Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

После посещения святилища Инари Нанами с одноклассниками заглянули ещё в несколько храмов и садов, а затем направились в лавки у реки. Им велели вернуться к месту сбора через час. Провести время наедине с Кэй и Ами оказалось неожиданно освежающе — девушки пошли по магазинам в поисках сувениров. У Нанами с собой было не так уж много лишних денег — ей было неловко просить Томоэ оплачивать больше, чем она сейчас зарабатывает в святилище, — так что она выбирала лишь недорогие вещи. Пока она разглядывала прилавки и думала, что кому подарить, ей всё не давала покоя мысль: не разозлится ли Томоэ на неё за то, что она решила купить что-то для Мидзуки? Тем не менее, она выбрала для него небольшую расписную керамическую фигурку, зная, что ему наверняка понравится её яркость и необычность. Для Хисоки она взяла особый чайный сбор — он любил собирать разные чаи. А вот для Томоэ она подобрала изящные ириски в форме цветков, будто сделанные из стекла, вспоминая, как он ценит красивые вещи. От одной только мысли о нём сердце её дрогнуло. Ещё один день — и она снова его увидит. День пролетел быстро — после ужина группа отправилась обратно в гостиницу. Два дня, полных приключений и использования духовных сил, изрядно вымотали Нанами. Всё, чего ей хотелось, — это принять ванну и добраться до своей комнаты. Но сперва она вспомнила: Томоэ должен был позвонить ей. В этот раз, как только зазвонил телефон, она направилась в холл и, как и в прошлый раз, администратор переключил вызов в бизнес-центр. Нанами закрылась в комнате, испытывая странное чувство — ведь именно здесь накануне произошли те события. Внутри всё выглядело по-прежнему, но грудь всё ещё ныла в том месте, куда вонзились когти лисицы. Отгоняя эти воспоминания и стараясь не думать о плохом, она подняла трубку, когда телефон снова зазвонил. — Алло? Весь день Томоэ был не в себе, переживая за Нанами. Если бы не её чёртово связывающее слово, он бы уже давно был в Киото. Он едва дождался, пока закончится день, чтобы добраться до телефона. Но стоило услышать её голос — и он облегчённо выдохнул. — Рад слышать твой голос, — признался он. Затем добавил: — Как прошёл день? Это было непривычно — чтобы Томоэ интересовался её днём, так… по-домашнему. Обычно такие вопросы задают для вежливости. Но она знала, что он имеет в виду на самом деле — не случилось ли чего-то странного. Промелькнуло в голове всё сразу: разговор с Курамой до рассвета, признание Рэна, застывшее время и лисички Инари. — Было… странно, — наконец сказала она, решив быть честной. В конце концов, Курама говорил, что им нужно говорить друг другу правду. — Странно? — Томоэ выпрямился, тревога вновь мелькнула в голосе. — Да, — усмехнулась Нанами. — Но я в порядке, — она поджала ноги и села с ними на кресло, устроившись поудобнее. — Мы были в Киёмидзу-дэра — там так красиво, вишни цвели по всему склону. Улыбка на её лице чуть померкла, когда она постаралась не вспоминать, что сделал Рэн. Это был разговор, который она точно не хотела вести по телефону — при одной только мысли под ложечкой начинало мутить. В глубине души она боялась: а вдруг Томоэ рассердится? Может, вообще не стоит ему рассказывать? Ведь она не поцеловала Рэна, не отвечала ему взаимностью. И всё равно в животе поднималась тяжесть — густое, неприятное чувство вины. Она решила говорить так, будто ничего не случилось — ей не хотелось снова всё портить. Хотя бы один раз — просто нормальный разговор. Без ссор, без драмы, без катастроф. И продолжила: — Когда я стояла на смотровой площадке, всё, о чём я могла думать — как жаль, что тебя там не было, — призналась она. Щёки её вспыхнули, сердце застучало быстрее. Слова Нанами привели Томоэ в полное чувство. Горло пересохло, в груди что-то болезненно потянуло — к ней, к её голосу. — Может быть, я как-нибудь сам покажу тебе это место, — пробормотал он. — Я бы хотела этого, — ответила она, а затем сделала глубокий вдох. — Ах, да, мы ещё ходили к тысяче врат в святилище Инари. И я встретила самого Инари. — Вот как? — Томоэ поднял бровь. — Тогда, полагаю, ты познакомилась и с его коллекцией лис. Нанами тихо хмыкнула и, покусывая заусенец на пальце, взглянула в сторону двери. — Да, — наконец сказала она. — Ты сердишься? — М? С чего бы? — Потому что ты сам сказал мне не доверять лисам, — рассмеялась Нанами, проводя рукой по волосам. — Они, кстати, остановили время, чтобы отвести меня к Инари. На это Томоэ фыркнул: — Ну конечно. В точности в духе шикигами Инари. — Ты их знаешь? — внезапно Нанами почувствовала лёгкую неуверенность. В конце концов, те лисьи близняшки были не только красивыми и сильными, но и ёкаями — как и Томоэ. Естественно, он мог бы чувствовать к ним тягу. — Да, но я их не особенно жалую, — ответил он. При одном только воспоминании о сикигами Инари его передёрнуло. Они были настолько преданы своему господину, что, казалось, вовсе не имели собственной воли. Инари собирал лисиц в ужасающем количестве. Удивившись, Нанами спросила: — Почему нет? Они показались мне милыми. — Все лисы — обманщики, даже самые добрые, — отозвался Томоэ. — Но если хочешь знать, дело в том, что они почти не думают своей головой. Есть два вида лис — дзэнко, как те, что ты видела у Инари, и яко. Дзэнко — печально известные подлизы. — О, — протянула Нанами, задумчиво. — А ты какого вида? Невероятно, насколько бестолковой она может быть, подумал Томоэ. Он на мгновение замер — в ушах зазвучали старые обидные слова, напоминания о том, что он был «дурного происхождения», «низкого рода». И всё же — он, дикий лис, поднялся до уровня божества. От этих мыслей его передёрнуло. — Ты же и так знаешь, — проворчал он наконец, уши прижались к голове. Чувствуя себя глупо, щёки Нанами разгорелись. — Ах… точно. Ты яко. Прости, — повисло напряжённое молчание. Видимо, для него это тема болезненная, подумала она Она вспомнила, как он раз за разом твердил, что он «плохой». Пытаясь его успокоить, она добавила: — Мне всё равно, что ты дикий лис. Ты — это ты, — она улыбнулась, сердце забилось чаще, а пальцы инстинктивно закрутили телефонный шнур вокруг ладони. — Вот как? — Томоэ смотрел в стену, не зная, как воспринимать её слова, звучавшие для него слишком лёгкими… и слишком важными. — Да! Я рада, что ты не подлиза, и ты всегда честен. — Или, по крайней мере, она так думала. Он часто дразнил её, но ни разу, насколько она могла судить, не пытался с ней играть. — И мне всё равно, что ты не человек! У тебя милые, пушистые ушки… — она осеклась, поняв, что только что вслух это произнесла. Лицо её пылало. С той стороны повисло молчание. А потом — тихий, сдержанный смешок. Спрятав лицо за рукой, она выпалила: — Я просто хотела тебе настроение поднять, ясно?! Как бы нелепо это ни прозвучало, в её словах было что-то по-настоящему трогательное. Томоэ невольно улыбнулся, хоть и покачал головой. — Забавно. Из груди Нанами вырвался нервный смешок. — Ну вот и хорошо, — она ненадолго замолчала, а потом продолжила: — Кстати… я купила тебе подарок. Завтра отдам, когда увижу тебя. Томоэ открыл рот, поражённый, но ничего не смог сказать сразу. Никто и никогда не дарил ему подарков. Он и не ожидал, что Нанами будет думать о нём. Обычно это он преподносил что-то своим возлюбленным. И хотя ему это не в тягость, всё же её слова вызвали в груди странную, глухую боль. — Спасибо, — наконец сказал он. Чтобы не углубляться в это чувство, он тут же сменил тему: — Когда ты собираешься возвращаться домой? — Мы выезжаем завтра около четырёх, так что я буду где-то к восьми, — Нанами уставилась на стол, на узоры древесины, водя по ним взглядом, как будто вырисовывая невидимые узоры. Восемь — уже стемнеет, мрачно подумал Томоэ. Последнее, чего он хотел, — чтобы она шла одна. — Я встречу тебя. — Не нужно — я справлюсь, — тут же возразила Нанами. Ей не хотелось быть обузой; она ведь старалась быть самостоятельной. — Остановка рядом со святилищем и там хорошо освещено. Только потому что Нанами всегда отговаривала его приходить за ней, Томоэ промолчал о своём решении. Однако спросил: — Тогда скажешь мне хотя бы, где у тебя остановка? Мне будет спокойнее, если я буду знать, где ты. Это звучало вполне разумно. В конце концов, они были женаты, и вполне логично, что он хотел знать, где она будет, пока она в Киото. Покопавшись в сумочке, она нашла проездной и прищурилась, вглядываясь в надпись. Как бы ей ни не хотелось заставлять его беспокоиться, всё же — ради собственной безопасности — было бы правильно, чтобы кто-то знал, где она находится. После короткой паузы она продиктовала ему название станции. А потом повторила: — Как я уже сказала, всё будет в порядке. Я просто сообщаю тебе, чтобы ты знал, сколько времени займёт дорога домой. Сдерживая стон, Томоэ поднял взгляд к навесу стены, у которой стоял. Надо было быть осторожнее. Возможно, если он поблагодарит её, она будет более открыта в будущем. — Да, конечно. Я знаю, ты предпочитаешь ходить сама, но я ценю, что ты мне сказала. — А, ну… пожалуйста, — в наступившей короткой тишине её мысли вновь вернулись к встрече с Инари, к его вопросу о том, как она справляется с разницей в силе между собой и Томоэ. Она вспомнила, как причинила ему боль… как он сам сказал, что страдал из-за неё. — Слушай, можно я скажу кое-что? В её голосе было лёгкое напряжение, от которого Томоэ насторожился. Он надеялся, что она не вляпалась в очередные неприятности. — Ты можешь сказать мне всё, — ответил он тихо, мягко. Опустив голову, она произнесла: — Прости за то, что на днях связала тебя словом… и вообще вела себя ужасно. Иногда мне кажется, что ты смотришь на меня свысока, и мне хотелось доказать, что я тоже что-то умею, — она закусила губу, крутя телефонный шнур то по часовой, то против часовой стрелки. — Я не понимала, что тебе было больно. И даже не подумала извиниться. Ошеломлённый, он моргнул, приоткрыв рот. Он не ожидал, что она извинится. То, что она чувствовала себя приниженной, было неудивительно, как и её желание доказать свою силу. Он почти сказал ей, что она ужасно упрямая, но вовремя остановился. Это бы ничему не помогло. Вместо этого он выдохнул сквозь сжатые губы, лоб его нахмурился от усталого, почти обречённого чувства. — Я знаю. Но я не хотел принижать тебя. Я просто волновался за тебя, — он прислонился лбом к стене, уши его опустились. — Я не думаю, что ты понимаешь, какую боль причиняет мне этот контракт. Это принуждение, над которым у меня нет власти. Я не могу контролировать, как реагирую… особенно когда вижу, что ты причиняешь вред себе. Голос Нанами стал совсем тихим: — Это правда так больно? — когда он утвердительно промычал, её желудок сжался в тугой узел — от вины. — Я не хочу причинять тебе боль или создавать проблемы. Просто… я не хочу зависеть от тебя во всём. Вспомнив, как она говорила, что не научится ничему, если будет всё время опираться на него, Томоэ вздохнул: — Тебе не обязательно зависеть от меня во всём. Просто… будь открыта к тому, чтобы позволить мне помочь. — Но разве это не одно и то же? — ей пришлось постараться, чтобы голос не сорвался на спор. Но он говорил спокойно — а значит, не пытался её контролировать или навязать своё. Это был просто разговор. — Нет. Я не считаю, что ты на что-то не способна. Пойми вот что, — он сделал паузу, позволяя ей осмыслить. — У меня сотни лет опыта как у божества. У тебя — год. Я хожу по этой земле гораздо дольше, поэтому вижу то, чего ты ещё не видишь. Потому что я многое пережил. Это факт. Это нельзя изменить. С этим она была вынуждена согласиться: — Да, наверное, это правда… — её взгляд опустился на колени. Она больше не крутила шнур — руки расслабились. — Но ты ведь понимаешь, да? — Конечно, — он смотрел на мостовую. — Я уважаю твоё стремление стоять на собственных ногах. Но, в то же время, в признании своих слабостей тоже есть сила. И хотя он её не видел, Нанами кивнула. — Да, но мне всё равно это не нравится. Из его груди вырвался короткий смешок: — Ну ещё бы. Никому не нравится. Эти слова заставили её улыбнуться: — Вот именно. Тебе ведь тоже не понравилось бы. — Конечно нет, — отозвался он, и, услышав улыбку в её голосе, сам невольно улыбнулся. — Всё, хватит об этом. Я принимаю твои извинения. Лучше поговорим о чём-нибудь другом. Это прозвучало немного неожиданно, но Нанами всё же приняла это. — О чём ты хочешь поговорить? Томоэ сам не знал, что сказать, но ему не хотелось вешать трубку. Хотелось продлить разговор хоть на немного. — Чем ты будешь занимаеться завтра? Это её удивило. Томоэ обычно не был расположен к таким разговорам. По крайней мере, раньше он терпеть не мог пустую болтовню. И хотя она была настолько уставшей, что у неё болели глаза, она не хотела обрывать разговор теперь, когда он сам его начал. — Мы идём в несколько буддийских храмов. Я уже не помню точно, куда ещё, но… — она хихикнула. — Честно говоря, я рада, что мы закончили с синтоистскими святынями. Не хочу больше иметь дело с духами. Хочу хоть немного побыть обычной девушкой. Учитывая, сколько неприятностей уже приключилось, Томоэ не мог её винить. — Ну, в буддизме тоже есть духи. Так что будь осторожна. — Знаю. Я их чувствовала. Но они меня не трогали. — Это хорошо, — его тело расслабилось. — Но тебе вообще понравилось? Ты ведь так ждала этой поездки… — он не стал перечислять всё, через что ей пришлось пройти. Несмотря на то, что случилось с Рэном в тот день и битву за свою жизнь накануне, Нанами всё же должна была признать — это было хорошо. Она многому научилась. Внутри что-то изменилось, сдвинулось. — Да. Было здорово выбраться. Я ведь раньше нигде не бывала — только в Кавагоэ и Токио. — Правда? — удивился Томоэ. — Тогда я рад, что ты поехала, — он помолчал, колебался, а потом всё же решился. — Если хочешь, мы можем путешествовать вместе. Чтобы тебе было с кем, — последнюю фразу он добавил на всякий случай — вдруг она воспримет его неправильно. Уши его опустились в стороны. Ему просто хотелось проводить с ней время. Но даже такие слова ему было трудно произносить. Нанами в ответ заулыбалась: — Я ведь уже говорила, что мы можем поехать вместе в Киото как-нибудь. Так что да, это было бы здорово, — размышляя об этом, она не могла не задуматься, что именно спровоцировало такую теплоту с его стороны. Может, она всё себе выдумывает… но ей он нравился. Очень. Признаться в этом вслух она пока не могла, но всё же сказала: — Хотя… даже если мы никуда не поедем — я всё равно буду рада просто гулять с тобой и ходить на свидания дома. Я ведь никогда ни с кем раньше не встречалась. — Хм… если честно, для меня это тоже уже было давно, — признался Томоэ. — Так что тебе придётся сказать, чего ты хочешь. — О, ничего особенного. Мне понравилось есть с тобой мороженое. Может, мы могли бы сходить в парк аттракционов… — Тут она запнулась, едва не прыснув от смеха при мысли о Томоэ в Маусиленде. Он казался таким серьёзным. — Но это не обязательно должно быть что-то грандиозное. Просто обычные вещи для свиданий — вроде ресторанов или кино. У меня никогда не было кого-то, с кем можно было бы это делать. Его губы приоткрылись. Это ведь совсем немного. Ему самому такие вещи были не особенно по душе — после утомительных вылазок с Мидзуки и Курамой у него остались не самые приятные воспоминания — но, возможно, всё будет иначе, если они пойдут вдвоём. Подумать только — он, божество чувственности, имел за плечами множество связей, но настоящих свиданий у него не было ни одного до встречи с Нанами. — Конечно. Всё, что тебе нужно — просто сказать. — Тебя точно не смущает? А то в прошлый раз ты выглядел таким угрюмым, — Нанами вспомнила их первую прогулку и его мрачный настрой. То было потому, что она всё время попадала в неприятности и спорила с ним. Он предпочёл не говорить этого вслух — сейчас ведь всё наконец-то шло хорошо. — Меня это не смущает. — Тогда… когда я вернусь, давай сходим куда-нибудь. Ладно? Он улыбнулся, взгляд его смягчился: — Хорошо. Мне бы этого хотелось, — может, он и увлекался, но мысль о том, что она хочет проводить с ним время, заставила его немного открыться перед ней, позволить увидеть чуть больше. — Я действительно хочу тебя видеть, — сказал он. — Прошло всего два дня, а мне кажется, будто целая неделя. Глаза Нанами расширились, язык будто прилип к нёбу. А сердце заколотилось с такой силой, что она едва не задохнулась. — Д-да… правда, было ощущение, что прошло много времени, — лицо её вспыхнуло. — Я тоже очень хочу тебя увидеть. Почему-то говорить об этом по телефону казалось не таким личным, не таким страшным. Слова сорвались, прежде чем он успел их сдержать. — Прошлой ночью… я не мог думать ни о чём другом. Мысль о том, что я едва не потерял тебя… я просто хотел, чтобы ты вернулась домой, — он закрыл глаза, уши его опустились в стороны. — Я не могу успокоиться, пока ты не вернёшься… пока ты не будешь снова в моих объятиях. «О, боже», — подумала она, прикрывая рот рукой, стараясь сдержать учащённое дыхание. Впервые у неё не находилось слов. Ей до боли хотелось спросить, нравится ли она ему, но язык не слушался, в голове была одна белая шумящая статика. Когда она не ответила, он густо покраснел. Не перегнул ли он палку? Учитывая, как она реагировала на него раньше — как ревновала к девушкам-тануки, как плакала в ту ночь после секса — он начал думать, что, возможно, она действительно питает к нему чувства. Но её молчание заставило его усомниться. Не стоит забывать — ведь она говорила, что он ей не нравится. — Я… не хотел быть навязчивым… Осознав, что, возможно, задела его молчанием, она встрепенулась. — Нет! Нет, ты не был! — она рассмеялась и покачала головой, щёки пылали. — Я бы тоже с удовольствием обняла тебя. К счастью, она приняла это, подумал он, уши его вновь поднялись, выражение лица разгладилось. Видимо, его первая догадка всё-таки была верной. — Рад это слышать. Я уж подумал, что, может, зашёл слишком далеко. — Нет, всё в порядке. Ты можешь говорить со мной всё, что захочешь. Мы ведь… женаты, правда? — он хмыкнул в знак согласия. Потом она взглянула на часы и подавила зевок — тело наливалось тяжестью. Как бы ей ни хотелось говорить ещё, день, начавшийся в пять утра, дал о себе знать — усталость накрыла её с головой. — Томоэ, я очень устала. Пойду спать, ладно? Но завтра мы увидимся. И тогда ты сможешь обнимать меня сколько захочешь. Что-то вроде разочарования охватило Томоэ. Впервые за долгое время ему не хотелось, чтобы разговор заканчивался. Он так мало успел с ней поговорить. К тому же, его раздражала мысль, что придётся ждать ещё двадцать четыре часа, прежде чем он снова узнает, в порядке ли она. Чем дольше она находилась вдали, тем выше была вероятность, что она опять влезет не туда, куда следует — как это уже бывало. — Хорошо. Отдохни как следует. Надеюсь, завтра ты повеселишься. — Спасибо, — прошептала она с нежной улыбкой, легко коснувшись пальцами нижней части телефонной трубки — будто могла прикоснуться к нему через неё. И добавила: — Спокойной ночи. Хорошего тебе сна. — И тебе. Береги себя. Они попрощались и повесили трубку. Нанами вздохнула, глядя в потолок. Что-то в этом разговоре было удивительно… обыденным. Подумать только — ему было не лень позвонить ей, потратить несколько минут, хотя он терпеть не мог болтовню. Впервые ей действительно казалось, что у них — настоящие отношения. И она не могла стереть с лица улыбку. *** После купания Нанами попыталась лечь и уснуть, но долго не могла сомкнуть глаз — была одновременно слишком уставшей и слишком возбуждённой. Минут двадцать она ворочалась, перебирая в голове события дня, думала о том, как скоро увидит Томоэ, и вспоминала кошмары. Часть её боялась вновь увидеть тот сон… Надеюсь, он не станет повторяться, подумала она. И вдруг, её внимание привлёк шёпот, и она села, оглядывая тёмную комнату. Две тени выбрались из футонов и, ступая на цыпочках, направились к двери, ведущей на веранду. Они остановились, и одна из них поманила её за собой. По крайней мере, ей показалось, что это был жест для неё. Поскольку уснуть она всё равно не могла, она надела тапочки и куртку и вышла следом за ними. К её облегчению — и удивлению — на веранде при свете луны оказались Ами и Кэй. Как только дверь закрылась, обе сели, и Нанами присоединилась к ним, устроившись тесным кружком. — Что происходит? — спросила она шёпотом. — Мы заметили, что ты тоже не можешь уснуть, — так же шёпотом ответила Ами. — И нам не терпится узнать, что произошло с Рэном, — добавила Кэй. — Мы видели, как вы остались наедине. Обе девушки смотрели на неё с горящими глазами, полными любопытства, их взгляды блестели в темноте. Нанами сморщилась и нервно рассмеялась. Как ей рассказать, что на самом деле произошло? — Ну… — Ну же, выкладывай все пикантные подробности, — настаивала Кэй, вцепившись ей в руку. — Пожалуйста? Мы же знаем, ты была по уши влюблена в него. — Казалось, он вот-вот поцелует тебя, — хихикнула Ами, прикрывая рот руками. Вспоминая, как Кэй подбадривала её и поспешила увести Ами и Кураму, Нанами снова задумалась — а не была ли это её идея с самого начала? Если так, то придётся всё рассказать — и о своих отношениях тоже. — Кэй, ты всё подстроила? — она встретилась с ней взглядом. — Не пришлось — он всё сделал сам. — Кэй засияла. — Так что всё это было на сто процентов по-настоящему. Но хватит тянуть — что случилось? — она смотрела на Нанами яркими глазами, наклонившись вперёд. Ёрзая, Нанами переводила взгляд с одной подруги на другую. Спустя минуту она вздохнула сдавленно. Наверное, ей действительно стоит с кем-то поговорить. — Ладно, я расскажу, но выслушайте меня до конца, прежде чем начинать возмущаться. — А с чего бы нам возмущаться? — Ами наклонила голову. Кэй шумно втянула воздух. — Только не говори, что уже всё испортила. — Что? Нет! — возмутилась Нанами, надув губы. Потом, став серьёзнее и заливаясь румянцем, призналась: — Рэн уже приглашал меня на свидание, — она сделала паузу, наблюдая за выражением лиц подруг. — Я ему отказала. — Да ну? — глаза Кэй стали круглыми. — Это же совсем не имеет смысла! — Ещё секунда, и, как показалось Нанами, Кэй начала бы её трясти. — Да выслушай ты… Я отказала ему ещё несколько недель назад. — Обе подруги заморгали, озадаченные, и Нанами тяжело выдохнула. — Это долгая история. В общем, когда я ему впервые отказала, я предложила остаться друзьями, и он вроде как согласился. А сегодня заявил, что не собирается сдаваться. Что не остановится, пока не добьётся меня. Ами едва не вскрикнула, зажав рот руками. — Боже мой, Нанами, это же так романтично! — Да что за чёрт? Ты до сих пор отвергаешь своего краша после всего, что я тебе говорила? — покачала головой Кэй. — Ужас просто. Такая трата — честное слово. — Вы ничего не понимаете, — голос Нанами подрагивал, в горле пересохло. — Он… Он принудил меня. После того, как я отказала. Это было по-настоящему страшно, — она опустила взгляд. — Если бы Курама не остановил его… я не знаю, что бы произошло. Девушки ахнули, и наступила короткая пауза. Кэй первой нарушила молчание. — Что за хрень? Ужас. Прости. Я и подумать не могла, что он такой мерзавец, — она стиснула зубы и нахмурилась. — Как думаешь, он понял наконец, или мне стоит пойти и набить ему морду? — она хрустнула костяшками и сжала кулак в ладони, вызвав у Ами обеспокоенный взгляд. — Не думаю, что это обязательно. Но… это действительно было неприятно. И очень запутанно, — призналась Нанами, её плечи бессильно опустились. Она уставилась в пол. — Такое чувство, будто стоило мне только разлюбить его — и он сразу начал проявлять внимание. Но мне это внимание не нужно. От него неловко. — Да, он вёл себя с нами навязчиво всю поездку, — согласилась Ами, задумчиво хмыкнув. — Не знаю, что на него нашло. Может, он заметил, что ты изменилась. Нанами вся напряглась, плечи её онемели от напряжения. — Так сильно это заметно? — она подняла взгляд — обе подруги безмолвно кивнули. Пожалуй, даже если бы она ничего не говорила, свадьба и переезд к Томоэ — это была огромная перемена. Естественно, всё это отражалось на её поведении, на приоритетах. — Может, он понял, что ты больше не заинтересована, — пожала плечами Кэй. — И понял, что упустил шанс. Вот и стал отчаянно стараться что-то доказать, — Нанами не знала, что на это ответить, только пробормотала под нос: «Может быть…», — голос её был тихим, далеким. Видя, что Нанами не хочет развивать тему, Кэй заговорила вновь: — Но это не объясняет, почему ты в последнее время такая витающая в облаках. Ты что, в кого-то другого влюблена? Подумав о правде, Нанами едва не застонала. Рассказать им всё, что творилось у неё на душе, она не могла, но, может быть, стоит приоткрыть занавес, чтобы Кэй наконец отстала. — Ну… да, вроде того. — И как ей теперь это объяснить? Кэй тут же оживилась, и Нанами готова была поклясться — в её взгляде мелькнул дьявольский огонёк. — Кто это? — она сделала паузу, а затем её лицо осветилось догадкой. — Погоди… Неужели это Курама? — тут же хихикнула. — Я бы его точно не упустила. — Извращенка! — ахнула Ами. — А как же твой парень? — Эй, мы ведь не женаты, — беззаботно ответила Кэй. — Если парням можно бегать налево, то и нам тоже. — Нет, не Курама! — воскликнула Нанами, краснея до самых ушей. Одна только мысль о сексе с её другом заставила её спрятать лицо в ладонях, свернуться калачиком и уткнуться в пол веранды. — Ну и кто тогда? Не бросай так фразу, если не собираешься продолжать, — не унималась Кэй, подталкивая её в плечо, пока та, наконец, не подняла голову. Ами, кажется, заметила в глазах Нанами растерянность, потому мягко вмешалась. — Тебе не обязательно говорить, если не хочешь. Достаточно было просто признаться, что тебе кто-то нравится — чтобы Кэй не пыталась тебя с кем-нибудь свести, — при этом она бросила почти виноватый взгляд на подругу. — А разве меня можно винить за любопытство? — Кэй фыркнула. — Не говори, что тебе самой не интересно. — И вдруг, резко повернувшись к Нанами, ахнула и прыснула от смеха: — Это Мидзуки, да? — Что?! — Нанами аж поперхнулась. Наверное, это прозвучало как признание, потому что обе девушки зашептали восторженно и громко, чуть не подпрыгивая на месте. Нанами закатила глаза и яростно замотала головой, не в силах сдержать смущение. Наконец Кэй снова заговорила. — Так тебе нравится Мидзуки? Ну он же в тебя точно втюрился, — проговорила она. — И он, кстати, очень даже ничего. Самый настоящий парень мечты, — она хихикнула и лукаво встретилась с ней взглядом. — Я бы на твоём месте… — Ты бы… ты бы что? — осмелилась спросить Нанами. — Затащила бы его в постель, — прошептала Кэй, вызвав новую волну приглушённых визгов у Ами. Кэй, конечно, умела бросаться громкими словами, подумала Нанами, краснея до корней волос, но всё же сомневалась, что та говорила всерьёз. Обхватив лицо руками, она села прямо, её щёки пылали. — Я не смогла бы. — Голос её был хриплым. — Мидзуки — мой лучший друг. Но иногда… — Тут обе девушки подались вперёд, затаив дыхание. — Иногда мне с ним неловко. Я знаю, что я ему нравлюсь, но сама я чувствую иначе. Я понимаю, почему вы так думаете — мы ведь близки, он идеален на первый взгляд, но… это не то. — Иногда чувства приходят со временем, — пожала плечом Кэй. — Почему бы не дать ему шанс? Может, если переспишь с ним, всё изменится. Секс такое делает. Тем более тебе давно пора, нет? — Кэй! Оставь ты её в покое, — шикнула Ами, чуть громче шёпота. — Ей совсем не обязательно с кем-то спать! — Я же просто говорю: если уж с кем-то и начинать, то с лучшего друга — это ещё не худший вариант, — деловито кивнула Кэй, закрыв глаза. От одной этой мысли Нанами захотелось провалиться сквозь доски веранды и исчезнуть. Она уже пожалела, что вообще открыла рот. Ответов у неё всё равно не было, а Кэй теперь её только дразнила. Пожалуй, пора положить этому конец. — — Даже если бы я хотела — не могу, — сердце забилось сильнее. Вот оно — она собиралась рассказать им про Томоэ. Если Кэй узнает о нём, то точно перестанет подталкивать её к Мидзуки. — Почему? — Кэй нахмурилась, а потом хлопнула в ладоши. — Неужели ты всё ещё девственница? Боже, да брось, это же не так страшно. Надо просто перебороть первую неловкость. Мне кажется, он был бы с тобой нежен, и это ведь не случайная связь, он тебе друг, если ты об этом переживаешь. — Дело не в этом. Не то чтобы у меня не было секса… — и тут Нанами поняла, что сказала лишнее. Судя по выражению гордого торжества на лице Кэй и шоку у Ами, они прекрасно всё поняли — и обратно уже не возьмёшь. — Что за… Ты потеряла девственность и даже нам не рассказала? — Кэй подалась вперёд. — Боже, ты обязана нам всё рассказать! — Я не хочу, — пробормотала Нанами. — Я просто пыталась сказать, что не могу встречаться с кем-то, потому что… — она сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, не в силах больше встречаться с ними взглядом. — Потому что я с другим человеком. Кэй схватила её за плечи и громко зашептала: — Что?! И ты нам не рассказала?! — Нет, потому что… — Нанами посмотрела на одну, потом на другую. Она колебалась: стоит ли говорить всю правду? После секунды напряжённого молчания решила попробовать. К сожалению, взгляд Кэй заставил её занервничать, и вышло куда более расплывчато, чем она планировала: — Потому что… это… что-то вроде договорённости. — она вымученно улыбнулась. — Что?! — в унисон ахнули Ами и Кэй. Ещё чуть-чуть, и, казалось, их глаза просто выкатятся из орбит. — Да, простите, что не сказала, — с натянутой улыбкой пробормотала Нанами, зажмурившись. — Я не знала, как. Странно было — из школьницы вдруг стать чьей-то женой. Мне нужно было время, чтобы привыкнуть. — Ну вот ещё, — фыркнула Кэй, скрестив руки на груди. — Я тебе не позволю выходить замуж, пока не увижу этого типа. Она неправильно всё поняла, осознала Нанами, расширив глаза. Но, впрочем, чего ещё ожидать — они ведь всё ещё в старшей школе. Кэй, конечно, подумает, что она слишком молода для брака. Объяснить, что всё намного серьёзнее, она не успела. — Я просто хочу убедиться, что он тебе подходит, — продолжила Кэй. — Надеюсь, он обращается с тобой как следует. Особенно если он… ну, ты поняла. А если нет… — хмуро сдвинула брови. — Я ему быстро всё объясню. — Вот так просто Кэй умудрилась перейти от подстрекательства к интиму до слёзной заботы и угроз. — Он добрый! Честно! — выпалила Нанами, сердце болезненно сжалось. Одна только мысль, что её подруги могли бы считать Томоэ плохим, ранила её. Он и сам себя ненавидит, подумала она. В груди зашевелилось что-то грустное и тяжёлое. Она не могла позволить никому ещё сильнее втоптать его в отчаяние. Она знала — он давно опустил руки. Кэй фыркнула: — Ну, только пообещай, что представишь его нам до того, как пойдёшь с ним под венец, — здесь её голос стал мягче. — Не пойми неправильно. Я просто волнуюсь. — Да, это как-то неожиданно, — тихо добавила Ами. — Я тоже хотела бы его увидеть. Нанами и не думала о том, что Томоэ может встретиться с её человеческими подругами, и тут же застыла, представив себе, как это могло бы выглядеть. Она доверяла ему — он наверняка скроет, что он лис, но… он же был ужасно груб с Курамой. Может, с девушками он будет вежливее. Судя по всему, да — в конце концов, он и вправду был внимателен к женщинам. Обе подруги уставились на неё в ожидании, и Нанами прокашлялась, словно пытаясь прочистить горло. — Конечно, познакомлю, — выдавила она слабо. Теперь уж точно ей не уснуть. — Отлично! — хлопнула в ладоши Кэй, потирая руки с таким видом, будто строит хитрый план. — Устроим что-нибудь, когда вернёмся. Можем все вместе пойти на групповое свидание. — Она обернулась к Ами. — Не переживай, я и тебе кого-нибудь найду. Не надо… — тихо рассмеялась Ами, замахав руками. — А если это будет Курама? — Кэй расплылась в ухмылке. Если бы не темнота, Нанами могла бы поклясться, что Ами покраснела. — Не дразни её, — нахмурившись, сказала она. — Если и суждено что-то случиться, пусть всё идёт своим чередом. — Ами взглянула на неё с благодарностью. Нанами уже однажды вмешалась в их отношения, и теперь понимала — ничего хорошего из таких «сводничеств» не выйдет. — Когда-нибудь ты нарвёшься со своими играми в Купидона. — Да-да, — Кэй закатила глаза. — Но всё равно надо всем вместе куда-нибудь выбраться. Так… чем бы нам заняться? Вспомнив, что Курама говорил о замкнутости Томоэ, Нанами внутренне сжалась. Групповое свидание вряд ли придётся ему по душе. Но вслух она этого сказать не успела — Кэй уже понесло. Она с восторгом выдавала одну идею за другой, расписывая, куда пойти и что делать. Нанами оставалось только отстраниться и наблюдать, чувствуя, будто её уносит всё дальше и дальше. Было ясно — назад дороги нет. Она уже пожалела, что вообще заговорила о своей личной жизни. Теперь оставалось лишь смириться. Но Томоэ… Томоэ это точно не понравится.