувствуя её энергию где-то далеко, представляя гостиницу, тянув по нити, которая соединяла их… Есть! Внезапный резкий щелчок раздался из ниоткуда, и Нанами резко вдохнула, глаза распахнулись. Тело дёрнулось, как будто она вынырнула из воды, на которой уже почти перестала дышать. — Что? — Слушай меня, — произнёс Томоэ, запыхавшись. — У меня нет времени добираться до тебя, всё придётся сделать по телефону. Опиши мне комнату. Насколько можешь точно. — А? — Нанами моргнула, оглядываясь по сторонам. Снизу Кумико снова захныкала, потянув её за юбку: — Нанами-сама, ты же прочитаешь мне сказку? Мне страшно… — Подожди, — сказала она, избегая смотреть девочке в глаза. По жилам пробежал холодок. — Меня ищут, — лучше не говорить, что это Томоэ — если он был прав, и она действительно опасна, это могло всё только усугубить. Повернувшись к трубке, она сказала: — Я в конференц-зале. Не знаю точно, какая площадь, но здесь… — она огляделась — двенадцать стульев вокруг стола. И шкаф у стены. — Мне нужно больше. Насколько большие стулья? Какого размера шкаф? Можешь хотя бы это сказать? — Эм… — Нанами закусила губу, в груди поднималась паника. Кумико становилась всё настойчивее. — Стулья чуть больше обычных офисных. Шкаф почти на всю стену, по глубине — как один стул, — она перевела взгляд на стол. — А стол примерно как три стула в ширину? И при этом стулья можно отодвинуть, не задевая ничего, — её голос дрогнул. — Этого хватит? — Да. Думаю, сойдёт. — Томоэ тяжело вздохнул. Это был слабый ориентир, но с учётом того, под каким давлением находилась Нанами, лучшего он не ожидал. — Прежде чем я начну… Скажи, ты можешь возвести звукоизоляционный барьер? Нанами огляделась и замялась. — Нет… — Тогда я сделаю это сам. Сосредоточься на мне, чтобы я мог зацепиться за твою энергию. Не двигайся. — Томоэ снова сосредоточился, следуя по нити, соединяющей их. Надо будет потренироваться — впервые он использовал её осознанно… Впервые вообще понял, что может. Спустя пару секунд он почувствовал её энергию — сосредоточенную, пульсирующую. — Где ты в комнате? — спросил он. — Впереди, у края стола. — Нанами сжалась, отстраняясь от навязчивой Кумико. Та начинала терять терпение. «Томоэ, поторопись», — подумала она. — Я сделаю барьер немного больше, чем ты описала. Не хочу ошибиться. — Томоэ напрягся — чёрт, это было сложно. Он тяжело дышал, мысленно держась за энергетическую нить, связывающую их. Потребовалось несколько попыток, прежде чем его энергия окружила её. Нанами казалось, что прошло целое вечность, прежде чем она почувствовала, как вокруг неё сомкнулся энергетический барьер, и комната погрузилась в тишину. Все звуки снаружи исчезли, и теперь она слышала только собственное сердцебиение, дыхание, слабый треск телефонной линии и шипение в трубке. — Дай мне поговорить с этой лисой, — сказал Томоэ, борясь с дистанцией, чтобы удержать барьер. Он надеялся, что концентрация не сорвётся. — Хорошо, — Нанами нащупала кнопку громкой связи, нажала её и положила трубку на стол. — Думаю, ты теперь на громкой. Слышишь меня? — Да. — Голос Томоэ отозвался неожиданно громко, наполнив комнату. Затем — резко: — Лиса, с какой целью ты пришла к Нанами? Кто ты? Кумико моргнула, прижавшись к ноге Нанами. — Нанами-сама, что это? Мне страшно… Томоэ стиснул зубы — внутри поднялась волна гнева. — Хватит, — процедил он. — Я бог обмана, и слышу тебя прекрасно. Твои трюки не сработают, — он втянул воздух сквозь зубы. — Советую уйти, иначе я сделаю твою жизнь очень неприятной. Выражение на лице Кумико, её всхлип — всё это снова заставило Нанами усомниться. Она протянула руку, осторожно коснувшись макушки девочки. Повернувшись к телефону, отвела взгляд: — Я ничего не понимаю. А вдруг…? — В тот самый миг когтистая рука зажала ей рот. Другая впилась в грудь, раздирая ткань рубашки. Существо за её спиной уже не было маленькой девочкой — она чувствовала, как к её спине прижалась взрослая грудь. А когда та заговорила, в голосе звучала усмешка. — Спасибо за барьер, — промурлыкала лиса. — Теперь я спокойно могу съесть эту ками. Глаза Томоэ распахнулись. Его хватка на нити дрогнула — он тут же снова вцепился в неё, сжав изо всех сил. — Нанами, слушай меня. Делай всё, что я скажу. Нанами изо всех сил извивалась в лапах лисы. Существо впилось когтями в её грудь, перерезая пуговицы и царапая кожу, проникая между рёбрами. Боль пронзила её грудную клетку — острая, жгучая, она перехватила дыхание. За спиной она услышала, как лиса облизывается. Не дожидаясь указаний, Нанами ударила Кумико каблуком по колену и вцепилась зубами в пальцы. Лиса взвыла, отпустив её, и Нанами, не раздумывая, нырнула под стол, зажав рану на груди рукой. — Томоэ, что мне делать? Как победить лису? — слёзы подступили к глазам. Раньше она думала, что лисы — слабые ёкаи. Но, зная Томоэ… теперь она сомневалась. Эта — определённо была сильна. Её заклинания во время битвы с цучигумо на неё не подействовали вовсе. Томоэ почувствовал облегчение, услышав её голос. Он прижал ладонь к стене, хмурясь: — Ты должна отрубить ей хвост. Но будь осторожна — настоящие хвосты лисы всегда спрятаны, — он снова вонзил когти в стену. — То, что ты видишь — иллюзия. Придётся её разрушить, чтобы найти настоящий хвост. Кумико, оправившись, уставилась на Нанами хищным взглядом. — Тебе некуда бежать, Нанами-сама, — прошипела она, создав шар лисьего огня. Пламя отразилось в её сузившихся глазах. — У меня тут проблемы посерьёзнее, — пискнула Нанами, открывая сумку и выпуская Мамору. — Мамору, защити меня! — крикнула она, и шикигами засиял, взмыл в воздух. — Бесполезно, — с надменным смехом Кумико отшвырнула обезьянку вспышкой огня. — Тебе не по зубам, милая, — промурлыкала она, подходя ближе. — О, нет, Мамору! — вскрикнула Нанами и метнулась к нему, но что-то резко натянулось на её запястье, сковывая. Она не могла пошевелиться. — Не смей, — резко произнёс Томоэ. Он удерживал её энергию, не давая двинуться. — Он связан с тобой. Он выживет. А вот ты — нет, — он достал ещё одну офуда и влепил на стену, быстро выведя иероглифы: лисий огонь. — Я посылаю тебе свой огонь. Через нашу связь ты сможешь управлять им. Сбей её. Это её не убьёт, но даст тебе шанс отрубить хвост. — Связь? Не понимаю, о чём ты, — выдохнула Нанами, перекатываясь в сторону, когда Кумико метнула в неё ещё один шар лисьего огня. Им всегда было трудно понимать друг друга, но сейчас Томоэ отчаянно нужно было, чтобы они были на одной волне. Иначе она могла погибнуть, понял он. — Слушай внимательно и не позволяй чувствам затуманить смысл, — сказал он. — Когда мы заключили контракт, между нами появилась энергетическая нить — красная нить. Когда мы врозь, эта нить помогает нам найти друг друга, — он перевёл дух. — Сосредоточься на ней. Через неё ты сможешь подключиться к моей энергии. Используй её, чтобы управлять лисьим огнём. Ты станешь как бы моим проводником. — Я не уверена, как… — Нанами не успела договорить — ещё один шар огня пролетел мимо. Он задел её ногу, и волна боли ударила по нервам, распространяясь по коже. В углу Мамору всё ещё лежал без сознания, а у неё сами собой начали стучать зубы. — Я умру… — всхлипнула она, страх сжал её сердце, а адреналин притупил боль. — Ты не умрёшь. Просто доверься мне и сделай, что я говорю. — Томоэ прижал ладонь к офуда, сосредоточившись на нити, соединяющей их. — Он уже рядом. Когда увидишь его, успокойся и подключись к моей энергии. Слушай только мой голос. Думай только о нити. Сейчас это — единственное, что имеет значение. — Хорошо, — прошептала Нанами, прячась за стул. Она была загнана в угол. — Я постараюсь… Спустя мгновение перед ней появился синий шар лисьего огня. В глазах у неё защипало — она попыталась вспомнить, что говорил Томоэ. Она искала ту самую нить, что тянулась от её мизинца… но паника захлёстывала. Время от времени она ощущала её, словно сигнал ловился и тут же пропадал. А тем временем Кумико приближалась, в её руке снова возникал шар огня. Сжав глаза, Нанами вскрикнула: — Прости, Томоэ, я правда стараюсь… но я будто задыхаюсь! — она всхлипнула. Знала, что он так далеко ничего не сможет сделать… и всё же не сдержалась: — Пожалуйста, помоги мне! В этот момент Томоэ почувствовал самое сильное натяжение нити, которое он когда-либо ощущал, острая необходимость пронеслась сквозь него, создавая туннельное зрение. Он видел нить — прямую, ведущую к Нанами. Его энергия текла к ней, прорывалась… и вдруг ударилась о невидимую стену, рассыпаясь. «Что это?», — и тут его осенило. — Нанами, ты должна найти нить. Ты должна открыться для моей энергии, — резко сказал он. — Я не смогу помочь, если ты её не впустишь, — Он услышал треск лисьего огня, услышал, как Нанами плачет, как ускользает от него — по чуть-чуть, но всё же. — Чёрт побери, Нанами! Открой ворота! Сейчас же! За секунду до того, как он закричал, взгляд Нанами снова встретился с глазами Кумико — тем самым гипнотическим взглядом. Она не могла пошевелиться. Кумико облизывалась, медленно заползая на неё сверху и прижимая к полу. Но голос Томоэ пронзил её сознание — резкий, как удар молнии. Ворота? Она резко вдохнула, и… почувствовала рывок за мизинец. Вот она — нить. Её почти не было видно, и с Кумико на ней концентрация давалась с трудом. Сигнал дрожал, исчезал. Но если она не удержит его — умрёт. Когти Кумико вновь впились в её кожу. Боль была такой яростной и всепоглощающей, будто ей вгрызались в саму плоть. Как будто мышцы разрывали изнутри. Стиснув зубы, едва сдерживая крик, она зажмурилась и сосредоточилась на нити. Она представила её… и — случилось чудо. Вот она. Томоэ распахнул глаза — он почувствовал, как она открылась. Совсем немного, но этого хватило. «Прости меня», — подумал он и бросился по энергетической линии, вырываясь на ту сторону, соединяясь с её потоком. Он тут же почувствовал — его лисий огонь рядом. Тело пульсировало от напряжения, печать жгла, но он сосредоточился, захватил свой огонь, метнул запястьем Нанами — и шар с оглушающей силой врезался прямо в лицо Кумико. Раздался крик, лиса отлетела к стене, её голова ударилась о панель с глухим хрустом. И тут Томоэ потерял контроль. Слишком далеко. Печать сковала его, выжала до капли. Он прислонил лоб к стене, тяжело дыша. Капли пота стекали с висков. В теле — слабость, голова раскалывалась, печать пульсировала, как ожог. — Нанами… теперь всё зависит от тебя, — прошептал он, голос ослабел, энергия ускользала. — Я больше ничем не могу помочь. — Что это было? — прошептала Нанами, потрясённая. Это было похоже на выход из собственного тела — она всё чувствовала, но будто не управляла собой. — Некогда объяснять! — крикнул Томоэ. — Отруби ей хвост, пока она не пришла в себя! Ты должна сделать это сама! — Я должна убить её? — прошептала Нанами, почти неслышно. — Я не хочу её убивать! — У тебя нет выбора, — рявкнул он. — В ней уже как минимум одна, а может, и две силы других ёкаев. — Мне даже нечем резать, — хныкала Нанами, шатаясь и доставая из сумки свой офуда. — Сделай что-нибудь! — резко бросил он. Слёзы затуманили глаза. Нанами торопливо вывела на офуда: покажи хвост. Затем с силой прижала её ко лбу Кумико. Ладонь обожгло током, энергия ударила, но теперь она чувствовала — в ней смешались силы. Остатки силы Томоэ пульсировали внутри, переплетаясь с её собственной магией. Этого хватило, чтобы разрушить заклятие Кумико. С треском и вспышкой иллюзия рассеялась. Перед ней предстали… семь хвостов. — Ты ещё здесь? Что происходит? — голос Томоэ донёсся из трубки. Полностью обессиленная, Нанами стиснула зубы, заставляя себя не потерять сознание, и достала из сумки один из последних офуда. — Я разрушила иллюзию… но у неё семь хвостов, — выдохнула она, дрожащим голосом. — Что мне делать? — Нужно отрубить их все, — ответил Томоэ. — Невозможно определить, в каком из них источник её силы. Словно в ответ на это, Кумико застонала и зашевелилась, держась за голову. — Нет… — простонала Нанами. — У меня нет времени. Она приходит в себя. — Сделай оружие, я попытаюсь отправить ещё один шар лисьего огня, — сказал Томоэ, хотя сам не был уверен, что справится. Расстояние и отсутствие тренировки давали о себе знать. Всё, на что он был способен, — короткие вспышки. И он боялся, что удача уже оставила его. Нанами дрожащими руками попыталась написать иероглиф на офуда, но пальцы не слушались. Каждая черта давалась с трудом, глаза сами собой закрывались. — Я не могу… не могу больше бодрствовать, — прошептала она. Томоэ понял: её энергия на исходе. У него не было выбора. — Я попробую кое-что… Но ты не должна колебаться. Сможешь? — пока он говорил, уже писал на новом офуда: катана. — Я постараюсь… — Нанами с трудом отползла назад, пока Кумико поднималась на ноги. Она вскрикнула и изо всех сил пнула её в голову, та ударилась о стену — но удара оказалось недостаточно. Кумико схватила её за лодыжку, зарычала и потянула к себе. — Томоэ, пожалуйста, быстрее! — закричала она. Сжав веки, Томоэ приложил ладонь к офуда и сосредоточился, преодолевая туман в голове. Крик Нанами стал для него толчком — он стиснул зубы, сосредоточил энергию, создав оружие, которое ей было нужно. — Ты получила? Звук металла, ударившегося о пол, отвлёк Нанами. Она резко обернулась, увидела катану и бросилась к ней, хлопая ладонью по полу. Пальцы коснулись рукояти — и она схватила её. — Да, получила! — выдохнула она в трубку. — Ни секунды сомнений. Используй её! — приказал Томоэ. — Я не дам тебе шанса, — усмехнулась Кумико и метнулась вперёд. Её когти сверкнули, целясь прямо в сердце. В ту же секунду Нанами отдёрнула руку назад и с силой вонзила катану в тело лисицы. Металл с хлюпающим звуком прорезал плоть, пронзая её насквозь. Яркое пятно расползлось по ткани кимоно, заливая его алым. Крик вырвался у Нанами, когда она увидела, что натворила, и она попятилась назад, выпустив катану, будто та обжигала её руки. — О, Боже, Томоэ, — задыхаясь, проговорила она. — Я… я только что пронзила её… Боже, я это сделала… Успокойся, — голос Томоэ стал настороженным. Он чувствовал — она теряет самообладание. Она не убийца. Это оставит шрам в её душе. — Это её не убьёт. Забери катану, пока она не использовала её против тебя. — Благодарю за помощь, — процедила Кумико, схватив рукоять и вытащив катану из груди. С мясом. С внутренностями. С кровью, которая с глухим шлепком упала на пол, растекаясь густой тёмной лужей. От ужаса Нанами вскрикнула, и ей стало дурно, словно она вот-вот потеряет сознание. Томоэ почувствовал, как её энергия затухает. Это зажгло в нём новую решимость. Он рванул за энергетическую нить — резко, сильно. — Только не теряй сознание! — крикнул он. — У неё катана? — Да, — по лицу Нанами текли слёзы. — Я труп, Томоэ, — она попятилась назад, пока не упёрлась спиной в стену, и ей некуда было деться. — Мне жаль, я делаю всё, что в моих силах. — Нет! Ты не умрёшь. Забери катану. Сейчас же. — Но как? — прижалась она к стене. Кумико приближалась. По крайней мере, её рана замедляла её. Она тяжело дышала, с каждой секундой теряя всё больше крови. В мёртвой тишине капли звучали как выстрелы. И вдруг — взгляд Нанами упал на дыру в солнечном сплетении Кумико. Мелькнула мысль. Вспышка воспоминания. — Я знаю, что делать! — крикнула она и ударила кулаком прямо в рану. Когда Кумико согнулась от боли, Нанами обмакнула пальцы в её кровь, сорвала с себя ленту и наспех вывела на ней тот же иероглиф, что был на амулете Томоэ. Сковать. Затем прижала ленту к ране, сосредоточив всю свою оставшуюся силу на этой точке. Хотя она уже думала, что исчерпала свою силу, внезапный прилив энергии пронёсся через неё, давая толчок, в котором она так нуждалась. Вспышка света охватила комнату, глаза Кумико расширились, и она закричала. Она вцепилась в себя когтями, словно отчаянно пытаясь снять невидимые путы, а потом упала на пол, задыхаясь и дёргаясь. Изнеможение захлестнуло Нанами, и она рухнула у стены, конечности стали деревянными и тяжёлыми, дыхание стало шумным, хриплым, лента по-прежнему крепко сжималась в одной руке. Томоэ вздрогнул — слабость накрыла с головой. Он пошатнулся, врезался в стену, и перед глазами потемнело. Слишком много энергии утекло. Он едва не потерял сознание. И он не знал — это с ней что-то случилось… или с ним. Он тряхнул головой, прогоняя туман в мыслях, хотя всё ещё опирался о стену. — Что происходит? — с тревогой спросил он. — Ты справилась? — Я… связала её… — прохрипела Нанами, откидывая голову к стене. — Я не могу её убить… — Что? Ты связала её? Смахнув пот с лба, Нанами кивнула: — Ага… — выдохнула она, поджимая колени к груди. Её всё ещё трясло. — Мне пришло в голову… твой амулет. Я написала тот же иероглиф на своей ленте. — Это хуже, чем убить её, — резко ответил Томоэ. — Тебе бы лучше было даровать ей милосердную смерть. — Я не могу, — прошептала Нанами, всё ещё тяжело дыша и качая головой. — Не проси меня об этом, — она ослабила хватку, отпуская ленту. — Я собираюсь её отпустить. Она больше не сможет на меня напасть. Томоэ раздражённо зашипел, уронив лоб на стену. Эта девчонка. Такая наивная, что у него болела голова. — Если ты это сделаешь, я всё равно приду, чего бы ты ни сказала. — Всё под контролем, — отрезала Нанами. В углу зашевелился Мамору, потирая глаза. Он подскочил и прыгнул ей на руки. — Мамору! Ты в порядке! — Нанами прижала его к щеке, слёзы благодарности подступили к глазам. Окинув взглядом комнату, заваленную следами битвы и кровавыми пятнами, она поморщилась: — Уф… ну и бардак… Достав последний офуда, она написала на нём "очистить" и приклеила его к полу. Золотой свет распространился по комнате, стирая все следы крови, оружия и разрушений. Комната снова стала опрятной и сияющей, будто ничего не случилось. Если бы не всё ещё бурлящий в венах адреналин, она бы точно упала в обморок. Затем она взглянула на Кумико, которая тяжело дышала, лежа на боку. — Уходи отсюда, пока я не передумала, — твёрдо сказала Нанами. Кумико метнула в неё убийственный взгляд и, дрожа, поднялась на четвереньки. — Ты, мелкая… Нанами холодно покачала лентой у неё перед носом: — Я бы на твоём месте этого не делала. Убирайся. — Будь ты проклята, — прошипела Кумико. Она поползла к двери, из последних сил поднялась и с трудом снова приняла облик ребёнка. Проскользнула за дверь и прикрыла её за собой. — Ну, и что ты собираешься делать теперь? — равнодушно спросил Томоэ. — Ты же понимаешь, что она, скорее всего, вернётся. За местью. — Если только не в ближайшие два дня — мне всё равно, — устало вздохнула Нанами. — Я всё же считаю, что мне стоит приехать в Киото. Тебе нужна защита, — настаивал Томоэ. Он стиснул зубы, закрыл глаза. Для божества она была пугающе слаба. После того как он оказался внутри её тела, он почувствовал, насколько слабо она контролирует свою энергию — и его это по-настоящему испугало. Она совсем не развивала свои способности. А ведь если бы развила — стала бы по-настоящему грозной силой. Одна мысль о том, как Томоэ вмешается в её школьную поездку, будет ходить за ней по пятам и ныть о том, как опасно всё вокруг, была ей крайне неприятна. Она, конечно, скучала по нему, но не до такой степени. — Нет. Останься дома, — строго сказала она. Когда в ответ повисла тишина, она осознала, как это прозвучало. — То есть… ты не обязан приезжать, — поправила она, а затем, решив, что звучит неблагодарно, смягчила голос: — Спасибо, что помог мне. Без тебя я бы не справилась. — Пожалуйста. Но в следующий раз я поеду с тобой. И, Нанами? — он замолчал на долю секунды, хмурясь. — Никогда не доверяй лисе. Ни одной. Нанами устало вздохнула. Спорить сил не было. — Хорошо. Я пойду спать. Теперь, когда угроза миновала, Томоэ осел, прислонив лоб к стене, закрыл глаза и просто слушал её голос. Голова гудела, как после похмелья, печать жгла, всё тело ныло от истощения. — Раз ты не пускаешь меня в Киото, хотя бы позволь звонить. — Это ничтожно мало, но это всё, что он мог сейчас. Сердце сжималось. — Можно я наберу тебе в это же время завтра? Нанами удивилась. Обычно Томоэ избегал разговоров, особенно по телефону. Наверное, он просто не доверял ей в вопросах безопасности. По крайней мере, ему не всё равно, подумала она, покраснев. — Да. Может, завтра у нас получится просто нормально поболтать. — Не разговаривай с незнакомцами. Будь осторожна, — тяжело вздохнул он. А потом, мягче, теплее: — Спокойной ночи. Сладких снов. Что-то в его голосе — в этом едва заметном тепле — заставило сердце Нанами забиться чаще. Волна тепла разлилась по груди. Улыбаясь, она приблизилась к телефону: — Спокойной ночи. И тебе хороших снов. Они не сразу повесили трубки. Просто слушали треск линии, зная: другой всё ещё на связи. И только спустя минуту Томоэ медленно положил трубку, выдохнув тяжело. Нанами услышала гудок и тоже вздохнула, вернув трубку на место. Уже теперь, спустя всего секунду, она жалела, что не сказала ему что-нибудь ласковее. Хотела бы сказать ему, как сильно скучает.